Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 9

В те дни, которые последовали за скандалом, Линнет поняла: нет ничего хуже, чем когда тебе не доверяют, подозревают в неблаговидных поступках, просто не выносят - и все это исходит от того человека, ради которого она бы с радостью прошлась по горящим углям!
Макс держался от нее в стороне еще до того дня, когда он обнаружил фотографии. В обществе остальных членов семьи он оставался весьма вежливым с Линнет. Иногда Линнет ощущала на себе его взгляд. Он был задумчивым и настороженным. Ей так хотелось преодолеть барьеры, возведенные им между ними, и убедить его, что он ошибается в своих подозрениях. Но сделать это было невозможно. Он был так настроен против нее, что Линнет понимала: она ни в чем не сможет его переубедить. Она почти не видела Макса, а появлялся он всегда в присутствии кого-то из родственников или слуг. Он также объявил, что поскольку у него масса работы, никто не должен входить в его кабинет.
- Мне никогда подобная вещь не приходила в голову! - невольно заявила Дина. - Я всегда с уважением относилась к его личному покою и занятиям и никогда не прерывала его, когда он был занят. Я не могу понять, что с ним происходит в последнее время!
Но я пыталась проникнуть в его личный кабинет, подумала Линнет, сгорая от стыда и смущения. Его приказание касалось именно ее, чтобы она не посмела прийти к нему и не пробовала убедить его в своей невиновности. Он не желал слушать ее, не хотел ее видеть, кроме как по необходимости. Раньше она не могла себе представить, что кто-то может быть так тверд, после того как пришел к какому-то решению.
Однажды днем, когда воздух был холодным и свежим, но не было постоянного тумана, осаждавшего город, по мере того, как осень уверенно продвигалась по направлению к зиме, Линнет была в закрытом дворике вместе с Кэсси, которая играла в мяч, радуясь тому, что, наконец, оказалась на свежем воздухе после нескольких дней, проведенных в помещении.
Она с удовольствием наблюдала за маленькой девочкой, думая о том, как она выросла за это лето. Она будет высокой, как Макс, уже сейчас это было заметно.
- Чао, бамбино, - неожиданное появление Макса заставило Линнет застыть, а Кэсси бросилась к нему. Потом она приостановилась, вспомнив, что уже почти взрослая девочка.
- Папа, ты не должен меня так называть, - сказала она ему недовольно, - я уже не малышка - я большая девочка и скоро пойду в школу! Она вернулась к прерванному занятию. Линнет заметали, что Макс продолжает смотреть на нее. Она не стала отводить глаза.
- Она уже созрела для школы, - спокойно заметила она. - Ей будет полезно общение с другими детьми.
- Я не спрашивал вашего мнения, мне оно не требуется, - сказал он тихо, чтобы его не услышала Кэсси. Тон был настолько холодным и неприязненным, что сердце у Линнет замерло. - Вы находитесь здесь только потому, что моя дочь доверяет вам. Если бы я хотя бы на минуту заподозрил, что вы предали ее доверие, вы бы покинули это место давным-давно!
- Я никогда не причиняла вреда Кэсси, - возмущенно ответила ему Линнет. Он задумчиво посмотрел на нее.
- Я вам верю, - сдался он, но его взгляд продолжал оставаться таким же холодным. - Я также надеюсь, когда моя дочь пойдет в школу, - добавил он, - она будет называться прекрасным именем Косима - а не какой-то кличкой, которую сделала из него моя покойная жена.
- Всех детей называют уменьшительными именами, когда они маленькие, - сказала Линнет. Даже сейчас рефлекс, заставлявший ее защищать Джоанну, сразу же сработал.
- Некоторые из них глупые и даже обидные, - насмешливо ответил он. - Моя жена время от времени с насмешкой упоминала о маленькой "мышке", так назойливо следовавшей за ней повсюду! Я думаю, что это были вы?! Вам никогда не хотелось возразить против такого эпитета?
Линнет зарделась и боль медленно затопила все ее существо. Джоанна считала ее надоедливой, а ее детское восхищение - смешным, правда? Он с жестоким удовольствием поведал ей об этом сейчас, зная, как ей будет обидно! К счастью, он не понимал, что самую большую боль ей нанесло его желание унизить и обидеть ее, продемонстрировав отвращение и недовольство ею. К тому же она все равно любила его.
- Я не могу сказать, что мне очень нравилось, когда меня называли "певчей птичкой", но я мирилась с этим, - недовольно ответила она ему. - Наш великий поэт Шекспир сказал: "Что в имени.?"
- "...Что значит слово, роза пахнет розой. Хоть розой назови ее, хоть нет", - закончил он цитату. На секунду она уловила промелькнувшую в его глазах грусть. - Я в этом не уверен. Ничего не остается неизменным, что бы мы об этом ни думали.
Она наблюдала, как он уходил, и думала о том, что не может страдать еще сильнее. Он был о ней такого плохого мнения, что изменить этот факт не представлялось возможным. Она не сможет доказать, что леди Берн не посылала ее шпионить за ним. Если даже она получит подтверждение своей правоты, для него это ничего не будет значить.
Больше всего ее огорчало не то, что она вскоре покинет это место и никогда больше не увидит его. Она всегда знала это. Нельзя потерять то, что тебе никогда не принадлежало, она приучила себя к этой мысли. Ее тревожило, что она уедет, зная, как он плохо думает о ней, и всегда будет думать так - если только когда-нибудь ее вспомнит!
Приятные воспоминания - прелестный залитый солнцем день в Бурано, простое счастье ее дня рождения, моменты, когда они понимали друг друга - все отойдет в небытие и будет забыто. После нее останется только отвращение и недоверие!
Она была благодарна только за одно: он никому не рассказал о том, что он о ней думает.
Если бы он это сделал - Линнет прочитала бы все в глазах Дины. К ней бы также изменилось отношение всех слуг в "Кафаворите". Он смог избавить ее от этого. Он наверное думал, что достаточно расправился с ней тем, что высказал все, что он о ней думал и знал. Но не расскажет ли он им после ее отъезда, что девушка, к которой все так хорошо относились, была простой платной ищейкой? Боже, что если Кэсси узнает об этом когда-нибудь? Станет ли она ее тоже ненавидеть?
Линнет казалось, что она не выдержит этого, но она также знала, что альтернативы нет. Поэтому она с трудом отбывала свои последние дни, улыбалась, хотя ей это давалось с большим трудом. Заставляла себя держаться, как будто все было в порядке. Здесь оставались люди, к которым она привыкла и которые ей нравились. Она упивалась красотой Венеции, та старалась подпитать ее бодростью, даже сейчас, когда похолодало и приближалась зима. Линнет медленно прощалась с городом, потому что она считала, что никогда не сможет снова приехать сюда. С Венецией было связано слишком много воспоминаний!
- Даниэли зайдут к нам выпить сегодня, - однажды заявил Макс во время завтрака, явно обращаясь к Дине и полностью игнорируя Линнет, как будто это ее совсем не касалось. Она напомнила себе, что это действительно ее не касалось!
Это утро совершенно подавляло - дождь стучал по окнам и громко шлепался в каналы, серые небеса, холодная влага проникала через старые стены палаццо, несмотря на постоянный шум работающего центрального отопления. Линнет думала, что она уже не может быть более несчастной, но теперь она поняла, как ошиблась. Сегодня Антония будет здесь: красивая, сияющая, грациозная, как гладкая мурчащая кошка, которая высматривает себе новую корзинку, чтобы занять ее навсегда.
- Они останутся на обед? - поинтересовалась Дина. Линнет слышала ее вопрос, пытаясь переключить свои мрачные мысли с будущего несчастья к нынешнему отсутствию счастья.
- Нет, они обедают в Чиприани. Брат Антонии - Паоло - ты его помнишь? - недавно вернулся из Канады. Так что они сегодня отмечают это событие. Я его не видел несколько лет, у него теперь новая жена. Кроме того, он хочет предложить мне новое направление в бизнесе.
Линнет рассеянно размешивала свой кофе-капучино, стараясь разбить пенку. Сбор всех друзей, подумала она мрачно. Вся семья собралась, чтобы представить новых родственников, завязать новые деловые связи. Верный знак, что в недалеком будущем обе семьи будут объединены браком. Она вдруг подумала, любит ли Антония детей - будет ли она любить не только своих собственных детей, а ребенка, доставшегося ей в наследство? Ей не будет сложно стать лучшей матерью, чем оказалась Джоанна, решила Линнет. Интересно, знает ли Кэсси Антонию, нравится ли она ей? Принимает ли все это во внимание Макс? Или же он сделает все, как и в первый раз, - он хочет и ничего более.
- Мне кажется, нужно предупредить Алдо приготовить канапэ, - вслух рассуждала Дина, после того как Макс ушел из комнаты, - и что лучше подать шампанское.
Линнет быстро посмотрела на нее.
- Алдо обычно очень хорошо со всем справляется, когда люди приходят к вам с визитом, - заметила Линнет. - Разве в данном случае требуются какие-то особые приготовления?
- Паоло Даниэли женился во второй раз, и мы еще не встречали его новую жену, - осторожно ответила Дина. - Такой прием будет вполне подходящим. Липнет поняла, что ее стараются дезинформировать. Ей хотелось бы спросить у Динй, существуют ли какие-либо планы женитьбы Макса на Антонии. Но она не могла вмешиваться после всего, что произошло здесь. Обвинения Макса явно изменили ее положение в этом доме. Хотя никто больше не знал, что она находится в опале, она чувствовала себя связанной и уже не могла держаться вполне естественно, как раньше.
Кроме того, Макс все держал в секрете в последнее время и вполне возможно, что Дина не знала, на какой стадии находятся его отношения с Антонией, хотя она явно понимала их важность.
Весь день Линнет пыталась придумать причины, чтобы не присутствовать на этой церемонии. Самое простое было сказать, что у нее болит голова или что она простужена, и не быть на обеде тоже. Потому что там обязательно станут говорить о семье Даниэли, а она не хотела ничего слышать о них. Но больше всего она не желала оставаться на коктейль, находиться рядом с Антонией, своими глазами убедиться в верности своих подозрений. Меня не хватятся, убеждала она себя. Никто не обратит внимания, что я придумала причину отсутствовать. Так ли это? Она смогла сохранить чувство собственного достоинства только потому, что знала, что Макс не догадывается, как сильно она его любит! Конечно, он знал, что она находит его физически привлекательным. Она не смогла этого скрыть, когда он касался или целовал ее. Если она не появится на коктейле, его острый ум сразу же все оценит, и Макс поймет, что она его ревнует.
Но она была очень упорна и никогда не искала легких путей в жизни. Она явится туда, будет улыбаться, вести легкий разговор и пить шампанское. Все ее поведение докажет, что ей наплевать на Макса ди Анджели! Он может жениться на ком ему угодно! Ее это не касается! Она скоро поедет домой, будет совсем свободна от этой золотой клетки!
Она надела то кремовое платье, которое надевала на свой день рождения. Конечно, с тех пор сильно похолодало, но когда все соберутся, в комнате станет значительно теплее, уговаривала она себя. Она слегка дрожала в огромной, почти королевской гостиной.
Дина заметила, как она дрожит.
- Боже мой, неудивительно, что вы дрожите, это платье неподходящий наряд для таких вечеров! - заметила она. - Почему бы вам не купить себе что-нибудь более теплое, подходящее для этого сезона?
Линнет пожала плечами.
- Теперь уже не стоит, - заметила она. - Я скоро вернусь в Англию, там у меня достаточно зимней одежды. Мне, наверное, следовало бы привезти ее с собой, но я не планировала оставаться здесь так долго. - А сейчас вы дрожите от холода, - осуждающе заметила Дина, - Линнет, вы можете простудиться. Кроме того, это очень плохо для вашего горла. Я вам дам шаль!
- Нет, спасибо, мне совсем не холодно, - отказалась Линнет. Она не собиралась заниматься покупками вместе с Диной, потому что не хотела больше тратить деньги Макса. Они были в банке и останутся там. Он считает, что ей кто-то приплачивает за шпионаж за ним. Пусть думает, что хочет! У нее пока еще есть деньги и она постарается больше не тратить до тех пор, пока не покинет его дом.
Икра была самой хорошей, копченая лососина обычно заказывалась Максом в Шотландии. Про шампанское и говорить нечего! Все было тип-топ, как картинка из модного журнала! Линнет разглядывала комнату в сиянии хрустальных люстр, великолепные ковры и гобелены. И самого хозяина, прекрасно выглядевшего в черном бархатном пиджаке.
Антония была в темно-алом платье, - этот цвет выгодно подчеркивал ее великолепный цвет лица. Она чувствовала себя, как дома среди всего этого великолепия. Линнет обратила внимание, что она постоянно держалась рядом с Максом, как будто уже видела себя в роли хозяйки дома. Надо заметить, что он всегда вел себя таким образом, что эта роль оставалась за Диной. Но было ясно, что Антония явно претендует на эту роль. Прибыла новая принцесса! Паоло Даниэли был молодым, красивым человеком, примерно двадцати семи лет. Его красота была отражением великолепия сестры! Его горячие, зовущие глаза слишком часто смотрели в сторону Линнет, особенно для мужчины, только недавно женившегося во второй раз. Это было очень заметно, потому что его канадская женушка, Беверли, была такой скромной, почти до немоты. Она явно не могла прийти в себя от богатства и красоты, окружавшей ее. Ее муж не оказывал ей никакой поддержки, хотя она так нуждалась в ней во время первого важного выхода в свет в новой для нее стране; она постаралась найти нужную поддержку у Линнет.
- Я, к сожалению, не говорю по-итальянски, - поведала она Линнет тихим голосом. - Мне бы хотелось так же свободно говорить, как это делаете вы. - Вы скоро начнете свободно говорить. Когда я приехала сюда, я тоже объяснялась с большим трудом. А это было всего несколько месяцев назад, - подбодрила ее Линнет. - Кроме того, рядом с вами будет ваш муж, он сможет помочь вам!
Беверли с обожанием посмотрела на Паоло, который был занят оживленным разговором с Максом. Казалось, она испытывала какие-то сомнения. - Я надеюсь на это, - вздохнула она. - У нас все еще продолжается медовый месяц, но Паоло все время занят с другими людьми.
- Ну, если он разговаривает с Максом, то только по делу, поэтому вам не следует расстраиваться.
- Да, Парло работает для моего папочки, вы знаете; и папочка хочет, чтобы он привлек синьора ди Анджели в наш бизнес, - неопределенно заметила Беверли.
Папочка, видимо, был главой фирмы, так что для Паоло было совсем неплохо жениться на его дочери, подумала Линнет с немалой долей цинизма. Ей стало жаль скромную девушку. Хотелось надеяться, что брак вызван не только чистыми амбициями со стороны жениха!
Низкий, чувственный голос Антонии вклинился в разговор. - Паоло и Макс обсуждают вовсе не проблемы электроники, - намекнула она по-итальянски, потом увидев, что Беверли смотрит на нее непонимающим взглядом, перешла на английский и повторила свое высказывание: - Особенно сейчас, когда к ним присоединился мой отец, - добавила она. - Простите, я не понимаю, - прошептала канадка, она явно благоговела перед своей элегантной невесткой.
- Линнет все объяснит вам, - захохотала Антония, в ее янтарных глазах загорелся огонек вызова, когда она смотрела на Линнет. Неприятная улыбка играла на ее красивых губах.
- Сомневаюсь, - Линнет постаралась сказать это как можно равнодушнее. - Потому что не имею ни малейшего понятия, что вы имели в виду. Естественно, это была откровенная ложь. Она прекрасно понимала, что подразумевала Антония. Главы семейств обсуждали объединение, но отнюдь не компании.
- Мне кажется, что вы все понимаете, - небрежно заметила Антония. Ну и что, если она поняла, подумала Линнет.
Почему тогда эта великолепная итальянская львица с дьявольскими замашками так старалась, чтобы Линнет признала это?!
Антония со значением пожала плечами и включила на полную мощность свое очарование и направила его на Беверли, которая заметно смутилась. - В этом доме скоро произойдут изменения, - продолжала Антония, - и Линнет, которая не так уж непонятлива, как пытается изобразить, прекрасно знает об этом!
Линнет отдала бы миллион за то, чтобы незаметно ускользнуть с этого сборища! Но такая возможность полностью отсутствовала, поэтому она спокойно сказала:
- Я совсем не непонятлива и не пытаюсь притворяться. Все, что вы утверждаете, может быть правдой, но так как меня к этому времени уже здесь не будет, я ничего не могу сказать по этому поводу. - Вас здесь уже не будет? - Паоло отошел от Макса и своего отца и переместился к ним, повторив последние слова Линнет. - Мне так неприятно это слышать. Почему вы должны уезжать отсюда?
Одна его рука лежала на плече жены, что было совершенно естественно, а вторая рука угнездилась на плече Линнет. Она внезапно перехватила взгляд Макса с противоположной стороны комнаты - в нем читалось явное отвращение. Она осторожно отступила на шаг, тем самым освободившись от прикосновения Паоло. Но не Макс был тому причиной. Просто ей не нравилось, как откровенно и сладострастно оглядывал ее Паоло, как бы не замечая, что его собственная жена стоит рядом с ним... Линнет он совсем не нравился. Откровенно говоря, ей был неприятен весь клан Даниэли. Синьор Даниэли старался оценить каждого в рамках финансовой значимости. И затем принять или не принять эту личность. У его жены были пронзительные, злобные глаза и надменные манеры. Что касается Антонии...
Она ответила вежливо, но достаточно твердо и формально: - Я совсем никуда не сбегаю, синьор...
- Паоло, - настойчиво подсказал он, продолжая гипнотизировать ее взглядом. Линнет не захотела его так называть.
- Я просто должна вернуться в Англию и заняться своими собственными делами.
- Какими? - продолжал настаивать Паоло, как бы ненароком обнимая ее за талию. - Что такое вы собираетесь делать, если для этого должны покинуть нашу страну?
- Я - студентка, - коротко ответила Линнет, собираясь прекратить этот разговор. Антония тихо засмеялась.
- Все окутано тайной. Нам объяснили, что Линнет училась, чтобы стать оперной певицей, - небрежно заметила она. - Мы никогда не слышали, как она поет, поэтому приходится верить ей на слово!
Ее тон был шутливым, и посторонний наблюдатель, может быть, не обратил бы внимания на ее слова, отнеся их к обычной болтовне на приеме. Но Линнет с ее музыкальным тренированным слухом легко могла различить в высказывании Антонии издевательскую снисходительную ноту. Она вдруг обнаружила, что вокруг нее образовался молчаливый, напряженный вакуум и что в этот раз она должна дать отпор! Она не имела ни малейшего понятия, почему вдруг Антония решила объявить ей войну, но понимала, что если даже это впоследствии убьет ее, разрушит ее будущее, или она останется безгласной до конца своих дней, она должна поставить на место эту агрессивную и наглую женщину! - Я что-то не припомню, чтобы я пыталась рассказать вам что-то о моем призвании, синьорина, - спокойно заметила она. - Но это все неважно. Если вам этого хочется - я спою для вас!
Выпрямившись, легко положив руки на диафрагму, Линнет глубоко проветрила легкие, так как ее этому учили. Ее голос прекрасно отозвался, именно так, как ее учили. В комнате, где внезапно воцарилась мертвая тишина - урони булавку, ее падение отозвалось бы грохотом в ушах присутствующих, Линнет спела великолепную арию Моцарта. Каждая нота звучала чисто и правильно, как хрустальный колокольчик, каждый слог выпевался как отдельное произведение оперного искусства. Более того, ее страдающее сердце, которое иначе не могло выразить свою боль, перелагало ее в музыку и придавало новое звучание известной арии. Линнет пела и ее итальянская аудитория внимала ей с огромным уважением, пока она не кончила петь!
Тишина продолжалась и после того, как замолкли последние ноты. Линнет вдруг увидела, что к ней прикованы глаза всех присутствующих. Ее не волновали ни восхищение во взгляде Паоло, ни новая переоценка ее возможностей, которую она смогла прочитать в глазах синьоры Даниэли. Даже удовлетворение от того, что она смогла разоблачить инсинуации Антонии, которая сейчас молча стояла, словно окаменела, не принесло ей той радости, которую она могла бы ожидать.
Для нее была важна реакция только одного человека - Макса, но на его лице было такое грозное выражение в сочетании с глубоким и горьким разочарованием, что она почувствовала, как все внутри сжимается от страха. Она не могла понять, чем вызвано такое недовольство, но ей хотелось скрыться от него.
Дина, прервав удивленное молчание, начала аплодировать. - Брависсимо! - воскликнула она. - Вы прекрасно пели, Линнет! У вас такой редкий дар!
Да, особенно когда надо сделать из себя полную идиотку, подумала Линнет, окидывая невидящим взглядом окружавшие ее лица. Она наверное сошла с ума, устроив это сумасшедшее представление.
- Простите! - задыхаясь промолвила она и, не сказав больше ни слова, выбежала из комнаты. Она вбежала в свою спальню и захлопнула за собой дверь. Уже стемнело, но она не стала зажигать свет. Она, не двигаясь, сидела на кровати. Она не знала, сколько прошло времени - может пять минут, а может полчаса или час. Ей было все равно.
В ее мозгу вертелись только две мысли. Они повторялись и повторялись бесконечно. Первая - я пела, и вторая - Макс меня ненавидит! К ней вернулся голос - чистый и сильный, каким он был раньше. Такой же гибкий, каким он был до ее болезни. Она давно не занималась, но даже это не помешало ей свободно взять высокие ноты. Голос оставался по-прежнему богатым оттенками; чувство такта, зависящее от инстинкта и тренировки, также было прекрасным. Она сможет проявить себя как певица.
Но не как женщина, с этим явно было покончено. То, как смотрел на нее Макс, несомненно продемонстрировало, до какой степени он ее презирает. Она не думала, что она может скатиться еще ниже в его оценке, но каким-то образом то, что она сделала сегодня, положило конец ее робким надеждам, что она как-то сможет обелить себя в его глазах. Почему - она не знала, но это было именно так!
Быстрый стук в дверь был всего лишь формальностью. Дверь сразу же отворилась, не дожидаясь ее разрешения, и Макс предстал перед нею, освещенный светом из коридора. Он уже успокоился, но она достаточно хорошо знала его, чтобы понять, что его ненормальное спокойствие было прелюдией перед жуткой вспышкой злобы - она даже поежилась.
Когда он вошел и закрыл за собою дверь, она не сказала ни слова и не пошевелилась. Единственным освещением в комнате был свет, пробивавшийся сквозь занавеси. Ночь была безлунной и очень темной, просто иногда были видны отблески света из других освещенных окон.
- Я думаю, что вы довольны тем представлением, которое устроили здесь, - его голос прорезал молчание, как острый нож.
Линнет пожала плечами.
- Я доказала, что все еще могу петь! - защищаясь, ответила она. - Вы доказали также, что не можете логично рассуждать, как та птица, именем которой вас назвали, - презрительно добавил он. - Разве вы не помните, что ваш врач ясно сказал вам: не петь ни в коем случае? Не потому, что на этой стадии выздоровления вы не сможете этого сделать, а потому, что вы не должны делать то, что вам запрещено! Вы ни на секунду не остановились, чтобы подумать, какой вред вы можете нанести своим голосовым связкам, если будете напрягать их раньше времени!
Она непонимающе смотрела на него, удивленная силой его возмущения. - Я об этом не подумала, - призналась Линнет несколько озадаченно. Правда, в тот момент она вообще ни о чем не думала. Если бы она и имела время для размышлений, то в охватившем ее негодовании все равно сделала бы то же самое! Она совершенно не контролировала свое поведение. Гнев был спровоцирован ревностью к женщине, которая собиралась отобрать у нее любимого мужчину.
- Вы.., не думали, - повторил он, делая ударение на каждом слове. Он произнес все очень выразительно.
- Когда-нибудь на вашей могиле появится надпись: "Той, которая не думала"!
- Очень смешно, - парировала Линнет, - я не могу понять, какое вам до этого дело? Это мой голос, и что хочу, то и делаю с ним. Вам, наверное, лучше вернуться к вашей.., вашим гостям.
- Они уже ушли, - коротко ответил он. - Во-первых, они спешили на встречу, и потом, после вашего представления им не оставалось ничего другого.
Он шагнул к ней. Ее пугала его злость. Линнет вскочила на ноги, но кровать позади нее не позволила ей отойти дальше. - Вы легкомысленная, капризная дурочка, - резко отругал он ее грубым голосом. - Может быть, вам повезет, и я очень надеюсь на это. Но вы этого не заслуживаете, если вы можете рисковать годами учебы, своей карьерой и удовольствием, которое вы смогли бы доставить тысячам зрителей, просто для того, чтобы показать себя!
- Я совсем не хотела хвастать, - она начала горячо отрицать его обвинения. - Меня спровоцировали!
- Да? Кто же и каким образом?
Линнет закусила губу. Она не могла говорить об Антонии, иначе он понял бы, почему ее так разозлили намеки девушки. Но Макса это совсем не волновало, и его вопрос был просто риторическим.
- Вас спровоцировали? Да, я в этом совершенно уверен, - протянул он с насмешкой. - Когда я говорил о вашем представлении, я имел в виду не только ваше пение. Вы что думаете, что никто не заметил, как вы вели себя по отношению к Паоло Даниэли? Вы дали ему повод, чтобы он щупал вас и раздевал вас, пока только глазами! В моем доме, Линнет, под моей крышей, и с человеком, который женат меньше месяца! У вас что, стыд совсем отсутствует? - Прекратите это! - закричала она хриплым от злости голосом. - Я не собираюсь это терпеть!
Сначала он обвинял ее в том, что она платная шпионка, а теперь у него хватает совести сказать, что она приманила этого ужасного Паоло! - Почему я должен прекратить? - грубо спросил он. - Вы уже давно созрели для подобного поведения! Вам совсем не нужно соблазнять моих гостей. Вы только должны промолвить слово, и вам помогут!
Одним быстрым движением он сбросил свой бархатный пиджак прямо на пол, сорвал с себя бабочку и резко отбросил ее. У Линнет в ужасе расширились глаза, но он уже схватил ее за плечи, небрежно спустив еще ниже ее достаточно глубокий вырез на платье и оголив ее шею. - Нет, - закричала она, пытаясь освободиться от него. - Нет, я не желаю...
- Нет, ты хочешь этого, Линнет, и в этом твоя большая беда, - проговорил он охрипшим голосом. Он был необычайно силен. Она никуда не могла деться от его рук и губ, когда он начал ее грубо целовать, причиняя ей боль и утверждая себя ее полновластным хозяином.
И вдруг, как будто во время этого жестокого поцелуя из него излилась вся долгая злость, он несколько отступил от Линнет, и в полутьме они пристально посмотрели друг другу в глаза. Их взгляды выражали вопрос и желание, противиться которому они уже не могли!
Он нежно провел пальцем по шее и ниже по возвышению ее груди. Линнет задрожала, начало рыдания оборвалось у нее в горле, но она не протестовала - это было бесполезно! Они были здесь вместе, и что бы в дальнейшем с ними ни случилось, больше невозможно было противиться неизбежному. Она не только не сопротивлялась рукам, развязывающим бант на спине ее платья и снимавшим минимум нижнего белья, надетого на ней; она сама спешно расстегивала пуговицы его рубашки. Безмолвно они помогли друг Другу раздеться, и, наконец, обнаженные, оказались рядом на постели. Без слов он обнял ее, и ночь взорвалась миллионами огней.
Она так долго жаждала, чтобы он любил ее, что ее радость и желание вполне компенсировали отсутствие опыта. Он пришел к ней со злобой, но сейчас, касаясь ее, обнимая ее, приглашал разделить удовольствие таким образом, чтобы каждая ласка обязательно сменялась другой. Все, что они делали вместе, было нужным и правильным, никакие ласки не были лишними или неподходящими. Каждая из них несла свой привкус и удовольствие!
Все походило на музыку, подумала она, симфоническую, лирическую; каждая нота, каждый аккорд были частью целого, и их никак нельзя было выделить. И подобно музыке, поднимаясь в крещендо к вершине, долгожданной и желанной и такой прекрасной, что она почти расплакалась. Она спокойно лежала в его объятьях, словно выброшенная приливом на мирный берег, которого она уже не надеялась достичь. Она незаметно скатилась в глубокий, самый великолепный сон ее жизни.
Она не слышала, как он покинул ее, и только внезапно проснувшись, была неприятно поражена, что спит одна под белым кружевным покрывалом. Она быстро села и оглянулась вокруг. Было все еще темно - ночь продолжалась, но она проснулась от того, что его не было рядом с нею. В комнате не осталось никаких признаков, что он когда-то был здесь! Только ее обнаженное тело и слегка распухшие губы напомнили ей, что она прошла с ним все, до самого конца.
Чувства умиротворенности и успокоенности, с какими она уснула в его объятьях, исчезли как мираж, и на их месте остались недовольство, обида и озабоченность. Все было таким естественным, пока они занимались любовью. Она любила и очень хотела этого, убедив себя, что все будет хорошо. Сейчас, оставшись одна, Линнет вспомнила, каким он пришел в ее комнату - его злость, презрение, отвращение. Он решил, что она заигрывает с Паоло, и хотел проучить ее. Не имело никакого значения, что он любил ее очень нежно и старался доставить удовольствие. Он очень опытный мужчина и прекрасно знал не только, как получить удовольствие самому, но и как доставить его женщине. Если он решил соблазнить ее, он сделал это в лучших традициях, чтобы она на всю жизнь запомнила его. Никакой будущий любовник не сможет стереть его ласки из ее памяти, не сможет превзойти его.
Линнет горько подумала: он сделал все, чтобы я не смогла полюбить другого мужчину. Если даже я буду настолько глупа, чтобы попытаться - тень этой ночи всегда будет стоять между нами. Макс жестоко отомстил ей за то зло, которое она, по его мнению, причинила ему самому. Именно это и краткое удовольствие от обладания ее телом - было главным для него. Она его не интересовала - ни капли! Если бы он любил ее, он никогда бы не оставил ее одну в такую ночь. Он потихоньку удрал от нее подобно удачливому вору. Если бы он хоть немного увлекся ею, он бы все еще был здесь!

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)