Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 5

Интересно - это заметно? Я была уверена, что все должны были догадаться, что случи лось. Я совсем по-другому протягивала руку за маслом или пила молоко вовсе не так, как обычно. Наверняка они должны были обратить внимание. Может, они сделали вид, что ничего не видят? По крайней мере я чувствовала, что новость написана у меня на лбу горящими буквами. Больше всего меня удивило, что мир ни чуть не изменился. На следующий день погода снова наладилась, дождь перестал, небо и море стали безмятежными и голубыми. Мама была погружена в свои собственные мысли, и мне удалось довольно долго пробыть одной. Я внимательно - черточку за черточкой - осмотрела в зеркале собственное лицо. Неужели никаких изменений? Ну, может тени под глазами стали немного гуще, или мне это только показалось. Я попыталась, как обычно, наморщить нос, но никак не могла этого сделать. "Ты теперь слишком стара для таких глупостей" - сказала я себе. И тут появилась Берти. Она прислонилась к стене, уперла руки в боки и спросила: - Ну, что случилось? У тебя такой забавный вид.
- Ничего, - ответила я. - Немного болит голова, вот и все. - Ты виделась с Френсисом - ну, с тем парнем, с которым познакомилась на пляже?
- Да. Но очень недолго. Он вчера приезжал на каноэ, чтобы показать улов. Вот и все.
- Он тебе нравится?
- С чего ты взяла? Он такой скучный.
- Да...А говорят, что он настоящий Дон Жуан.
- Кто это говорит?
- Эрик и другие ребята на теннисном корте.
- Мало ли что скажут люди.
- Поедешь на теннис?
- Нет, спасибо, Верти. Я лучше побуду тут.
- Как хочешь, - бросила она, пристально посмотрев на меня, а потом повернулась и выбежала из комнаты. Через минуту я уже забыла ее иронический тон, потому что единственный, кто меня занимал - был Френсис, который вот-вот должен был приехать. Мы снова отправились к нашему местечку в дюнах и испытали давешнюю экстатическую радость. Нас никто не видел, никто про нас ничего не знал. Мне начали открываться тайны любви. Я узнала множество важных мелочей и научилась их использовать. Теперь никто уже не мог сказать, что я ничего не смыслю в любви. Френсис был прекрасным учителем. Конечно, мне не с кем было сравнить, но, казалось, что он лучше всех. Наши тела привыкали друг к друга, и мои ласки становились все более умелыми. Я стала понимать, что за сила заключена в моих маленьких ручках - лишь одним легким касанием я могла успокоить Френсиса или наоборот вызвать в нем новый прилив страсти. Я выбрала для себя тактику львицы - то отдавалась, то ускользала, продолжая игру до тех пор, пока он начинал буквально кричать от страсти и желания. Не было ли это началом развития жестокости, которая позже стала для меня привычной? Нет, тогда в моем поведении не было умысла или расчета. Я просто была бездумно счастлива, играла со своими и его чувствами, а он так ласкал меня, что я всхлипывала от желания. Вы скажете, что все это не просто необыкновенно, а неестественно для шестнадцатилетней барышни? Возможно; наверное, солнце и море притупили наше чувство ответственности. Мы приняли какую-то естественную форму существования, слившись с окружающей природой. Застенчивость быстро улетучилась. Мы стеснялись друг друга, но это не касалось наших тел. Мы считали друг друга красивыми и наслаждались видом обнаженных тел друг друга. Мы смотрели, пока не уставали смотреть. Мы шептали нежные слова, но даже в самый ответственный момент ни одному из нас не приходило в голову сказать:
"Я люблю тебя". Наша любовь была слишком велика для этих банальных захватанных слов - так я ощущала в те дни. Я была уверена, что никогда в жизни не произнесу их. Никогда.
Дни бежали один за другим. Некогда было остановиться и задуматься. Мы каждый день виделись и любили друг друга, ни о чем не заботясь. Однажды вечером у нас дома произошла крайне неприятная сцена. Папа с мамой поссорились на глазах у нас с Джоном. Берти, к счастью, не было - она уехала в город. Мама резко что-то сказала, со звоном бросила на стол нож и вилку и посмотрела на отца с откровенной ненавистью. - Тебе не обязательно сидеть тут и ковыряться в тарелке, изображая счастливого семьянина, - бросила она.
Отец застыл с открытым ртом.
- Анна, пожалуйста, - не при детях.
- А я хочу, чтобы они все знали - они уже достаточно взрослые. Я до смерти устала от вечного притворства.
- Идите к себе, - повернулся к нам отец.
- Нет! Пусть останутся тут. Ваш отец все время шутит и порхает и думает, что я вечно буду тащить дом на своих плечах.
- Анна!
- Ты меня больше не остановишь. Я наелась твоих улыбочек. Ты думаешь, что все грехи можно списать, если вовремя приходить к семейному столу? Я до смерти устала, слышишь? Я больше не могу все это выносить, я тоже живой человек. Все это ложь - идиотская ложь. Ты посмотри на себя... Посмотри на...
Рука отца метнулась к солонке и над столом повисло белое облачко. Мама испуганно вскрикнула и схватилась за лицо.
- Теперь я ослепну, - произнесла она сдавленным чужим голосом и прижала к глазам платок. Папа тут же подбежал к ней, и они ушли на четверть часа в ванную. А потом вернулись в гостиную, как ни чем ни бывало. - Мама не ослепнет? - спросил Джон.
- Конечно, нет, - ответил папа и полез в карман. - Ты говорил, что хочешь новые удочки? Ну, так возьми, - он протянул Джону несколько монет, и Джон тут же забыл о неприятной размолвке.
- Выпьем кофе в саду, - предложила мама и повернулась ко мне. Глаза у нее покраснели и воспалились от соли и слез. Мы выпили кофе и все стало, как всегда, но я задумалась. Я давно знала, что мама несчастлива, но отблеск ненависти в ее взгляде был чем-то новым. Я даже слегка испугалась, хотя и не была уверена в своем впечатлении. В тот вечер мы с Берти отправились на прогулку с моими родителями. Я просто не хотела оставлять их наедине. Папа шел впереди навстречу закату, как обычно, опираясь на свою изящную трость. Мы прошли совсем недалеко от места наших встреч с Френсисом, и я почувствовала, что покраснела, и все это заметили.
- Ага! - воскликнула Берти, - вот где ты пропадаешь.
- А ты имеешь что-то против?
- Теперь я все понял, - заявил папа.
- Не глупи, - возразила мать, - девочка просто загорает нагишом там, где ее никто не видит. Все вполне невинно.
- Невинно? - повторила Берти с улыбочкой.
Следующие несколько дней мне было трудно оставаться самой собой. Я испытывала странное беспокойство, как будто мой секрет уже раскрыт и над тайными свиданиями с Френсисом нависла какая-то угроза. Я ощущала, что дюны больше не принадлежат нам двоим, одним нам. Ведь папа прошел всего в нескольких шагах от того места, где мы с Френсисом... Эта мысль вызывала во мне холодную дрожь.
Но Френсис был по-прежнему весел. Он дарил мне радости жизни, заставляя смотреть проще на все проблемы и выдуманные сложности. Я узнала каждый дюйм его тела, но с каждой новой встречей открывала что-то неизведанное и удивительное. "Боже мой, - думала я, - как прекрасно устроена жизнь, когда любишь."
В одно прекрасное утро, когда мы играли, закапывая друг друга в песок, на пляже неожиданно появилась Верти в красном купальнике. Мы едва успели одеться.
- Можно позагорать с вами? - поинтересовалась моя подруга, с интересом рассматривая отпечаток прекрасного тела Френсиса на песке. - Если хочешь, - отозвалась я. Она улыбнулась своей двусмысленной улыбочкой и подошла к Френсису совсем близко. Я мысленно расхохоталась - это было такое откровенное и пошлое заигрывание, что, естественно, никак не могло подействовать на моего любимого.
- А если я тоже буду приходить сюда загорать? - снова спросила она. - Пожалуйста, - отозвался Френсис.
"А сможем ли мы теперь оставаться вдвоем," - спросила я себя. Но сразу откинула подозрения. Ну, пару дней Берти будет являться на пляж, но потом ей надоест уединение, берег и море, и она снова станет ездить в город на корты. Следующий полдень она провела с нами. Френсис вел себя так, словно между нами ничего не было, он даже ни разу не взял меня за руку. Я пару раз попыталась поймать его взгляд, но он избегал этого. Мы играли в мяч. Берти несколько раз сделала вид, что спотыкается, а потом просто повалилась на песок. Френсис сел на корточки и стал осматривать ее коленку. - Ничего не вижу, - любезно заметил он. Берти встала и несколько секунд хромала, но потом забыла о своей маленькой хитрости и снова стала носиться, как Прежде.
Все получилось именно так, как я и ожидала. Пару дней она загорала и купалась с нами, а на третий заявила, что ей все надоело и она едет играть в теннис. Мы с Френсисом снова остались одни.
Как-то раз воскресным вечером Джон вернулся с рыбалки какой-то красный и слишком возбужденный. Мама тут же поставила ему градусник - температура повысилась, а горло покраснело. Мы вызвали своего домашнего врача, и тот прописал пенициллин и сказал, что лучше положить Джона в больницу или придется дежурить у его кровати, не отходя ни на минутку. Так что нам с мамой и Нелли пришлось меняться и сидеть с ним по очереди. Мне удалось коротко переговорить с Френсисом и объяснить, что несколько дней мы с ним не сможем встречаться.
Температура не спадала, несмотря на пенициллин, и мы очень боялись, что у мальчика разовьется отек горла. Я с ужасом смотрела на его красное лицо и страдающие глаза, первый раз понимая, что значит для человека родной брат. Он никогда прежде не болел, и у меня никогда не было и мысли о том, что его можно потерять.
На третий день утром я сидела у его кровати, когда Джон открыл глаза и, прокашлявшись, попросил дать ему кусочек шоколадки и попить. Потом он съел шоколад и выпил чуть не литр молока, и я поняла, что он выздоравливает. Мне очень хотелось пройтись, и я попросила Нелли подменить меня. От нескольких дней сидения взаперти у меня стала такая тяжелая голова и ужасно хотелось глотнуть свежего воздуха. Я вышла на берег моря, вышла с мыслью о Френсисе - мечтая о нашей чудесной встрече.
Ноги сами несли меня в сторону нашего убежища. Очки я как всегда забыла дома и щурилась от ослепительного - в сравнении с полумраком комнаты больного - солнца. Ноги сами несли меня по песку к любимой ложбинке между дюнами. Я поднялась на пригорок и остановилась - сердце екнуло от дурного предчувствия. Мне показалось, что я мельком заметила кого-то на траве, но была в этом не уверена.
И тут я увидела Верти и Френсиса. Обнаженные, они лежали на нашем с Френсисом месте. Красный купальник Берти сох рядом на траве. Они настолько были заняты друг другом, что не видели и не слышали ничего вокруг.



Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)