Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 3

Через несколько дней вернулся папа. Мне нравилось в нем все - даже запах - смесь табака и лосьона после бритья. Я всегда выбегала ему навстречу, висла на шее и целовала.
- Ну как ты вела себя, Хелен? - спрашивал он.
Но только я начинала обдумывать, как ему ответить, он уже отворачивался. У него не было времени - надо было пройти в кабинет и налить себе виски. Мама сидела в кресле - она была спокойной, умиротворенной и счастливой. Сегодня утром она разговаривала с Ним, и я читала это в веселом блеске ее глаз.
- Хорошо съездил? - спрашивала она, глядя не на него , а на свою сигарету.
- Да, чудесно, - отвечал папа. - На обратном пути мне надо было кое-что посмотреть в Париже. Я побывал там в настоящей русской бане. - Как интересно, дорогой, - отзывалась мама равнодушно. - Значит, ты на сей раз чист, несмотря на долгое путешествие.
- Когда мы едем на виллу? - спрашивал он, бросив на нее взгляд, который мне не хотелось бы замечать. - Завтра? Ты успеешь собраться? - Конечно. Все готово. Может быть, у нас кое-кто погостит недели две-три. - И кто же это?
- Дядя Хенинг, если сможет.
- Отлично. Чудесно. Я тоже мечтаю расслабиться.
Моменты папиного расслабления были вполне комическими, даже клоунскими. Он надевал деревянные башмаки и какую-нибудь потрясающе старую одежду, вооружался тяпкой или лопатой и отправлялся в сад. В такие минуты все в доме просто обожали его. Мы прислушивались, как он ходит, ругается, что-то копает и выкорчевывает, а спустя час видели, как возвращается, возмущенный, что его усилия по наведению порядка в саду не увенчались успехом. В обед он выпивал два пива и три шнапса и ложился соснуть. Через пару дней мама посылала за садовником, чтобы восстановить нанесенный ущерб. К счастью, подобные вылазки случались не чаще пары раз в год. Папа же считал, что он единственный в доме, кто ухаживает за садом и в городе, и на вилле. Как можно было не любить такого отца? Я не могла. Он был высоким, крупным, и когда садился на плетеное кресло, я всегда боялась, что оно рухнет. В нем на самом деле было больше мальчишеского, чем в Джоне, и я иногда ощущала к нему настоящие материнские чувства. Я никогда не боялась отца, как иногда боятся отцов девчонки. Один раз в жизни он ударил меня - когда я перевернула бутылку старого виски, о котором он говорил в течение всего обеда. Все виски до капельки вылилось на ковер, а я пряталась в комнате после того, как он ударил меня. Спустя час он появился в проеме двери.
- Я не должен был бить тебя, особенно при людях, - сказал он. - Признаю, что был неправ... Не думай об этом больше, Хелен, ладно?... Ты меня слышишь? Хелен, с тобой разговаривает отец...
Наша вилла в Тисвильде терялась среди полей, а терраса находилась всего в двадцати ярдах от берега. Ночью можно было лежать и слушать, как бьется о берег вода, и я часто вставала, чтобы выйти посмотреть на ночное море. В этом была бездна романтики. И каждый раз я представляла одну и ту же сцену - от горизонта ко мне движется старинный парусный корабль. Я вижу на палубе высокого молодого загорелого моряка со смеющимися белыми зубами в небесно голубом платке, повязанном вокруг пояса. Он машет мне, машет и машет. Я бегу навстречу по берегу, шепча:
"Наконец-то, Энтони, наконец..." Он на руках несет меня на корабль и приказывает уродливому старому капитану с деревянной ногой плыть прочь. Мы стоим с ним на палубе, он обнимает меня за плечи, я прижимаюсь к нему, берег теряется вдали, а из-за горизонта медленно выкатывается раскаленный шар солнца...
Или мне представлялась другая история: я вижу быстроходное судно, которое несется к берегу, рассекая волны и оставляя позади себя белые барашки. А на нем - на нем легкий и изящный, как птица, морской офицер в белой фуражке с золотым околышем. Он складывает ладони у рта и кричит мне: "Хелен, дорогая, я люблю тебя! Послушай! Я покончу с собой, если ты не поедешь со мной в Калифорнию!" Я медленно и высокомерно иду ему навстречу по берегу, позволяю поцеловать себе руку, а в воздухе слышится нежный хор ангелов. Когда я всхожу на корабль, то оглядываюсь, а на берегу стоят папа с мамой, взявшись за руки, они машут мне, а где-то за деревьями прячется одинокий и отчаявшийся Мортон. Вдруг он выбегает на берег и кричит: "Хелен!.." Моя летняя жизнь на море была полна подобными мечтами и фантазиями. Казалось, само место будит воображение, заставляя грезить о любви и счастье. Это море вдохновляло сны, и я с наслаждением упивалась красотой каждого мгновения дня и ночи. Это лето было жарче, ярче и прекраснее других. Море сияло, как огромное зеркало, а утром уже было так солнечно, что мама выходила к завтраку в темных очках. Вокруг дома росли розы, воздух был напоен сладким ароматом, и на меня то и дело накатывало странное состояние, которое я была не в состоянии определить - мне то хотелось плакать, то хохотать, как сумасшедшей. Я просто чувствовала, как расту, хотя давно считала себя сформировавшейся женщиной. Да и не в этом было дело - скорее странное состояние объяснялось влиянием природы, слиянием с ней. Берти и я целый день ходили в купальниках. Мы все время купались, ныряли и загорали на берегу. Берти быстро загорела, став из золотисто-коричневой почти черной. Я же сначала вся покраснела, как рак, но потом тоже понемногу подрумянилась.
Впрочем, оказалось, что от бесконечных купаний и загорания тоже устаешь. - Что-то должно произойти, - сказала как-то раз Берти. - Что-то волнующее.
В этот вечер приехал дядя Хенинг, но нас с подругой это касалось мало. Мама ждала его приезда и напудрилась больше, чем следовало. Кофе подали в сад, прислуживала Нелли, которая была вовсе не в восторге от нашего выезда на природу и за все лето едва ли хоть раз вышла к морю. - Давайте пройдемся после кофе, - предложил папа. - Нигде больше не увидишь такого заката, Хенинг.
- Может быть, дядя Хенинг предпочитает посидеть в саду, - возразила мама. Хенинг закурил сигару и сказал с ребяческим видом: - Я сделаю все, что вы захотите.
- Да вы лучший гость, который у нас когда-либо был, - воскликнул папа. - Не понимаю, почему вы так и не женитесь во второй раз, вы просто созданы для семьи. Или все-таки есть планы?
- Должен вас разочаровать - я об этом не думал.
Мама так резко поставила на стол чашку, что та звякнула. То ли папа был непозволительно глуп, то ли отказывался что-либо понимать. Мне показалось все это крайне неприятным, и поэтому я сказала, что мы с Берти пройдемся. - Не забудь накинуть куртку, - бросила мама вслед. - Становится прохладно.
Когда мы вышли на дорогу, солнце село, и небо заливал ровный бархатный багровый свет. Воздух был совершенно неподвижным, и многие сидели в беседках при свечах - только так можно было немного отогнать расплодившихся от жары комаров.
Возле деревенского киоска толклась группка парней и девчонок. Берти остановилась.
- Привет, Эрик, - поздоровалась она с плотным коротышкой, которому явно было не больше восемнадцати.
- Эй, ребята! - отозвался он. - Что это вы тут делаете? - Я гощу у Хелен, - кивнула на меня Берти. Компания лениво закивала в знак приветствия.
- Сегодня у одного приятеля танцы, - сообщил Эрик. - Пойдемте с нами, если хотите, тем более, что нам не хватает девчонок. - Большое спасибо, - рассмеялась Берти. - Мы польщены! - Так чего мы ждем? - удивился Эрик. - Пошли.
Мы двинулись гурьбой к ярко освещенному коттеджу. Он стоял ближе остальных к морю, и на самом берегу были постелены доски для танцев. Почти сразу, как мы появились, меня подхватил какой-то парень и мы с ним пустились в пляс. Танцевать у самой воды было довольно странно - море тихо шуршало у ног, а магнитофон только мешал его музыке, тем более, что запись была не самой лучшей, словом, у меня не было настроения выплясывать. Мелодия кончилась, парень отпустил меня, и я вдруг сразу почувствовала себя очень одинокой и ушла одна к морю, чтобы просто посидеть, глядя на тихо плещущиеся волны. "А вдруг это тот самый вечер, когда на горизонте появится мой корабль, - думала я, - именно сейчас он мне так необходим!" Вдруг я увидела, что не одна у берега - кто-то сидит рядом. Я повернула голову и наткнулась на пару ярко-синих глаз. Они улыбнулись и чем-то напомнили мне глаза отца, хотя были на самом деле совершенно другими. - Меня зовут Френсис, - представился парень. - А я раньше тебя не видел. - А я здесь первый раз, - отозвалась я. - Меня зовут Хелен. Ему вряд ли было больше восемнадцати, и он был такой загорелый, что белки глаз казались голубоватыми на почти черной коже. Волосы у него были коротко подстрижены, а руки длинные и сильные. Я заметила, как под загорелой кожей ходят упругие мышцы.
- Почти стыдно заводить шумную музыку в такой вечер, - заметил он. - Это портит тишину и покой воды.
- Я думала о том же самом, - обрадовалась я.
Потом мы долго сидели молча, просто глядя на волны, пока сзади продолжались шум и веселье. Потом он взял меня за руку и просто легко пожал ее, я не ответила на пожатие, но по телу прошла теплая волна. Он был одинок и печален - я это почувствовала, и сердце у меня дрогнуло. Мы просто сидели на песке и касались друг друга пальцами, как будто двое слепых вели тихую игру или разговор. Я даже представать не могла, что руками можно сказать так много.
Наверное, прошло довольно много времени, пока появилась Берти и сказала, что хочет домой. Сейчас же. Видимо, она не имела должного успеха и решила немедленно уйти. Мы направились к нашему коттеджу и шли с Френсисом, взявшись за руки, Берти поплелась сзади. Все получилось очень удачно - Френсис узнал, где я живу, и пообещал, что зайдет на следующий день. Прежде чем он повернулся, чтобы уйти, я поймала отсвет его застенчивой улыбки. До конца дороги мы с Берти молчали, я смотрела под ноги, Берти на прощанье бросила одно из своих словечек, выражавших крайнюю степень недовольства, и ушла к себе в комнату. Я тоже пошла к себе и легла, но долго не могла уснуть и пялилась в потолок, прислушиваясь к звукам, которые доносились с улицы. Мне казалось, что я все еще чувствую пожатие его нежной руки.



Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)