ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЧУЖАЯ ВОЙНА
"Как только я прочла эти строки,
Мне сразу стало понятно то,
Что творилось со мной.
Видно, я рожденная в ночи.
Всю жизнь я прожила среди рожденных днем,
А сама была рожденной в ночи."
Д. Лондон
Рим, 4 года спустя
Прохладные листья магнолий, касаясь ее щеки, нежно шелестели о чем-то
своем, нарушая утреннюю тишину сада, аромат роз окутал ее теплой
пеленой.
Перед ней стоял резной столик с фруктами. Прошло уже четыре года с
тех пор, как Онор-Мари осталась богатой вдовой. Теперь она ни в чем не
знала отказа, любая ее прихоть немедленно исполнялась. Шикарная вилла в
Риме, замок на Луаре, дом в Париже - ей не хватило бы жизни, чтобы
потратить несметные богатства, доставшиеся ей по наследству. Она
достигла того, о чем мечтала. Она почти не переменилась за прошедшие
годы, разве что исчезла детская угловатость и заостренность черт. Она
похорошела, вновь обрела свежий цвет лица, испорченный долгим
пребыванием в монастырских стенах. Ее стан оформился, приобрел
соблазнительную округлость и свободную кошачью гибкость. И все же,
что-то неуловимое погасло в ней.
Исчезли живой блеск и задор в глазах, исчезли жажда жизни, любви,
страстное стремление наверх. Приз был получен и упокоился на полке.
Богатство, свобода - все это она теперь имела. Она ценила свое
благополучие, за которое было плачено дорогой ценой, но ее юношеская
азартность сменилась равнодушной миной светской львицы, чуть-чуть
скучающей, чуть-чуть раздраженной.
Вместе с ней завтракал монсеньор Карло Фьорелли, привлекательный
молодой мужчина с благообразным лицом. На нем был утренний бархатный
халат, и ничего не напоминало о его принадлежности к католической
церкви.
Он был молчалив и подавлен.
- Кардинал Рицетти вчера обсуждал со мной пост в Авиньоне, - наконец
хмуро сообщил он, нервно покусывая кончик позолоченной вилочки для
фруктов. Онор неохотно повернулась к нему и поинтересовалась.
- Это тот пост, Карло, о котором ты мне рассказывал? Куда Рицетти
обещал отослать Марини?
- Да, именно. Явное понижение.
- Да? Жаль, - ее голос выразил некое подобие сопереживания.
- Ему все известно.
- Да? О чем же?
- О нашем романе. Как я ни осторожничал, кто-то сообщил ему, - досада
зазвенела в глубоком, красиво поставленном баритоне монсеньора.
- Сожалею, Карло. Как ты знаешь, я не болтлива.
- Я не подозреваю тебя, Онор. Но все это может пагубно отразиться на
моей карьере.
- Может быть, нам стоит какое-то время не видеться? - проговорила
молодая баронесса Он перегнулся через столик.
- Мне порой кажется, тебя это нисколько не огорчит, Онор.
- Я, конечно, буду скучать за тобой, Карло. Но если это необходимо,
расстанемся.
Они пристально смотрели друг на друга, и со стороны явно видно было,
что если и было между ними какое-то чувство, то оно давно умерло, а то,
что осталось, только надгробный камень на могиле их любви, разгоревшейся
от запретов, но погасшей, лишь только привычка пришла на смену ее
остроте.
- Что ж, хорошо. Я дам тебе знать о себе.
- Я буду ждать.
Однако, несмотря на принятые меры, несколько дней спустя Онор
пригласил к себе сам кардинал Рицетти. Попеняв молодой женщине на
непослушание, он дал ей поручение - передать письмо французскому королю.
Фактически, это означало, что ее присутствие в Риме более
нежелательно.
Ослушаться кардинала Рицетти было все равно, что спорить с
инквизицией.
Онор-Мари сочла за лучшее покинуть Италию. Она отправилась во Францию
морем, огибая южную Европу, пытаясь извлечь из круиза максимум
удовольствия.
Скачать:
