Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

ПРОЛОГ

Побег

Англия. 1808 год

1

Стоял один из тех жарких солнечных дней, какие даже в августе нечасто бывают в графстве Суррей, где средь зеленых холмов и долин приютилась деревушка Беддингтон Конер. Яркий свет золотистым потоком лился сквозь окно в комнату Николь Эшфорд. Но, даже ослепленная солнечными лучами, Николь не торопилась покинуть уютную мягкую постель. Подавив желание вскочить навстречу новому дню, она уткнулась головой в подушку и плотнее укуталась в одеяло. Спать уже не хотелось. Николь медленно перевернулась на спину, потянулась, но осталась лежать в своей огромной белоснежной постели. Ее взгляд лениво скользил по роскошному убранству комнаты, останавливаясь то на полированном комоде красного дерева, то на ярком ковре с узором из крупных цветов, делавшем пол похожим на клумбу. На окнах висели занавески из тисненой ткани той же фактуры, что и полог над кроватью; резной сундук, наполненный отслужившими игрушками, был задвинут в угол; рядом стояло кресло-качалка, на его спинку было небрежно брошено платье, которое она сняла перед сном.
Вид платья напомнил ей, что пора вставать. Ведь сегодня - особенный день. Сегодня ее родители устраивали прием, и им с Жилем - ее братом-близнецом - разрешено было в нем участвовать. Кому-то это событие показалось бы весьма заурядным, но только не Николь, которой еще не исполнилось двенадцати и которая впервые была допущена на званый вечер наравне со взрослыми. Поэтому ее волнение было естественным. Кроме того, Аннабель и Адриан Эшфорд нечасто наезжали в Эшланд - свое сельское поместье, и Николь дорожила каждой минутой, когда представлялась возможность побыть вместе с родителями. Преисполненная радостного ожидания, она откинула одеяло и вдруг замерла, потому что в этот момент распахнулась дверь и в комнату со скоростью пушечного ядра влетел Жиль.
- Никки! Ты еще в постели, лентяйка? Скорей одевайся. Тучка ночью ожеребилась! - воскликнул Жиль. Голос его звучал возбужденно и гордо. Его светло-карие глаза - такие же, как у сестры, - сияли топазовым блеском; густая прядь темно-каштановых волос упала на лоб, когда он вбежал в комнату. Николь оживилась, быстро выскользнула из постели и набросилась на брата с вопросами:
- Что же ты меня не разбудил? Ты был там, когда он родился? Какого он окраса? Это жеребчик или кобылка?
Жиль рассмеялся:
- Дай мне сказать хоть слово! И не смотри на меня так. Я там не был, когда ожеребилась Тучка. Это произошло около полуночи. Родилась вороная кобылка, похожая на Тучку. Описать ее невозможно, надо увидеть! Она так прекрасно сложена, и глаза - большие-большие. - И гордо выпятив грудь, он с мальчишеским задором выпалил:
- Папа сказал, что она будет моей!
- О, Жиль! Как тебе повезло! Я так рада! - искренне ответила Николь. В прошлом году она получила в подарок коня по имени Максвелл, и ей было приятно, что и у Жиля теперь есть своя лошадка.
Она торопливо натянула платье, так небрежно брошенное вчера вечером. В душе готовясь принять выговор от гувернантки, который неизбежно последует потом, она наспех ополоснула лицо водой и провела гребнем по непослушным кудрям. Мгновение спустя близнецы уже неслись со всех ног через анфиладу комнат. Еще миг - хлопнули массивные входные двери. Крепко держась за руки и едва переводя дыхание, они за несколько минут добежали до конюшни. На цыпочках, вдыхая острый конский запах и аромат свежей соломы, они приблизились к просторному стойлу в дальнем углу. Возле него уже стоял Адриан Эшфорд вместе с главным конюхом мистером Брауном. Обернувшись, Адриан улыбнулся детям и поманил их подойти поближе. - Я вижу, ты ее разбудил. Не мог подождать? - Его благородное лицо осветила добрая улыбка, в глазах сверкнул ироничный огонек. - Нет, что ты! Никки устроила бы жуткий скандал, если б я сразу же ей все не рассказал. Ты ведь знаешь, какая она перечница! - возбужденно ответил Жиль.
Николь показала ему язык и улыбнулась отцу.
- Я уже большая. А молодые леди не бывают перечницами! Жиль расхохотался, и Адриан с мистером Брауном присоединились к нему, к большому неудовольствию Николь. Почувствовав прилив нежности к дочери, Адриан обнял ее и ласково прошептал:
- Ты и правда быстро растешь, моя малышка. Пройдет пара лет, и малышкой я тебя уже назвать не смогу.
- Ах, папа!? Я всегда буду твоей малышкой! - горячо воскликнула Николь и крепко обхватила его за шею.
Отец нежно поцеловал девочку в лоб и поправил непослушную прядь ее золотисто-каштановых волос.
- Я уверен, ты будешь очаровательна. А теперь давай посмотрим на дочурку нашей Тучки.
Жиль не преувеличил: кобылка была славная - вороная, будто выточенная из благородного черного дерева, с огромными нежными глазами. Николь, нимало не заботясь о чистоте своего платья, присела на подстилку из соломы и нараспев проговорила:
- Какая красавица!
Тучка, вороная и длинноногая, издала короткое ржание, как будто хотела что-то добавить к словам людей. Николь рассмеялась: - По-моему, она очень горда своей дочкой. - Обернувшись к брату, Николь взволнованно спросила:
- А как ты собираешься ее назвать?
Жиль озабоченно пробормотал:
- Мне кажется, будет лучше, если ты дашь ей имя. Ведь ты же позволила мне дать имя Максвеллу.
- Правда, Жиль? Ты разрешаешь мне назвать твою лошадку? - Конечно, глупенькая! Кому же еще я могу это доверить? Глаза Николь сверкнули, как драгоценные камни, когда она снова обернулась к кобылке. После недолгого раздумья она произнесла: - Наверное, это не самое мудрое решение, но я бы назвала ее Полночь. Ты говорил, что она родилась около полуночи. И она черна, как полночь! - Отлично, Никки!
- Прекрасный выбор, - заметил Адриан. Потом он помог Николь подняться и сказал:
- По-моему, мы уже достаточно времени провели в конюшне. Мама, наверное, недоумевает, куда мы все делись. Не забудьте, что через несколько часов соберутся гости.
- Как мы можем забыть! - запротестовала Николь.
Жиль ехидно взглянул на нее и пробормотал:
- Ну, если ты собираешься быть так одета, да еще перепачкана с головы до пят, то ты, наверное, забыла обо всем на свете.
- Ах, оставь! Ни о чем я не забыла. Ты еще увидишь меня немного погодя! - С этими словами она бросилась к выходу. Копна каштановых волос развевалась, как знамя на ветру.
Пару часов спустя, когда Николь, стоя на широких мраморных ступенях поместья Эшланд, встречала гостей, никто и представить ее не смог бы перепачканной девчушкой, сидящей на соломенной подстилке. Она стояла рядом с отцом и Жилем, одетая в нежно-желтое платье из мягкого муслина; из-под едва прикрывавшего колени подола выглядывали ажурные оборки панталонов. Длинные волосы были аккуратно завиты и свободно ниспадали по спине почти до пояса. Всем своим видом Николь являла пример достойной дочери аристократа, дочери, которой мог бы гордиться любой отец. А то, что Адриан Эшфорд был горд своими детьми, было видно по тем довольным и ободряющим взглядам, которыми он награждал их, иногда отвлекаясь от приветствия гостей. Николь наслаждалась каждой секундой этого вечера. Ее, правда, огорчало, что Аннабель - ее мать - решила встречать гостей прямо в саду, а не на ступеньках дома вместе с мужем и детьми. Но это обстоятельство не могло омрачить того радостного настроения, которое владело Николь. Прием проходил великолепно. Сад, напоенный ароматом роз, был заполнен представителями высшего общества Англии. Повсюду сновали лакеи в белых, отороченных золотом ливреях с огромными подносами, полными изысканных напитков и закусок. В тени вековых дубов были расставлены столики для тех, кто предпочитал спокойно посидеть, наблюдая за гудящей и возбужденной толпой.
Жиль и Николь, воздав должное холодному лимонаду и пирожным, сновали от одной группы гостей к другой, наслаждаясь тем вниманием, которое им оказывали. Они оба ни на миг не забывали, что это их первый взрослый прием, и вели себя на удивление благовоспитанно. Это было особенно странно, поскольку в округе каждый знал, какими несносными сорванцами могли быть близнецы Эшфордов.
- Сегодня они просто не похожи на себя, - заметил полковник Иглстон. - А ведь на какие проделки они способны! Я вам рассказывал, как они поймали лисицу и пустили ее в курятник лорда Саксона? Эта малышка Николь - настоящий чертенок. На прошлой неделе она взобралась почти на самую вершину вон того огромного дуба у ворот. Что и говорить - поведение, не вполне достойное молодой леди!
Николь в этот момент приближалась к полковнику и миссис Иглстон, которые беседовали с викарием и его женой. Услышав последние слова, она вспыхнула от гнева. Старый болтун! Так он ее на всю округу ославит! Но, подавив раздражение, она вежливо улыбнулась:
- Добрый вечер, полковник Иглстон, миссис Иглстон, господин викарий и миссис Самертон!
- Ты сегодня прекрасно выглядишь, дорогая, - быстро нашлась миссис Иглстон, от которой не укрылась тень досады, промелькнувшая на лице Николь. Седоволосая миссис Иглстон была близнецам как бабушка. И Николь, которая сегодня действительно вела себя образцово и выглядела достойно, после ее слов тут же забыла про обидное замечание полковника. Но она не задержалась рядом с ними, потому что вдруг увидела отца, стоявшего в одиночестве. Николь подбежала к нему. Адриан рассеянно обернулся, потом обнял ее за хрупкие плечи и спросил:
- Ты довольна, моя куколка?
- О да... Только я уже устала всем улыбаться и быть паинькой. Скоро они разойдутся по домам? Адриан громко расхохотался:
- Ты удивительно тактична! Хотя, честно говоря, я чувствую примерно то же самое. - Он огляделся по сторонам и как бы невзначай спросил: - А где мама? Я ее потерял из виду.
- Думаю, она на розовой аллее с мистером Саксоном. По крайней мере, я в последний раз видела ее там.
Николь с удивлением ощутила, как отец помрачнел, и внимательно посмотрела на него. Его лицо стало хмурым. Но потом он снова улыбнулся: - Пойдем поищем ее.
Для Николь не было большего счастья, чем быть рядом с ними обоими - ее милым папой и прекрасной мамой. Она заспешила вслед за Адрианом, который широкими шагами направился к розовой аллее, находившейся в некотором отдалении от центральной лужайки.
Через несколько минут они нашли Аннабель и Роберта Саксона в дальнем конце парка. Аннабель, в изящном платье с высокой талией и глубоким декольте, открывавшем ее полную грудь даже больше, чем требовала мода, сидела, откинувшись на спинку скамьи, в тени развесистой ивы. Роберт Саксон сидел рядом, повернувшись к ней лицом. Николь не смогла сдержать наивной гордости за то, что ее мать так ослепительно красива. Несомненно, Аннабель Эшфорд была одной из первых красавиц Англии.
- Вот ты где, дорогая, - произнес Адриан; в голосе его сквозила холодность. - Тебе не кажется, что невежливо так надолго оставлять гостей? Аннабель безразлично пожала плечами, потом улыбнулась Николь и простерла к ней руки, а та с радостью бросилась в ее объятия. Мама нечасто бывала ласкова, и Николь особо ценила эти мгновения. Уткнувшись головой в ее полуобнаженную высокую грудь, она застенчиво улыбнулась Роберту Саксону, который ответил ей ироничной улыбкой.
Смерив мужа оценивающим взглядом, Аннабель произнесла: - Ты знаешь, Адриан, эти приемы мне не по душе.
Я скоро вернусь, но мне хотелось бы несколько минут побыть в тишине и покое. А Роберт любезно сопровождал меня, когда мне надоела эта гудящая толпа деревенских мужланов.
У Николь от удивления округлились глаза.
- Тебе не нравится праздник, мама? По-моему, все так здорово! - Конечно, нравится, дорогая! Но этот прием - не чета тем, какие мы с отцом посещаем в Лондоне. Только это я и имела в виду. Не беспокойся и не думай об этом.
Удовлетворенная ответом, Николь теснее прижалась к матери, не догадываясь, какую замечательную картину они с ней являли. По этому поводу Роберт Саксон заметил:
- Вас можно поздравить, Эшфорд. У вас очаровательная жена и, как оказывается, не менее очаровательная дочь. Через несколько лет у нее не будет отбоя от женихов.
Николь зарделась и спрятала лицо, хотя услышанное было ей очень приятно. Адриан без улыбки взглянул на Саксона и ответил каким-то малозначащим замечанием. Почувствовав, что она здесь лишняя, Николь встала и произнесла: - Надеюсь, вы извините меня. Я пойду поищу Жиля.
- Ступай, родная, - кивнул Адриан, и Николь направилась к дому. Воздух был напоен крепким запахом лаванды, смешанным с ароматом, который источали окружавшие тропинку розовые кусты. Николь сделала глубокий вдох, чтобы вобрать в себя этот дивный нектар. Сегодня был изумительный день. Она запомнит его навсегда. Впервые в жизни она была на настоящем празднике взрослых. Это было восхитительно. Она счастлива жить здесь, в Эшланде, иметь таких замечательных родителей и брата. Чувство гордости наполнило ее, когда она приблизилась к массивному каменному замку - своему дому. Здесь прожили свою жизнь многие поколения Эшфордов, тех Эшфордов, которые бороздили моря вместе с капитаном Дрейком, Эшфордов, которые воевали с Кромвелем, а потом вместе со своим принцем удалились в изгнание, тех Эшфордов, которые веками были друзьями и советчиками монархов. Настанет день, когда и она совершит нечто великое! И отец, и мама, и Жиль будут гордиться ею. Она вдруг рассмеялась этому неожиданному приступу тщеславия и отправилась на поиски Жиля. Как она и ожидала, он притаился на чердаке конюшни, откуда так удобно было наблюдать за Тучкой и ее новорожденным жеребенком. Близнецы немного посидели там, любуясь еще неловкими движениями молоденькой кобылки. Потом Николь поднялась, отряхнула приставшие к платью соломинки и сказала: - Нам лучше вернуться, Жиль. Папа считает, что невежливо оставлять гостей.
Жиль нехотя согласился и начал спускаться по скрипучей лестнице. Николь последовала за ним, но тут у нее подвернулась нога, и она потеряла равновесие. Не удержавшись, девочка кубарем скатилась вниз.
***

Николь протерла глаза, присела на своей постели и обвела комнату блуждающим взглядом. Это была ее комната, такая же, как прежде, но кое-что в ней изменилось. Убранство и мебель были все те же, но сундук с игрушками давно убрали. Ее платье больше не висело на любимом кресле-качалке. Николь вдруг с болью в сердце поняла, что снова видела сон. Сон о том далеком счастливом дне, с которого минул уже год. Сон о любимом Жиле, о маме и папе, которых больше нет в живых.
Подавив рыдания, она откинула одеяло и взглянула на дверь, понимая, что никогда уже сюда не вбежит с радостным криком Жиль, никогда отец не назовет ее малышкой, никогда мама не обнимет ее. Словно в забытьи, она подошла к окну и увидела ту самую лужайку, где год назад шумел праздник. Как стремительно все переменилось, подумала Николь. Через полтора месяца после того званого вечера они отправились в Брайтон. Адриан решил, что смена обстановки и морской воздух привнесут новые радости в их жизнь. Так оно и было. Поначалу...
Им с Жилем очень понравилось море. Вся семья частенько отправлялась в плавание на маленькой яхте, которую приобрел Адриан и которую, к невыразимой гордости дочери, назвал "Николь". То было чудесное время. Пока не настал роковой день...
В тот день немного штормило, холодный ветер гулял над заливом, вздымая на воде пенистые барашки. Накануне Адриан и Аннабель договорились, что выйдут в море одни: Аннабель очень хотелось побыть с мужем вдвоем. Однако Жиль, склонный ко всяким проделкам, решил преподнести родителям сюрприз. Он задумал пробраться на яхту, спрятаться в каюте и появиться оттуда лишь тогда, когда не будет уже никакой возможности ссадить его на берег. Если бы Николь не расшибла колено, она отправилась бы вместе с Жилем. Но судьба распорядилась иначе, и Николь осталась в их летнем домике, наблюдая за яхтой с балкона. Ее нога покоилась на ворохе подушек, и Николь с сожалением смотрела, как яхта отвалила от причала и направилась в открытое море. С улыбкой она представила себе неожиданное появление Жиля на палубе. Но ей довелось пережить иную неожиданность, ужасную и непоправимую. Яхта на полном ходу вдруг резко накренилась и завалилась на борт. Прежде чем Николь успела сообразить, что происходит, судно погрузилось в пучину. Последовавшие за этим часы Николь провела как в кошмаре, отчаянно на что-то надеясь. "Они не могли, не могли утонуть!" - снова и снова, как молитву, повторяла девочка. Друзья семьи Эшфорд прибыли незамедлительно, в том числе и миссис Иглстон. Именно ей выпала нелегкая доля рассказать Николь, что ее родители утонули: их тела приливом выбросило на берег незадолго до заката. О Жиле не было никаких вестей. Полагали, что он погиб, так как отрезал себе путь к спасению, спрятавшись в каюте яхты. Представив себе последние секунды жизни Жиля, запертого в ловушке, Николь разрыдалась. Случившееся казалось ей невероятным, фантастическим кошмаром. Но это была суровая реальность.
Потерю Жиля Николь переживала даже острее, чем утрату родителей. Как и во многих благородных семействах, отец с матерью были слишком заняты собой, и близнецы больше времени проводили с нянями и гувернантками, чем с родителями.
Для Николь гибель ее семьи была более ужасной трагедией, чем могло казаться со стороны. Она не только потеряла мать, отца и любимого брата. Она осталась совершенно одна. Это было бы не столь мучительно, если бы ее опекунами назначили полковника и миссис Иглстон. По крайней мере, это были близкие ей люди. Но оказалось, что у Аннабель есть сводная сестра Агата, которая вместе со своим мужем Вильямом Маркхэмом заявила о своем ближайшем родстве.
С семейством Маркхэм Эшфорды почти не поддерживали отношений, однако формально их связывали узы родства. Агата и ее муж были назначены опекунами. Опекунами несовершеннолетней Николь Эшфорд и полученного ею огромного наследства. Это решение казалось Николь, чудовищным недоразумением. В комнатах ее родителей отныне поселились чужие люди. Даже комната Жиля не осталась нетронутой: теперь там распоряжался ее семнадцатилетний кузен Эдвард.
Сводные сестры не ладили между собой. И что более важно - Аннабель происходила из богатой аристократической семьи, тогда как Агата, хоть ее мать и вышла в свое время замуж за обеспеченного вдовца, ныне была почти нищей. И вот Николь оказалась на попечении у тети, которую она едва знала и с которой не имела ничего общего, и у дяди, чьи вульгарные манеры заставили отвернуться от него весь цвет местного общества.
Николь прислонилась, лицом к стеклу, но почти ничего не видела сквозь слезы. Если б хотя бы Жиль был жив, дела были бы не так плохи. Будь он рядом с нею, Маркхэмы так не обнаглели бы. А ей вдвоем с братом было бы легче. Но теперь...
Тут Николь вспомнила, что сегодня ее должна навестить миссис Иглстон. На душе у нее стало легче. Размышляя о беде, постигшей миссис Иглстон, она немного отвлеклась от своих переживаний. Полковник скончался две недели назад. Теперь моя очередь утешать, подумала Николь. Мы будем утешать друг друга, и вместе нам будет легче.



Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)