Радио и телевизор были включены на полную мощность. С утра до вечера
гнали одну и ту же информацию: о войне на Ближнем Востоке - Армагеддоне
XX века, - превратившей этот регион в пустыню, ибо и Тель-Авив, и
Иерусалим были разбомблены и сгорели дотла, тогда как Дамаск и Бейрут
еще находили силы для ответных ударов. На экране то и дело мелькали лица
тех, кто выжил в этой бойне. Затем следовали фотографии радиоактивных
облаков. Снимки были сделаны со спутников. Ведущий, комментируя эти
страшные кадры, заявлял, что подобное нарушение ионосферы
незамедлительно повлечет за собой резкие климатические изменения на
планете.
Однако поток чудовищных новостей пронизывал сознание Джорджа, не
задевая его, и лишь слезы, бесконечные слезы не переставали струиться по
впалым щекам, стекая на подбородок, а затем на высокий воротничок фрака
дворецкого.

Медсестра закрыла за собой дверь, повернулась и приняла комочек из
рук акушерки Взглянула на него. Это был мальчик. Медсестра непроизвольно
перекрестилась, а затем, внезапно услышав постукивание собачьих когтей
по кафельному полу, оглянулась. Огромный черный пес с тяжелыми челюстями
подбежал к ней. Сестра опустила ребенка на пол, и собака принялась
вылизывать мальчика Маленькие ручки потянулись к чудовищу; крошечные
пальчики вцепились в собачью шерсть. Сестре вдруг почудилось, будто
мальчик причмокивает. Она взглянула на мертвую женщину и устремилась к
операционному столу, чтобы накрыть тело. Лицо медсестры сморщилось от
отвращения, но когда она вновь перевела взгляд на ребенка, на губах ее
заиграла улыбка - Это плоть от плоти дьявола, - с гордостью произнесла
медсестра.

Ежесекундно в самолетах, находящихся в воздухе, летят тысячи людей.
Эта статистика, которую Торн вычитал в журнале Скайлайнер, заинтересовала
его, и он тут же разложил людей на тех, кто пребывает в воздухе, и тех,
кто остался на земле. Обычно Торн не занимался подобной ерундой, но именно
сейчас он цеплялся за все, лишь бы не думать о том, что может ожидать его
на Земле. По статистике выходило, что если вдруг земное население по
какой-то причине внезапно погибнет, то в живых останется всего сотня тысяч
людей, спокойно посасывающих в полете коктейли и смотрящих кино, - они
даже не узнают, что стряслось на Земле.
Самолет летел над Римом, и Торн задумался: сколько же тогда останется
женщин и мужчин? И как же они, при условии, что смогут благополучно
приземлиться, будут восстанавливать здоровое общество? Ведь очевидно, что
большинством будут мужчины, причем занимающие в экономике солидные посты,
а значит, их деятельность на Земле будет бесполезна, поскольку все рабочие
погибнут. Менеджеры останутся, но руководить-то будет некем! Неплохо бы
нанять несколько самолетов, которые постоянно возили бы рабочих, чтобы
после катаклизма было с чего начинать.

Неровное, потрескивающее пламя костра освещало не по-детски серьезное
лицо двенадцатилетнего мальчика. Напряженно застыв, он уставился на
мечущиеся огненные языки. Мальчик пытался что-то вспомнить. Он чувствовал
в крови толчки зыбких первобытных ощущений, где-то в глубинах его мозга
таилась древняя мудрость, связывающая подростка с временами давно
минувшими...
- Дэмьен?
Мальчик не шелохнулся. Садовники продолжали сгребать вокруг него
опавшие листья.
Будто окаменев, стоял мальчик перед большим костром посреди широкой
аллеи, ведущей к огромному старому особняку. Этот дом, напоминающий скорее
дворец, находился в северной части Чикаго и принадлежал его приемным
родителям.
Мысли подростка находились далеко отсюда, в ином времени и
пространстве. Мальчик видел себя в окружении бесконечных ярких пылающих
огней, стоны и непрекращающиеся вопли неслись со всех сторон - это стонали
те, кто безмерно страдал, и боль их была оттого отчаянней и тяжелей, что
конца ей не предвиделось.
- Дэмьен!

Астроном не отличался религиозностью. В свой телескоп он рассматривал
именно небо, а не небеса. Когда астроном был еще юношей, он, разумеется,
верил в того же Бога, что и его родители. Но, превратившись во взрослого
мужчину, он оставил эти детские забавы. По мнению Джона Фавелла, все тайны
Вселенной имели прямое отношение к чудесам математики и физики.
Зрелище, представшее перед ним благодаря двухсотдюймовому телескопу
Фернбэнковской обсерватории в Сассексе, было достаточно захватывающим и
без Высшего Существа, которое только осложнило бы дело.
В этот раз облачный покров был минимальный, поэтому Джон быстро
справился с ежедневной подготовительной рутиной. И сейчас он погрузился
наконец в созерцание небесного свода. Параллельно Джон проводил
фотографическое сканирование, раз за разом пополняя свой каталог новыми
группами данных и постепенно составляя космический атлас.

Она сразу же вызвала во мне непонятное чувство тревоги. Правда, когда
ловишь вечером пассажиров, может случиться всякое. Все стараются поймать
богато одетых женщин, это наиболее безопасно и выгодно, я сразу же
затормозил около нее, но что-то в ее голосе мне не понравилось.

Был прекрасный вечерний час, когда низкое красное солнце еще можно было
видеть с мостов и на западных улицах Москвы, в стеклах высотных домов, но
ледяной мартовский ветер уже почти застудил все дневные лужи, улицы
подсохли и задеревенели, редкие прохожие балансировали на скользких
тротуарах и жались друг к другу на разбитых троллейбусных остановках.

Много веков назад, наша гибель была предсказана на небесах. И только
бесконечная глубина глаз маленького Эмануила может спасти наши души и,
расплавив железные сердца наши, поселить в них частицу той безусловной и
бесконечной любви, которую невозможно отыскать на земле.

Плоть, деньги и страх потерять эти сокровища разве не верно. Все остальное
просто накладывается на эти понятия. Зависть. Яд еђ сжигает умы и сердца, а
в основе все та же плоть. Мягкая плоть хлеба, плоть красивого тела,
наконец, невидимая плоть уюта и тепла и страх, вырабатывающий адреналин, он
как бы предвосхищает ощущение потери. Страшнее погибает великая любовь. Она
погибает под аплодисменты толпы. Под гром этих же аплодисментов начинаются
мировые войны. Аплодисменты приветствовали изобретение лекарства от
полиомелита и крушение третьего рейха, но мы не знаем, на какую вершину зла
способно взобраться добро. В мире бесконечных категорий двух слов "хорошо"
и "плохо" явно не хватает, надо привыкать к мысли, что хорошо будет только
одному из многих, остальным будет плохо или никак, что в данном случае одно
и тоже. Благополучие любой пирамиды покоятся на человеческих останках.

Впервые я свел знакомство с домом, в котором разыгрывается действие
этой Рождественской повести, отнюдь не при тех обстоятельствах и отнюдь не в
том окружении, какие обычно принято связывать с появлением призраков. А уви-
дел я его при ясном свете дня, в ярких лучах утреннего солнца. Не было ни
бешеного ветра, ни дождя, ни грома и молний, ни каких-либо прочих мрачных и
удручающих обстоятельств, способных отяготить первое впечатление. Более того
- пришел я туда прямиком с железнодорожной станции; и, стоя перед домом и
оглядываясь назад, я видел исправные поезда, мерно бегущие вдоль проложенных
через долину рельсов. Не скажу, что в доме не было совсем уж ничего
примечательного - потому что я вообще сомневаюсь, будто хоть что-то можно
так назвать, разве только на взгляд совсем уж ничем не примечательных людей;
но возьму все ж таки на себя смелость заявить, что всякому на моем месте
этим дивным осенним утром этот дом показался бы точно таким же, как и мне.

Четверо мужчин и три женщины в длинной темной одежде стояли вокруг камня.
Их лица были скрыты масками, а неподвижностью они напоминали восковые
фигуры.
Под высокими сводами не было ни одной лампы. Но, несмотря на это, свет
был. Светился камень! Он был квадратным, площадью, примерно, как стол, и
такой же высоты. Хотя камень был темным, он излучал какой-то внутренний
свет. Воздух над ним был, казалось, заряжен электричеством. Он дрожал и
мерцал, слегка освещая темноту.
Никто из собравшихся не отваживался даже вздохнуть. Каждый знал, что
пришло великое мгновение, к которому они готовились несколько недель.
Внезапно под высокими сводами прозвучал голос. Люди вздрогнули. Голос
становился все громче. В нем звучал приказ:
- Я посылаю вас в свет. Вы выполните все мои задания. Это говорю вам я -
Властитель Империи мертвых!dzhejson-dark-ubijca-iz-imperii-smerti.zip [59,15 Kb]

Мономолекулярная нить - нить из синтетической смолы, состоящая из
одной-единственной молекулярной цепочки.
Мономолекулярная нить обладает всеми свойствами молекулярной связи,
поэтому одна нить по прочности превосходит многожильный стальной трос
толщиной в дюйм.
Молекула нити имеет чрезвычайно сложную структуру, и, тем не менее,
несколько сот скрученных нитей будут тоньше одного микрона. Режущая кромка
лезвия самого тонкого хирургического инструмента, производимого в настоящее
время, имеет толщину несколько микрон.