- Гиф выт нафнк?
Данские слова, вырвавшиеся из динамика, застали Язона врасплох, хотя
он предвидел, что услышит их именно сейчас, пока не успел еще стихнуть рев
геликоптера, пронесшегося над самыми верхушками деревьев.
- Кто ты? - спросил голос.
Язон Филипп посмотрел сквозь прозрачный верх кузова автомобиля. Над
его головой меж, двух неровных стен елового леса, растущего по обе стороны
дороги, тянулась голубая полоса неба. На корпусе военного геликоптера
играло солнце.
Язон почувствовал, как холодный пот проступает подмышками и стекает
по ребрам. Только не впадать в панику! Господи, помоги мне! Призыв о
помощи к Богу был всего лишь кодовой фразой, освященной многолетними
тренировками. Обычная психосоматика: подчини себе рефлексы, дыши
равномерно, прикажи пульсу замедлиться - и избавься от страха смерти. Он
молод, значит, может потерять многое. Но философы Еутопии правильно
воспитывали детей, порученных их опеке. Ты станешь мужчиной, то есть -
приобретешь опыт, говорили они. Сущность же человеческая основывается на
независимости от инстинктов и рефлексов. Наш принцип жизни: свобода через
умение владеть собой.
Язон не мог выдать себя за моотмана - жителя Норландии; слишком
заметен был его эллинский выговор. Но он мог попытаться обмануть пилота
геликоптера и выиграть время, прикинувшись приезжим из другой страны этого
мира. Он понизил голос, чтобы хоть как-то замаскировать акцент, и спросил
с нарочитым высокомерием:
- А ты кто такой? И чего хочешь?
- Я - Рунольф Эйнарссон, капитан армии Оттара Торкелссона, Владетеля
Норландии. Ищу человека, который накликал месть на свою голову. Назови
свое имя.
Язон вспомнил Рунольфа. Смуглое лицо, темные волосы - признак
туркерской крови. И голубые глаза; видимо, кто-то из его предков родился в
Туле... Нет, в этом мире совсем иная история и юг Европы называется
Данарик...
- Меня зовут Ксипек. Я - купец из Мейако, - не раздумывая ответил
Язон. Сейчас, после бегства из замка Владетеля и бешеной гонки сквозь
ночь, лишь несколько стадий отделяло его от границы. Он и надеяться не
смел, что удастся так далеко уйти; обидно, если его схватят теперь...
- Надеюсь, ты говоришь правду. Но я исполняю приказ, и я должен
задержать тебя, - протрещал в динамике голос Рунольфа. - Обратись к
Владетелю и ты сразу же получишь компенсацию за ущемление своих личных
прав. Но сейчас остановись и выйди из машины, чтобы я мог разглядеть твое
лицо.
- А что, собственно, произошло?
Еще несколько секунд отсрочки.
- У нас в Эрнвике гостил человек из Старой Земли (из Европы -
привычно перевел Язон). Оттар Торкелссон необычайно сердечно принял его,
но этот негодяй отважился на поступок, который можно искупить только
смертью. И вместо того, чтобы принять вызов Оттара, он украл автомобиль -
такой же марки, как твой, - и удрал.
- По-моему, Оттар мог бы публично назвать его негодяем?.. (Однако
кое-что из их варварских обычаев я запомнил!)
- Странные слова для мейаканца! Немедленно остановись и выйди из
машины! Или я открываю огонь!
Ошибка, понял Язон и до боли сжал челюсти. Гадес милосердный! Неужели
кто-нибудь способен запомнить и не перепутать обычаи сотен крошечных
государств, на которые разделен континент? Вестфалия представляла собой
куда более пеструю мозаику, чем Земля в варианте истории, где этот материк
называется Америкой. Ладно, подумал он. Вот и представился случай
проверить, какие у него шансы вернуться - и в Америку, и в Еутопию...
- Хорошо, - сказал Язон. - У меня нет выбора. Но можешь не
сомневаться, я потребую компенсацию за оскорбление.
Он тормозил максимально плавно - граница приближалась с каждым
оборотом колеса... Дорога вытягивалась вдаль твердой черной лентой,
расталкивая гигантские стены деревьев. Он понятия не имел, таксировали ли
их когда-нибудь. Может быть, еще в те времена, когда белые люди впервые
перебрались через Пенталимни (или Пять Озер), чтобы основать город Эрнвик,
расположенный в том же месте, где Далат в Америке и Лукополис в Еутопии.
Некогда Норландия простиралась далеко за страну озер, но после войн с
Дакотами и Мадьярами, ее территория уменьшилась. Постепенно расширение
торговых связей позволило жителям освоить глубинные районы, богатые дичью
(охота являлась национальной страстью Норландии). Таким образом, за триста
лет древний лес полностью вернул себе утраченные права.
Перед глазами Язона возник пейзаж этих мест, существовавший в его
варианте истории. Сады и огороды, усадьбы, выстроенные с любовью к
гармонии, гибкие бронзовые тела в гимнасиумах, музыка при лунном свете...
Даже пугающая Америка вспоминалась более человечной, чем эта мрачная чаща.
Но образ Еутопии лишь отголосок реальности, затерянной в многоликих
измерениях пространства - времени. Сейчас и здесь он один, а над головой
его кружит смерть. Перестань оплакивать себя, ты, идиот! Береги энергию,
если хочешь выжить...
Язон остановил машину, приткнув ее к краю дороги. Потом он напряг
мышцы, резко распахнул дверцу и выскочил.
Динамик за его спиной разразился длинной тирадой проклятий. Описав
петлю, геликоптер ястребом ринулся вниз. Пули посыпались градом, но Язон
уже спрятался под деревьями. Ветви заслонили его, словно крыша, которую то
тут, то там пробивали солнечные лучи. Стволы сосен стояли во всей своей
мужской красоте, и женщины могли позавидовать их аромату. Опавшие иглы
покрывали землю, заглушая звук его шагов; сверху доносилось пение
невидимого дрозда, легкий ветерок овевал лицо. Язон бросился на землю, в
тень ближайшего дерева, и лежал, тяжело дыша, а частое биение сердца почти
заглушало зловещий рев геликоптера.
Минуту спустя геликоптер улетел: Рунольф спешил доложить своему
господину, что обнаружил "негодяя". Как же поступит Оттар? Он отправит в
погоню всадников с собаками, иначе ему не выследить беглеца. Если так,
Язон выиграл пару часов передышки.
А потом... он призвал на помощь все свои навыки, сел, прислонившись к
дереву, и принялся думать. Если Сократ, чувствуя холод цикуты,
подступающий к сердцу, продолжать учить афинскую молодежь мудрости, то и
Язон Филипп в эту трудную минуту сможет, по крайней мере, оценить
собственные шансы.
Он бежал из Эрнвика не с пустыми руками, прихватив пистолет местного
производства, компас, и наполнив карман золотыми и серебряными монетами.
Одежда тоже была добротной: плащ, который можно использовать как одеяло,
куртка, брюки, ботинки. Примерно так же одевались в средневековой
Вестфалии.
Но самым мощным оружием был он сам - Язон Филипп. Высокого роста,
крепкого сложения, светловолосый и с небольшим носом, доставшимся в
наследство от галльских предков. А тренировали его специалисты, снискавшие
себе лавры на Олимпиадах.
К прекрасно развитой мускулатуре прилагался блестящий ум. Принципы
логики и семантики, заложенные педагогами Еутопии, были в его сознании
столь же естественны, как дыхание для жизнедеятельности.
Он намеревался выжить во что бы то ни стало, хотя мог рассчитывать
только на самого себя. И он рассчитывал. У него была цель. Он знал, ради
чего должен жить. И ради кого. Ради человека, которого он любил и к
которому хотел вернуться. Вернуться на родину, в Еутопию, Счастливую
Землю, созданную его народом за две тысячи лет жизни на новом континенте.
Понадобилось отринуть ненависть и мерзость Европы, чтобы придти к выводу:
"Целью нации является достижение всеобщей гармонии".
Язон Филипп должен вернуться на родину.
Он встал и двинулся на север. Он начал свой путь в тетраду, день,
который его преследователи называли онсдаг.
Спустя полтора суток, в день, именуемый торсдаг, он все еще
продирался сквозь лес, шатаясь от усталости; на зубах скрипел песок, а
желудок, казалось, прилип к позвоночнику. Язон шел на дрожащих ногах и
отмахивался от мух, роями круживших вокруг его потного тела. Неожиданно,
хотя и далеко позади, послышался лай гончих псов.
Звук рога, словно протяжный хриплый зов, донесся сквозь аркаду
листьев. Они напали на след, а он уже не мог двигаться быстрее настигающих
всадников. Значит, больше ему не суждено увидеть звезды.
Его рука инстинктивно потянулась за оружием. По крайней мере,
нескольких он заберет с собой... Нет. Ведь он - эллин, не убивающий даже
варваров, жаждущих лишить его жизни только за то, что он нарушил одно из
их табу. Он выйдет им навстречу, остановится под куполом голубого неба и
примет в себя их пули. И уйдет во тьму, унеся с собой память об Еутопии, о
друзьях, и прежде всего о Ники... Ники! Любовь моя...
С большим трудом Язон вдруг сообразил, что вышел из соснового леса и
пробирается сквозь березовую рощицу. Свет золотил листья деревьев, лаская
их стройные белые стволы... Из-за деревьев послышалось мерное ворчание
мотора.
Скачать:
