Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

ПРЕДИСЛОВИЕ
Люди смеялись и подтрунивали надо мной, когда несколько лет назад я написал в "Третьем глазе" о том, что летал на воздуш­ных змеях. Некоторые даже считали, что я cовершаю чуть ли не преступление, рассказывая об этом. Но сейчас, глядите: люди лета­ют на воздушных змеях! Некоторые носятся на воздушных змеях над водой - их тянет за собой моторная лодка, Другие же взбира­ются на высокие утесы, чтобы броситься с них... и воспарить на настоящем воздушном змее. Никто сейчас не вспомнит о том, что Лобсанг Рампа был прав. Но они не упускали повода позубоскалить, когда я впервые писал о полетах на воздушных змеях в своей книге.
Существует немало вещей, которые еще недавно относились к сфере "научной фантастики", а сейчас вошли в нашу повседнев­ную жизнь. В космос запущены спутники, и сейчас в Лондоне мы можем принимать телепередачи из Нью-Йорка и Токио. А ведь я предсказывал все это.
Мы также знаем, что человек, а вернее, люди ходили по Луне. Все в моих книгах правда, все, что написано в них, постепенно сбывается. Эта книга также не является романом ни в коем случае. Это не научная фантастика. Все, что описано в ней, - чистая правда, и вы не найдете здесь авторских вымыслов.
Я утверждаю, что эта книга правдива, но вы, возможно, захо­тите смотреть на нее как на научно-фантастический роман или что-то в этом роде. Что ж, это ваше право. Вы можете от души посмеяться над всем, что в ней написано, но, возможно, прежде чем вы перевернете последнюю страницу, произойдет что-то та­кое, что докажет правдивость всего написанного мной. Я заявляю вам уже сейчас, что не стану отвечать на вопросы, касающиеся моей книги. Я получил горы писем с вопросами обо всех осталь­ных книгах, написанных мною, и многие люди даже не заботятся о том, чтобы вложить в письмо конверт с обратным адресом. А при нынешних расценках нередко приходится тратить на отправ­ку ответного письма больше денег, чем на покупку моей книги.
Ну вот, перед вами книга. Думаю, она вам понравится. Наде­юсь, вы найдете ее правдоподобной. Если она покажется вам неп­равдоподобной, значит, вы, скорее всего, еще не достигли необхо­димой ступени эволюционного развития.

Глава первая

Лобсанг! ЛОБСАНГ!! - Мне показалось, что я с трудом выби­раюсь из глубин сна и страшной усталости. Это был утомитель­ный день. Но сейчас меня звали. И снова где-то раздался возглас:
- Лобсанг!
Почувствовав суету вокруг, я открыл глаза, и мне почудилось, что на меня падает гора. Чья-то рука ухватила меня и мгновенно сорвала с места. Как раз вовремя - так как тяжеленный камень с острыми краями пролетел рядом и разорвал мою одежду. Я быст­ро поднялся на ноги и в полусне пошел за своим Наставником к небольшому уступу, на дальнем конце которого располагалось крошечное жилище отшельника.
Мимо нас неслась вниз лавина снега и камней. Вдруг мы уви­дели сгорбленную фигуру старого отшельника, который бежал к нам с предельной скоростью, на которую только был способен. Но нет! Лавина камней и снега, обрушившаяся с гор, смела хижину и самого отшельника, а также выступ скалы, на котором располага­лась хижина. Выступ был длиной около сотни футов, но лавина подхватила его и унесла за собой в пропасть, как сухой лист. Мой Наставник, Лама Мингьяр Дондуп, крепко держал меня за плечи. Нас окружала тьма - ни лучика света от звезд, ни проб­леска мерцающего света свечей из домов Лхасы. Тьма была везде.

Внезапно на нас обрушился шквал огромных камней, песка, снега и льда. Уступ, на котором мы находились, был наклонен в сторону горы, и мы почувствовали, что начинаем скользить вниз. Казалось, что наш путь вниз никогда не окончится, но вот он завершился тяжелым падением. Думаю, что я на время отключил­ся, так как помню, что пришел в себя с мыслями о том, что привело нас к путешествию в это далекое жилище отшельника. Мы находились в Потале, забавляясь телескопом, который подарил Далай-Ламе английский джентльмен в знак уважения. Вдруг я заметил молитвенные флаги, развевающиеся на склоне горы. Казалось, что они развеваются так, словно несут в себе коди­рованное сообщение. Я сразу же передал телескоп Наставнику и указал на развевающиеся флаги. Он стоял некоторое время, глядя в телескоп, укрепленный на самой высокой стене Поталы, а затем сказал:
- Отшельник нуждается в помощи. Он болен. Нужно сооб­щить об этом Настоятелю и отправляться в путь.
С этими словами он сложил телескоп и отдал его мне, чтобы я отнес его в комнату дворца Далай-Ламы, предназначенную для хранения особых даров. Я побежал, стараясь не оступиться и не выронить телескоп - первый телескоп в своей жизни, который я держал в руках. Возв­ратившись, я наполнил мешочек ячменем, проверил огниво и стал слоняться, ожидая Ламу Мингьяра Дондупа.
Вскоре он появился, держа в руках два свертка: большой и тяжелый сверток он повесил себе на плечи, а второй, поменьше и полегче, передал мне. - Мы поедем на лошадях до подножия горы, а затем отпра­вим лошадей обратно, а сами начнем взбираться вверх и вверх. Это будет совсем не легко - когда-то я осуществлял подобный подъ­ем.
Мы сели на лошадей и стали спускаться по ступеням туда, где Наружное Кольцо дорог окружает Лхасу. Вскоре мы достигли по­ворота, и я, как всегда, бросил быстрый взгляд па тот дом, в кото­ром когда-то родился. Но сейчас было неподходящее время ду­мать об этом. Мы должны были исполнить миссию милосердия.
Лошади стали выбиваться из сил, задыхаться и храпеть. Подъ­ем был слишком крутым для них, копыта беспрестанно скользили по камням. Наконец Лама Мингьяр Дондуп произнес со вздохом:
- Все, Лобсанг, на этом езда кончается. Сейчас нам приходит­ся рассчитывать лишь на свои ноги.
Мы слезли с лошадей, и Лама, потрепав их по шее, приказал возвращаться домой. Они тут же развернулись и побежали назад, радуясь тому, что скоро увидят дом, а не будут взбираться в горы.
Мы заново упаковали свертки и стали внимательно проверять свои тяжелые палки, осознавая, что любая трещина или дефект в них могут сыграть фатальную роль при нашем подъеме. Мы пос­мотрели, на месте ли наши кремни и огнива, проверили запасы продовольствия и наконец стали взбираться все выше и выше по скале, даже не обернувшись на прощанье. Казалось, скала сделана из стекла - столь твердой и скользкой она была. Мы нащупывали пальцами и вставляли носки в тончайшие трещины и постепенно, обдирая кожу с рук и ног, пробирались к уступу. Там мы и остано­вились на время, чтобы отдышаться и восстановить силы. Из рас­селины сбегал маленький ручеек, и мы, напившись воды, стали готовить тсампу. Она оказалась не очень-то вкусной, так как нам пришлось обойтись холодной водой - на уступе не было места для костра. Но, испив воды и отведав тсампы, мы почувствовали, что наши силы восстановились, и стали думать о том, каким путем следовало продолжать продвигаться. Поверхность скалы была со­вершенно гладкой, и казалось невероятным, что кто-то смог взоб­раться по ней до нас. Но все же люди по ней взбирались, и мы должны были сделать то же самое. Понемногу мы поднимались все выше, и крохотная точка, по направлению к которой мы дви­гались, все росла и росла, пока мы не стали различать отдельные камни, из которых была построена хижина отшельника.
Хижина прилепилась к самому краю горного выступа. Мы подползли к нему, а затем, взобравшись на него, присели в изне­можении, тяжело дыша - здесь, высоко над Лхасской Равниной, воздух казался очень разреженным и обжигающе холодным. На­конец мы почувствовали, что способны передвигаться, и в этот раз нам потребовалось гораздо меньше усилий, чтобы проделать путь до входа в хижину.
Старый отшельник отворил дверь. Я заглянул вовнутрь и был совершенно поражен крохотными размерами комнаты. Собствен­но говоря, в ней не было места для троих, потому я решил оста­ваться снаружи. Лама Мингьяр Дондуп кивнул головой, согласив­шись с моим решением, и я огляделся по сторонам, как только за ним закрылась дверь.
Естественные потребности никогда не дают о себе забыть, а иногда они становятся уж очень настойчивыми, и так я стал бро­дить вокруг в поисках "санузла". Наконец в конце уступа я заметил плоский камень, выдающийся еще дальше в бездну. В нем было удобное отверстие, созданное или, по крайней мере, увеличенное рукой человека. Сидя па корточках над дырой, я нашел ответ на вопрос, который долго занимал меня; по пути наверх я обратил внимание на кучи странного вида, состоящие из желтоватых сосу­лек. Сейчас я понял, что это были свидетельства того, что в этих местах некоторое время жили отшельники. Вдохновленный этим открытием, я внес свою лепту в кучу, находящуюся подо мной.
Оправившись, я стал исследовать окрестности и обнаружил, что скала, на которую мы взобрались, является исключительно скользкой. Но все же я дошел до конца тропинки и остановился у камня, который явно был подвижным. Он выглядел как уступ, и я без особого интереса подумал о том, почему уступ находится в столь странном положении. Любознательный от природы, я стал тщательно исследовать камень и к удивлению своему обнаружил, что над ним поработала рука человека. И все же как удалось при­нести его сюда и расположить столь интересным образом? Итак, я просто бездумно ударил по камню ногой, забыв, что на мне нет обуви. Растирая ушибленные пальцы, я приблизился к другой сто­роне уступа - той самой, с которой мы поднимались. Глядя вниз, я совершенно не мог поверить в то, что нам уда­лось подняться по этому отвесному склону. Отсюда он выглядел словно отполированный, и я почувствовал головокружение при одной лишь мысли, что нам предстоит обратный спуск.

Я потянулся, чтобы достать свой кремень и огниво, и вдруг по-настоящему осознал свое настоящее положение. Сейчас я нахо­дился где-то внутри горы, совершенно голый, без запаса ячменя, без кремня и огнива. Должно быть, я издал какое-то не слишком буддистское восклицание, так как тут же услышал шепот:
_ Лобсанг, Лобсанг, с тобой все в порядке?
Ага! Мой Наставник, Лама Мингьяр Дондуп, был рядом. Я тут же успокоился и ответил:
- Да, я здесь. Думаю, что потерял сознание во время падения, а также утратил свою одежду и все вещи. У меня нет ни малейшей идеи насчет того, как нам удастся выбраться наружу. Нам нужен свет, чтобы посмотреть, что можно сделать для ваших ног.
Лама ответил:
- Я знаю этот проход очень хорошо. Старый отшельник был великим хранителем секретов прошлого и будущего. Здесь заклю­чена история мира от его первых дней до последних.
Он помолчал несколько секунд, а затем сказал:
- Если ты станешь продвигаться наощупь вдоль стены, рас­положенной слева от тебя, то доберешься до выступа. Если сильно нажать на этот выступ, то он сдвинется в сторону и перед тобой откроется ниша, в которой можно найти одежду и сколько угодно ячменя. Но в первую очередь ты должен открыть шкафчик и найти в нем огниво, кремень и свечи. Ты обнаружишь их на треть­ей полке снизу. Если у нас появится свет, мы будем знать, чем сможем помочь друг другу.
Я тщательно вглядывался в темноту слева от меня, а затем нащупал стену. Казалось, что мои поиски не приведут ни к чему - стена была абсолютно гладкой, словно ее создали человеческие руки.
Я уж было совсем отчаялся, когда моя кисть прикоснулась к острому каменному выступу. Собственно говоря, я ушиб об него костяшки и содрал кусочек кожи, но я толкал и толкал этот выс­туп, пока не отчаялся добраться до шкафчика и найти в нем необ­ходимые вещи. Последняя попытка - и каменная плита откати­лась в сторону с оглушительным скрежетом. Да, здесь действи­тельно был шкаф. Я мог нащупать полки. Вначале я принялся исследовать третью полку снизу. Там были масляные лампы, и мне удалось найти трут, огниво и кремень. Трут оказался совершенно сухим и через мгновение вспыхнул ярким пламенем. Я тут же зажег фитиль свечи и поспешил затушить трут, который начал уже обжигать мне пальцы.
- Прихвати две свечи, Лобсанг. Одну для себя, другую для меня. Там их достаточно, хватит нам на неделю.
Лама вновь впал в безмолвие, а я стал копаться в шкафу, пытаясь определить, что из его содержимого может нам приго­диться в дальнейшем. Я обнаружил металлический (очевидно, стальной) брусок. Он был очень тяжелым, и я с трудом поднял его. Но мне казалось, что с его помощью я смогу освободить ноги Ламы Мингьяра Дондупа из-под камня. Я возвратился со свечой и рассказал Ламе, о своих намерениях. Затем я возвратился за метал­лическим бруском. Я решил, что это единственное средство осво­бодить моего Наставника и друга из-под валуна.
Подойдя к валуну, я положил металлический брусок и, опус­тившись на четвереньки, стал исследовать пол в надежде найти точку опоры. Вокруг валялось множество камней, но я сомневался в собственных силах. Мне с трудом удавалось поднять брус, но наконец я разработал план; если я смогу дать Ламе одну из дере­вянных дощечек, то, вероятно, он сумеет затолкать ее под валун, когда я его приподниму хоть немного при помощи рычага. Он согласился с этим планом, добавив:
- Это единственное, что мы можем попытаться сделать. Если валун останется на месте, то мои кости будут навек погребены под ним. Что ж, приступим прямо сейчас.
Я нашел относительно прямоугольный осколок камня толщи­ной в четыре ладони. Положив осколок под валун, я дал в руки Ламе деревянную дощечку. Мы решили, что, если мне удастся приподнять валун, Лама успеет протиснуть прямоугольный оско­лок под его нижний край при помощи дощечки и это даст свободу затиснутым ногам.
Я стал рассматривать землю вокруг валуна, пытаясь найти промежуток, в который удастся вставить конец бруска. Наконец обнаружив такое место, я загнал заостренный конец бруска под край валуна. После этого я отправился на поиски большого камня, который собирался подложить под брусок возле его тонкого кон­ца.
- Готов, - закричал я изо всех сил, так что сам чуть было не оглох от эха собственного голоса, донесшегося до меня. Тут же я налег всем своим телом на другой конец железного бруска. Валун даже не пошевелился - у меня просто не доставало сил. Я позво­лил себе отдохнуть минуту, обводя глазами пещеру в поисках са­мого тяжелого камня, который мне, возможно, удастся поднять. Обнаружив подходящий камень, я поднял его и взгромоздил на поднятый конец железного бруска. Расположив его там как можно надежнее, я навалился на него сверху, следя за тем, чтобы он не соскользнул. К величайшей радости, я ощутил, как брусок заколе­бался и после слабого толчка стал медленно опускаться до уровня пола. Лама Мингьяр Дондуп закричал мне: - Все в порядке, Лобсанг. Я подложил подпорку, и ты мо­жешь оставить брусок в покое. Думаю, нам удастся освободить мои ноги. Радости моей не было предела. Я зашел с другой стороны валуна и, заглянув под него, увидел ноги Ламы. Но ноги ободран­ные и кровоточащие. Я испугался, что они могут оказаться поло­манными. Он постарался подвигать ими, и это ему удалось. Тогда я влез под валун с другого конца и, нащупав ноги, предложил Ламе подтягивать себя вверх, опираясь на локти, в то время как я стану толкать его стопы от себя, Я стал выталкивать его ступни из-под валуна с крайней осторожностью, пока не стало ясно, что, несмот­ря на множественные ранения и глубокие порезы кожи и плоти, кости остались целыми. Лама Мингьяр Дондуп продолжал вытягивать себя из-под валуна. Это было нелегкое занятие, и мне приходилось толкать его ноги изо всех сил и даже слегка поворачивать их, чтобы избежать попадания в раны мягких пород. Мне кажется, что эти породы и оказались тем единственным фактором, благодаря которому ноги не были полностью размозжены, но сейчас они оказались поме­хой. Но наконец его ноги оказались полностью свободными, и я подполз под валуном, чтобы помочь Ламе усесться на выступе скалы. Я подумал, что нам вряд ли удастся обойтись двумя маленьки­ми свечками, и возвратился к нише, чтобы прихватить еще с пол­дюжины свечей и корзинку, в которой было удобно носить вещи.
Мы зажгли все свечи и стали внимательно исследовать пов­режденные ноги. Они были буквально изодраны в клочья. От бедер до колен кожа была сильно повреждена. От колен до щико­лоток свисали лоскутья мяса. Лама Мингьяр Дондуп велел мне возвратиться и взять тряпки, которые лежали в ящике, а также принести горшочек с пастой. Он описал все эти предметы очень подробно, и скоро я нашел горшо­чек, тряпки и некоторые другие необходимые вещи. На лице Ламы появилась радостная улыбка, когда он увидел, что я не забыл прих­ватить и дезинфицирующий лосьон. Я омыл его ноги от бедер до пят, а затем, согласно его инструкциям, прилепил свисающие лос­кутья мяса к костям. Кости были видны совершенно отчетливо, и я, покрыв их плотью, "склеил" ноги, нанеся на них мазь, которую принес с собой. Приблизительно через полчаса мазь высохла и ноги казались закутанными в подобие гипсовой повязки.
Я разорвал материю на полосы и обмотал ими ноги, чтобы "гипс" не отвалился. Затем я отнес все вещи обратно в каменную нишу, за исключением свечей. Их у нас было восемь. Мы задули шесть из них и засунули в складки одежды.
Я поднял с земли две дощечки и протянул их Ламе, принявше­му их с благодарностью. Затем я заявил:
- Я собираюсь обойти валун со всех сторон и решить, каким образом мы сможем выбраться отсюда.
Лама Мингьяр Дондуп ответил с улыбкой:
- Я знаю все об этой пещере, Лобсанг, она уже была здесь миллион лет назад и была создана людьми, которые населяли эту страну еще до нас. Если камни не сдвинулись и не перекрыли путь, мы сможем продержаться здесь около недели или двух.
Он кивнул головой в сторону внешнего мира и добавил: - Мне представляется очень сомнительным, что мы сможем выбраться наружу этим путем, и если нам не удастся пробраться через один из вулканических проходов, то позднейшие исследова­тели этих мест смогут обнаружить здесь два любопытных скелета, которые, безусловно, дадут им пищу для размышлений. Я протиснулся между стеной туннеля и валуном. Они находи­лись так близко друг от друга, что мне показалась невероятной сама мысль о том, что Лама сможет протиснуться здесь. И все же я решил, что там, где есть желание, должно прийти решение, и, поразмыслив, понял, что, если я стану на четвереньки у основания булыжника, Лама сможет перелезть через меня, не задевая ногами самого большого выступа валуна. Вначале Лама выслушал мое предложение, не скрывая своего скептицизма. Он заявил, что слишком тяжел для меня, Но после нескольких весьма болезнен­ных попыток преодолеть преграду иным путем, он сдался и понял, что это единственный реальный способ. Итак, я сложил кучу кам­ней у основания валуна, создав таким образом для себя достаточно плоскую опору. Затем, став на колени и опершись руками на кам­ни, сказал Ламе, что готов. Очень быстро он поставил одну ногу на правое бедро, другую ногу на мое левое плечо и одним махом очутился по другую сторону преграды, на открытой площадке. Поднявшись на ноги, я увидел, что на лице Ламы проступил пот - он боролся с болью и переживал, что мог причинить мне вред.
Несколько минут мы сидели неподвижно, чтобы восстано­вить силы и отдышаться. Мы не могли сделать тсампу, так как потеряли миски. Но у нас был ячмень, и я вспомнил, что видел необходимые предметы в нише. Итак, мне пришлось проделать еще одно небольшое путешествие к нише, я выбрал там наилуч­шую миску для Ламы и лучшую из оставшихся для себя. Затем я энергично почистил их мелким песком, которого было полно в туннеле, затем, поставив миски па полку, я наполнил их нужным количеством ячменя из запасов, которые хранились в шкафу. Пос­ле этого мне оставалось лишь развести огонь - кремень, трут, а также дерево для растопки находились тут же в нише - и, поло­жив на ячмень по куску масла, приготовить клейкую массу, кото­рая называлась тсампой. Не проронив ни слова, мы уселись на землю и съели этот скудный обед. Вскоре мы почувствовали себя намного лучше и были готовы продолжать путешествие. Я проверил наши пожитки, позаимствованные из ниши. Они состояли из двух мисок, трута и кремня, двух мешочков с ячменем, и, если не считать двух крепких дощечек, это было единственное, чем мы располагали в этом мире.
И вновь, израненные и избитые, мы отправились в путь. После того, что мне показалось вечностью, наш путь преградил камень - мы дошли до конца туннеля (по крайней мере, я так подумал). Но Лама сказал: - Нет, это еще не конец. Нажми рукой на эту большую плиту у основания, и она поддастся. Тогда если мы согнемся, то сможем пройти под ней. Я последовал инструкциям, и плита со страшным скрипом стала вращаться вокруг поперечной оси и застыла в горизонталь­ном положении. Я поддерживал ее на всякий случай, пока Лама проползал под ней, а затем возвратил плиту в ее изначальное по­ложение.
Тьма, всепоглощающая тьма казалась еще чернее благодаря крошечным огонькам коптящих свечей. Лама Мингьяр Дондуп произнес: - Погаси свою свечу, Лобсанг, а я погашу свою, и мы увидим солнечный свет.
"Увидим солнечный свет!" - я решил, что из-за боли и пере­живаний сегодняшнего дня у него возникли галлюцинации. И все же я задул свою свечу и некоторое время слышал запах копоти, исходившей из фитиля, пропитанного прогорклым маслом.
Лама сказал:
- А сейчас просто подожди несколько секунд, и перед твоими глазами появится столько света, сколько ты пожелаешь.
Я стоял, чувствуя себя полным дураком. Стоял в кромешной тьме, в которой не было и намека на луч света. Я мог бы назвать ее "звучащей тьмой", так как мне все время чудились звуки ударов, но вскоре я забыл обо всем этом, увидев нечто, показавшееся мне восходом солнца. Очевидно, я стоял посреди какой-то комнаты, и у одной из ее стен появился огненный шар. Он был красным и выглядел как раскаленный докрасна металл. Вскоре красный цвет сменился желтым, а желтый, в свою очередь, белым - бело-голубым светом дня. Вскоре все вокруг озарилось. Я стоял с открытым ртом и дивился тому, что видел. Комната (или как назвать это место, посреди которого я очутился) была больше всей Поталы. Да, Потала целиком могла бы поместиться в эту комнату. Свет был ярким, и меня загипнотизировали украшения на стенах и стран­ные вещи, лежащие повсюду на полу, но не мешающие пройти по комнате. - Удивительное место, а, Лобсанг? Оно создано гораздо рань­ше, чем люди могут даже представить. Здесь располагалась штаб-квартира особой Расы, которая осуществляла космические полеты и еще многое другое. Через миллионы лет все здесь работает, ничто не повреждено. Некоторые из наших людей зовутся Хранителями Внутреннего Храма. Это и есть Внутренний Храм. Я подошел к ближайшей стене и увидел, что она покрыта какими-то письменами - письменами, которые, как я интуитив­но понял, не могли принадлежать никакой земной расе. Лама Мингьяр Дондуп прочел мои мысли при помощи телепатии и тут же сказал:
- Да, это было построено Расой Садовников, существ, доста­вивших животных и людей в этот мир.
Затем он молча указал на коробку, стоящую у стены. - Подойди-ка к ней и достань две палки с короткой перекла­диной на верхушке, - попросил он,
Я послушно подошел к шкафчику, на который он указал. Дверца легко открылась, и меня совершенно очаровало его содер­жимое. Он был наполнен различными медицинскими приспособ­лениями. В одном углу лежал набор палок с поперечинами вверху. Я вытащил две палки и убедился, что на них может опираться человек. В те дни я еще не знал такого слова, как "костыли". Я отнес обе палки Ламе, и он сразу же засунул короткие перекладины себе под подмышечные впадины. Приблизительно посередине каждой из палок находилась поперечина, и Лама Мингьяр Дондуп обхва­тил эти поперечины руками. - Видишь, Лобсанг, - обратился он ко мне, - эти палки помогают ходить калекам. Сейчас я собираюсь подойти к этому шкафчику и наложить себе на ноги повязки получше старых. В них я смогу перемещаться как обычно, пока плоть заживает, а кости срастаются.
Он двинулся вперед, и я, любознательный от природы, после­довал за ним. Он сказал:
- Принеси-ка наши дощечки. Мы поставим их в этот угол, чтобы воспользоваться ими когда нужно.
Он отвернулся от меня и стал обследовать шкафчик. Я также повернулся в другую сторону, взял дощечки и, возвратившись, поставил рядом со шкафчиком. - Лобсанг, а, Лобсанг, сможешь ли ты втащить сюда наши свертки и тот стальной брусок? Он сделан не из железа, как ты считаешь, а из гораздо более твердого и прочного материала, ко­торый называется сталью. Я развернулся и подошел к той каменной плите, через кото­рую мы вошли сюда. Я нажал на ее верхнюю часть, и она, заняв горизонтальное положение, застыла на месте. Мне ничего не сто­ило пригнуться и пройти под этой плитой. Свет был для меня настоящим благословением - он заливал весь туннель, и я прек­расно видел стену и тот огромный валун, который причинил нам так много бед. Свертки, в которых находился весь наш скарб, находились по другую сторону валуна, и мне стоило немалых тру­дов перебраться через валун и достать их. Они показались мне невероятно тяжелыми, что я приписал упадку собственных физи­ческих сил, вызванному недостатком еды. Вначале я оттащил два мешка к дверному проходу, оставил их там, а затем возвратился за стальным бруском. Мне удалось с трудом приподнять его, и я тут же стал задыхаться и кряхтеть, как старик. Тогда я взялся обеими руками за один его конец и, пятясь, стал волочить его по земле. Только таким образом я с трудом ухитрялся перемещать его. Я долго обходил валун, но затем двигаться стало несколько легче.
Теперь мне оставалось перетащить паши свертки в ту огром­ную комнату под горизонтальной плитой. Выпустив из рук сталь­ной брусок, я подумал, что в жизни своей не поднимал более тяжелого предмета. После того как все было доставлено в комнату, я снова возвратил на место каменную плиту, так что образовалась сплошная стена без малейшего намека на дверь. Лама Мингьяр Дондуп не терял времени понапрасну. Сейчас его ноги были заключены в лубки из сверкающего металла, и он снова выглядел здоровым и крепким. - Лобсанг, давай-ка вначале подкрепимся, а уж потом начнем разглядывать все вокруг - ведь нам предстоит пробыть здесь около недели. Пока ты тащил сюда эти вещи, - он указал на наши свертки и на стальной брусок, - я вступил в телепатическое обще­ние со своим другом в Потале и он сообщил мне, что разыгралась страшная буря. Он посоветовал мне оставаться на месте, пока ветер не стихнет. Предсказатели погоды утверждают, что стихия будет бушевать еще целую неделю.
Это сообщение повергло меня в настоящее уныние, так как мне опротивел туннель и даже комната больше не вызывала во мне особого интереса. Несмотря на размеры комнаты, я страдал от чувства клаустрофобии. Я знаю, что это звучит странно, но так оно и было. Я чувствовал себя как животное, попавшее в клетку. Но голод заглушил на время все страхи, и я с удовольствием наблюдал за тем, как Лама готовит для нас еду. Он делал это лучше, чем кто-либо иной (по крайней мере мне так казалось), и с каким наслаждением я уселся рядом с ним и принялся поглощать горя­чую пищу! Я набрал полный рот этой каши, носящей название тсампа, и наслаждался ее вкусом. Она была действительно превос­ходной, и я тут же почувствовал, как ко мне возвращаются силы, а настроение исправляется. После того как я прикончил миску тсам­пы, Лама обратился ко мне:
-Ты действительно наелся, Лобсанг? Ты можешь есть, сколь­ко пожелаешь, здесь много еды. Собственно, запасов продоволь­ствия здесь хватило бы для небольшого монастыря. Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, но сейчас ответь мне, хочешь ли ты добавки?
- О, благодарю вас, - ответил я, - конечно же, я бы не отказался от добавки. Еда такая вкусная! Я никогда не ел ничего подобного раньше! Лама хмыкнул и отвернулся, чтобы набрать для меня еще каши, но вскоре перестал сдерживаться и расхохотался.
- Взгляни, Лобсанг, - обратился он ко мне, - взгляни на эту бутылку. Это наилучшее бренди, которое хранится здесь исключи­тельно для медицинских целей. Но мне кажется, что наше вынуж­денное заключение в этих стенах дает нам право использовать этот напиток для того, чтобы исправить вкус тсампы. Я принял миску из рук Ламы и втянул носом аромат. Запах мне нравился, но в то же время меня мучили сомнения, так как мне всегда говорили, что алкоголь - это дьявольское творение, а сей­час мне предлагали отведать его. "Ничего страшного, - сказал я себе, - это отличная вещь, если человеку необходимо взбодрить­ся".
Я с жадностью принялся за еду и вскоре перепачкался как черт. В нашем распоряжении были лишь пальцы - мы не знали ни о каких ножах, ложках или вилках, у нас не было даже палочек для еды. После приема тсампы мы обычно очищали руки мелким песком. Песок прекрасно снимал с кожи остатки тсампы, но мог повредить и саму кожу, если им пользовались слишком энергично. Сейчас же я выгребал тсампу не только всеми пальцами, но и воспользовался для этого ладонью своей правой руки, И вдруг неожиданно - да, да, совершенно внезапно - я упал навзничь. Мне хотелось бы думать, что меня одолела страшная усталость, но Лама, рассказывая впоследствии эту историю Настоятелю, смеял­ся и утверждал, что я был мертвецки пьян. Пьяный или нет, но я спал, спал и спал, а когда наконец проснулся, то увидел, что комна­та пронизана удивительным золотым светом. Я поднял глаза вверх, туда, где должен был быть потолок, но потолок был так далеко, что я не мог точно определить, где он находится. Комната была поистине огромной, словно вся эта проклятая гора оказалась пустой.
- Солнечный свет, Лобсанг, солнечный свет. И он не будет меркнуть все двадцать четыре часа в сутки. Здесь вырабатывается свет, не дающий тепла, его лучи той же температуры, что и воздух, находящийся здесь. Не кажется ли тебе, что лучше пользоваться этим светом, чем дымными, вонючими свечами? Я осмотрелся вокруг и подумал о том, откуда здесь может взяться солнечный свет, когда мы погребены в центре скалы. Лама Мингьяр Дондуп ответил на мой вопрос:
- Да, это чудо из чудес. Я знал о нем всю свою жизнь, но никто не знает, как это происходит. Холодный свет - невероятное изоб­ретение, и его создали - или открыли - миллион лет назад. Они разработали способ хранения солнечного света и пользовались им даже в самую темную ночь. Этого механизма нет в городе, нет и в храме. Единственное место, где существует сохраненный свет, - эта пещера.
- Около миллиона лет? - сказал я. - Да это выше моего понимания! Я подумал, что это можно изобразить цифрой один, или два, или три, за которой идет ряд нулей, наверное, около шести... но это лишь догадка. В любом случае, это столь огромное число, что я не мог его себе представить. Для меня оно было просто лишено смыс­ла. Десять, двадцать лет я еще мог вообразить, но не больше.
- А как была создана эта комната? - спросил я, водя пальцем по надписям на стене. Вдруг я в испуге отскочил назад - из стены раздался какой-то щелчок и ее часть скользнула назад.
- Лобсанг, Лобсанг, ты сделал открытие! Никто из нас раньше не знал о том, что рядом с этой комнатой расположена другая. Мы осторожно высунули головы в открывшийся проем. Как только мы переступили сквозь невидимый порог, в новой комнате вспыхнул свет и, оглянувшись, я заметил, что свет стал меркнуть в той комнате, которую мы только что покинули.
Мы робко оглядывались по сторонам, боясь столкнуться с новыми опасностями или попасться в неведомые ловушки. Но вскоре, набравшись храбрости, мы двинулись вперед, к какому-то огромному предмету, стоящему посреди комнаты. Это было гро­мадное сооружение. Когда-то оно было блестящим, но сейчас по­лировка казалась тусклой и серой. Высота его была в четыре или пять человеческих ростов, и оно выглядело как две тарелки, поме­щенные одна на другую. Мы обошли вокруг сооружения и увидели серую металлическую лестницу, идущую от двери аппарата до по­ла. Я бросился вперед, забыв о том, что, как член Святого Ордена, должен соблюдать внешние приличия, и стремглав метнулся вверх по лестнице, даже не потрудившись проверить, насколько она надежно укреплена. Но крепления оказались прочными. И снова, как только моя голова оказалась в дверном проеме, в середине аппарата вспыхнул свет. Лама Мингьяр Дондуп не отставал от меня. Очутившись рядом со мной, он произнес:
- Ах, Лобсанг, это одна из Колесниц Богов. Ты уже видел, как они летают по небу, помнишь?
- О, да, - ответил я. - Я всегда считал, что это Боги проле­тают над нашим краем, чтобы убедиться, что все в порядке. Но, конечно же, я никогда раньше не видел колесниц так близко.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)