Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 9

Придерживаясь того правила, что полицейский никогда не бывает мокрым и голодным, Ридзик остановил машину возле одной из круглосуточных закусочных и рванул сквозь дождь в теплый и безопасный закуток заведения. Он был измучен, зад болел, а его еще ожидала куча незаполненных бланков. Данко тоже выглядел устало, но теперь и он оказался голодным, так что просто жевал свой чизбургер, наблюдая как его несчастный партнер стонет над бумажками.
Ридзик разложил бланки перед собой, так как понимал, что если собирается сегодня ночью еще и поспать, а к десяти утра сдать отчеты, то пора начинать.
- Не знаю, как там у вас, ребята, - сказал Ридзик, перелистывая бланки, - но здесь, в добрых старых Штатах, каждый раз, когда что-нибудь случается - ну просто любая мелочь, - то приходится приниматься за канцелярщину.
Данко что-то хрюкнул, продолжая есть.
- Вы так считаете? - сказал Ридзик кисло. - Нужно сдать отчет о местонахождении, предварительный отчет, потом отчет о собственно случившемся, потом заполнить анкету для следственного отделения. А потом еще большой рапорт о ведении дела, который к тому же нужно напечатать на машинке в трех экземплярах, что особенно забавно, знаете ли, потому что я не умею печатать.
Он сгорбился, сжимая в руках чашку кофе. Молодая и прелестная официантка, в тесной мини-юбке, из той породы женщин, которые при нормальных обстоятельствах мгновенно разогнали бы у Ридзика всякую грусть, подплыла к их столику, предлагая подлить кофе. - Ну, ребятки, как с утра пораньше идут дела?
- Грандиозно. Меня швырнули о кофейный стол и воткнули в задницу лошадиную иголку.
- Очень жаль слышать такое, - она потянулась к чашке Ридзика, но тот схватил ее за руку.
- Мадам. Я только что добился идеального цвета своего кофе. И это единственное, что я смог сделать ради себя.
Она оглядела его с головы до ног:
- Могу поверить, - ответила она. Ридзик не любил людей, которым так весело в полчетвертого утра. Он снова вернулся к своим бланкам. - А вы, кажется, расстроены, - заметил Данко. - Даже не взглянули на ее попку.
- А вы кто такой? Братья Джойс?
- Но у того травести вы от зада взгляд не могли отвести. Ридзик не поднимал взгляда.
- Е.., я вас, Данко.
- Это комплимент?
Ридзик решил, что порою было бы предпочтительно, чтобы у Данко отсутствовало чувство юмора. Он решил игнорировать Данко. Ридзик вытащил шариковую ручку и начал писать предварительный отчет, что есть сил старясь вести себя так, словно Данко нет и в помине. Данко откусил очередной гигантский кусок чизбургера и стал рассматривать происходящее в ресторане. Пригляделся к попке официантки. Попка была чудесная.
Ридзик что-то пробормотал, отпил кофе и взглянул на часы. - Отличные у вас часы, - сказал Данко.
- Спасибо.
- Очень дорогие.
- Ага.
Ридзик снова стал писать, отрываясь только для того, чтобы глотнуть кофе. Данко опять нарушил молчание:
- Очень дорогие. Как вы могли себе позволить такие? - Что?
- Часы. Это ведь "Ролекс", да? - у их майора тоже был "Ролекс". - Ага. Я купил со скидкой. У меня двоюродный брат занимается их продажей.
- О!
Ридзик вернулся к работе. Он почувствовал, как Данко склонился ближе, наполовину сокращая расстояние между ними.
- Ради Бога, Данко, шестьсот пятьдесят долларов, без пошлины, автоматические, с указанием дня и даты, и идут с точностью до трех секунд в год - или что-то около того, - что приносит мне чертову кучу пользы, потому что с этими вот отчетами я опоздаю дня на три, если вы не перестанете мне мешать.
- Я не собирался спрашивать вас про часы.
- Понятное дело, что нет. Вы хотели узнать, где тут можно по дешевке прикупить видеомагнитофон, чтобы, воротившись в Москву, забраться в свою холостяцкую берлогу и смотреть, сколько влезет, "Броненосец Потемкин". - Я хотел сказать вам, что мы достанем Виктора, Ридзик. Ридзик продолжал писать.
- Ясное дело. Я как раз подхожу сейчас к той части - она называется "Советские методы", - где эта девчонка возвращается и решает прокинуть Виктора, а не меня.
- Ключ. У нас же остался ключ.
- Ага, - пробормотал Ридзик. - Я это тоже сюда запишу. Да мы ведь этого засранца просто в угол зажали, - он поднял сердитый взгляд. - Я вам начистоту скажу, Данко: мой послужной список и так выглядит не больно здорово. А теперь, когда мы с вами поработали вместе, то глядишь, меня и вовсе отправят на улицу регулировщиком - (Ридзик не догадывался, что даже этот скромный пост будет закрыт для него.) - Не знаю, может, Галлахер был прав, может, я и не хочу возвращаться. - Возвращаться откуда? Ридзик отмахнулся:
- Черт с ним. Забудем об этом. Данко отодвинулся:
- Понимаю. Не мое это дело, верно?
- Верно, - Ридзик снова взял ручку, но вместо того чтобы писать, стал играть ею, вертя между пальцев. - Что за дерьмо, - сказал он, наконец, - все остальные знают, могу и вам рассказать - только не сообщайте об этом в "Правду".
- Что случилось?
- У меня сейчас в отделении испытательный срок. Я должен следить за своей задницей на каждом шагу, иначе меня пошлют на хрен. Три месяца мне нужно быть помесью Бетмена и матушки Терезы. Но, как видите, начало вышло не больно замечательное, - он снова отпил глоток кофе. - И как это произошло?
- Просто. Шесть недель я занимался слежкой за какими-то дерьмовыми ворами. Один парень тащил телевизоры с большим экраном из винного магазина на Южной Стороне.
Данко недоуменно глазел на него:
- У вас в России есть телевидение?
- Две программы.
- Грандиозно. Ну так вот, торчу я один в машине шесть недель подряд. Ничего не происходит. Этот долбоголовый, которого мы подозревали за телевизоры, просто торгует себе спиртным.
- Арестовали бы его по подозрению, - предложил Данко. - Этого делать нельзя.
- Рассказали бы ему про Миранду - и потом арестовали по подозрению. - Это тоже не выйдет.
- Арестовали бы за спиртное.
- Так он торговал легально.
- А...
- Ну и вот, как-то на сорок четвертый день почувствовал я себя малость одиноко, - теперь, оглядываясь назад, он признал, что поступил весьма глупо. - И я пригласил свою подружку меня навестить. Лежим мы с нею, значит, на заднем сиденье и я аккурат учу ее искусству любви, когда подымается буча. Не на сорок третий день, не на сорок пятый - не-е-ет, как раз на сорок четвертый в 3 часа 45 минут дня. Наряд в формах налетает с переднего входа, а вся малина линяет с заднего - прямиком мимо меня.
- И что случилось? Даже в Советском Союзе коллега-милиционер не донес бы о вашей этой.., деятельности.
- И даже в Соединенных Штатах, Данко. Только дежурным следователем был тогда сержант Неллиган - вы знаете Неллигана. Ну, он и донес на меня "за пренебрежение служебными обязанностями". На месяц меня отстранили от работы без оплаты, и вот теперь три месяца испытательного. Господи! - он допил свой кофе.
- А они поймали того долбоголового? - спросил Данко. Слово "долбоголовый" он собирался запомнить и потом посмотреть его в словаре. - Ага. Парочку долбоголовых, - Ридзик помахал официантке пустой чашкой. - Эй, сладкощекая!
Официантка, не слишком восхищенная таким зовом, принесла кофе и наполнила чашку.
- Не переусердствуйте с дозаправкой, милая. Она поставила кофейник и вытащила счет жестом полисмена, радостно выписывающего штраф за неверную парковку "феррари".
- Это все, сэр?
- Не знаю. Как вы, Данко?
- Я бы выпил чаю, пожалуйста.
- В стакане, - сказал Ридзик, - и с лимоном. Я прав? Данко кивнул, явно удивленный, откуда это Ридзику известно, как русские предпочитают пить чай. Ридзик пожал плечами:
- Я смотрел "Доктора Живаго".

***

К рассвету пошел сильный беспрерывный ливень. Казалось, что прошло уже несколько дней с тех пор, как они в последний раз были в "Гарвине". Туда захотел отправиться Данко, и Ридзик не мог винить его за это. Даже Ивану Грозному нужно немного поспать. Он притормозил у тротуара. - Встретимся через пару часов, - сказал Ридзик.
- Хорошо.
Ридзика подобная роскошь в ближайшее время не ожидала. Он двинулся к центру города, моля Бога, чтобы удалось уговорить одного из ночных дежурных напечатать ему отчет.
Портье в "Гарвине", спавший уткнувшись носом в стол, поднял голову, когда вошел Данко, и обратил на него свой туманный взор. - Сообщения есть? - спросил Данко.
Портье зевнул и потянулся. Стоя в нескольких шагах от него, Данко вдыхал запах его пота и застоявшуюся вонь сигаретного дыма. - Ну, через полчаса мы выключаем горячую воду, если это вас волнует. - Сообщения по телефону.
Клерк пошарил в ящике для ключей от номера Данко:
- Ага, есть вам послание. От какой-то юбки. Уверяла, что это срочно. Он перебросил Данко смятый клочок бумаги. Данко схватил телефонную трубку и немедленно стал набирать номер.
- Будьте как дома, можете пользоваться телефоном, если это, конечно, местный...
На звонок ответила Кэт. Говорила она медленно и устало. Еще один участник пьесы, не спавший всю ночь.
- Очень вовремя, - сказала она.
- Вы что хотели?
Кэт нервно облизала губы и попыталась собраться с мыслями. Оставался только один выход - продать все это дело русским.
- Слушайте, я не могу в этом участвовать, - страх прорывался в ее словах, путая тщательно подготовленные фразы. - Если Виктор узнает... Вы обещаете, что...
- Что вы хотите? - прервал ее Данко, отчетливо выговаривая каждое слово. Кэт сделала глубокий вдох:
- Я могу выдать вам Виктора, если вы пообещаете отпустить меня, когда все это кончится. Свободной и чистой. И без "может быть" или "посмотрим".
- Я не понимаю. Голос Кэт стал жестким:
- Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Вы получаете Виктора, а я - свободу. Понятно? Свободу.
Данко на секунду задумался. Это дело. И если он не согласится, то потеряет эту девчонку, а как следствие, и свою последнюю связь с Виктором. Но, с другой стороны, он не мог говорить от имени американцев - и не мог обещать женщине свободу в обмен на Виктора. Впервые за все то время, что он провел в Америке, Данко хотел, чтобы рядом оказался Ридзик.
Кэт снова нервно заговорила:
- Может, ты не понимаешь, старик, но я хочу получить возможность поступить правильно. Смотрите: город платит мне пять восемьдесят пять в час за обучение танцам детей, чтобы те не стали наркоманами. Виктор заплатил мне десять штук просто за то, что я вышла за него. Подсчитайте, - она не могла понять, почему изливает душу этому человеку, но не могла забыть и прошлой их встречи, когда именно ему, русскому, она поверила. А не американскому фараону. - Слушайте, Виктор должен со мной связаться. Я могу узнать, где и когда состоится крупная сделка, и тогда позвоню. Данко нарушил молчание:
- А почему он вам об этом скажет?
- Он мне верит. Я ведь его жена, - она остановилась, чувствуя, как напряжение охватывает ее до предела. - Ну, отвечайте же, Данко, не дышите мне в ухо.
Наконец он ответил:
- Я получаю Виктора, вы получите свободу, - и он повесил трубку, надеясь, что сможет сдержать свое слово.
- Женщины, - сказал портье, который прислушивался к каждому его слову. - Абсолютно невозможно с ними жить. И абсолютно невозможно их пристрелить.

***

Если уж они собираются отключить горячую воду, то первым делом нужно было искупаться. Данко включил душ, спуская ржавую воду пока она не стала горячей и чистой, потом вернулся в спальню, стащил с себя рубашку. Задернул грязные шторы и включил свет в комнате.
С противоположной стороны улицы, стоя на крыше многоквартирного дома, Виктор внимательно изучал обшарпанный экстерьер гостиницы. Он видел, как Данко вошел в номер, разделся, повесил одежду и затем исчез в ванной. Виктор перевел бинокль на окна номера, расположенного рядом с тем, что занимал Данко. Привлекательная молодая проститутка, готовясь то ли к своему последнему клиенту за ночь, то ли к первому за день, вылезала из облегающего платья. По разорванной шторе он понял, что она находится в его бывшей комнате.
- Виктор, - сказал один из Бритоголовых, сгрудившихся у него за спиной, - в каком он номере?
- В моем бывшем, Али.
- Что он ответил? - переспросил другой Бритоголовый. Этого звали Джамал.
- В его бывшем номере.
- Так пойдем и возьмем его.
Виктор снова взглянул в бинокль. Он увидел, как Данко выходит из ванной, забирается на стул и что-то делает с пыльной лампой, свисающей с потолка посреди комнаты.
- Слушай, Виктор, старик, пошли уже, - сказал кто-то из Бритоголовых. В общей сложности их было четверо.
Виктор кивнул.

***

Ночной портье не привык, чтобы в такую рань приходилось выносить столько хлопот. Он уже заснул, примостив голову на стол, когда в дверях появился Виктор со своей командой. Шума от них было столько, что портье снова проснулся.
Он уже было сказал:
- Вам что, ребята, номер нужен? - когда сообразил, что шум производит вырываемый из стен телефонный провод.
- Эй!..
Виктор съездил этим телефоном клерка по голове и тот вернулся к своему излюбленному бессознательному состоянию, хотя и не совсем был согласен с использованными для этого Виктором методами. Четверка Бритоголовых направилась к лестнице, сжимая в руках пистолеты.
- Вперед, - произнес Виктор тоном пехотного командира, приказывающего своему отряду занять намеченную высоту. На третьем этаже они свернули и Бритоголовые решительно двинулись вперед, а Виктор на секунду задержался, чтобы выглянуть в единственное выходящее отсюда окно. Тремя этажами ниже бурлила грязная речка Чикаго.
Затем он проследовал по коридору вслед за бритоголовыми, но не стал подходить к дверям своей бывшей комнаты, как те. Он остановился позади, выжидая.
Али и Джамал обрушили свой вес на непрочную деревяшку гостиничной двери. Когда дверь слетела с петель, они увидали проститутку, которая, выпрямившись, сидела на кровати.
- Где он? - спросил Али.
Шлюшка никогда прежде не видала таких бритых черных легавых, но решила, что лучше быть сговорчивой.
- В ванной... Только, вы кто такие?
Они не ответили ей. Али и еще один Бритоголовый направили пистолеты на двери ванной и принялись палить, сотрясая тонкое дерево тяжелыми пулями. Дверь дребезжала и трескалась, пули рикошетом разлетались по всему помещению. Из ванной раздался приглушенный крик и звуки бьющегося стекла и кафеля. Бритоголовые не оставили находящемуся там никаких шансов: они разрядили оба свои пистолета. Наконец наступила тишина. Али пробрался сквозь синеватую завесу порохового дыма и толчком открыл дверь. Из изуродованной комнатенки вывалился изрешеченный пулями труп жирного мужика и мешком рухнул к ногам Бритоголовых. - Не тот! - воскликнул Али.
- Вот дерьмо!
Когда началась стрельба, Данко возился с ремешками своих часов. Не колеблясь, он схватил револьвер и, пригнувшись, отворил дверь своего номера, оглядел коридор - пусто - и побежал в ту сторону, откуда доносились выстрелы. Свернув за угол, он тут же принялся стрелять и сам. Оглушительный грохот его тяжелого орудия заполнил помещение и долею секунды спустя, когда пуля пробуравила тело Али, одним Бритоголовым стало на свете меньше.
Приятель Али отправился вслед за своим другом почти тут же. Пистолет бухнул дважды и замолк.
"С двоими покончено, - подумал Данко, - но сколько еще осталось?" А осталось еще двое, но оружие их было готово к бою - и они знали, где Данко, а где они - он не знал. И они решили, что справятся с ним запросто. Можно считать, что он уже труп.
Джамал со своим дружком выскочили из открытых дверей номера в коридор. Данко услышал их шаги, но у него даже не хватило времени спрятаться. Однако первый выстрел раздался не со стороны Бритоголовых. Данко с удивлением увидал, как посреди лба у Джамала появилась аккуратная маленькая дырочка. Данко сознавал, что стрелял это не он, но, впрочем, в тот момент ему было все равно, кто это сделал. Это давало ему время привести в боеготовность свою артиллерию. Смит-энд-Вессон дважды полыхнул огнем, отбрасывая последнего Бритоголового к стенке уже мертвым.
Данко оглянулся. За ним, в прекрасной боевой позе, стояла молодая шлюшка, держа в руке дымящийся револьвер.
- Они убили моего клиента, - молвила она.
- Сколько их еще?
- Не знаю.
Сзади из коридора донесся звук бьющегося стекла. Виктор разбил лампу, висящую на потолке в номере Данко. На пол посыпались мертвые насекомые, пыль - и ключ. Мрачно усмехнувшись, Виктор поднял его. Ключ у него, дело улажено. Теперь оставалось только прикончить Данко. Это доставит ему не меньше удовольствия, чем операции торгового характера - а может, даже больше.
Проститутка заскочила к себе в номер, набросила плащ и натянула туфли. Она решила, что единственная возможность выбраться из этого дерьма - держаться за этого здорового парня. Она осторожно двинулась за ним по коридору.
Но у Данко возникли проблемы. Он был уверен, что Виктор находится в его номере, а звук разбитого стекла означал, что он нашел ключ. То есть Данко нужно пробраться внутрь и отобрать ключ. Но в номер вели две двери: одна - в спальню, а другая выходила в коридор из ванной. О том, что такое поле обстрела, Данко прекрасно знал по службе и помнил, что в номере - в углу спальни - есть такая точка, откуда Виктор мог следить за обеими дверьми. В какую бы из них ни вошел Данко, Виктор сразу же его увидит. Если бы у Данко был партнер - пусть даже Ридзик, они могли бы попробовать ворваться одновременно через разные входы - и надеяться на лучшее. Даже Виктор не сумел бы зацепить их одновременно. Данко оглянулся на юную проститутку. Она дрожала, как замерший щенок, а выступившие на глазах слезы понемногу смывали с лица макияж. Она явно была не в состоянии помочь. Свое дело она уже сделала - и о большем он ее просить не мог.
Но Виктор был рядом, и Данко нужно было войти и схватить его - никогда еще с того зимнего дня в Москве не был он ближе к цели. Поэтому ему придется пройти через одну из дверей - все равно какую, коль скоро он в любом случае окажется в зоне обстрела.
Он остановился возле дверей спальни, держа револьвер наготове. Он решил досчитать до трех, а затем ударом распахнуть непрочные створки. Но на счете "два" его предали. Наручные часы, все еще установленные на московское время, стали пищать. А этого негромкого звука оказалось достаточно, чтобы предупредить Виктора. У Данко осталась лишь секунда, чтобы успеть отскочить от двери, прежде чем Виктор не изрешетил ее пулями.
Шлюшка закричала и бросилась на пол. Иван последовал ее примеру. И не успел еще Виктор кончить стрелять, как Данко ворвался во вторую дверь - ту, что вела в ванную. Поступок этот был настолько рискованным, что даже самого Данко чуть не привел в восторг, когда он обнаружил маячащую впереди спину Виктора, на которую он тут же навел револьвер. Данко всегда надеялся убить Виктора, стоя перед ним лицом к лицу, но если судьба предлагает ему лишь этот шанс...
Судьба подарила ему Виктора, но тут же и отняла его обратно. В тот момент, когда Данко уже решил было стрелять, проститутка подскочила на ноги, стремясь убраться подальше отсюда. Если бы Данко нажал на спуск слегка посильнее, она была бы уже убита, но Иван успел удержать свой палец в тот момент, когда фигура шлюшки выросла у него перед глазами. Виктор завопил и помчался вдоль по коридору. К изумлению Данко, он устремился прямиком к окну.
- Мать твою! - закричала проститутка.
- Роста! - заорал Данко.
Виктор выскочил из окна головой вперед, словно прыгун с большого трамплина. Описав в воздухе кривую и поджав ноги, он мгновение спустя погрузился в темные, маслянистые воды протекающей вдоль гостиницы реки Чикаго.
Данко остановился у окна, глядя на бурлящий поток и готовясь пристрелить Виктора, лишь только тот появится на поверхности. Но Виктор все не всплывал.
И тут Данко почувствовал, что в спину ему направлено оружейное дуло. Он обернулся и обнаружил смотрящий на него ствол винтовки 45 калибра. И лицо человека, сжимающего в руках винтовку, было чем-то знакомо Ивану. Но потребовалось еще несколько секунд, прежде чем Данко смог понять, кто это такой.
- Вы за это заплатите, мистер Русский, - заявил ночной портье (а это был именно он), приближаясь. - Вы оплатите счет врачу и расходы за причиненные разрушения. И заплатите за новую покраску. Роста удирал, а этот благонамеренный маньяк держал его на прицеле. Данко сделал обманный жест влево, чтобы ускользнуть от него вдоль узкого коридора, но ствол ружья остановил его.
- Пожалуйста, - спокойно произнес Данко, - не заставляйте меня убивать вас.
Физиономия портье налилась ярко-красным цветом, а из глаз посыпались стрелы ярости.
- Убивать меня? Убивать меня? У меня в руках оружие. Я в армии четыре года служил, - стал размахивать он дулом перед носом у Данко. - Уж я-то знаю, как пользоваться этой хреновиной!
Проститутка поняла, что Данко на самом деле вознамерился прикончить клерка - ведь, помимо всего прочего, он стоял на пути между ним и тем парнем, что сбежал - и вовсе не нужно было знать Данко, чтобы сообразить, что сие отнюдь не радует его. Но она решила, что на сегодня смертей достаточно.
Шлюшка оказалась весьма неплохой актрисой. И сочла, что самое время изобразить истерику.
- Нет, - закричала она столь душераздирающим тоном, что Данко с клерком аж подпрыгнули, - нет! Пожалуйста, не надо! Данко отреагировал первым. Пока портье все еще глазел на проститутку, Иван схватил его винтовку за ствол, выдернул ее, оттолкнул клерка локтем в сторону и понесся вниз по служебной лестнице. Быть может, еще есть хоть какой-то шанс снова напасть на след Росты. Протопав по ступенькам, Данко исчез.
Истерика достигла своей цели, посему проститутка сразу же успокоилась, уняв свои эмоции словно по мановению волшебной палочки. Пора и самой уматывать отсюда. А то после всей этой стрельбы тут скоро соберется вся чикагская полиция.
- Какого черта здесь происходит? - воскликнул портье. - Что это все за русское дерьмо?
- Я ничего не знаю, - ответила шлюшка. - Может, вы объясните мне... И она покинула клерка, который, потирая лоб, стоял возле груды бритоголовых трупов и размышлял, не сменить ли ему профессию. Дождь продолжал хлестать, но это не беспокоило Данко. По грязной аллейке он добрался до задней стороны гостиницы. Остановившись на берегу, он покачал головой. Виктор снова исчез. Возвращаясь обратно, он заметил юную проститутку, которая быстро вышла из гостиницы и направилась в сторону станции надземки в дальнем конце улицы. Она поймала на себе его взгляд и зашагала еще быстрее. Он стоял у входа в гостиницу и глядел, как она удаляется. Потом крикнул:
- Погодите, - и побежал через улицу.
Девушка неуверенно остановилась на тротуаре, оглядывая улицу. Неподалеку завыли полицейские сирены - и можно было сообразить, куда они направляются.
Данко догнал ее и взял за руку:
- Не понимаю. Почему вы мне помогали?
- Слушайте, мистер, я лучше пойду отсюда. Звуки сирен становились все громче. Она знала, как это будет: она может назвать свои действия самообороной, тот парень, которого она пришила, может оказаться Джеком-Потрошителем, но она все равно схлопочет срок. Для нее дела всегда оборачивались именно так.
Данко осторожно взял ее за плечи.
- Нет. Объясните.
Девушка смахнула с лица капли дождя:
- Они ворвались в мой номер и пристрелили моего клиента. Он уже заплатил мне пятьдесят баксов. То есть я была у него в долгу. - А где вы взяли оружие?
- Вы иностранец? Говорите с акцентом.
- Да.
Она улыбнулась.
- Мистер, в этой стране у всех есть оружие, - она освободилась от его рук. - Извините, мне нужно смыться, пока легавые не взяли. Вы меня не видали, ладно? А я не видала вас. Приятно было познакомиться, - и она направилась к лестнице, ведущей на платформу.
Но Данко снова ухватил ее за запястье:
- Погодите.
- Да?
- Вы спасли мне жизнь.
Она подозрительно взглянула на него, словно он внезапно мог превратиться в фараона, а спасение его жизни стало бы расцениваться как очередное ее преступление.
- Ну и что?
Данко широко улыбнулся, стаскивая ее со ступенек своими мощными руками:
- Я хочу поблагодарить вас.
Он крепко обнял ее, горячо расцеловал, а потом поднял высоко в воздух. Роста сбежал, но почему-то мысль о том, что ему, Данко, помогла эта хрупкая, милая девушка, делала боль от потери немного терпимее. И ему показалось, что впервые со времени смерти Юрия он почувствовал радость в жизни.
Шлюшке вдруг передалась его радость и она громко рассмеялась, потом весело завопила под дождем. Они вместе оказались перед лицом смерти - и вместе победили ее.
За рулем первого полицейского автомобиля, вынырнувшего из-за угла, сидел Стоббз; на заднем сиденье расположился Доннелли, на переднем - Ридзик. Вся троица сразу же заметила Данко, поднявшего над головою полуодетую, промокшую под дождем девушку. Само по себе это было уже странно. Но еще более странным выглядело то, что Данко смеялся, смеялся счастливо, до слез.
- Ридзик, - спросил Доннелли, - что это там Данко делает? - Советские методы, сэр.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)