Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава девятая

Где небо и гавань ловя в невода
В снастях, бездыханной
Семьей богдыханов,
Династией далей дымились суда.
Б. Пастернак. ?Лейтенант Шмидт?

На следующее утро он был уже на пристани. ?Пестель? ждали к двенадцати, обычно он не опаздывал. Борис потолкался среди портового люда, поглядел на броненосец ?Мальборо?, что стоял на рейде далеко от берега. Вот прибыл с броненосца капитанский катер, и сошел с него не капитан, а кто-то в штатском, на первый взгляд незаметный, но уж слишком почтительно обращались с ним матросы, и слишком свободно он держался - видно, что человек непростой. Тем временем подошла и шлюпка с броненосца. Из не„ выгрузился, ругаясь по-английски, повар, такой же монументальный, как его броненосец, и отправился на рынок в сопровождении четырех матросов с пустыми корзинами. В стороне стояли грузовые пароходы. Там раздавался шум, грохот лебедок, крики на разных языках. Грузчики в робах, испачканных такой белой пылью, что она казалась мукой, сновали по сходням с мешками на спинах. Увозили зерно на английских, французских, итальянских пароходах. В обмен на помощь деньгами, оружием и обмундированием, а также медикаментами Антанта требовала из Закавказья - нефть, а из Крыма - зерно.
Борис поглядел на пароходы - на ближайшем стоял на палубе негр, черный как вакса, с десятками туго заплетенных косичек на голове и, скаля сахарные зубы, перешучивался с грузчиками.
Раздался хриплый гудок, это ?Пестель? предупреждал о своем прибытии. Вышел ленивый матрос, разогнал мальчишек и собак. ?Пестель? приближался не спеша, как старик, на которого давит груз прожитых лет, и ему давно уже стало неинтересно все, что делается вокруг. Встречающих было немного, в основном зеваки, которые от нечего делать встречают все пароходы. Их можно было отличить от людей, действительно встречающих. Те волновались, вставали на цыпочки, вытягивали шеи и махали платками. Зеваки же держались спокойно, наблюдая с ленивым любопытством, как ?Пестель?, стуча старенькой машиной, подходил к берегу.
Борис пригляделся внимательнее к маленькой группе зевак. Если они приходят сюда каждый раз, то могли видеть и запомнить Махарадзе. Вот человек непонятного возраста и национальности в продранной на локтях рубахе. Глядит в море слезящимися глазами, руки трясутся. Не то больной, не то пьяный, с таким толкового разговора не получится. Две женщины простого вида, эти небось ничего не запоминают, глядят бездумно. Старуха-нищенка? Хотя Аркадий Петрович и советовал Борису прежде всего идти к капитану и даже дал для этой цели соответствующую бумагу, Борис посудил, что у каждого нормального человека при виде бумаги из контрразведки возникнет к подателю подобного документа стойке отвращение, и что никто ничего ему не расскажет, отопрутся: не помним, мол, и не знаем. Поэтому Борис решил потолкаться на пристани среди простого народа: авось какая-нибудь умная мысль придет в голову.
Рассеянно обводя взглядом группу встречающих, Борис заметил в толпе мальчишку. То есть мальчишек-то было достаточно - этот народец вечно обитает в порту да на рынке. Но мальчишка, привлекший внимание Бориса, находился здесь явно по делу: он воровал. Вот он шмыгнул под боком у дородного господина в полотняном сюртуке, задний карман брюк у господина заманчиво оттопыривался пухлым бумажником. Борис загляделся на мальчишку, стараясь не упустить момент самой кражи, но тот вдруг отошел от господина, зыркнув бедовыми черными глазами в сторону Бориса. Борис еле успел отвернуться к морю, чтобы не встретиться глазами с воришкой.
Мальчишка почувствовал неладное и не стал красть. Он мог взять бумажник, но не стал этого делать, потому что почувствовал опасность. ?Далеко пойдет!? - мысленно восхитился Борис.
"Пестель? пришвартовался к берегу, и по выложенным сходням прежде всего пронесли почту. На берегу у сходней встали матрос и ещ„ один человек - он проверял паспорта, потому что все же пароход прибыл из другой страны. Потом по сходням сошел военный курьер - очевидно, в чемоданчике у него были важные депеши от англичан из Батума. Курьера ждали поодаль двое солдат. Потом потянулись пассажиры.
На ?Пестеле? было семь кают, остальные пассажиры проводили все дни плавания на палубе, прикрываясь парусиной от ветра и дождя. Впрочем, летом дождей не было. Сошли два-три турецких коммерсанта, толстый грек с женой, замотанной в черное, огромный мужчина в косоворотке - по виду помещик. Так уж получалось, по в Батум из Феодосии ездило больше народу, чем из Батума в Крым.
После того как приличные пассажиры предъявили свои паспорта чиновнику и удалились в направлении маленькой площади, где стояли извозчики и частные экипажи, хлынули обитатели палубы. Их было больше. Штатские потертого вида, одинокая дама с ребенком на руках, татарское семейство - муж, жена и трое одинаковых мальчишек. Два дагестанца в бурках, несмотря на жару. Даже несколько цыганок в ярких платьях - эти везде себя чувствовали как дома.
Борис готов был поклясться, что половина этих людей несколько недель назад уезжала в Батум с надеждой на лучшее, но их выслали обратно в Крым. Он подумал, что, судя по несвежей черкеске убитого Григория Махарадзе, тот тоже прибыл из Батума в качестве палубного пассажира, а это значит, что ни капитан, ни кто-то из пароходной обслуги не мог сказать о нем ничего определенного. Махарадзе этого и добивался, ему нужно было выглядеть незаметным.
Борис снова присмотрелся к зевакам. К ним прибавилась ещ„ одна колоритная личность. Высокий худой старик с прямой спиной опирался на суковатую палку. Одет старик был в чистый парусиновый китель, на голове - поношенная белая фуражка. Зоркими не по возрасту глазами старик глядел на море, на фелюги контрабандистов, на шлюпки, шныряющие между кораблей, на разноцветные флаги. Потом он перевел взгляд на сходни, теперь уже пустые. - Что ж, встретили, - пробормотал он и переглянулся с Борисом. В тот же миг глаза его расширились, и он слегка похлопал себя свободной рукой по карману. Борис тоже ощутил какое-то движение в своем собственном кармане, отреагировал быстро и схватил, не глядя, чью-то маленькую шуструю руку.
- Ах ты, паршивец! - возмутился старик.
В карман к Борису залез тот самый шустрый воришка. Очевидно, он сделал это из мести за то, что Борис спугнул его и не дал утащить пухлый бумажник у господина в полотняном сюртуке. Мальчишка глядел волком и молчал, потом вдруг быстро-быстро закрутился в руках Бориса и заверещал тонко. От неожиданности Борис выпустил его, и он, отпрыгнув в сторону, мгновенно юркнул в какую-то щель и пропал с глаз.
- Зря вы его отпустили, - укоризненно проговорил старик. - Да пусть бежит, - засмеялся Борис, - уж очень шустрый. Но благодаря вам ничего он у меня не украл.
Старик махнул рукой, отказываясь от благодарности, и отвернулся, глядя на пароход. Сошел капитан и направился с бумагами в контору порта. Проходя мимо старика, капитан взял под козырек. Пассажиры побогаче к тому времени разобрали извозчиков, а те, кто попроще, потянулись в город пешком. Зеваки тоже рассосались. Старик двинулся к выходу, опираясь на палку. - Не сочтите меня назойливым, - начал Борис, идя за ним, - но позвольте представиться: Ордынцев Борис Андреевич, из Петербурга. Здесь оказался случайно, жду вестей от сестры из Одессы.
- Капитан Орест Николаевич Васнецов, - ответил старик и протянул Борису руку. - Бывший капитан, как вы могли догадаться, теперь на покое. Борис с удовольствием пожал сухую, все ещ„ сильную руку старика. Бывший капитан ему нравился.
- Позвольте ещ„ раз поблагодарить вас а то, что указали мне на воришку, - начал Борис. - Денег у меня в данный момент немного, все на счету. - Знаю я этого Ваську, - махнул рукой бывший капитан, - все время здесь промышляет. Но вы правильно сделали, что в участок его не свели. Там избили бы парнишку сильно, вот и все воспитание.
- Господин капитан, - нерешительно начал Борис, - не откажитесь посидеть со мной в заведении. Человек я здесь чужой, знакомых нет никаких, побеседуем о том сем?
Борис правильно рассчитал, что старику тоже скучно, иначе не ходил бы так часто в порт встречать пароходы. Они вошли в трактир, тут же подскочил половой:
- Пожалуйте, Орест Николаич, милости просим!
Трактир был неказист, и бывший капитан извинился: - Вы же сами говорили, что несколько стеснены в средствах, так что не обессудьте.
В большой зале было пыльно и накурено, а также стоял крик. Пузатый господин жаловался буфетчику, что его оскорбили юнкера в бильярдной, да не только оскорбили, а ещ„ и ударили шаром в живот, якобы случайно. - Какие-то грубияны играют, право слово, - громко жаловался пузатый. Буфетчик, семеня, побежал в бильярдную, откуда послышался его грозный голос:
- Господа! Здесь не какое-нибудь, значит, заведение, чтобы бесчинствовать? Вот этот господин с жалобою, что его обидели? Подвыпившие юнкера загалдели, оправдываясь:
- Да он сам все время играть мешал. И кто виноват, что он свой живот подставляет? Мы за бильярд платили, и за вино, а будешь за него заступаться, так и тебе достанется!
Буфетчик мигом сменил гон и повернулся к пузатому: - Так зачем же вы с жалобой, если сами виноваты? Меня только от буфета отнимаете! Это, почтеннейший, не годится так делать? Коли пришли в примерное заведение, значит, и соблюдать должны? Это не ладно: сами живот свой подставляете, а сами жалуетесь. А лучше бы вы ушли, коли ничего вам не требуется!
Тут на глаза наглому буфетчику попался бывший капитан. Заметив его, буфетчик сразу съежился и поубавил наглого гону.
- Орест Николаич! Рады вас видеть!
- Ты что же это, мерзавец, делаешь? - тихо и как бы даже ласково начал Васнецов. - Ты за что приличного человека оби-цел? Мало ему от юнкеров досталось? Знаю я шалопаев этих: небось нарочно шаром в него попали! - Они же юнкера-с, как с ними свяжешься, - боязливо зашептал буфетчик. - Гак для блезиру с ними во всем соглашаться должен. У нас такой порядок хозяином заведен. Военными дорожим-с. У них оружие, ещ„ рассердятся и палить начнут, а в торговом заведении этого никак нельзя. - Оружие, - ворчал капитан. - С оружием нужно на фронте воевать за отечество, а они тут пьянствуют и к посетителям пристают. Прикажи нам пирожков подать, - обратился он к буфетчику.
- Пожалуйте, судари, в общую, вам сейчас и подадут? А к пирожкам водочки не прикажете?
- Давай, братец, по рюмочке, - вмешался Борис.
- Пожалуйте в общую: мы вам графинчик отпустим-с, а там уж сколько выпьете-с?
Когда уселись в относительно чистом месте под неизменно присутствующей в каждом трактире пальмой, Орест Николаевич вдохнул: - Вот так время теперь провожу. Жену в прошлом году схоронил, так от скуки и хожу в трактир да ?Пестеля? встречать.
- А почему именно ?Пестелю? такая честь? - не удержался Борис. - А потому, милостивый государь, что я всю жизнь на таком же вот пароходе прослужил. Раньше, до ?Пестеля?, ?Димитрий? ходил из Крыма в Батум, вот там я и был капитаном. Не всем же океанские просторы бороздить, - добавил бывший капитан обидчиво.
- Что вы, что вы, - заторопился Борис, одновременно думая, как бы половчее расспросить старого капитана о пассажирах ?Пестеля?. Несомненно, старик обладал наблюдательностью и хорошей памятью на лица, он мог быть полезен. Принесли водку и закуску.
- А скажите, Орест Николаевич, много пассажиров сейчас из Батума приезжает?
- Мало, - помрачнел старик, - кому сейчас ездить-то? Вот раньше многие постоянно ездили? ну да что об этом теперь?
- Но есть которые и сейчас постоянно курсируют? Вы их небось и в лица всех знаете?
- Не только в лица, но и по именам, - гордо произнес бывший капитан. - Да я вообще полгорода по именам знаю, всю жизнь здесь прожил. Теперь, конечно, много разного люда понаехало, мотает народ война-то? - А вот примерно две недели назад вы ?Пестеля? встречали? - А как же! - воскликнул бывший капитан, оживившись при виде пирожков и графинчика водки. - Вы, Борис Андреевич, ешьте, не сомневайтесь: здесь в трактире буфетчик хоть и жулик, но пирожки подают приличные. Выпили за встречу и за знакомство, после чего Борис вернулся к расспросам.
- А месяц назад, в позапрошлый раз, вы в порту были? - За все время два раза пропустил по болезни, а так каждый раз бываю, такая у меня привычка, - смеясь, ответил капитан Васнецов. - А скажите, Орест Николаич, - настойчиво спрашивал Борис, разливая водку, - не видели ли вы в тот раз такого пассажира: средних лет, среднего же роста, в черно-белой черкеске?
Борис осекся на полуслове, заметив, как изменилось лицо бывшего капитана. - В сыскной изволите служить, милостивый государь? - спросил он, грозно нахмурив кустистые брови и брезгливо дергая губами. - С чего вы это взяли? - фальшиво удивился Борис.
- Меня не обманете, - старик понемногу накалялся, - сразу вашу породу подлую вижу. Как посмели ко мне подойти? Чтобы Васнецова - в доносители? Человек! - крикнул он громко. - Сколько с меня?
Борис успокаивающе махнул рукой буфетчику: не спеши, мол, братец, мы ещ„ посидим и водки выпьем, потом, не таясь, посмотрел твердо в сердитые глаза старика.
- Сядьте, Орест Николаевич, и не нужно так беспокоиться. Я вас ничем не обидел, а вы сразу - в крик. В сыскной я не служу, и вы со своей наблюдательностью могли бы это заметить. Разве похож я на филера? Старик засопел сердито, но промолчал.
- Вы же пошли со мной в трактир, значит, посчитали порядочным человеком? - продолжал Борис.
- А зачем вы? интересуетесь, - обиженно бурчал старик. - Дело у меня есть, это верно, - согласился Борис. - Никого я не выслеживаю, и доносить ни на кого не прошу. Только скажите мне, видели вы в тот раз описываемого мной человека?
- Видел, он был в числе палубных пассажиров, - старый капитан отвернулся. - Ну вот, я вам скажу, что через сутки его убили. Вы можете это проверить: на следующий день в ?Симферопольском курьере? было сообщение, что в гостинице обнаружили труп. Так вот, если я отыщу его след, если узнаю, с кем он виделся и говорил накануне, то, возможно, найду и его убийц. Вы ведь согласны, что убийцу нужно найти и наказать?
- Согласен, - вздохнул старик. - Но я мало чем могу вам помочь. Видел я того человека мельком, и куда он пошел, сойдя с парохода, не заметил, потому что в тот день в порту разгорелся грандиозный скандал. Есть тут у нас одна барынька? Анна Евграфовна, - капитан помолчал неодобрительно, - уж очень суровая? Все не по ней, что ни сделай. Но - княгиня, так что все е„ боятся. Прибыла она тогда из Батума, родня у не„ там, так она раза два в год норовит съездить, погостить. Те-то, конечно, не очень зовут - не такое сейчас время, чтобы гостевать, но Анна Евграфовна уж раз решила, то непременно поедет. И вот как раз она тем рейсом обратно прибыла. А надо сказать, что вещей у не„ всегда тьма-тьмущая, да собачка, да две приживалки? в общем, компания приличная. И тут вдруг, - Орест Николаевич рассмеялся, - попался собачке этой котище портовый. Не то он мимо пробегал, а она давай из корзинки тявкать, не то другое что, но только скандал случился! Анна Евграфовна дама с характером, а тут такой повод. До начальника порта дошло бы, но приживалке одной плохо стало, побоялись, что помрет тут на месте от страха. Они все и уехали, коляска Анну Евграфовну ожидала. В суматохе все пассажиры разбежались. И знаете, что я заметил? - старик хитро прищурился. - Определенно в этом деле не обошлось без вашего знакомца Васьки. Ну, того, который в карман-то к вам залезал. Все время он там поблизости вертелся, и уж очень глазенки у него блестели?
Посидели ещ„ немного, разговор перекинулся на всякую всячину. Капитан, выпив, как все старики, погрузился в воспоминания. Борис, улыбаясь и машинально поддакивая, раздумывал над его словами. Ничего больше старик про Махарадзе не вспомнил. Он подтвердил только то, что второго августа Махарадзе сошел на берег в числе других пассажиров. Борис подумал ещ„ немножко и, распрощавшись с капитаном, отправился на рынок искать Ваську-воришку. Нельзя сказать, что он сильно рассчитывал на то, что мальчишка вспомнит пассажира в черно-белой черкеске, просто он совершенно не представлял себе, что делать дальше, потому что след Григория Махарадзе потерялся.

***

Борис неторопливо прохаживался между рыночными торговками, прицениваясь где к необъятному кавуну, где - к истерично визжащему молочному поросенку, предчувствующему скорую свою кончину и посмертное торжество посредине стола, в звездочках укропа и с яблоком в невинном рыльце. - А вот, барин, не надо ли творожку свежего, сметанки? - Панычу цыбули не треба? Може, бульбочки? А канталупа гарнэнька? - А вот, гаспадын хороший, не желаем чурчхели? Бахлава-бузинаки! Вай, хорош!
Борис где отшучивался, где отмахивался, где пробовал кусочек приторной восточной сладости или кисточку душистой резкой черемши, прислушивался к разноязычному базарному гвалту и внимательно посматривал по сторонам - пониже основной человеческой массы, отыскивая своего малолетнего вороватого знакомца. У старой грузинки, до самых глаз закутанной в черное, он купил кулек козинаков и четыре сладкие сосульки ореховых чурчхел, после чего продолжил свой неспешный рейд, помаленьку отщипывая жесткие приторные кусочки.
Примерно через час он различил в общем рыночном шуме резкую скандальную ноту.
- Лови! Держи! Уйдет, дьяволенок! Холера его разбери! - кричал визгливый бабий голос неподалеку.
Борис насторожился, двинулся в направлении криков и вскоре заметил вынырнувшую из-под прилавка чумазую рожицу. Точно рассчитав траекторию движения мальчишки, он скользнул наперерез, как шар скользит навстречу другому шару по зеленому бильярдному сукну. Траектории их пересеклись, и Борис как клещами ухватил свободной рукой оттопыренное красное ухо. - Ой, дяденька, пусти! - завопил мальчишка, однако не очень громко - с оглядкой на недавно обокраденную торговку - и тут же попытался вывернуться или укусить скверного дядьку за руку.
- Тише, махновец будущий! - прикрикнул Борис - А ну тише, не то тетку позову.
- Какую ещ„ тетку? - возмущенно пробасил ?махновец?, впрочем, несколько притихший.
- Сам знаешь, какую! У которой ты что стянул-то?
- А ты видел? - завелся мальчишка.
- Ладно, давай мирно побеседуем. Козинаков кочешь? - Борис протянул постреленку кулек, не отпуская ухо.
Тот глянул подозрительно, но взял. Козинаки пошли в ход. Чурчхела тоже не была оставлена без внимания после того, как парнишка убедился, что Борис не будет звать обокраденную тетку.
- Ты ухо-то отпусти, - пробасил мальчишка набитым ртом, скосив на Бориса чрезвычайно плутовские глаза.
- Ага. Я ухо отпущу, а тебя тут же поминай как звали. Ты мне лучше вот что скажи: рубль хочешь?
- Лучше три, - немедленно ответил ?махновец?, доедая последнюю чурчхелу. - Я слышу речь не мальчика, но мужа, - констатировал Борис. - Ладно, я не жадный, три так три. Пойдем-ка, Васька, в трактир, я тебя ещ„ и накормлю. - Ты откуда знаешь, что меня Васькой звать? - подозрительно спросил мальчишка.
С одной стороны, ему хотелось есть, с другой - бездомная, сиротская жизнь научила его ждать от незнакомых, да и от знакомых людей только плохого. - Мне тебя Орест Николаевич рекомендовал, - усмехнулся Борис. - Капитана старого знаешь?
- Ну, знаю, - насупился ?махновец?. - Он вообще-то дед хороший. Тут он скосил на Бориса по-прежнему недоверчивый взгляд и, получив долгожданную свободу, потер ставшее уже багровым ухо, но убегать не стал. Борис препроводил своего нового знакомого в тот же трактир, где недавно беседовал с отставным капитаном. Половой, увидев оборванного посетителя, хотел было вымести его метлой, но Борис пресек этот естественный порыв покровительственным жестом и краткой рекомендацией: - Мальчик - со мной. Извольте накормить.
Половой пожал плечами, пробормотал под нос, что некоторые господа совершенно понятнее не имеют и тащат с улицы в приличное заведение всякую дрянь, одна? ко на открытое неповиновение не решился и приступил к выполнению своих прямых обязанностей.
Надо сказать, что обещание Бориса накормить ?махновца? оказалось трудновыполнимым. Половой сбился с ног, поднося одну тарелку за другой, а неуемный мальчуган требовал ещ„ и еще. Наконец Борис решил прекратить эксперимент, опасаясь за здоровье ребенка. Ребенок был явно разочарован. - Расскажи-ка ты мне, братец? - начал Борис, Васька тут же его перебил: - Три рубля.
- Ну, брат, я ведь обещал тебе, значит, будут тебе эти три рубля. Только после того, как поговорим, а то ведь я тебя знаю: получишь деньги и тут же удерешь.
- Это уж как водится, - мальчишка довольно зыркнул глазами. - Ну, так поэтому ты сперва расскажешь, что мне надо, а уж потом - деньги.
Признав такой подход логичным, мальчишка приготовился к допросу. - Ты ?Пестеля? всегда встречаешь?
- А то! Там вечно суета такая. Самое милое дело лопатник слямзить! - Так. А вот четыре недели назад - помнишь, как его встречал? - Ой, дяденька, почем я знаю - три недели, четыре недели? мне на эти твои недели?
- Ладно, ладно, - прервал Ордынцев, поняв неверную постановку вопроса. - А вот ты вспомни, как скандал такой на пристани случился? барыня старая, толстая кричала?
- Ха! - довольно расплылся мальчишка. - Еще бы мне не помнить! Это же я ей сам такую шкоду сделал! И тоже мне дядька вроде тебя хотел рубль дать, а я с него три слупил. Ха!
- Ну-ка, ну-ка, - заинтересованный Борис наклонился к парнишке поближе. - Рассказывай подробно все про шкоду, и за что тебе дядька рубль обещал. - А дал три, - гордо поправил малолетний разбойник. - Рассказывай, ещ„ три рубля получишь.
- Ну вот, значит, подошел этот дядька..
- Какой из себя дядька-то был?
- Обычный, в черкеске?
- Что-что? - крикнул Борис. - В черкеске черно-белой с газырями, но сам на грузина не похож? Ты подробнее мне его опиши.
- Точно, он. И ещ„ усики у него были небольшие. Подошел и так же, как ты, схватил за ухо и давай крутить.
- Так-таки ни с того ни с сего подошел и давай за ухо? Нет, братец, ты уж рассказывай все, как было.
- Ну, хотел я у него карман почистить, экс? экспра?
- Экспроприацию произвести? Ты таких слов у красных, что ли, нахватался? Не доведут они тебя до добра!? Ну рассказывай дальше, да ничего не пропускай!
- Ну вот, он меня и схватил, и стал ухо крутить, очень больно, - при этих словах мальчишка потер ухо и мстительно притормозил рассказ, припомнив Борису недавнее уховерчение. Борис погрозил пальцем, и хитрец продолжил: - И тоже говорит мне: вон барыня с парохода спускается, если устроишь ей хорошую шкоду, дам тебе рубль. А я ему говорю - три. Он спорить не стал, некогда было. А я тогда поймал кота, - при таком приятном воспоминании глаза начинающего террориста заблестели, - поймал кота, здоровый такой котище, черный, и приволок его к сходням.
Тут эта барыня идет, и е„ тетка за ручку поддерживает, а рядом другая тетка собачонку тащит. Собачонка - тьфу, одно название - тощенькая, лапки кривые - смотреть не на что, только что ленточка шелковая на шее. Ну, я кота-то к этой собачонке и брось! Я его за шкирку нес и так и швырнул! Рассказывая об этом героическом моменте, мальчишка пришел в дикий восторг, вскочил из-за стола и начал так активно жестикулировать, что Борис, опасаясь повреждения трактирной утвари, силой усадил его обратно. - Что тут началось! Кот шипит, собачонка визжит, барыня ревет, ровно пароходная труба, те две тетки, что при ней, подвывают - в общем, давно так весело на пристани не было!
- Ну, а дальше-то что было?
- А дальше этот дядька, что три рубля дал, все испортил. Сам же шкоду заказал, а сам и помешал. Кота за шкирку схватил и выбросил, собачонку поймал, барыню успокоил? никакого больше веселья. Да мне-то что, я свои три рубля с него наперед получил.
- А что этот дядька в черкеске дальше сделал? - Борис слушал Ваську с возрастающим интересом.
- Да ничего, - мальчишка пожал плечами, - сел в коляску и укатил. - В какую коляску? - спросил Борис, боясь, что в ответ его юный информатор снова пожмет плечами.
- Как - в какую? - удивленно переспросил Васька. - Так в е„ же коляску Барыни этой толстой. За ней же коляска приехала из имения. - Точно? - взволнованно спросил Борис. - Ты ничего не перепутал? Тот, в черкеске, сел к барыне в коляску и уехал?
- Чего мне путать-то? - обиделся мальчишка. - Она ему говорит: ?Пожалуйте, батюшка, ко мне в коляску, довезу, куда надо, а можете и в имении переночевать?. А он ей: ?Благодарствуйте, мол, матушка княгиня, за доброту вашу спасибо?. Сели и поехали. Я е„ коляску хорошо знаю, она часто в городе бывает.
- Кто она-то? - в раздумье спросил Борис. - Зовут е„ как, княгиню эту? - Княгиня Аблеухова. Ты про три рубля-то не забыл? - спохватился мальчишка.
- Да я-то не забыл. А вот ты не забыл ещ„ что-нибудь мне рассказать? - на всякий случай спросил Борис, помахивая перед Васькиным лицом трехрублевкой. - Вот слушай, - глаза Васьки неотрывно следили за деньгами. - Я этого? который в черкеске, раньше тоже видел. Он несколько раз на ?Пестеле? приезжал.
- А чего же ты его не запомнил?
- Запомнил? - Васька смотрел серьезно. - Только сейчас сообразил. Он раньше не в черкеске был, и без усов.
- А что же на нем надето было? - поинтересовался Борис. - Один раз, вроде, длинный сюртук, другой раз - френч английский без погон, по-разному, в общем.
- А не врешь ли ты, братец? - скептически спросил Борис. - А зачем мне врать? - искренне удивился Васька. - Я же с тебя за это лишних денег не требую.
- Верно, - согласился Борис. - Так с чего ты взял, что это один и тот же человек был?
- Со спины он похож, и сбоку, - серьезно ответил Васька. - Ходит одинаково, ногой загребает. Мне снизу видать хорошо. - Ага, значит, у всех у этих дядек была одинаковая походка, и ты, хоть они и были одеты по-разному и на лицо не очень похожи, сделал вывод, что это один и тот же человек?
- Что из пустого в порожнее-то переливать, - досадливо хмыкнул Васька. - Давай три рубля, и дело с концом. Недосуг мне.
- А когда примерно ты этого человека видел?
- В прошлом месяце видел? в позапрошлом тоже, - подумав, сообщил Васька. - А раньше не присматривался я. Да и так сейчас случайно вспомнил. - Ну ладно, вот они, твои три рубля, заработал.
Через секунду предприимчивого молодого человека и след простыл, а Борис посидел ещ„ немного в осточертевшем трактире, размышляя. Стало быть, Махарадзе заплатил мальчишке, чтобы втереться в доверие к старухе-княгине и уехать с ней. Для чего ему это было нужно? Чтобы пересидеть сутки, не маячить в городе, ибо он боялся турок? Либо же у него были ещ„ какие-то дела, помимо поручения Исмаил-бея. И если принять за правду то, что сказал мальчишка относительно похожих мужчин, примерно раз в месяц приезжающих из Батума, то можно предположить, что Махарадзе занимался ещ„ какими-то незаконными, а потому опасными делами. И не из-за этих ли дел его и убили? Борис взглянул на часы. Было около пяти. Если сейчас искать Горецкого, чтобы изложить ему полученную информацию, время пройдет и поехать к княгине можно будет только завтра. Но и так уже потеряно столько дней. С каждым днем возрастает вероятность того, что люди вообще забудут о человеке в грязной черкеске, сошедшем однажды с парохода.
Выяснить у полового адрес княгини не составило труда - деньги освежают память прислуги. Имение Кипарисы находилось в шести верстах от города, если ехать по дороге вдоль моря.
Борис посмотрел на косые лучи солнца и принял решение. За небольшую плату он подсел к татарину в арбу, заполненную пустыми корзинами. Волы плелись еле-еле, и татарин всю дорогу тянул что-то заунывное. Наконец уже показалось вдали имение.

***

Шлюпка мягко ткнулась в транцы у борта броненосца ?Мальборо?. Горецкий ловко вскарабкался по шторм-трапу. На борту его ждал мистер Солсбери, выглядевший необычайно импозантно в форме капитана третьего ранга флота Его Величества.
Горецкий, поздоровавшись с англичанином, выразительно посмотрел на его погоны. Тот, перехватив этот взгляд, усмехнулся и сказал: - Легенда, легенда, мистер Горецкий. Ведь вы, как я понимаю, тоже не совсем подполковник?
Обменявшись улыбками, старые знакомцы проследовали в салон, где, как и всюду на необозримых просторах Британской империи, в пять часов был накрыт чай.
- О, ?Эрл Грэй?! - отметил Горецкий, уловив легкий аромат бергамота. - Мой любимый сорт!
- Если позволите, я пришлю вам ящик. Стюард подал крекеры и удалился. - Как я понял, вы до сих пор не нашли список турецких агентов, - Солсбери с ходу перешел к деловой части разговора.
Горецкий помрачнел.
- Да, к сожалению, это так. Однако нам удалось разоблачить одного агента, работавшего прямо у меня под носом в контрразведке. - Я слышал об этом. Кажется, в этом есть заслуга молодого человека, который был у вас на подозрении и которому вы организовали ?побег? в Батум? - Да, и должен сказать вам, его ?побег? оказался необыкновенно удачным. Вы, разумеется, знаете о попытке нападения на вашу миссию в Батуме? - Еще бы! Генерал Кук-Коллис устроил всем службам жестокий разнос: мало того что прямо на территории британской миссии едва не убили закавказских дипломатических представителей, даже уничтожили турецкую террористическую группу вовсе не англичане, а какой-то невесть откуда взявшийся сброд? Горецкий негромко засмеялся и сказал:
- Вы должны быть по гроб жизни благодарны моему молодому ?беглецу?. Уничтожение турецкой группы - его рук дело, а что до сброда - он использовал тех людей, которых смог найти. Кроме того, при этой операции он убил нашего с вами старого знакомого.
Солсбери удивленно поднял брови.
- Так это он убил Вэнса, новичок?! Я поздравляю вас: у этого молодого человека блестящее будущее.
- К сожалению, я ещ„ не сумел убедить его работать на нашу службу, - со вздохом произнес Горецкий.
- Что ж, я в вас верю, убеждать людей вы всегда умели Что же касается списка агентуры?
Горецкий чертыхнулся про себя и сухо произнес:
- Что касается списка агентуры, мы продолжаем поиски. Мистер Солсбери согласно прикрыл глаза, потом отхлебнул чаю. - К сожалению, моя миссия скоро закончится, я должен буду вернуться в Лондон. Сэр Уинстон ждет моего доклада.
- Как я понимаю, твердая позиция Первого лорда Адмиралтейства не находит сейчас понимания в вашем правительстве? - Аркадий Петрович в свою очередь отхлебнул чаю и приготовился к неспешной беседе.
- К сожалению, Ллойд Джордж находится в зависимости от профсоюзных лидеров. Мы выводим свои войска из Закавказья. Счастье еще, что убедительное выступление закавказских делегатов на Парижской мирной конференции заставило премьер-министра сохранить контингент в Батумской области. Наши солдаты придадут некоторую уверенность либеральному правительству Грузии. - Я думаю, батумская нефть также была достаточно убедительным аргументом, - вставил Горецкий.
Он откусил кусочек крекера, намазанного мармеладом из жестяной банки, и поморщился украдкой. Мармелад отдавал горечью апельсиновой корки. - Конечно, это так, - продолжал Солсбери. - Немаловажную роль сыграли ваши последние успехи на фронте?
Горецкий помрачнел и заговорил:
- Наши армии продвигаются вперед, но, боюсь, это
продлится недолго. Тылы наши плохо организованы и заворовались, снабжение войск поставлено из рук вон плохо, а красные проводят мобилизацию за мобилизацией, собирают против нас колоссальные силы. Конечно, у них большой недостаток опытных военных кадров, но огромный численный перевес, большое преимущество в артиллерии. Сейчас, когда Колчак отброшен, Южный фронт стал для Троцкого и Ленина направлением главного удара. - Я говорил вам, что генерал Деникин не справится со стоящей перед ним огромной задачей. Если бы на его месте был Лукомский? - Александр Васильевич не пойдет на это, - твердо произнес Горецкий, - да кроме этого, его кандидатуру не поддержат высшие офицерские круги. Насколько мне удалось прощупать настроения генералов, они скорее согласились бы с кандидатурой барона Врангеля.
Откусив пресный крекер, он вспомнил пироги Марфы Ипатьевны, а также варенье - абрикосовое, кизиловое, алычовое - и посмотрел на англичанина с плохо скрытым чувством превосходства.
Солсбери поднял на своего собеседника внимательный взгляд. - Может быть, это действительно интересный вариант. Петр Николаевич Врангель - сильный решительный человек, прекрасный организатор. Либералом его не назовешь. Но вместе с тем он готов в случае политической необходимости пойти на серьезные реформы. В войсках у него огромный авторитет?
- Я смотрю, вы прекрасно осведомлены обо всех наших делах, - констатировал Горецкий.
- Ноблес оближ, - ответил Солсбери и тут же повторил по-русски: - Положение обязывает. Что ж, немедленно по прибытии в Лондон я передам Первому лорду Адмиралтейства то, что вы мне сообщили.
***

Борис прошел по ухоженной подъездной аллее, обрамленной кипарисами, и вышел к белому дому в мавританском стиле. Дом был невелик, причудливой архитектуры. После бесчисленных разграбленных имений России и Украины этот прекрасно сохранившийся богатый и ухоженный дом и парк казались Борису удивительными, словно он попал в дореволюционное, а то и в довоенное время. Дальше чудеса продолжались. Когда Борис ударил в дверь прекрасно начищенным медным дверным молотком, перед ним возник на пороге самый настоящий дворецкий в сильно потертой, но все же ливрее. Борис почувствовал себя даже не в довоенной эпохе, а чуть ли не в восемнадцатом веке. - К госпоже княгине, - сказал он дворецкому, невольно стушевавшись перед его потертым великолепием.
Дворецкий, не шелохнувшись, внимательно осмотрел Бориса с ног до головы и чуть неприязненно спросил:
- Как доложить?
- Ордынцев Борис Андреевич, из Петербурга.
- Извольте подождать. - И дверь захлопнулась.
Ждать пришлось достаточно долго, Борис уже подумал, что о нем забыли. Наконец дверь снова отворилась, тот же дворецкий взглянул на Бориса ещ„ более высокомерно и вымолвил:
- Пожалуйте! - таким тоном, что всем становилось ясно: его бы, дворецкого, воля, он бы такого ничтожного посетителя и на порог не пустил. Княгиня ожидала посетителя в небольшой, полутемной из-за опущенных штор комнате, сплошь заставленной фарфоровыми безделушками и пыльными рамочками с фотографиями. Сама хозяйка величественно восседала в высоком кресле восемнадцатого века и казалась едва ли не его ровесницей. Она была толста, величественна и надменна.
Взглянув на вошедшего гостя через лорнет, как на редкостное насекомое, она пробасила голосом, мощным, как пароходная труба: - Ордынцев? Это из каких же Ордынцевых?
- Андрея Никитича Ордынцева сын, - отрекомендовался Борис, с трудом сдержав невольное побуждение щелкнуть каблуками. - Андрея Никитича? - переспросила старуха, пожевала губами и протрубила: - Не помню.
Еще немного подумав, она снова заговорила, с силой впечатывая слова: - Нет, не помню. Но коли уж приехали к старухе, то погостите денек-другой? Все-таки, Петербург вспомню за разговором-то? Какие бывали балы, приемы! Да, впрочем, что я говорю - вы ещ„ слишком молоды, тех, настоящих, балов не помните, это ведь ещ„ при государе Александре Николаевиче?
Старуха ушла в воспоминания, посчитав Бориса за своего родственника. Как видно, е„ не очень беспокоило, было ли у них родство, или молодой человек придумал его (как и было на самом деле). В смутное время не нужно было никаких особенных рекомендаций, а Борис на всякий случай решил сказать, что письмо, которым его снабдили родственники, пришлось уничтожить по дороге, чтобы не попалось на глаза красным. Старуха приняла его, и это было хорошо. Но в данный момент она совершенно забыла про гостя, возможно, просто задремала. Борис, чтобы напомнить о своем существовании, тихонько кашлянул. - Да-да, - невпопад пробасила княгиня, - это вы верно заметили, хорошую прислугу сейчас нипочем не найдешь? Так что бишь, вы хотели? - Хотел спросить вас, - начал Борис издалека, - возможно, кто-нибудь говорил вам? может быть, хоть какой-то след? Видите ли, я разыскиваю сестру свою, Варю. Дошли до меня слухи, что видели е„ в Крыму, а вы здесь, должно быть, всех знаете?
Княгиня снова задумалась, и Борис уверился было, что она точно спит, как вдруг совершенно бодрым голосом старуха ответила: - Ордынцева Варвара Андреевна? Не слышала, ни от кого не слышала? - А вот еще: мне говорили, что у вас в имении гостил некий Махарадзе из Батума, так вот он как будто может что-то знать?
Княгиню будто подменили. Она окончательно проснулась, выпучила на Бориса круглые, выпуклые, как у попугая, глаза и поджала губы. Лицо е„ стало так подозрительно-недовольно, будто она по нечаянности проглотила лягушку и ещ„ не разобралась в своих чувствах по этому поводу.
- Какой ещ„ Махарадзе? Не знаю такого! - И тут же она позвонила в колокольчик и протрубила мгновенно возникшей девушке: - Покажи гостю его комнату! Ту, красную, в дальнем крыле! К этому времени уже изрядно стемнело. Хотя в доме было проведено электричество, длинные извилистые коридоры не освещались, и девушка вела по ним Бориса со свечой в руке. Неровное пламя свечи вызывало к жизни странные живые тени, создавало ощущение тайны и неясного страха. Девушка вдруг обернулась к Борису, прикрывая свечу рукой. Ее некрасивое блеклое лицо от слабого колеблющегося освещения стало совсем уродливым и каким-то зловещим.
- Зря вы, барин, здесь ночевать остались, - еле слышно проговорила девушка, - нехороший здесь дом. Особенно в том крыле, где вас поселили - там и вовсе нехорошо?
- Что ты, милая, выдумываешь! - усмехнулся Борис, стараясь напускной веселостью развеять мрачное впечатление, которое производил дом. - Что же здесь такого нехорошего?
Горничная расслышала легкую насмешку в его голосе и обиженно произнесла: - Вот вы, барин, насмехаетесь, а как Егор Егорыч-то старого барина увидел, так еле его в чувства привели! Сперва водой брызгали, а потом уж, как очувствовался, чаю чуть не целый самовар выпил, тогда только успокоился! - Кто это - Егор Егорыч?
Девушка посмотрела на него как на дикого: как можно не знать таких общеизвестных вещей!
- Егор Егорыч - дворецкий! Вы же его видели.
Борис представил себе внушительного важного дворецкого, лежащего на полу без чувств, и восхитился.
- Кого, говоришь, он увидел?
- Да старого барина же! Идет по коридору, как на портрете! - А что же барина самого, в живых нет?
Девушка снова поразилась неосведомленности Бориса: - Да что вы! Его уж лет пятнадцать, как похоронили. Здесь же, в имении, возле часовни - знаете, часовня на краю парка, на утесе? Возле этой часовни похоронили и памятник поставили? Около часовни этой ночью никто не пройдет, ни за какие коврижки!
- А что, там тоже нехорошо? - догадался Борис.
Девушка подозрительно на него покосилась - опять, что ли, насмехается, - но, не заметив усмешки, ответила:
- Еще как нехорошо! Там иногда и старого барина видят, и женщину белую? Там совсем плохое место! Егор Егорыч говорил, что оттуда барышня молодая бросилась, от любви? прямо из окна - и в море! Часовня же на утесе стоит, прямо над морем?
Борису надоело слушать про здешние ужасы, и он решил направить словоохотливость прислуги в более интересное русло. - А ты не видела ли, красавица, с месяц назад, когда барыня из Батума вернулась, с ней вместе гость приехал на коляске - с усиками, в черкеске? Девушка оглянулась, будто проверила, не подслушивает ли е„ кто, и почти шепотом ответила:
- Барыня не велит никому про се гостей рассказывать, сердится очень! А только я вам точно скажу, что гость этот был нехорош! - Что ж он, призрак, что ли, был?
- Да полно вам, барин, насмехаться-то! Какой же он призрак? Разве призраки-то на колясках ездят да арбузы едят?
- Так чем же он был нехорош? - настойчиво расспрашивал Борис, потому что только сейчас разговор начал становиться интересным. - А тем и нехорош, что к часовне ходил?
- К той, где белая женщина? - Борис почувствовал разочарование - скорее всего, девчонка врет, чтобы поболтать с ним подольше.
***

- К той самой! - с торжествующим видом произнесла горничная, думая, что теперь уж скептику-барину крыть нечем.
- Так, может, у него с этой белой женщиной свидание было уговорено? - Да полно вам! - девушка с досадой махнула рукой, чуть не погасив свечу. - Экий вы насмешник!
- Когда же он к часовне ходил?
- Да вот как приехал, так вечерком и пошел. Я в окошко выглянула - смотрю - идет по парку, и прямо к часовне - видно, дорогу знает? - И долго он у вас гостил?
- Нисколько и не побыл. Утром к мечети пошел, а уж оттуда не вернулся. А барыня не велели никому про гостей рассказывать? ой, батюшки, а я-то разболталась!
- Ты не бойся, красавица! - успокоил девушку Борис. - Барыня не узнает. А только ты мне ещ„ скажи: что за мечеть такая?
- Что за мечеть? Известно какая - татарская. Татары в ней Аллаху своему молятся?
- Это я знаю. Где же мечеть та, куда гость ваш ушел?
- Недалеко. От ворот версту пройти - там мечеть и будет. А вот и комната ваша, - девушка отворила скрипучую дверь и провела Бориса в комнату, вид которой при слабом таинственном блеске свечи мог действительно вызвать мысли о привидениях и вампирах.
Узкое окно, разделенное на мелкие клетки свинцовым переплетом сложного и фантастического рисунка, неохотно пропускало лунный свет и отбрасывало на стены и пол причудливые блики. Частично окно это было завешено темными тяжелыми шторами, и такие же темные драпировки украшали часть стены комнаты и необычно широкую кровать с деревянной резной спинкой. Горничная поспешно дернула широкую шелковую ленту возле двери, и комнату залил электрический свет. Все готические страхи моментально рассеялись. Действительно, комната была красной - темно-красные портьеры, такие же шторы на окнах, бордовые штофные обои стен. Вид у комнаты был достаточно нежилой, но это Бориса не огорчило. Постель была свежей, и он изрядно устал, так что, едва девушка закрыла за собой дверь, лег и заснул как убитый.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)