Скачать и читать бесплатно Роберт Тайн-Красная жара
Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 8

Виктор исчез, а Ридзик и Данко остались. И остались Бритоголовые. Но что-то переменилось, возникло движение. Хотя револьвер все еще торчал у головы Ридзика, однако остальные парни стали возвращаться в свой фургон. Зашумел двигатель.
Держа Данко на прицеле, негр проводил его обратно к Ридзику. - Где вы так долго шлялись, ребята? А то мне уж тут малость одиноко стало, - встретил их Ридзик.
- Заткнись, - сказал Салим. - Ну что, уладили? Тот, что привел Данко, покачал головой:
- Ни фига.
"Вот черт", - подумал Ридзик. И стал размышлять, что делать дальше. Если Бритоголовые задумают пришить его, то на месте стоять он не собирается.
- Вот зараза, - сказал Салим. - Брат Абдул будет очень недоволен. Так что придется сообщить вам, мистер Москва, что вы не оставляете нам особого выбора. "И мне тоже", - подумал Ридзик.
- Выбора? - переспросил Данко.
- Да, старик, выбора. Прежде наши отношения с Виктором были чисто деловыми, а теперь нам придется встать на его сторону, - он убрал револьвер от головы Ридзика. - Раз вы упорствуете, то мы должны помочь ему - и мы будем за него драться.
- У вас есть другой выход, - ответил Данко.
- Не думаю, старик.
- Можете отдать Виктора мне. И забыть про него. У вас ведь найдется и достаточно других, вроде него. В самой Америке.
- Отлично, - заметил Ридзик, немного повеселев от того, что между его виском и дулом револьвера образовалось некоторое расстояние. - Просто обалденно. Мило и удобно. Русские с Бритоголовыми устраивают свои дела, а мы остаемся по уши в дерьме.
Бритоголовые проигнорировали предложение Данко и возмущенную тираду Ридзика. Они двинулись к фургону.
- Отдайте мне оружие, - сказал Данко.
- И мне тоже...
Бритоголовые обернулись, поднимая свои пушки. На мгновение Ридзик даже испугался, что они начнут палить.
- Но вовсе не обязательно сразу. Знаете, перешлите его позже. Не волнуйтесь. Салим усмехнулся:
- Не тревожься, старик. Вы, ребята, свое слово сдержали. Мы тоже так сделаем. Абдул - человек чести, - он разрядил их пистолеты и бросил пули на бетонный пол. Двигатель фургона взревел и тот покатил через пустынный гараж К выходу.
Ридзик подождал, пока эхо слегка утихнет, затем подобрал свой револьвер и пару патронов.
- По заднице бы вам надавать, вот что, - произнес Ридзик нормальным разговорным тоном, таким, которым: обычно произносят фразы типа: "Пожалуй, поеду я домой на шестом номере" или "Надо глянуть, не идет ли чего интересного по телевизору вечером", - но в душе он был зол, очень зол.
- Попробуйте, - кратко предложил ему Данко.
Ридзик с трудом сдерживал свой гнев - и наконец, уже за рулем автомобиля, разразился:
- Насрать мне на то, что они отдали нам оружие, - он со всех сил надавил на газ и машина стремительно прокатилась по склону и выскочила из гаража. - Это те же самые типы, что убили Галлахера! - он перешел на крик и его голос заполнил автомобиль. - А вы! - Данко молча заряжал свой пистолет. Словно никакого Ридзика рядом и не было. - Вы! Отдали мне этот собачий ключ, не сказали мне о нем ни слова, а потом оказывается, что все вокруг готовы из-за него человека прикончить. - Был определенный риск, - отозвался Данко.
- Никакой не "определенный", черт вас побери! Это для меня был риск, - Ридзик резко ворвался в поток уличного движения, не обращая внимания на возмущенные гудки других автомобилей. Он трахнул кулаком по баранке. - Я даже не понимаю, как вы вообще можете называть себя ментом. В этой стране мы доверяем, черт возьми, своим партнерам. Мы им не врем, ничего от них не скрываем и не бросаем их на фиг, когда какой-нибудь лысый говнюк тычет им в ухо пистолетом, - Ридзик оторвал руку от баранки и выловил что-то из кармана. - Вот, - сунул он ключ в ладонь Данко. - В будущем держите его у себя.
Наступила тишина. Ридзик надавил на клаксон, пытаясь заставить идущую впереди машину двигаться побыстрей.
- Я думал, что могу на вас положиться, - сказал Данко. - Это что? Что-то вроде комплимента?
- Да.
- О, спасибо, сэр.
Данко то ли не понял сарказма, то ли решил проигнорировать его: - Пожалуйста.
Ридзик немного успокоился.
- Так о чем вы с Виктором поговорили? Данко тупо посмотрел на Ридзика, словно вдруг перестал понимать английский: - Теперь давайте навестим Татамовича в больнице. Ридзик вздохнул: - А вы, знаете ли, просто сукин сын.
Первым, на кого они наткнулись, придя в больницу, оказался старый приятель Арта Ридзика - Неллиган. Он сидел в небольшой комнатке рядом с реанимацией в окружении изрядной чашки кофе, пары журналов и пепельницы. Помимо него в той же комнате расположился еще один полисмен - в форме - которому, казалось, было на все наплевать. За окошком виднелась больничная палата. Первую постель занимал Татамович. Русский, вероятно, пребывал в состоянии комфорта: над ним заботливо склонилась прелестная светловолосая медсестра. Что она делала, Ридзик различить не смог. Но рассмотрел ее попку с одобрением.
- Эй, Ридзи, - сказал Неллиган, откладывая журнал.
Ридзик оглядел уютное окружение:
- Господи, Неллиган, что ты здесь делаешь? А я-то думал, что после того, как ты меня сковырнул, они назначат тебя начальником отдела убийств.
Физиономия Неллигана явила образчик истинного чистосердечия: - Я делал, как мне сказали, Ридзик. Все в соответствии с правилами. Слушай, не держи на меня зла, ладно?
Ридзик бросил на него взгляд, который однозначно переводился на любой язык словами "иди ты на...", и обратился к тому, что в форме: - Ну и как?
- Где-то с час назад он начал приходить в себя.
- Что-нибудь сказал?
- Бормотал по-русски.
- А что он сказал по-русски? - спросил Данко.
- Русский язык не входит в мою компетенцию, сэр, - ответил тот. "Запишем еще очко в нашу пользу", - подумал Ридзик.
- У него там сейчас сестра. Как только она уйдет, мы с ним малость поболтаем.
- На вашем месте я бы дождался Доннелли и Стоббза, - сказал Неллиган. - Одна, из немногих радостей в этой жизни, Неллиган, заключается как раз в том, что я - это не ты.
- Как хотите, - ответил Неллиган. Он с усилием поднялся из удобного кресла. - Кто-нибудь хочет кофе? Я принесу.
- Очень мило с вашей стороны, детектив Неллиган. Нет. - Арт?
- Исчезни, Неллиган.
Неллиган пожал плечами, взял кофейник и отправился в комнату к медсестрам. А из двери, ведущей в палату, вышла та, что ухаживала за Татамовичем, толкая перед собой санитарную тележку. Оказавшийся на пути Данко с интересом рассматривал ее лицо. "Хоть он и русский коммунистический мент, - подумал Ридзик, - но он русский коммунистический мент мужского пола", - и Арт не мог отказать ему в наличии вкуса относительно дамской части населения. Сестра обладала всем, чем положено обладать сестре: высокая, белокурая, с идеальными зубами и чувственными губами фотомодели. Данко отошел в сторону, а она проследовала дальше в коридор, одарив его, Ридзика и полисмена в форме чудесным зрелищем своей оборотной стороны.
Ридзик пригладил волосы рукой.
- Издеваетесь? - он не мог оторвать глаз от удаляющейся попки. - Всегда считал, что мне нужно было пойти в доктора, - и проводив медсестру страстным взглядом, он последовал за Данко в палату. Татамович выглядел ужасно. Губы его были болезненного сине-серого цвета, а лицо настолько красным, что казалось просто искусственным. К обеим его рукам было прикреплено по трубке, и еще одна вилась вдоль лица к носу. Впрочем, так оно и выглядит всегда у тяжелораненого. Система поддержания жизни действовала абсолютно бесшумно - совсем не так, как это представляют в кино, где все это сопровождается какими-то свистами и писками.
Он остановился возле раненого:
- Эй, приятель, пришла пора поболтать. Глаза Татамовича были полуоткрыты, но он не подал ни малейшего знака того, что понял или хотя бы услышал слова Ридзика.
- Поговорите с ним на своем языке. Данко склонился над постелью. - Мы хотим с вами поговорить, - медленно и отчетливо произнес он по-русски.
Никакого ответа. Ридзик сомневался, что в том состоянии, в котором находился Татамович, человек, даже очень крепкий, сможет сдержать себя и не раскрывать рта. Наверно, он еще не полностью пришел в себя. Ридзик ткнул его пальцем:
- Эй, ты, дерьмо, не притворяйся трупом. Что-то заставило Ридзика наклониться поближе. Он приподнял веко лежащего:
- Да этот сукин сын помер! Данко громко выругался по-русски. - Сестра!
А сестра следовала вдоль по коридору, не привлекая внимания никого, кроме нескольких одаривших ее восторженными взглядами санитаров и докторов. Чистенькая форма, безукоризненно надетая шапочка - ничто не вызывало никаких подозрений. Но двигалась она слишком уж быстро, словно спешила. Те двое в прихожей реанимационной палаты явно были из полиции. А ей еще требовалось по меньшей мере три минуты, чтобы выбраться на улицу к ожидающему там автомобилю. Одна минута пролетела А позади в коридоре поднималась какая-то суета, раздавались крики. Люди останавливались, оборачивались, но она продолжала спешить вперед, словно не слыша голоса Ридзика. Свернула налево в следующий коридор. Посередине его был выход. Если она успеет добраться до него, все будет в порядке. Но Ридзик и Данко бежали быстро.
- Остановите ее! - кричал Ридзик. - Остановите ее, черт побери! Полиция!
Оба они мчались по коридору.
Люди прижимались к стенам, пропуская полисменов. Но в тот момент, когда те оказались возле одного из лифтов, двери его растворились и пара санитаров выкатила оттуда носилки прямо перед носом у них. Данко налетел на носилки и упал, прокатившись по скользкому полу. Ридзик успел обежать и, не обращая внимания на своего напарника, снова устремился вслед за медсестрой.
Он свернул за угол.
- Черт возьми, мадам - стойте!
Сестра понеслась по коридору, расталкивая встречающихся на пути людей. Ридзик хотел выхватить револьвер - но слишком уж много было народу вокруг. Слишком велик риск попасть в случайного прохожего. Сестра выскочила на эскалатор, спускавшийся к вестибюлю. Ридзик бросился за ней, стуча каблуками по металлическим ступеням. Куда подевался этот Данко? Наверно, где-нибудь позади.
Медсестра уже бежала по фойе. Людей там было немного: лишь регистраторша да двое человек, напоминавших закончивших свое дежурство санитаров.
- Стой! - закричал Ридзик, выхватывая револьвер. - Стой или буду стрелять!
Сестра не послушалась. Палец Ридзика напрягся на спусковом крючке. И тут, откуда ни возьмись, появилась Кэт Манзетти. С размаху ударила полотняной сумкой. Револьвер выскочил из руки Ридзика, а сам он потерял равновесие и рухнул прямо на большой стеклянный кофейный столик, стоящий посреди зала. Стол разлетелся вдребезги и Ридзик свалился посреди осколков стекла. Это уже само по себе было не важно - задница болела в буквальном смысле слова, - но Кэт Манзетти прокричала фразу, по которой он понял, что может случиться кое-что и похуже.
- Нет, - кричала Кэт сестре, - не стреляй в него!
Изящно наманикюренные пальчики медсестры сжимали Смит-энд-Вессон фунтов десяти весом. Ридзика изумило то, что сознание его, казалось, полностью отделилось от тела. Он испытывал такое ощущение, словно вот уже час смотрит на направленный в его сторону ствол, различая мельчайшие его детали. Он услышал выстрел, но еще не почувствовал удара пули. "Прощай, Ридзик", - подумал он.
Но тут он снова вернулся к реальности. Медсестра продолжала сжимать свою пушку, но Ридзик увидел, как посреди белизны ее безукоризненного халата распустился пышный кровавый бутон. Она покачнулась, но не упала. Раздался еще один выстрел - и второй аленький цветочек вырос у сестры на груди.
Данко, расположившись в нескольких шагах позади Ридзика, метился аккуратно, стараясь не убить женщину, а лишь сбить ее с ног. Но та все не падала. Собрав все свои силы, она подняла револьвер и направила его на Данко. Но прежде, чем успела выстрелить, опережая ее, он выпалил снова, нанося ей теперь уже смертельную рану в сердце. Сестра отлетела назад, ударившись о шершавую оштукатуренную стену. На мгновение ее тело застыло в этом положении, повиснув словно белье на просушке. Затем колени ее подогнулись, и она сползла вниз по стене. Форменная шапочка медсестры была приколота к ее волосам булавкой. Она зацепилась за неровную поверхность стены - и по мере того, как опускалось тело, волосы, удерживаемые шапочкой и шероховатой поверхностью, все выше поднимались над головой. А в тот момент, когда сестра, наконец, оказалась на полу, они и вовсе, словно снятый скальп, отделились от головы.
Ридзик испытал весьма странные ощущения. Не обращая внимания на вопли больничного персонала, ставшего свидетелем столь кровавой сцены, он неровным шагом подошел к безжизненному телу сестры. Потянул за ее белокурые волосы.
- Во, зараза! Это же парень!
Сей факт, впрочем, казалось, вовсе не удивил Данко. - Иосиф Барода. Дружок Виктора, - и его взгляд заскользил по вестибюлю.
Кэт не стала задерживаться, чтобы поглазеть на смерть Бароды. Она выскочила в первую же попавшуюся дверь. Там был выход на служебную лестницу. Но она и так уже была на первом этаже, так что оставалось только подниматься.
Она одолела один пролет, когда услыхала, как хлопнула дверь позади и застучали шаги по лестнице. Ей не хотелось оглядываться. Дернула двери второго этажа. Заперто. Помчалась на третий. Тоже заперто. Она обернулась и увидела, как навстречу ей по лестнице шагает Данко. А в руке у него пистолет - и направлен он прямо ей в лицо. - Давай! - закричала она. - Вперед! Стреляй!
- Дура ты, - сказал Данко. В ее ушах это прозвучало смертельным приговором.
- Я просто хотела ему помочь, - сказала она; на глазах ее появились слезы. - Он мне сказал, что я нужна ему.
- У Виктора было десяток таких, как ты, дома. Теперь все они либо погибли, либо в тюрьме. Сейчас ему нужна ты. Но это ненадолго. - Так убей меня! - закричала она. - Мне теперь все равно. - Уходи, - сказал Данко.
Кэт широко открыла глаза:
- Уходи?
- Уходи, - повторил Данко. Он поднял пистолет и, направив его на замок, выстрелил. Грохот выстрела эхом прокатился по лестнице. Замок разлетелся вдребезги. Данко толкнул ногой дверь и подтолкнул Кэт Она оглянулась недоуменно, удивленно и, наконец, с благодарностью. Затем помчалась по коридору, надеясь, что сможет выбраться наружу, не наткнувшись на Ридзика. Кэт очень сомневалась, что тот окажется столь же всепрощающим.

***

В течение всего лишь одного этого дня Бритоголовые сперва угрожали Ридзику, потом сделали из него заложника, потом его чуть не пристрелил белокурый травести, а вдобавок он еще и на кофейной столик налетел. И когда, в результате, тебе в той же больнице собираются воткнуть в задницу иголку чуть ли не метровой длины - то это уж слишком. Ридзик ненавидел иголки. Сестра, седовласая дама среднего возраста в строгих очках, облик которой отнюдь не располагал к шуткам, готовилась сделать ему инъекцию противостолбнячной сыворотки. И хотя лица ее не осеняла и тень улыбки, Ридзик чувствовал, что она сделает это с наслаждением. Он медленно спустил брюки:
- Слушайте, мадам, не дадите ли вы мне минутку подумать? Ну, знаете, чтобы мысленно подготовиться к пытке?
Она бесцеремонно толкнула его к лежанке и стала протирать зад спиртом.
- Не будьте ребенком, - сказала сестра, втыкая иголку Ридзику в ягодицу с излишним, по его мнению, энтузиазмом.
- Что там за гадость в этой штуке? Цемент? Она вытащила иголку: - Не так уж и больно, верно?
- Страшно больно, - пробормотал Ридзик. Когда он застегивал штаны, в дверях появились Доннелли и Стоббз. Они прислонились к дверному косяку, рассматривая Ридзика, словно подозреваемого в совершении тяжкого преступления.
- Ну? - сказал Доннелли. - Как успехи, сержант?
- Дьявольский вечерок, сэр, - ответил Ридзик, осторожно усаживаясь на стул. - Бритоголовые тыкали пушкой мне в ухо. Татамович канул в лету, Данко шлепнул травестишку, а еще я налетел на стеклянный столик и заработал за это укол от столбняка в свою розовую попку. - Всегда обожал ваши яркие отчеты, - соврал Доннелли. - Очень рад слышать, - ответил Ридзик на ложь взаимностью. - Этот травести, - сообщил Стоббз, - убил Татамовича, введя ему в вену воздух. Как видно, не хотел, чтобы мы допросили того... Тем временем в комнате появился и Данко.
- Он не хотел, чтобы допросил его я.
- Значит, этот тип - из группы Виктора? - спросил Доннелли. - Да. Он убил Татамовича, потому что знал, что я заставлю его заговорить. И потому лучше было его убить. Доннелли кивнул: - В этом есть смысл. И все же жестокий он, подонок. В разговор вмешался большой профессионал, Стоббз:
- А вы отыскали ту женщину, которая, как видно, стала женой Виктора? Мы весь вечер пытались ее выследить.
Ридзик бросил взгляд на Данко:
- Увы. Мы и сами не смогли ее найти. Стоббз холодно посмотрел на Ридзика:
- Это странно, потому что швейцар, который там работает, сказал, что до нас туда ухе заходила пара полицейских. Интересно, кто бы это мог быть?
Ридзик поглядел ему прямо в глаза.
- Только не мы.
- Интересно.
- Неужели?
А у Доннелли были еще и ведомственные проблемы. Он повернулся к Данко.
- Капитан, скажите, где вы взяли пистолет?
- Он мой - зарегистрированный в Московском уголовном розыске. Доннелли кивнул. Бросил на Ридзика гневный взгляд. - Сержант Ридзик, вы...
- Я не знал, что у него есть оружие.
Доннелли знал своих коллег. Вот эта совершенно несовместимая парочка - а один будет выгораживать другого, даже если попадет под суд. При подобных обстоятельствах у него не оставалось иного выхода, кроме как принять их дурацкую версию. Но в одном он оставался тверд. Доннелли протянул руку:
- Я вынужден просить вас сдать оружие, капитан. Данко выпрямился во весь свой рост и тяжело вздохнул.
- А я отвечу: нет! Доннелли улыбнулся:
- Вижу, Ридзик научил вас чувству юмора, - затем взгляд его и голос посуровели, улыбка исчезла. - Вы сдадите мне оружие, капитан. И немедленно.
Данко колебался. Вся его жизнь была построена на принципе подчинения старшим по званию - и это давало о себе знать.
- Не валяйте дурака, Данко. Данко нехотя протянул пистолет. Доннелли передал его Стоббзу.
- Теперь относительно вас, Ридзик.
- Да, сэр?
- Я просил вас присматривать за нашим другом. Я говорил, что не хочу, чтобы он маршировал по улицам, словно отряд Красной Армии - или я этого не говорил?
- Великие слова, сэр.
Когда Доннелли приходил в ярость, речь его становилась тише, но каждому было ясно, что он зол, по-настоящему зол.
- Оставьте это дерьмо, Ридзик. Я сказал, что дам вам возможность участвовать в этом деле - и я дал. Но стоит оставить вас без контроля, как у нас сразу же вся жопа полна русских трупов.
- Сэр, кажется, не стоит обвинять меня в смерти Тата... - Заткнитесь. В чем хочу, в том и буду обвинять. Ясно? - Сэр! - воскликнул Ридзик тоном, присущим скорее новобранцу. - Отлично. И я хочу, наконец, чтобы вы представили мне отчет. Я хочу, чтобы вы на бумаге представили мне всю эту ахинею - и хочу, чтобы вы сделали это к десяти часам утра. Мне нужно знать о любом малейшем движении, которое вы с Данко проделали.
Ридзик сомневался, что сможет сделать это без ущерба для поисков Виктора Росты. Если Доннелли узнает обо всем, чем занимались они с Данко, Ридзик получит по заднице. Но, судя по лицу шефа, тот явно не был в настроении предаваться дискуссиям на сей счет.
- Без проблем, - сказал Ридзик наконец, - Прямо сейчас берусь за дело, сэр.
- Хорошо, - Доннелли задержался в дверях. - И кстати, Данко, на вашем месте, я бы подтянул ремни парашюта. А то тут пара русских дипломатов явно хочет сшибить вас на землю.
Когда они вышли в коридор, Стоббз не мог удержаться, чтобы не вспомнить те слова, которые ранее в тот же день произнес Доннелли: - Выражаясь канцелярским языком, мы не можем не заметить тут негативных аспектов.
- Пожалуйста, Стоббз, - Доннелли провел рукой по лбу, словно пытаясь прогнать головную боль. - Если Ридзик выпендрится еще раз, он отсюда вылетает. И после этого ему не позволят работать даже постовым на перекрестке.
- Радостная весть, - ответил Стоббз.
- А где эти русские?
- В приемной, внизу.
Степановичу с Муссорским вовсе не доставляло радости то, что их заставляют ждать, тем более что их оставляли в полном неведении относительно происходящего. Ведь это именно они привыкли скрывать всяческую информацию, а теперь как раз с ними-то и начинали играть в прятки.
Доннелли решил показать себя истинным дипломатом: - Добрый вечер, джентльмены. Чем могу быть вам полезен? К тому времени Григорий уже слегка подрастерял свое тщательно взлелеянное американо-подобное хладнокровие.
- Мы не можем обнаружить советского гражданина, капитана Данко. Но нас уведомили, что он работает с одним из ваших офицеров. Тут вмешался Степанович:
- Он не уполномочен вести это расследование. Ему приказано было вернуться в Москву еще утренним рейсом. Доннелли состроил удрученную мину:
- Мне охренительно жаль огорчать вас, ребята, но капитан Данко является свидетелем убийства работника чикагской полиции. И он не может уехать без нашего на то разрешения.
Степанович перешел чуть ли не на крик, словно полагая, что сможет вогнать в трепет пару американских полисменов одною лишь силою своего голоса:
- По приказу Советского посольства, он должен отправиться в Москву завтра же утром. Неисполнение этого приказа приведет к серьезным дисциплинарным последствиям для него. Спасибо, командир, - и рот дипломата захлопнулся с таким стуком, словно губы его были отлиты из стали.
Русская парочка, оттолкнув полицейских, гневно покинула помещение. - Ишь ты, осерчали, - сказал Доннелли.
- Хотите, чтоб я подключил к этому госдепартамент? - спросил Стоббз. Доннелли посмотрел на него, как на сумасшедшего.
- И чтобы еще пара засранцев влезла в это дело? Нет уж. Хватит и тех, что есть.

***

Сидя в автомобиле Ридзика, Данко усиленно размышлял, пытаясь припомнить хоть какой-нибудь след, который позволил бы продолжить расследование. Впрочем, Ридзик уже все обдумал.
- Сдавайтесь, Данко. Снова мы на пустом месте. Никаких следов, приятель. Ничего. Дело провалилось, и мы снова на нуле. И все благодаря вам и вашим "русским методам".
Данко не взволновали эти слова.
- Почему вы соврали Доннелли из-за меня? Ридзик пожал плечами: - Вы же спасли мою жизнь. А вообще, было бы очень стыдно, если б меня прихлопнул этот переодевашка. Что бы подумала моя мама, - он полуобернулся и бросил взгляд на Данко. - Но позвольте сказать вам, что потом вы вели себя как настоящий дурак.
- Принимаю ваши благодарности. А теперь мне нужен пистолет. Ридзик засмеялся и возвел очи к небу:
- Только вы его не получите. Смотрите, - продолжал он, стараясь говорить помедленнее, - если я дам вам оружие, мне крышка. Стоббз ждет не дождется того момента, когда сможет написать приказ о моем увольнении, а Доннелли всегда готов подписать его. - С командиром Доннелли я сам столкуюсь. Ридзик не знал, то ли ему смеяться, то ли плакать.
- Неужели? Да он же просто чертова газонокосилка. Не льстите себя надеждой, что с ним столкуетесь. Он крутой и твердый полисмен. - Он держит рыбок.
- Ну, уж рыбки, по крайней мере, лучше, чем какой-нибудь сраный попугай.
"И что за хренотень я болтаю", - подумал Ридзик.
- Вы же говорили, что ничего не имеете против попугаев, - Данко, как видно, по-настоящему обиделся.
- Ладно, ладно, - Ридзик сунул руку в отделение для перчаток и выволок оттуда огромный револьвер. - Вот, - он протянул его Данко. - Поздравляю. Теперь у вас в руках самое мощное из ручного оружия в мире. Данко оглядел револьвер и взвесил его на руке, примериваясь к тяжести. Оружие было прекрасное - это было видно. Только он вовсе не был уверен, что Ридзик сказал ему правду.
- Самое мощное ручное оружие - это советский Подбирин 9,2 миллиметров.
- Будьте посерьезней, товарищ. Всем известно, что первенство в этом деле держит Магнум 44. Данко защелкнул барабан.
- В следующий раз вы еще станете доказывать мне, будто это американцы изобрели телефон.
В Москве это, наверно, вызвало бы бурю смеха. В Чикаго такая фраза повлекла за собой лишь долгий недоумевающий взгляд Ридзика. Он нахал на стартер и автомобиль рванулся с места.
- Трудно поверить, - пробормотал Ридзик, качая головой.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)