Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 8

На обратном пути в город я остановился, чтобы сдать лодку и прицеп. Когда я возвратился в нашу квартиру, было уже четверть десятого. Еще раз хлебнув виски, я сварил кофе, принял душ и побрился. Я уже забыл, когда ел в последний раз, но голода тем не менее не чувствовал. Теперь я держался на одних нервах, но из-за крайнего напряжения и возбуждения не чувствовал усталости. Настоящее испытание было еще впереди.
Часа через два я должен был позвонить Корел Блейн. Если я не выдержу этого экзамена, мы с Мэриан погибли. Легко себе представить, что она чувствует в эту минуту, зная, что все зависит от меня и что отныне между нами не может быть никакой связи!
Я облачился в легкий шерстяной костюм, белую сорочку и традиционный галстук такого же фасона, какой был на Хэррисе Чэпмене. Положив в карман мои очки в роговой оправе, я убрал подальше пачку сигарет с фильтром, мундштук и зажигалку Чэпмена. А также его бумажник, чековую книжку, записную книжку с адресами, ключи от машины и от его номера в мотеле "Дофин".
Но я должен был сделать и еще одну вещь от собственного имени - вернуть взятую напрокат машину. Вынув квитанцию из своего бумажника, переложил ее в карман. Соломенная шляпа была мне чуть-чуть велика, но я отрезал полоску газеты и подложил ее внутрь. Потом убрал все восемь кассет и другие информационные материалы в портфель, купленный Мэриан перед отъездом в Нассау, закрыл магнитофон, включил кондиционер и в последний раз оглядел комнату.
Приехав в Майами, я вернул машину на прокатную станцию, прошел пешком один квартал, поймал такси и сказал шоферу адрес на Коллинз-авеню, неподалеку от "Дофина". Проехав на машине лишний квартал, я расплатился и отправился в обратную сторону, неся с собой магнитофон и портфель. Как и в прошлый раз, я вошел в мотель через черный вход. На этот раз в коридоре были люди, я прошел мимо одной из горничных и официанта, катившего перед собой сервировочный столик. Но на меня никто не обратил внимания. В коридоре, где находился номер 226, было пусто, если не считать толстого волосатого человека в плавках.
Я отпер дверь номера и проскользнул внутрь, предварительно сняв с дверной ручки табличку с надписью: "Не беспокоить". ; Было десять минут двенадцатого, и я теперь был Хэррисом Чэпменом. Мне предстояло ходить, как канатоходцу, по канату в течение двенадцати дней - если я, конечно, не сорвусь на первом шагу.
Я снял пиджак, сорочку, галстук, повесил их в стенной шкаф, сбросил с ног туфли и позвонил в отдел обслуживания. Я заказал апельсиновый сок, кофе и свежий номер "Майами геральд".
Потом придал постели такой вид, будто только что встал с нее, пошел в ванную и вымыл лицо. Напустив в ванну горячей воды, чтобы она наполнилась паром, потер чистое банное полотенце о мокрые изразцы, чтобы увлажнить его, и небрежно повесил обратно на вешалку. Вынув из кармана очки, надел их. Это были слабые очки для чтения, так что приспособиться к ним не представляло большого труда... Мэриан убедила окулиста выписать эти очки ей, ссылаясь на головную боль. Очки удивительно изменили мою внешность. Я выглядел на несколько лет старше.
Я открыл чемодан, лежавший в сетке для багажа. Он был набит сорочками, нижним бельем, носками, носовыми платками и подобными вещами. Я вынул из чемодана пижаму, смял ее и бросил поперек кровати. Среди белья уютно почивала бутылка с шотландским виски. Я вспомнил, что Мэриан назвала Чэпмена стареющим подростком. Трудно было поверить, что она действительно любила этого человека, но кто знает, может быть, раньше он был совсем другим, а потом внезапно увидел перед собой старость во всей ее наготе и впал в панику?
В боковом отделении чемодана лежали какие-то бумаги. Я вынул их и в первом же конверте нашел то, что искал. Это был документ, присланный его маклерской фирмой "Уэбстер энд Эдкок" в Новом Орлеане, характеризующий собой состояние его счета на первое ноября. Я пробежал его глазами и присвистнул. Мэриан не преувеличивала: 1000 акций "Колумбия газ", 500 акций "Дю Пон", 100 акций "AT энд Т" в ценных бумагах, 500 акций "ПГ энд Е"... И так далее пункт за пунктом. Последней статьей были 22 376 с половиной долларов наличными.
Другие три конверта содержали документацию, подтверждающую более поздние операции подобного рода. Я сложил их все обратно в чемодан. С изучением всех деталей можно было не спешить. Сейчас передо мной стояла более трудная задача - Корел Блейн. Именно ее мне нужно было перехватить в первую очередь. В конверте, помеченном "Марафон, Флорида", с почтовым штампом месячной давности, находилось письмо от капитана Уайлдера, владельца рыболовецкого судна "Голубая вода", который подтверждал, что судно будет представлено в распоряжение Чэпмена в сроки с 15-го по 17-е и далее с 21-го по 23-е ноября.
Вспомнив о своей роли, я позвонил и попросил соединить меня с отделом обслуживания. - Алло? Отдел обслуживания? Говорит Чэпмен из номера 226! - произнес я с раздражением. - Куда же подевался официант с моим заказом? Вот как? О\'кей! Благодарю вас... Официант постучал в дверь номера почти в тот момент, как я опустил трубку. Я впустил его вместе с его сервировочным столиком, тщательно проверил поданный мне счет, добавил "чаевые" и расписался.
Официант удалился. Я налил в чашку кофе и продолжил свои исследования. Во втором чемодане обнаружил два легких костюма, спортивную куртку, несколько пар брюк и ряд других предметов одежды, а также с полдюжины бутылочек с разного рода таблетками и маленький кожаный несессер с туалетными принадлежностями. В третьем чемодане была в основном рыбацкая одежда, а также фотоаппарат и, очевидно, какой-то сувенир, завернутый в бумагу.
По виду и на ощупь - книга. Я развернул пакет.
Руководство по ловле морской рыбы, составленное Кином Фаррингтоном, и на титульном листе надпись: "С любовью. Корел". Я хотел было бросить книгу обратно в чемодан, но в этот момент из нее выпал листок белой бумаги всего с одним словом: "Остров". Это меня озадачило. Я потряс книгой в воздухе. Из нее выпал еще один листок, а также фотография четыре на шесть: молодая блондинка в купальном костюме, стоящая на цыпочках. Очень хорошенькая, но какая-то стандартная, словно девушка с рекламного плаката: поза, улыбка, фигура. Она невольно напомнила мне о картинках, которые составляются по частям. Я посмотрел на второй листок бумаги. На нем тоже было одно слово:
"Обозрение". Я нахмурился, мысленно соединил оба слова и покачал головой: "Остров обозрения". И ради этого он бросил Мэриан Форсайт? Должно быть, сорокалетний возраст может иногда сыграть с человеком злую шутку. В его бумажнике было семьсот долларов с небольшим, еще две фотографии Корел Блейн, водительские права и другие деловые бумаги. Я исследовал дорожную чековую книжку. Чеков было сорок восемь, каждый по сто долларов. Нельзя сказать, что Чэпмен отправился в двухнедельный отпуск бос и гол. Ну что же, он ведь миллионер, а крупномасштабное рыболовство стоит дорого. Не говоря уже о девятнадцатилетних девицах определенного поведения.
Я тянул время и сознавал это. Я уже осмотрел все его вещи, и, если сейчас придумаю повод, чтобы оттянуть предстоящий разговор, нервы мои начнут сдавать, и тогда я уж неизбежно все провалю.
Я открыл бутылку с виски, щедро налил себе в бокал и протянул руку к телефону. Что-то сдавило мне грудь. - Междугородный, - произнес я, когда ответила телефонистка. - Томастон, штат Луизиана. Номер 6-25-25. Мисс Корел Блейн. Лично.
- Хорошо, сэр. Прошу минуточку подождать.
Я стал ждать.
"Не забывай о двух ее ласкательных прозвищах. Не забывай, что она говорит с южным акцентом". Вот это мне как раз было на руку. Нечто персональное, так что можно не беспокоиться о том, что я спутаю голос какой-нибудь другой девушки с голосом Корел Блейн... "И помни: ты только что встал, не совсем пришел в себя. Устал сидеть за рулем..."
Где-то далекий женский голос произнес:
- "Чэпмен энтерпрайзес".
"Секретарь в приемной, миссис Инглиш. Вдова.
Шатенка. Симпатичная. Сын кончает школу..."
- Мисс Корел Блейн, - сообщила телефонистка. - Вызывает Майами-Бич. - Одну минуту.
"... Ненавидит Мэриан. Любит красивые вещи.
Бранит Чэпмена за грубые слова. Спор о том, насколько пышной должна быть свадьба, решен в ее пользу. Медовый месяц - непременно Палм-Спринге. Акапулько исключается. Не терпит рыбной ловли. Заставь ее говорить о вечерах по случаю свадьбы. О вечерних платьях. О предполагаемых гостях..."
- Говорите, соединяю!
- Хэррис милый...
- Ангел, как ты себя чувствуешь? - спросил я.
- Просто прекрасно, милый, но я так беспокоилась. Вчера вечером ты не позвонил, и я уже вообразила, что с тобой что-то произошло, что ты попал в аварию, в ураган, в сети демонической женщины.
- Я старался дозвониться до тебя сразу же, как только устроился здесь, в Майами-Бич. В час ночи по местному времени, то есть в полночь по-вашему. Но никто не ответил. - Я так и знала! Я говорила этой сумасшедшей Бонни Сью Уэнтворт, что в Майами время на час вперед... Мой мозг отметил: Бонни Сью!
- Ты знаешь, что Генри в Чикаго? На съезде инженеров или что-то в этом роде. Так что после кино мы поехали в клуб, и я все время говорила ей, что должна вернуться домой, потому что ты должен мне позвонить, но она сказала, что в Майами время на час назад...
- Хорошо, если Бонни Сью сможет отличить день от ночи, - заметил я. - И я не хотел бы, чтобы ты с ней ездила. Нельзя позволять такой легкомысленной женщине водить "тандерберд".
- Но она не вела "тандерберд", Хэррис! Неужели ты забыл, что они его продали? "Вот так-то, не будь слишком самоуверенным!"
- Ну ладно, к чертям Бонни Сью! Я хочу знать, как ты... - Хэррис, что за выражения?
- Прости, мой ангел! - сказал я. - Но как ты себя чувствуешь? И как дела в конторе? - Просто прекрасно! И запомни: я же сказала, что не буду портить тебе отдых служебными делами. Единственно, что важно, это письмо от тех адвокатов в Вашингтоне, насчет радиостанции. Нужно заполнить еще какие-то бланки.
- Понятно, - промычал я. - Это в связи с заявлением об увеличении мощности. Отошли-ка их к Уингарду. Если у него возникнут вопросы, я с ним свяжусь. Но, послушай, ангел, что, если я позвоню тебе еще раз вечером? Я только что проснулся, даже не успел одеться, а перед отъездом в Марафон мне еще нужно встретиться с агентом по продаже недвижимого имущества.
- Чудесно, милый! Буду ждать твоего звонка.
- Скажем, часов в восемь по вашему времени. И миллион раз спасибо за книгу! Очень хорошая книга! - Обманщик! Держу пари, что ты даже не развернул ее! - Смотри, как бы ты не проиграла! - Я передернул плечами. - И за "Остров обозрения" - тоже. - Ах ты мое сокровище! Значит, ты действительно ее листал. Повесив трубку, я сразу же налил себе еще виски и перевел дух. А я-то еще беспокоился из-за этого ничтожества! Но тут же словно холодная рука мертвеца сжала мне сердце, и я выбранил себя за легкомыслие. "Нельзя быть беспечным!" Конечно, она идиотка, но не забудь, что они были помолвлены. Их объединял целый мир общих переживаний, о которых тебе никто бы не мог рассказать - никто, кроме Мэриан Форсайт! Достаточно одного крошечного шага, достаточно одного неверного слова - и все пропало!
Я посмотрел на часы. Было всего лишь начало первого. С отъездом лучше повременить - по крайней мере до часу дня. Пройдет ровно двенадцать часов с того момента, как я появился в мотеле "Дофин", и дежурить будет другая смена. А от этого может зависеть успех всего нашего плана.
Теперь самое время позвонить Крису!
Я выпил еще немного кофе и извлек из портфеля конверты фирмы "Уэбстер энд Эдкок". Разложив на столе бумагу с данными конца предыдущего месяца, внес некоторые поправки, сверив эту запись с записями последующих операций. Начиная с первого числа этого месяца - примерно после ухода Мэриан - он продал акций "Консолитейтед Эдиссон" на пятьсот долларов и в три приема купил по дешевке акции "Уорвик петролеум" на общую сумму в 10 000 долларов. Они были представлены на американской бирже и куплены по цене от 3,5 доллара до 8,1 доллара. У меня мелькнула догадка, что Крис недоволен этой сделкой.
Мэриан убедила Чэпмена не выжидать, пока цены начнут падать, а переключиться на привилегированные акции и на акции солидных коммунальных предприятий. Но едва за ней закрылась дверь, как он пустился в денежные спекуляции.
Я вычеркнул "Консолитейтед Эдиссон", вписал "Уорвик петролеум" и уточнил сумму наличных денег. Последняя составляла теперь 12 741 с половиной долларов. Раскрыв "Майами геральд" на финансовой странице, я просмотрел мой список, сверяя его со вчерашним курсом при закрытии биржи. Теперь на счету Чэпмена было примерно 187 тысяч долларов. Я тихонько присвистнул. И из них 175 тысяч - наши!
Я принялся раздумывать о том, куда мы поедем.
Афины, Стамбул, Майорка... И где можно ловить рыбу - Новая Зеландия, Капо-Бьянко... С паспортами не будет никаких проблем. Мы ведь не будем беглецами, спасающимися от преследования.
А впрочем, какая разница, куда мы поедем, лишь бы быть с нею рядом! Я отбросил эти мысли. Пройдет по меньшей мере месяц, прежде чем мы снова увидимся, да и у меня не такое уж чудесное положение, чтобы предаваться мечтам. Я вернулся к телефону.
- Мне хотелось бы заказать еще один междугородный разговор. С Новым Орлеаном... - Хорошо, сэр! Какой номер?
Я назвал номер и добавил:
- Вызвать лично мистера Криса Лундгрена.
- Подождите минутку у телефона, пожалуйста.
Я услышал голос телефонистки фирмы "Уэбстер энд Эдкок", а потом раздался голос Лундгрена. - Крис? - спросил я. - Говорит Чэпмен! Как сегодня поживает "Уорвик"? - О, мистер Чэпмен! Доброе утро! Девушка сказала, что вы уже в Майами-Бич... - Верно! - лаконично отреагировал я. - Но как насчет "Уорвика"? Никаких признаков повышения курса? Вчера, как я вижу, цена была два и семь восьмых. - Н-нет... - произнес он без всякого энтузиазма. - Почти тоже самое. Никакого движения. Сказать по правде, мистер Чэпмен, я все-таки смотрю на это иначе, чем вы. Слишком велик риск...
Значит, моя догадка была верна. Я быстро прервал его: - Но, черт возьми, Крис, где риск - там и доход! Все, что я имею, я получил только потому, что шел на риск. Я же не какая-нибудь старушка, которая покупает несколько акций "AT энд Т", чтобы на дивиденды приобретать корм для своей кошки! Господи, да при таких налогах что толку в моих доходах! Мне нужны основательные и крупные выигрыши!
- Конечно, мистер Чэпмен. Но я не вижу никаких перспектив у "Уорвик петролеум". При здоровом рынке это была бы в лучшем случае удачная спекуляция, хотя я предпочел бы видеть вас на более плодотворной ниве! Но именно сейчас рынок переживает период неопределенности и перестройки, и нам стоило бы подумать о собственной безопасности. Сейчас у вас прочное и надежное положение везде, кроме "Уорвика", и я должен согласиться с миссис Форсайт...
- Миссис Форсайт - не единственный знаток биржевого рынка, - прервал я его с раздражением. - И поскольку она от меня ушла, я не понимаю, какое отношение она к нам имеет. Но вот что я вам скажу: я так же не люблю терять, как и вы. Давайте избавляться от этих акций. Попробуйте выбить семь восьмых; ну, если этого не получится, снижайте до трех четвертей.
- Отлично! - Он был явно доволен. - Думаю, это мудрое решение. Миссис Форсайт... - Да при чем тут миссис Форсайт, черт побери! - зарычал я, а потом сказал помягче: - Простите, Крис, вы хотели что-то сказать.
- Я хотел сказать и спросить, не желаете ли вы вложить выручку от "Уорвика" в какое-нибудь солидное коммунальное предприятие, хотя бы ненадолго? - Нет, - ответил я. - Оставьте все наличными. По правде говоря, я тут присматриваюсь к кое-какой земельной собственности. Тут такой ажиотаж по поводу.., впрочем, это не важно. Так разделайтесь с "Уорвиком". До свидания.
Я положил трубку, чувствуя необычный подъем духа. Все было сделано безупречно. Ни один из них ничего не заподозрил. А я ведь закладывал фундамент всего нашего плана. Я полистал газету в поисках нужного раздела. Земельная собственность. Ага, вот он! Площадь в акрах. Среди предложений было несколько весьма крупных участков, выходивших на побережье океана или тянущихся вдоль главного шоссе. Я вырвал эту страницу, сложил ее и посмотрел на часы. Второй час.
Я оделся, запер чемодан на ключ и позвонил дежурному администратору. - Пожалуйста, подготовьте мой счет и пришлите дежурного за вещами. - Хорошо, сэр! Сию минуту!
В ванной я посмотрел на себя в зеркало. Я устал, смертельно устал. Но усталость придавала мне вид чуть-чуть более пожилого человека. Мэриан была абсолютно права. Может быть, при конкретном сравнении Чэпмен и я были совсем не похожи друг на друга, но в рамках общей характеристики нас было очень трудно отличить.
"Довольно крупный мужчина. Во всяком случае, выше среднего роста. Примерно шести футов. Не старый, но и не молодой. Я бы сказала, за тридцать. Шатен. Глаза голубые, серые или зеленые..." - мысленно воспроизвел я магнитофонную запись.
Добавьте к этому усы, очки в роговой оправе, мундштук. Приплюсуйте его автомобиль, одежду, документы. Учтите, что между непосредственными впечатлениями и показаниями о его личности пройдет неделя, а то и все десять дней. И наконец, учтите тот факт, что от начала и до конца ни у кого ни разу не возникло сомнений в том, что Чэпмен - это Чэпмен! Но только при условии, что никто и никогда не видел нас обоих. В этом была вся суть.
Следуя по лестнице за посыльным, который нес мои чемоданы, я сошел вниз. Тут уже работала новая смена - портье, дежурный администратор, кассир. Я специально запомнил тех, кто были вчера вечером, когда Чэпмен прибыл в мотель.
Я тщательно просмотрел все пункты счета и вынул дорожные чеки. - Не могли бы вы, кроме всего прочего, разменять мне еще один чек? Мне нужны в дороге мелкие деньги. - Конечно, сэр! С радостью!
Я подписал чеки и, пока они лежали на столе, сравнил свою подпись с подлинником. Хорошо. Ничего не скажешь. Очень хорошо.
Я вложил мелкие деньги в бумажник, сунул портье ключ от машины и сказал: - Серый "кадиллак", штат Луизиана.
Вставив в мундштук сигарету с фильтром, закурил и пошел вслед за ним. В мотель вошел Чэпмен, а вышел из мотеля я. Лучше не придумаешь! Портье уложил чемоданы, магнитофон и портфель в багажник. Я дал ему доллар и сел в машину. Она была почти новая, обитая внутри светлой голубой кожей. Было невыносимо жарко, и я опустил оконное стекло. Пошарив в ящике для перчаток, отыскал дорожную карту Флориды, а заодно и темные очки. Надев их, посмотрел на себя в зеркало.
С каждым разом все лучше. Я могу быть Чэпменом, если, конечно, не считать того, что Чэпмен лежит на дне, под слоем воды в шестьсот футов, во мраке и вечном безмолвии, с раздавленной грудной клеткой. Я содрогнулся и прогнал это видение.
Достав вырванную из газеты страницу с рекламой земельных участков, я проверил по карте расположение некоторых из них. Несколько участков сулили значительные выгоды. Один, расположенный вдоль шоссе, между Голливудом и северной окраиной Майами, продавался за триста семьдесят тысяч долларов. Посредником была маклерская фирма в Голливуде "Фицпатрик риэлти и К°".
Я въехал в Голливуд и полчаса колесил по улицам, поглядывая вокруг. Ничего, подходящий городок. Отметил несколько мотелей, в которых можно остановиться. Кстати, и до Майами отсюда близко.
Разумеется, весь городок пестрел рекламами по продаже земельных участков. Я зашел в два-три учреждения, занимающихся продажей недвижимости, представился и объяснил, что хотел бы получить общую картину о положении с земельными участками.
Было около трех часов, когда я подъехал к фирме Фицпатрика - небольшому маклерскому предприятию, расположенному на одной из главных улиц. В первой комнате за столами сидели два коммивояжера и девушка. Я подал девушке визитную карточку и сказал, что хотел бы поговорить с Фицпатриком, если он, разумеется, на месте. Она исчезла во внутреннем кабинете.
Я вставил в мундштук сигарету и начал было закуривать, но в этот момент девушка вернулась и пригласила меня войти. Фицпатрик был коренастым, лысеющим человеком, лет пятидесяти с небольшим, с непринужденными манерами природного коммивояжера. Его большой нос был покрыт сетью крошечных багровых сосудиков - результат многолетней приверженности к удовольствиям жизни. Я подумал, что его печень, вероятно, выглядит, как подбитый гвоздями сапог.
Мы пожали друг другу руки. Я сел, снял темные очки и сунул их в карман. Не годится, чтобы потом кто-нибудь вспомнил, что я носил их в помещении. Фицпатрик откинулся на спинку стула, скользнул взглядом по визитной карточке и спросил: - Вы в какой области работаете, мистер Чэпмен?
- О, сразу в нескольких, - ответил я. - У меня ткацкая фабрика, радиостанция, газета. Фактически я сейчас на отдыхе, хочу немного отвлечься, порыбачить. Может, на Кисе, а может пробуду несколько дней на Бимини. Я не был в районе Майами около трех лет и вот хочу посмотреть, как здесь обстоит дело с земельной собственностью.
- Я с удовольствием рассказал бы вам, - ответил Фицпатрик, - но поскольку вы сами бизнесмен, то можете назвать меня лжецом. Тем не менее стал рассказывать. В его устах все звучало очень убедительно. Во Флориде все женщины - красавицы, все мужчины - храбрецы. Он сам в это верил, сохранив свойственную Ирландии лиричность. Здесь каждый день люди сколачивают целые состояния прямо у вас под носом. Мы обсудили закон о налогах, который оставлял единственную возможность делать деньги и удерживать их в руках - производить крупные капиталовложения и вести операции с нефтью. Он предложил совершить небольшой пробег по окрестностям, чтобы показать мне некоторые земельные участки. Его автомобиль к моим услугам. Стоит совсем близко на стоянке в конце улицы.
- Почему бы не воспользоваться моим? - возразил я. - Он еще ближе - перед домом. - Симпатичные машинки эти "кадди", - заметил Фицпатрик, когда мы сели в "кадиллак". Я надел темные очки.
- Я не увлекаюсь мотоспортом, но тем не менее, если захочу продать эту машину, то смогу получить приличную сумму... Что вы скажете об участке при шоссе? Стоящее дело? - Сверните направо, - сказал он, - и я покажу вам одну его часть, которая года через два будет стоить вдвое дороже. Могу рассказать вам, сколько прибыли Дает один фут вдоль шоссе на тех участках, где построены мотели, - это всего в двух милях от нашего участка.
Мы доехали до этого места и осмотрели его.
Я задал несколько вопросов относительно налогов, общей площади в акрах, расстояния в глубину от шоссе и о том, окончательно ли установлена владельцем цена, но не сказал ничего определенного о своих намерениях.
На обратном пути мы завернули в бар и немного подкрепились. Он спросил, где я буду в ближайшие дни, и я дал ему адрес мотеля в Марафоне. Фицпатрик был явно заинтересован. Он достаточно долго пробыл в этом деле и уже имел нюх на возможного покупателя.
Я довез его до конторы и повернул на юг. Проезжая через Майами, остановился у цветочного магазина и заказал для Корел Блейн два десятка чайных роз, распорядившись доставить их по ее домашнему адресу. Это были ее любимые цветы.
Уезжая отдыхать, Чэпмен иногда посылал всем женщинам своей конторы маленькие подарки, и мне пришла в голову одна мысль. Выехав из города и свернув на юг, в сторону Киса, я стал посматривать, не попадется ли мне по пути один из тех магазинчиков, которые наряду с сувенирами и редкостями продают бетонных фламинго. Наконец я увидел такой магазин и остановил машину.
Это была обычная лавочка для туристов, какие рассыпались по всем дорогам Флориды, изобилующая четырехфутовыми раковинами моллюсков с Большого рифа, веточками кипариса, крокодиловой кожей, обезьяньими головами из кокосового ореха, коробками с фруктами и почтовыми открытками. Владельцами ее были мужчина с холодным взглядом и акцентом выходца из Джорджии и запуганная женщина, по-видимому его жена.
Я с презрительным видом порылся в разном хламе и наконец остановился на подарочных банках с экзотическими этикетками, рекламирующими джем: "Гуава. Морской виноград. Мандариневый мармелад - упаковка и пересылка морем".
- Сколько за четыре банки? - спросил я.
Холодные глаза хозяина переместились с моего лица на "кадиллак" стоимостью в семь тысяч долларов и снова вернулись ко мне. - Одна цена, мистер, - доллар и сто центов...
- Вижу, вы прирожденный коммерсант, - высказал я и, заплатив, добавил: - Дайте квитанцию.
Я уже попадался на удочку в подобных делах при пересылке. Он выписал мне квитанцию. Я спрятал ее в бумажник и вышел из лавки. Справа от нее, вдоль изгороди, были расставлены фигурки фламинго из бетона. - Что означает эта чертовщина? - полюбопытствовал я. - Они встречаются мне у каждой лавки. - Просто декоративные украшения, - пояснил хозяин. - А из чего они? - продолжал я расспрашивать. - И для чего предназначаются? - Они из гипса, - ответил он. - Или из бетона... Вот эти, например, из бетона. Их можно ставить на газонах или в кустарнике. А тех, что с подставками, берут для мелких бассейнов - лягушатников.
Я сокрушенно покачал головой:
- О, Боже ты мой! И чего только ваш брат не всучивает туристам! Он холодно следил за мной, пока я садился в машину. Я включил мотор.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)