Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


***

Он проснулся на следующий день к вечеру. В постели - несколько увядших анютиных глазок. Вышел на улицу, смутно представляя, что сейчас - утро, день? Небо, равномерно затянутое пологом мелкого дождя, абсолютная неподвижность воздуха, отчего дождик не воспринимается посланием небес - кажется, что это туман сгустился.
Прошелся по саду, осмотрев изрядно увеличившиеся после его последнего здесь пребывания маленькие зеленые яблочки. Беспрестанно зевая, добрел до странной корзины на газоне. Постоял, подумал и осторожно приоткрыл плетеную крышку. В корзине была коробка от обуви. В ней кто-то шуршал. Платон закрыл корзину, выпрямился и долго наблюдал, как предприимчивый комар, усевшись на его большой палец, сначала несколько раз ткнулся носиком, примериваясь, а потом нашел нужное место для сбора крови и застыл, накачиваясь.
Чувствуя чудовищную вялость после сна, Платон хотел прогнать комара, но тот, зачумленный, вероятно, его тяжелой кровью, не пошевелился. Пришлось раздавить. Не зная теперь, что делать с пятном крови и выпачканным пальцем, Платон, оглядевшись, вытер свою кровь из раздавленного комариного брюха о пижамные брюки - темно-синие, в серую полоску. Теперь ничто не отвлекало его от корзины. Он опять открыл плетеную крышку, достал коробку и осторожно приоткрыл ее.
Тараканы. Несколько десятков тараканов. Больших.
Вернув коробку в корзину, Платон побрел к фонтанчику и долго стоял там, вздрагивая от сырости и чувствуя, как брюки намокают снизу от травы. Вдруг он заметил, как что-то блеснуло возле девочки в цветке. Ни о чем не думая, Платон шагнул на клумбу, царапаясь о шипы роз, поднял руку и вытащил небольшое зеркальце. В нем он увидел Гимнаста - позади себя далеко на газоне. Вот Гимнаст взял корзину. Несет ее к оранжерее. Вот он входит туда. Высовывается. Осматривается. Заметил Платона на клумбе.
Выйдя на газон, Платон сбросил мокрые шлепанцы и пошел босиком. Эти тараканы, несомненно, уже выпущены в оранжерее. Может быть, их уже пожирает племя маленьких богомолов. Это все понятно. Непонятно одно - как он сам дошел до такого странного непротивления? Посторонние люди в его квартире, пианино с замками, три сотни богомолов в оранжерее... Предчувствие беды опять стиснуло сердце, но дождь-туман сразу же расслабил эту хищную хватку, обволакивая все собой, как ватой.
Платон пошел к дому. Спать.
Он спал дня три. Или четыре. Раз в день Гимнаст приносил поесть, после чего Платон запирался в спальне часа на два, потом бродил некоторое время по двору, беспрестанно зевая, и опять шел спать.
В четвертую трапезу (парочка кур-гриль, явно из придорожного кафе - еще теплые, завернутые в фольгу, рыбная нарезка, помидоры и большая дыня) Платон обнаружил, что ему больше не зевается.
- Вениамин звонил, - доложил Гимнаст. - Просил поговорить с тобой. - Никого не хочу видеть, - категорично заявил Платон. Гимнаст кивнул с пониманием, потом, убирая со стола, небрежно обронил: - Платоша, это само не рассосется.
- Рассосется! - уверенно заявил Платон. - Вокруг меня плетется заговор, если меня не будет, заговор не сработает. - И что, так и будешь здесь сидеть?
- Не твое дело.
- Спать по двадцать часов, есть и дрочить под видеокассеты? - Убирайся, - спокойно приказал Платон.
- Хочешь, я девочек закажу из "Сакуры"?
- Отстань.
- Маленькие вьетнамки, хрупкие, совсем как девочки на твоих кассетах. Платон тяжело посмотрел на Гимнаста. Тот на всякий случай отступил подальше. - Закажи, - вдруг кивнул Платон. - Из "Сакуры". И еды закажи, вина хорошего. И этого... Скрипача. Помнишь, в прошлом году можно было пригласить скрипача по вызову. Виртуоз...
- Будет сделано, - засуетился Гимнаст. - Так я позову его? - Кого?
- Веня ждет, согласишься ли поговорить.
- Он здесь?
- Здесь. Послал меня на разведку твоего физиологического состояния, - Давно ждет?
- Час.
- В оранжерее был?
- Был.
Платон выбрался из-за стола, с удовольствием потянулся у окна, глядя, как племянник выгружает в оранжерею какие-то ящики. - Розы привезли? - лениво поинтересовался он. Почувствовав напряженное молчание, поворачиваться к Гимнасту не стал, только плечами дернул. - Это Веня мышей привез, - решился Гимнаст. - Я попросил. - Мышей... - задумчиво протянул Платон. - Если мне память не изменяет, год назад ты с большим трудом избавился от мышей в подвале. А теперь завозишь их в дом ящиками? - Это другие мыши. Они... Они белые с красными лапками. - Это, конечно, меняет дело...
- Они не попадут в подвал. Обещаю.
Подойдя к садовнику вплотную, Платон внимательно всмотрелся в его лицо. - Гимнаст, - тихо спросил он, - ты их живыми режешь на кусочки? - Господь с тобой, Платоша, - так же тихо ответил Гимнаст, шаря глазами по лицу Платона, - я их сначала - эфирчиком, эфирчиком... Сам говорил - бледненькие детки, прозрачные почти. Я это... нечасто. На следующую неделю я рыбу заказал. С душком чтобы...
- Тони! - закричал Веня с улицы. - Я мышей тебе привез! Для разговора устроились на террасе.
- Гимнаст сказал, что ты не здоров и нужны белые мыши. Я привез почти двести штук. Тебе хватит на первое время? - На первое время? Мне?! Конечно, конечно... - пробормотал Платон. - Тони, у меня проблема. Тебя можно загрузить?
- Ну, - задумался Платон, - попробуй... Деньги?
- Нет. Понимаешь, я ничего почти не потребляю, а вижу ее каждый вечер. - Скажи пожалуйста!.. - с участием пробормотал Платон. - Почти - это как? - А вообще никак! Позавчера две затяжки сделал на "Крыше", а больше - ни капли. Ничего. Федька из дома не выходит совсем, мне приходится самому - за рулем, понимаешь? - Понимаю. А она... которую ты видишь, это кто?
- Тут такое дело. Сначала она появлялась только ночью, так Федька сказал. А последние дни ходит, не прячась, и днем. Вчера Федьке нужно было ехать на разборку. Не волнуйся, это по старым нашим делам. Так вот. Она поехала с ним. В таком виде, как раньше - ночью. Пацаны отпали, как подстреленные. Федька не хотел ее брать, она настояла. И что ты думаешь?
- Что? - спросил ничего не понимающий Платон.
- Никакой разборки! Пацаны слюни распустили, и все дела. - Ты так и не сказал, кто это?
- Так ведь жена Федьки, кто же еще! - нервно заявил Веня и встал из качалки, не справившись с накатившим возбуждением. - Ага... - покивал Платон. - Значит, Илиса...
- Он ее Васькой зовет.
- Федор зовет Илису Васькой? - удивился Платон.
- Да. Говорит, что так ему лучше разобраться, кто где, понимаешь? - Вениамин, я ничего не понимаю, - решил сознаться Платон пусть даже ценой потери авторитета в глазах племянника. - Ни слова не понимаю. - Ну, блин, днем Квака - это Квака, понятно? - Веня забегал по террасе, отчего Платону пришлось наклониться в качалке и вертеть за ним головой. - Допустим. Не кричи. И перестань бегать.
- А ночью - телка зашибенная, глаз не отвести! Квакой же такую не назовешь? Илисой - тоже, потому что они как небо и вода! - Какая вода?.. - совсем запутался Платон. Остановившись, Веня с сочувствием посмотрел на него. - Надеюсь, мыши тебе помогут. Гимнаст сказал, что в твоем тяжелом случае нужна теплая кровь животного. Врубись, Тони! Ночью Квака превращается в такую красотку, от вида которой у мужиков происходит разжижение мозгов. А теперь - и днем. И заметь - никаких облизываний!
- А эта, как сказать?.. Квака, она куда девается, когда появляется красотка? - Никуда не девается. Федор сказал, что они обе - это одно и то же. - Одно и то же... А ты что думаешь обо всем этом?
- Я ничего не думаю. Я теперь дома не ем. И не пью, - уточнил Веня, вернувшись в качалку. - И комнаты проветриваю по два раза в день. - Не ешь? Ну конечно, раньше такое случалось после облизывания фотографий, ты говорил. Ты думаешь, Илиса что-то подсыпает тебе и Федору в еду? - После разборки я так не думаю. Шестерых взрослых мужиков так просто не обкуришь. - А что Аврора? Что она думает на эту тему? - спросил Платон. - Она же тоже должна видеть эту красавицу! - Аврора на эту тему ничего не думает. Говорит, что это всем нам божье наказание. Тони, я чего приехал. Сегодня утром она подошла и села ко мне на колени. - Аврора? - ужаснулся Платон.
- При чем здесь Аврора?! - опять вскочил Веня. Помолчав, Платон осторожно поинтересовался: - А ты что?
Веня, судорожно вздохнув, крепко зажмурился и вместо ответа попросил: - Тони, вернись домой, очень тебя прошу. Не знаю, чем ты заболел, но если тебе нужна теплая кровь, чтобы выздороветь, я привезу медвежьей, или львиной, если нужно. Какая от мышей польза может быть? Вернись, Тони, а то беда будет.
- Послушай, Веня, я не знаю, что тебе наговорил Гимнаст... - Он сильно за тебя переживает, - перебил Веня. - Говорит, когда ты долго без работы, ты начинаешь страдать и бродить по ночам в поисках теплой крови. Сказал, что мыши - реальный вариант, потому что их продают в магазинах как корм для некоторых редких домашних животных. Крокодилов всяких.
Тут, конечно, Платон тоже не усидел в плетеной качалке. Походил, постукивая по перилам, словно проверяя их на прочность. Отогнал осу от графина. Посмотрел на Вениамина долгим изучающим взглядом.
- Медвежья наверняка лучше будет, - пробормотал Веня, съежившись. - Несомненно, несомненно, - кивнул Платон. - А где ты возьмешь медвежью или львиную кровь? - Это - запросто. В зоопарке, - удивленно пожал плечами Веня. - Сядь, Вениамин, - попросил Платон. Дождался, пока племянник устроится удобнее. - Ты хочешь сказать, что можешь убить большое красивое животное только потому, что какой-то человек скажет тебе...
- Зачем же убивать? - опять перебил Веня.
- А как иначе?
- Как ты делаешь, - уверенно ответил племянник. - Завалить, надрезать вену на ляжке, собрать, сколько нужно, крови и заклеить ранку пластырем. - Ага-а-а... - протянул Платон. - Завалить, а потом заклеить ранку пластырем... - Гимнаст сказал, что ты такое иногда проделываешь с совхозным быком. - С кем?.. - пошатнулся Платон.
- С быком-производителем из ближайшего совхоза. Я, конечно, - не ты, медведя голыми руками не завалю. Сначала придется выстрелить усыплялкой, Федька знает, как ею пользоваться - стрелял в обезьяну.
- И что?..
- Ничего получилось. Повеселились...
- Знаешь что, Вениамин. Ты возвращайся в Петербург. А я вскорости приеду. Завтра же и приеду, - решился Платон. - Без базара? - прищурился Веня.
- Да. Я приеду. Соберусь, улажу кое-какие дела. И появлюсь. - Значит, я могу не привозить сюда послезавтра еще сотню мышей? - Э-э-э... Не надо. Не надо, родной. И зоопарк тревожить тоже не надо. Я, если приспичит, прогуляюсь, завалю быка... - Платон подталкивал племянника к выходу. - А сегодня? Сегодня приехать не сможешь? - с надеждой цеплялся глазами за лицо дядюшки Веня. - Сегодня никак не могу. Сегодня у меня девочки приглашены из эротического салона. - Святое дело, - кивнул Вениамин.
Разыскав Гимнаста в гараже, Платон несколько минут стоял в полном ступоре, наблюдая, как тот крошит мышей на верстаке. Огромным ножом. - Ты, Платоша, не смотрел бы... - попросил Гимнаст, вытаскивая из банки очередную неподвижную жертву. В большом резиновом фартуке, в резиновых сапогах и толстых резиновых перчатках, Гимнаст смотрелся как профессиональный забойщик скота, или... Еще маска на лице, как у хирурга. Платон поежился. Всякое желание отыграться на садовнике за быка-производителя из ближайшего совхоза пропало.
- Не сердись, - подстерег его мысли Гимнаст. - Захотелось, чтобы ты поехал к ребяткам, навел там порядок, вот я и наплел Веньке всякой всячины. - Завтра, - кивнул Платон, уходя.
- Ну, как знаешь, - разочарованно пробормотал Гимнаст. В девять тридцать вечера на такси подкатили девочки из "Сакуры", а еще через полчаса подъехал старенький скрипач, который просил ни в коем случае не давать ему пить до "Ночной сонаты", а потом - можно, потом пальцы все равно устанут.
К половине одиннадцатого Платон застыл неподвижным божком перед курительницей, которую соорудил Гимнаст в большой столовой. Сквозь дымок он наблюдал за отточенными движениями маленькой, ярко раскрашенной женщины, подающей ему чай под "Аквариум" Сен-Санса в исполнении трезвого скрипача.

***

В это самое время - в десять тридцать вечера - Федор Омолов завалил своего брата с одного удара в висок. Было это в спальне Платона. Вениамин упал у кровати. Аврора, с разбега вскочившая на кровать, тут же опустила сверху на голову Федора аквариум с белыми лягушками, который она схватила в гостиной, как только услышала, что братья ругаются. Аквариум в четыре литра принадлежал Илисе - вместе с пианино и большим чемоданом он составлял, как та любила пошутить, ее приданое. Федор упал на брата, залив его спину водой и кровью из разбитой головы, а сверху на мокрого Федора свалились лягушки, запутавшиеся в водорослях.
За всем этим весельем наблюдало хрупкое чудесное создание, голое и с личиком ангелочка - маленькая светловолосая красавица, сидящая на письменном столе. Забравшаяся туда с ногами, она хохотала и стучала от восторга в столешницу розовыми пятками.
- Вы только посмотрите! - подвывала от смеха красавица, показывая пальцами на испачканную кровью белую лягушку. Смотреть было некому. Братья неподвижно лежали друг на друге на полу. На кровати валялась без чувств Аврора. Платона в квартире встретила Илиса. Притихшая и серьезная, своим видом она сразу насторожила Платона, но такого он, конечно, не ожидал. Племянники - оба с перевязанными головами - лежали на разложенном диване в гостиной и вдвоем разглядывали книгу. Платон издалека увидел, что это "Гаргантюа и Пантагрюэль" Рабле, и даже успел подумать, что ему не очень нравится это издание из-за рисунков Доре, прежде чем испугался до подкосившихся ног.
- Кто это сделал? На вас покушались? Милицию вызывали?.. Племянники удивленно посмотрели на Платона, потом - друг на друга, затем - на Илису. - Платон Матвеевич, я принесу тебе выпить, - уверенно предложила Илиса. - Какое - выпить? Надо что-то немедленно делать! Я позвоню Птаху, пусть он приставит охрану! - Не надо охраны, - усадила его Илиса. - Никто ни на кого не покушался. Они сами подрались. - Подрались?.. - не поверил Платон. - Да почему?..
- Из-за меня, - спокойно объяснила Илиса, глядя прямо ему в глаза. - Из-за тебя? - он отмахнулся, словно отгоняя неприятный запах. - Да. Я им нравлюсь обоим. Но ты не беспокойся. У Федора небольшая резаная рана на голове, а у Вениамина гематома на виске. Федору я наложила лечебную травку под пластырь, а Венечке - привязала рассасывающий компресс.
- Когда же? - нашел в себе силы простонать Платон.
- Вчера вечером. Где-то в половине одиннадцатого. Федор ударил Веню, а Аврора - Федора. - Аврора разбила Федору голову? - не поверил Платон. - Она подкралась сзади и - шарах! - сверху мне на башку аквариум с лягушками, - вдруг громко прокричал Федор. - Федя, мы же договорились, что ты не будешь разговаривать, пока не пройдет звон в ушах, - с терпением вышколенной медсестры напомнила Илиса. - Где Аврора? - решительно встал Платон.
- Платон Матвеевич, у Авроры наступил сильный шок после всего происшедшего, она не реагирует на раздражители. Пришлось уложить ее в твою кровать... - В мою кровать? - схватился за голову Платон.
- Я не знала, когда ты приедешь, к вечеру она придет в себя, мы бы все убрали... - Сейчас я ей устрою такой раздражитель! - Платон рванулся в коридор, отталкивая ставшую на пути Кваку. - Давай, придурок! Иди сюда, я тебе покажу! - вдруг раздалось из спальни Платона. - Кто это сказал? Это она сказала? - застыл Платон, не веря своим ушам. - Я же говорю - тяжелые последствия... - объяснила Илиса, утаскивая его от двери в комнату. Платон ринулся в спальню.
Аврора, дрожа, сидела на его кровати и смотрела на дверь с выражением загнанного животного, которое так просто врагу не сдастся. - Явился, идиот! - прорычала она. - Приехал, здрасьте! Я тебя предупреждала? Предупреждала. Ты что-нибудь сделал? Ни-че-го!! Эта сволочь ударила Венечку в висок! Он же мог убить его, понимаешь, ты, тупой кабан?!
У Платона пропал дар речи. Когда он откашлялся, собираясь с мыслями, первым делом потребовал: - Немедленно убирайтесь из моей кровати!
Аврора заметалась на четвереньках по пуховому стеганому одеялу. - Плевала я на твою кровать - тьфу!
Она несколько раз плюнула, переползая с места на место, потом устала и затихла, скорчившись, закрыв голову руками. Платону была видна ее согнутая спина, выступающие сзади из-под ягодиц ступни и перекрестье худых предплечий на взъерошенном затылке.
- Я хочу, чтобы вы вылезли из моей кровати и вообще покинули мой дом, - потребовал Платон твердым уверенным голосом, хотя вид скорчившейся женщины тут же вызвал в нем жалость и отвращение.
- Ладно, - неожиданно согласилась Аврора, выпрямляясь. Сидя на коленках, она смотрела на Платона с жалостью и... отвращением! - Я покину ваш дом через несколько дней. - Немедленно, - приказал Платон.
- А вот это видел? - бросившись на живот, чтобы оказаться к Платону ближе, она продемонстрировала ему снизу напряженный до побелевших косточек кукиш. - Уеду, когда сказала. Будешь гнать - отравлю, квартиру сожгу.
Платону стало стыдно и почему-то скучно. Он взял ее все еще судорожно сведенную руку в свою, сжал и предложил: - Пойдемте чаю выпьем. Все лучше, чем собачиться здесь. Аврора сразу обмякла и закрыла глаза, спрятав вспыхнувшее лицо. Пить чай собрались впятером. Племянники смотрели на Аврору спокойно, Илиса подрядилась помочь с накрыванием на стол, но была отодвинута в сторону домработницей. Всего-то и разбилось - пара чашек. Платон достал бутылку коньяка. Увидел, что она початая, посмотрел долгим взглядом на Аврору, та только виновато пожала плечами.
Сидели молча.
Федор раскрыл книгу в месте, которое он отметил, загнув лист углом. Платон от такого варварства вздрогнул, поморщился и долго еще смотрел полными боли глазами, пока Федор искал нужное место.
- Вот! - нашел тот наконец. - "А вот теперь скажите, какого цвета хвост платья у моей матери?" - медленно зачитал он. Аврора выронила первую чашку.
Платон встал, посмотрел на книгу более внимательно. Это было издание в мягком переплете. Усаживаясь, он заметил пристальный взгляд Илисы. Робко улыбнулся ей, стараясь скрыть переживания за подобное обращение с книгой. Федор же продолжал чтение:
- "Про хвост я ничего не могу сказать, - отвечал конюший. - Сам признался, что ты прохвост! - воскликнул Гаргантюа". - Федор с веселым видом осмотрел присутствующих. Не дождавшись нужной реакции, решил объяснить:
- Про хвост и прохвост - получается одинаково, когда говоришь! А еще: "Так ли, не так ли, сунь себе в нос пакли. Кто слишком много такает, тому птичка в рот накакает!" Вы чего, как на похоронах? Вам не смешно? Подумаешь, подрались с Венькой из-за бабы. Это наши проблемы. Ведь все живы, чего дуться? Иди сюда, - он постучал ладонью по ноге.
Илиса сразу подошла и присела на место, по которому постучал Федор. - Жена, ты меня любишь? - спросил Федор весело.
- Конечно, Феденька, - ответила Илиса, закинув голову вверх и шаря глазами по его лицу. - Значит, тема закрыта, - постановил Федор.
- Я, Феденька, всех люблю, - тихо промолвила Илиса. - Я как-то поняла, что выжить можно, только если всех полюбить. Иначе - никак. - Но меня-то - больше всех? - настаивал Федор.
- Нет, - покачала головой Илиса. - Я всех люблю одинаково. Разве что... Вот Платона Матвеевича я люблю больше всех. Потому что он - добрый и глупый. Платон, уже встававший, чтобы уйти, дернулся и столкнул свою чашку на пол. Вторая. - Ночью поговорим и выясним, кого больше, - самоуверенно заявил Федор. - Конечно, Феденька...


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)