Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава восьмая
СУПРУЖЕСКАЯ ЖИЗНЬ НЕГОЦИАНТА
Из-за сопок, заслонявших горизонт с северной стороны, целеустремленно наползала серая облачная хмарь, первый ветерок колыхнул сосновые лапы. Со своего места - узенькой бетонной галерейки над обрывом - Петр видел сквозь просветы в кронах, как посуровела широкая Шантара, медленная, могучая. Вода была серой и словно бы морщинистой, проплыл ствол дерева с одиноким корявым суком. Темнело. От дома доносилась тихая музыка, но он не спешил возвращаться к поредевшей компании - на душе было уютно и покойно оттого, что все пока шло нормально.
Сзади коротко простучали каблучки по невысокой лесенке из гладких бетонных плит. Катя остановилась рядом, чуть озабоченно спросила: - Все в порядке?
- Ага, - сказал он, не меняя позы.
- Нет, серьезно? Мне показалось, ты так смотрел, когда мы плясали с Румянцевым... Это же все понарошку...
- Ну слава богу, - сказал он. - А мне-то показалось, что всерьез. Уже собирался вопросить: молилась ли ты на ночь, Дездемона? - Паша, ну честное слово...
Петр повернулся и посмотрел на нее внимательно. Кажется, до нее так и не дошло, что он всего лишь шутил, она смотрела с тревогой. Надо ли это понимать так, что Пашка по любому поводу закатывал классические сцены ревности?
- Успокойся, - сказал он насколько мог убедительнее. - Я ж шучу, глупая. Как там светское общество?
- Разъезжается помаленьку. Карсавин набрался, как губка, его там транспортируют соединенными усилиями, а Вера почему-то с ним сегодня не поехала... Вы с ним обо всем договорились? Вид у него какой-то странный... - Да нет, все в порядке, - сказал Петр. - Стороны пришли к полному взаимопониманию... Как настроение?
- Нормально...
- А почему напряг в голосе?
- Ой, да никаких напрягов...
- Врешь, - сказал он убежденно.
- Паша, ну брось ты насчет Румянцева... Ты мне когда-нибудь поверишь, что я - верная жена?
"Точно, - мысленно вздохнул он. - Так себя можно вести, лишь опасаясь сцен ревности из-за каждого пустяка. Ну, у Пашки всегда было чуточку обострено чувство собственника, даже по отношению к мелким домашним безделушкам. Что уж тут говорить о красавице жене? Определенно держался, как мавр венецианский".
- Успокойся, верная жена, верю... - сказал он убедительно, слегка приобняв ее и осторожно притягивая к себе.
Они стояли рядом под разлапистой пихтой, каким-то чудом оказавшейся среди сосен, мягкие иголки задевали лицо, снизу, от откоса, сладкой волной накатывал запах цветущей черемухи - весь крутой обрыв, до самой воды, был залит кудрявой пеной раннего черемухового цвета, в полном соответствии со старинной сибирской народной приметой обещавшего своим буйством новые холода. Катя замерла, прижавшись к нему, а у него сердце было готово выскочить из груди, мячиком запрыгать по обрыву. Никогда такого прежде не было, даже в горячей юности. Это и значит - женщина твоей мечты... И продолжалось это неимоверно долго, словно время остановилось. Катя слабо пошевелилась, налетевший с Шантары порыв ветра бросил ее русые волосы на лицо Петру, он ослеп, на ощупь повернул ее к себе, прижал, прильнул к губам. Безумие продолжалось, они целовались яростно, исступленно, вцепившись друг в друга так, словно в следующий миг должен был грянуть конец света, разнеся планету в клочья вместе со всеми обитателями - без сортировки на праведников и грешников. В сладком запахе черемухового цвета все проблемы казались крохотными и неважными, кроме любви.
Он не знал, сколько это исступление продолжалось. Опомнился, когда Катя слабо охнула, легонько пытаясь высвободиться. Прижав ее голову к груди, тихонько спросил:
- Я тебе больно сделал?
- К дереву прижал, - откликнулась она, не шевелясь. - Чуть не сломал бедную пихту... И костюм, наверное, перемазался... и черт с ним. - Вот теперь вижу, что настроение у тебя пришло в норму, - фыркнул Петр ей в ухо. - Коли уж женщина беспокоится о нарядах... - Да ну его к черту... - счастливо засмеялась Катя.
- Слушай, - прошептал он ей на ухо, почти не владея собой. - Нам в этом коттеджике комнатенку не отведут?
- Конечно, как в прошлые разы, - прошептала Катя, чуть ворохнувшись, чтобы прижаться к нему поудобнее. - Нина так и спрашивала, не останемся ли ночевать...
- Пойдем? - сказал он, чувствуя, как тело становится невесомым настолько, что подошвы оторвались от земли. - Прокрадемся незаметно в ту горенку... Сумерки еще не превратились в ночной мрак, но им было Положительно наплевать, действовала все та же магия речной свежести и черемухового цвета. Они словно стали единым целым, двигались, как один человек. Держась за руки и пересмеиваясь, побежали к дому. Катя уверенно втащила его на веранду, в низкую дверь, на боковую лестницу. Он успел заметить в полумраке, в большой комнате, которую они миновали на цыпочках, огромный, выложенный мрамором камин, какие-то статуэтки на нем, рысью шкуру на стене. Коридорчик, филенчатая темная дверь...
Катя втолкнула его в комнату, захлопнула дверь, прижалась к ней, заложив руки за спину. Ее голос подрагивал от сдерживаемого смеха: - Пашка, что с тобой? Не узнать... Как школьники на танцах, честное слово...
- Ага, - сказал он, всей пятерней раздергивая узел галстука. - Значит, вы, мадам, именно так и вели себя на танцах? Интересно услышать... - Ну что ты к словам цепляешься? Я имею в виду, как... - Иди сюда, - выговорил он, задыхаясь.
- Неа, - мотнула головой Катя. - Ты меня будешь совращать, а я девушка застенчивая, благовоспитанная и где-то даже невинная... - А где конкретно? Здесь? Здесь?
Она пискнула, забарахталась, но Петр уже не мог играть - притянул, целовал, пока она не стала задыхаться, не сразу справился с незнакомой застежкой шелковых брюк, но она помогла, выгибаясь и постанывая, сама сбросила остальное, белоснежной тенью скользнула в полумраке, отвернула покрывало на низкой кровати.
На сей раз он не оскандалился, был неутомим и ласков. Делал все, что позволяла Катя, а позволяла она все. Когда схлынула буря, они любили друг друга неспешно, до боли крепко, бледная полоса лунного света косо наползала через комнату, пока не залила их с ног до головы призрачным свечением. Они не оторвались друг от друга. Почему-то было очень важно неотрывно смотреть в ее запрокинутое лицо - словно это не позволяло миражу растаять. Он понимал, что женщина в его объятиях - не мираж и не морок, но все равно боялся проснуться...
Отставной подполковник Савельев, актер в диковинном театре, самозванец и подменыш, был опустошенно счастлив. Не было тревог и печалей, не было неуверенности, в его объятиях, тесно прижавшись, лежала женщина его мечты, столь же усталая и довольная. Даже в мыслях считать ее чужой он уже не мог. Это была его женщина, за которую он собирался драться со всем белым светом - и с черным тоже...
- Интересные дела, - сказала Катя, щекоча ему щеку длинными ресницами, не шевелясь. - На старости лет быть соблазненной собственным мужем по классическим канонам - от поцелуев под елочкой до постели в чужом доме... - Жалеешь?
- Ни капельки, - она потерлась щекой о его щеку. - Почаще бы так... Пашка, ты не рассердишься?
- Смотря на что.
- А если я скажу жуткую глупость?
- Тогда не рассержусь.
- Мне иногда кажется, что тебя подменили. Совсем другой стал. - Это плохо? - спросил он, впервые за весь день тревожно напрягшись. - Наоборот, глупый... Такой мне гораздо больше по душе. - Правда?
- Чистейшая. Правда, только правда и ничего, кроме правды... Паша... А всему этому - и правда конец?
- Честное слово, - сказал он сдавленным голосом. - Поиграли - и будет. Считай, на меня нашло затмение. С каждым может случиться. А потом все кончилось. Прошло наваждение.
- Ох, как верить хочется... - сказала она с надеждой, заставившей сердце бедняги подполковника заколотиться чаще. - Знал бы ты, как мне все это осточертело...
- Катенька, - сказал он тихо. - Не знаю, чем уж тебе и клясться, только все будет по-новому.
- Знать бы только, что наваждение не вернется...
- Не надо, милая, - сказал он, почувствовав в ее голосе тревогу. - Ты уж мне поверь.
- Только подумать, что для этого потребовалась всего-навсего дурацкая авария...
- Никогда не знаешь наперед, что потребуется, - сказал он рассудительно. - Если помнишь Библию, с одним парнем кое-что и случилось по пути в Дамаск - тоже, знаешь ли, совершенно внезапно, все, в том числе и он сам, вряд ли могли угадать заранее...
- Ты как хочешь, а я завтра свечку поставлю, - серьезно сказала Катя. - Чтобы уж - наверняка...


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)