Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


"8"

Убийство Хельмеци было обнаружено на рассвете. В пять часов утра за ним приехала машина, чтобы отвезти его на военный аэродром, но на звонки никто не открывал дверь. Сколько ни стучали шофер вместе с Топойей, в квартире не слышно было никакого движения. Шофер с мрачным лицом позвонил по телефону старшему инспектору Шалго, давшему ему задание заехать за главным редактором. Тягучим голосом он равнодушно доложил, что не может выполнить приказ, так как господин Хельмеци не открывает дверь. Шалго сказал шоферу, чтобы тот оставался на месте, затем позвонил Шликкену и передал ему услышанное от шофера, не скрыв при этом и своих подозрений: с Хельмеци что-то стряслось.
Меньше чем через час оба они были уже на вилле.
- Взломайте дверь, - распорядился Шалго.
Хмурый шофер тут же принес из машины ломик и молоток и взялся за дело. После третьей попытки удалось открыть дверь.
Их взору представилась потрясающая картина: Хельмеци лежал на спине с устремленными в одну точку глазами. Рука его судорожно сжимала пустую рюмку. Шалго почесал свой мясистый нос, поправил на шее шарф, выслал из комнаты Топойю и шофера, после чего выразительно посмотрел на Шликкена, лицо которого показалось ему сейчас каким-то осунувшимся. - Капут, - проговорил майор и достал из кармана коробочку с конфетами. - Угощайся конфеткой. - Шалго с озабоченным лицом отрицательно мотнул головой, осмотрелся в комнате и после короткого раздумья сказал: - Ты пока тут ничего не трогай, ни к чему не прикасайся. Побудь здесь, а я извещу уголовную полицию.
Шликкен лениво сосал конфетку, а сам тем временем внимательно присматривался ко всему. На низеньком столике стояла бутылка с палинкой, на письменном столе - две рюмки с недопитой палинкой, а третья рюмка осталась в конвульсивно сжатых пальцах Хельмеци. Так, значит, здесь были трое; вероятно, знакомые. Об этом говорит то, что они вместе пили. Взглянув на письменный стол, Шликкен заметил на нем перстень с печаткой. Майор рассеянно взял его в руки. Ему был памятен этот перстень. Он подарил его Хельмеци, когда они в Варшаве ликвидировали группу Яна Питковского. Шликкен поморщился, положил перстень в карман и вышел из квартиры Хельмеци в привратницкую. Там посреди кухни в кресле сидел Шалго и с невозмутимым спокойствием курил сигару. Перед ним стоял Топойя и взволнованно рассказывал что-то; худая женщина с бледным, болезненным лицом поддакивала ему. Когда лысый инспектор заметил входящего майора, он поднял свою пухлую руку в знак того, чтобы Топойя замолчал.
- Любопытные вещи рассказывает почтеннейший Топойя, - проговорил Шалго, стряхивая с одежды пепел.
- А именно? - Шликкен прислонился к кухонному буфету, спиной к окну. Спокойно покуривая сигару, старший инспектор вкратце повторил ему то, что услышал от Топойи. Утром сюда приходила девушка от какого-то патриотического женского союза, и они долго беседовали с тетушкой Топойей. По словам последней, девушка - высокая и стройная, выглядела настоящей барышней и была очень изящно одета.
- Ведь так, тетушка Топойя?
- Да, да, прошу покорно. Настоящая барышня.
- А сколько ей на вид лет? - спросил майор.
- Очень молодая, прошу покорно.
Шалго махнул рукой и продолжал:
- Вечером, когда супруги Топойя уже готовились ко сну, неожиданно пришли два офицера. Один из них в штатском...
- Это тот, что с пятнами на лице, - вставил Топойя. - Все лицо было покрыто красными пятнами. Был он в очках в металлической оправе. Господин капитан Ракаи.
- Он что, представился? - спросил Шликкен.
- Нет, прошу покорно. Но когда господин полковник позвонил ему по телефону, он назвался этим именем...
Разговор их был прерван прибытием оперативной группы уголовной полиции.

В конце дня Шликкен, отложив свою поездку в Афины (ведь без Хельмеци он там не смог бы ничего сделать), сидел в кабинете Шалго. Они со старшим инспектором молча изучали поступившие донесения, протокол осмотра места преступления и свидетельские показания. Шалго иногда делал пометки в блокноте - одно слово или короткую фразу, потом, дымя сигарой, продолжал чтение. Прочитав последний документ, он взглянул на майора. Дождался, пока и тот кончит читать, затем, сцепив пальцы на животе, спросил: - Ну-с?
Шликкен по обыкновению ходил взад и вперед по комнате. - По-моему, - рассуждал он, - Хельмеци был убит хорошо организованной группой. Вероятно, английскими агентами. Появление неизвестной молодой особы указывает на то, что это дело связано с делом Кэмпбела. Ведь и госпожу Гемери и тетушку Топойя посетила сначала молодая женщина. - Да, но описание личности не совпадает.
- Это не имеет значения, - ответил Шликкен. - Их организация может использовать для этого и двух женщин. Я считаю вероятным, что англичане пронюхали, что Хельмеци, иначе Монти Пинктон, - наш человек. Они напустили на него Кэмпбела, который ловко заманил его в ловушку, желая убедиться в предательстве Пинктона. Они избрали жертвой госпожу Гемери, у которой их девица была на разведке, и Кэмпбел сообщил Пинктону, что, дескать, он у нее скрывается. Стремясь к тому, чтобы план его удался, он для вящей убедительности ввернул бедному Хельмеци, что, мол, утром уезжает в Белград. А после этого им осталось только следить, начнете ли вы действовать. И - благодарение господу богу - вы, разумеется, со всем своим аппаратом и с удивительным дилетантством появились на сцене. А Кэмпбел и его друзья из укромного местечка, словно из ложи, наблюдали весь этот спектакль и надрывали животы от смеха.
Шалго, посасывая сигару, просматривал свои записи. - Ты прав, Генрих, - сказал он наконец. - И все же одно мне непонятно: почему именно госпожу Гемери назвал Кэмпбел?
- Ну, это она нам расскажет!
- Нет, - возразил Шалго, - на этот вопрос мы сами должны ответить. Шликкен отмахнулся.
- Ах, это не важно. Он мог бы назвать кого угодно.
- Но почему именно мать секретаря нашего посольства в Анкаре? - упрямо твердил Шалго.
- Неужели ты не понимаешь? Не личность этой женщины важна, - доказывал майор, - а то, сообщит ли Хельмеци или нет о месте, где укрывается Кэмпбел. И не цепляйся за второстепенные вещи, иначе мы не туда свернем. - Шликкен проглотил конфетку. - Ясно одно: они убедились в предательстве Пинктона и покончили с ним. И надо сказать, с гениальной ловкостью. Судя по донесениям, они работали в перчатках: после них не осталось никаких отпечатков пальцев.
- Это чепуха, - возразил Шалго. - Уж не думаешь ли ты, что они в перчатках распивали палинку. Кстати, Топойя не видел у них никаких перчаток.
- Тогда почему полиция не нашла на рюмках отпечатков пальцев? - Это следующий вопрос, - невозмутимо заметил Шалго. - У тебя есть еще вопросы? - спросил Шликкен с легкой издевкой. - Найдется еще несколько. Разве ты не знаешь, что игра в вопросы и ответы - наша специальность?
- Я знаю только одно, что я должен поймать убийцу или убийц. И клянусь, я их поймаю.
- Это не так-то просто, - промолвил Шалго. - Мы имеем дело с опытным противником.
В дверь постучали. Вошел молодой следователь уголовной полиции и доложил, что лейтенант Геза Кооц хочет переговорить с господином старшим инспектором Шалго.
- Пусть войдет, - приказал Шалго и повернулся к двери. В кабинет вошел и вежливо представился черноусый полицейский офицер. - Прошу прощения, господин старший инспектор, - сказал он, снимая перчатки. - Я начальник отделения государственного сыска. Позволите закурить?
Шалго с сонным видом кивнул.
- Не хотите ли конфетку? Настоящие парижские. - Шликкен протянул лейтенанту пакетик с конфетами.
- Премного благодарен... - Двумя пальцами лейтенант взял одну конфетку, с удовольствием посмаковал ее и отправил в рот. - Очень вкусная! - Взгляд его скользнул по сонному, скучающему лицу Шалго. - Прошу прощения, - встрепенулся он. - Перехожу к делу. Несколько дней назад я получил от вас отношение, в котором вы просили учинить розыск некоего Гарри Кэмпбела в возрасте примерно двадцати пяти лет, шатена, с карими глазами и овальным лицом, родной язык, очевидно, немецкий...
- Верно, верно, - перебил его Шалго, испугавшийся, что лейтенант повторит сейчас весь текст отношения о розыске.
- С вашего позволения, - сказал лейтенант, наклонив голову, - я буду краток. Прошу покорно, господин старший инспектор, не сочтите это похвальбой, но я славлюсь тем, что обладаю великолепной памятью на имена. Когда я прочел ваше отношение, в котором вы были столь любезны... Шалго зевнул.
- Продолжайте, продолжайте, господин лейтенант.
- Словом, я вспомнил это имя: Кэмпбел. Я где-то уже встречал это имя. Подумав, я вспомнил и нашел один документ. - Глаза у Шалго оживились. - Осенью прошлого года в соответствии с донесением командования танкового корпуса военная прокуратура учинила розыск двух дезертиров. Один из них - фенрих Кальман Борши, другой - Шандор Домбаи, ефрейтор из вольноопределяющихся. Мать Кальмана Борши - урожденная Эржебет Кэмпбел...

Кальман разглядывал характерное лицо доктора Шавоша; обычно строгое и суровое, оно казалось сейчас каким-то смягчившимся в наступившем полумраке. Он подумал было о том, что следовало бы зажечь свет, но не двинулся с места, так как не хотел потревожить задумавшегося Шавоша. До этого они говорили о найденном у Хельмеци списке, в котором фигурировал и дядя Игнац, о том, что рассказал Хельмеци о семье Калди. Разговор коснулся и Шалго; они не знали его и все же были весьма обеспокоены ситуацией. Что же предпринять? Хельмеци подозревал Шавоша, Шалго - Калди, причем не Марианну, а старика профессора. Шавош руководствовался указанием о том, чтобы до самой последней минуты оставаться на своем месте и только тогда перейти на нелегальное положение, когда его жизни будет угрожать непосредственная опасность. А что считать этой "последней минутой"? Правду ли сказал Хельмеци, что о своем подозрении он пока еще никому не сообщил...
- Пока я не буду переходить на нелегальное положение, - сказал он решительно. - Разумеется, я на всякий случай приму необходимые меры, чтобы неприятная неожиданность не застала меня врасплох. Если я исчезну, сам связи не ищи. Жди и занимайся своим делом. Даже если долго никто не появится, жди в течение нескольких лет. Начиная с сегодняшнего дня сюда не приходи. Если случится что-нибудь чрезвычайное, извести меня через Марианну. Если ты будешь мне нужен, я оповещу тебя. Запомни хорошенько следующий адрес: улица Вербеци, три. Скульптор Ноэми Эндреди. Сошлешься на меня и скажешь ей, что тебе очень нравится ее композиция "Освобождение". Но вот Шавош замолчал и встал. Кальман тоже встал. - Ну что ж, - сказал Шавош и ласково улыбнулся. Потом обнял Кальмана за плечи, привлек к себе и поцеловал.
- Готово, - проговорила девушка, подавая старшему инспектору исписанный лист бумаги. Шалго вздрогнул, очнувшись от своих мыслей. Он надел на нос пенсне, закурил сигару и начал читать. Донесение гласило: "Сообщение Тубы от 16 марта 1944 года.
Уже упомянутый в донесениях садовник Пал Шуба 3 марта ночью вернулся из Цегледа. Он рассказал прислуге Илоне Хорват и Розалии Камараш, что не смог передать уникальную книгу, так как в Цегледе с ним случился приступ болезни. Когда он пришел в себя, то книга бесследно исчезла. По мнению Тубы, садовник действительно выглядел больным. Марианна Калди выругала его, назвав дураком. На другой день М.К. дала объявление (в газетах "Фриш Уйшаг" и "Восьмичасовая"), в котором пообещала вознаграждение тому, кто вернет уникальную книгу. Подать объявление она поручила Рози Камараш. В первую половину дня Шубу навестил лейтенант с женой. Тубе, к сожалению, не удалось установить фамилии лейтенанта. М.К. была недовольна этим визитом и весьма неохотно разрешила им переночевать в доме. Лейтенант с женой спали в комнате Шубы, а Ш. провел ночь у М.К. Садовник и девушка находятся в связи. М.К. влюблена в Ш., но скрывает это. Последние дни М.К. отсутствует. Где она - неизвестно. По мнению Тубы, девушка представляет больший интерес, чем ее отец. Профессор Калди несколько дней назад уехал на длительное время к своим родственникам".
Читая донесение, Шалго делал пометки. Потом он пробежал его глазами еще раз и написал под ним своим угловатым, но разборчивым почерком: "Интересно!! Хельмеци был убит в ночь на 4 марта. Убийство было совершено лейтенантом и мужчиной в штатском при содействии одной женщины. 1. Учинить тщательное расследование личности садовника Пала Шубы. Особенно обратить внимание на прошлую жизнь.
2. Установить, что за лейтенант посетил Шубу.
3. Откуда Туба знает, что лейтенант и его жена провели ночь в комнате Шубы?
4. Точно ли, что Шуба всю ночь был с Марианной Калди? 5. Нужно организовать очную ставку Шубы и привратника Балажа Топойи. 6. За Марианной Калди следует установить неослабный надзор". Шалго завизировал донесение, затем сложил его и убрал во внутренний карман. Потом поцеловал руку у девушки.
- Благодарю, Агнеш. Отличная работа.
Кальман с трудом узнал Марианну. Под глазами у нее были темные круги, она едва держалась на ногах от усталости и еле удерживала в руках тяжелый чемодан. Кальман взял у нее из рук чемодан, поставил под стол и, порывисто обняв девушку, поцеловал ее. Но они тут же отпрянули друг от друга, услышав приближающиеся шаги.
- Я потом все тебе расскажу, - прошептала Марианна. Вошла Илонка. Кальман пожелал Марианне доброй ночи и удалился. Девушка спросила хозяйку, подать ли ужин.
- Нет, спасибо, - ответила Марианна. - Приготовьте ванну и постелите постель.
Кальман гулял в саду, выжидая, когда же наконец Рози и Илонка улягутся спать. Он радовался возвращению Марианны и в то же самое время не мог отделаться от предчувствия, что ей грозит опасность. Она пришла такая измученная.
Когда в доме все стихло, он осторожно прокрался на второй этаж, тихо постучал и, не получив ответа, бесшумно открыл дверь. Окна и дверь на веранду были открыты, поэтому нельзя было зажигать света. Кальман вполголоса позвал девушку. Однако Марианна крепко спала. Глаза у Кальмана вскоре привыкли к темноте, и он стал различать предметы, освещенные лунным светом. Когда он вспомнил о тяжелом чемодане, им снова овладело беспокойство. Что могла принести Марианна домой? И почему она была такая испуганная и обессиленная? Мучимый дурными предчувствиями, он заглянул под стол. Чемодана не было. Тогда Кальман открыл дверцы платяного шкафа и на дне его нашел чемодан, прикрытый одеждой. Кальман осторожно извлек его и, отстегнув широкие ремни и открыв замки, отбросил крышку. От изумления Кальман даже попятился. Он ко всему был готов, только не к этому: в чемодане лежали ручные гранаты, автоматические пистолеты, патроны и листовки. В первый момент он подумал было о том, чтобы разбудить Марианну и основательно отругать ее. Кальман уже обернулся к постели, намереваясь это сделать, но когда увидел освещенную луной, мирно спящую девушку, ее усталое лицо, он не решился ее будить. Заперев чемодан, Кальман взвалил его себе на плечо и, сняв ботинки, тихо и незаметно прокрался в котельную.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)