Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 7

Я в сотый раз взглянул на часы, чувствуя, как во мне растет нервное напряжение. Ожидание становилось мучительным: слишком много времени было для размышлений! С тех пор, как часы пробили полночь, прошло сорок пять минут. Я сидел во взятом напрокат автомобиле на Коллинз-авеню против въезда в "Дофин". Это был еще один из прославленных мотелей на Золотом побережье, примерно в двух кварталах от "Золотого рога". В "Дофине" для Чэпмена был забронирован номер. Это сделала Мэриан. Она же подготовила все, что нужно для рыбной ловли на Кисе.
Я закурил очередную сигарету и продолжил наблюдать за уличным движением, которое сейчас явно затихало. Я уже приметил несколько телефонных будок - на случай, если мне придется звонить. Потом снова нервно посмотрел на часы. Я сидел здесь уже полтора часа. Может быть, он сделал в пути остановку? Может быть, за две недели, прошедшие после их жестокого конфликта и ее ухода, его планы изменились и сейчас он направляется совсем в другое место?
Мог он и потерпеть аварию...
Внезапно я насторожился: на улице появился еще один "кадиллак". Конечно, это еще ни о чем не говорило - мимо меня прошло несколько десятков таких машин. В Майами-Бич в них не было недостатка. Но это был один из больших "кадиллаков", к тому же серого цвета и с номерной дощечкой другого штата. Потом я увидел на нем пеликана. Машина сворачивала на подъездную дорогу, ведущую к мотелю "Дофин". Без сомнения, это был Чэпмен. И притом один. Я неслышно вздохнул. Именно это нам и надо было знать наверняка. Если он и собирался поразвлечься во время своей поездки, то пока что еще не нашел подходящей девчонки.
"Кадиллак" остановился перед стеклянным фасадом вестибюля, увешанным разноцветными лампочками, защищенным от улицы ящиками с тропическими растениями. Я вышел из машины и перешел улицу.
Чэпмен уже исчез за дверью, и портье выгружал из багажника в свою тачку три его больших и с виду дорогих чемодана. Я вошел в вестибюль и направился к двум телефонным кабинкам, находящимся в глубине слева, рядом с аркой, которая вела в ресторан. Никто не обратил на меня внимания. Чэпмен стоял возле стойки дежурного администратора. Он выглядел в точности так, как его описывала Мэриан. Между мною и им не было ничего общего, кроме того, что мы оба были одинакового роста и, в общем, одинакового сложения.
На нем был легкий габардиновый костюм, соломенная шляпа, белая сорочка, традиционный галстук в полоску. И конечно, очки. - У вас забронирован номер на имя Хэрриса Чэпмена, - проговорил он отрывисто. Это был не вопрос, а утверждение. Я не слышал ответа дежурного, но видел, как тот повернулся, чтобы проверить по своей книге. Тем временем я уже был у телефонной кабинки, делая вид, что ищу в блокноте нужный мне номер, но, перед тем как войти в будку, бросил взгляд в сторону бюро администратора. Дежурный уже нашел то, что ему было нужно. Улыбаясь, он протянул Чэпмену регистрационную карточку.
Потом вручил ему письмо. Пока все шло отлично. Но я должен был проследить, что он сделает с этим письмом. Если сунет его в карман, то может о нем забыть. Чэпмен с любопытством взглянул на конверт и, положив письмо на стойку, стал заполнять регистрационную карточку. Должно быть, узнал почерк, подумал я. Письмо было от Мэриан. Она написала его перед отъездом в Нассау. Я закрыл дверь кабинки и быстро набрал номер телефона нашей квартиры. Она сняла трубку после первого звонка. - Он здесь, - доложил я спокойно. - И получил письмо. - Что с ним сделал?
- Пока ничего... Подожди-ка... - Я взглянул в сторону Чэпмена. - Вскрыл конверт. - Отлично, - отозвалась она. - Он позвонит, как только поднимется наверх в номер. Я далеко не был в этом уверен. Человек проехал семьсот миль и наверняка мечтает лечь в постель. Но с другой стороны, Мэриан знает его настолько, что может предугадывать его реакции.
В письме были и шантаж, и угрозы, правда завуалированные, но тем не менее резко выраженные. Она, дескать, должна обсудить с ним вопросы, касающиеся уплаты налогов за 1955 год, и будет ждать его звонка не позднее чем сегодня вечером.
- Он умолчал о доходе в шестьдесят пять тысяч долларов, - объяснила мне Мэриан, написав письмо. - Все, конечно, шито-крыто, но он-то знает, как я умею докапываться до таких вещей.
И если дать им хоть малейший намек... И он знает, что информаторам за это платят. Я снова оглянулся. Чэпмен сунул письмо в карман и направился к телефонам. - Повесь трубку! - быстро сказал я. - Он собирается звонить! В трубке щелкнуло, наступила тишина. Чэпмен вошел в соседнюю кабину и захлопнул дверь. Я продолжал "говорить", разыгрывая разговор с воображаемой девушкой. Чэпмен набирал номер. - Алло, Мэриан! Это Хэррис! - Я слышал каждое его слово. - А мне, кажется, говорили, что ты в Нью-Йорке. На кой черт это письмо? Ну да, я только что приехал... Послушай, если это какая-нибудь уловка, чтобы заманить меня к себе, то это нечестно. Мы же договорились, что между нами все кончено. Ведь теперь уже ничего не изменить, и я не понимаю, почему мы должны ставить друг друга в неудобное положение... Что? Ты это о чем? - Наступила долгая пауза. - Ах, вот оно что! - резко сказал он потом. - Честное слово, никогда бы не подумал, что ты можешь дойти до такого... Пожалуй, Корел была права... Но, черт возьми, ты же хорошо знаешь, что уплата налогов была проверена и перепроверена, и ни у кого не возникало ни малейшего сомнения... Не важно, что ты считаешь...
Если тебе нужны деньги, то почему ты не взяла жалованье за шесть месяцев, которое я тебе предложил?.. Нет, не приеду! Я устал. Я целый день сидел за рулем... Какие доказательства? У тебя нет никаких доказательств, и ты это сама отлично знаешь!
Я слышал, как он стукнул трубкой, и, выйдя из кабины, с силой захлопнул за собой дверь. Я снял трубку, бросил еще монетку и снова набрал наш номер. - Что ты об этом думаешь? - спросил я почти шепотом, когда она сняла трубку. - Он придет, как только все обдумает. Дай мне знать. - Хорошо, - сказал я.
Когда я вышел из кабины, Чэпмен входил в коридор на противоположном конце вестибюля, сопровождаемый портье, который нес за ним чемодан. Я вернулся в свою машину и закурил. "Кадиллак" стоял на площадке, слева от главного входа в здание. Прошло минут десять. Может быть, она ошиблась? Потом к мотелю подкатила пустая машина такси.
Спустя минуту или две она уже отъехала от подъезда отеля, пересекла улицу и направилась в южном направлении. Теперь в ней сидел пассажир в соломенной шляпе - это был Чэпмен.
Я взглянул на часы. Чтобы приехать сюда, мне понадобилось пятнадцать минут, но теперь движение значительно сократилось. Значит, достаточно будет и десяти. Я снова вышел из машины, перешел улицу, прошел примерно полквартала и завернул в бар, который приметил еще раньше. В баре имелась телефонная кабина, а возвращаться в вестибюль отеля мне очень не хотелось - разве что по крайней необходимости.
В баре находились три или четыре посетителя, и телефон оказался свободен. Теперь нервы мои были натянуты до предела, как скрипичные струны, - даже вздохнуть глубоко я не мог.
Я заказал виски, выпил стаканчик и вошел в будку телефона-автомата. Плотно закрыл дверь, набрал номер. Мэриан сразу же взяла трубку. - Он уехал пять минут назад на такси, - сообщил я.
- Отлично. И запомни: выжди минуты две после того, как я повешу трубку. Я буду на кухне. - Хорошо, - сказал я.
После виски напряжение немного спало, но в будке телефона-автомата было душно, я весь вспотел. Мэриан что-то говорила. Голос ее звучал совершенно спокойно. Время тянулось бесконечно.
- Кажется, я слышу машину, - наконец сказала она.
Я ждал. Потом услышал звонок в дверь - слабый, словно издалека. Она повесила телефонную трубку - у входной двери стоял Чэпмен. Я, не торопясь, снова снял трубку и бросил монетку. Слыша длинный гудок, я оглянулся и обвел глазами бар. Поблизости никого не было. Через закрытую дверь кабины меня никто не услышал. За несколько секунд до того, как истекла вторая минута, я стал набирать номер. Телефон в ее квартире зазвонил. Один звонок, второй.
- Слушаю, - это был Чэпмен. Все правильно. Она попросила его подойти к телефону. - Миссис Мэриан Форсайт, - сказал я. - Она дома?
- Минутку...
Я услышал, как он позвал ее, но ответа не расслышал. Потом он снова подошел к телефону: - Она сейчас занята. Кто ее просит?
- Чэпмен, - ответил я. - Хэррис Чэпмен!
- Кто?
Большинство людей, конечно, не имеют никакого представления о том, как звучит их речь для посторонних ушей, но он имел это представление, потому что привык пользоваться диктофонами и магнитофонными записями.
- Хэррис Чэпмен! - повторил я тем же отрывистым и нетерпеливым тоном. - Из Томастона, штат Луизиана. Она меня знает... - Вы что, спятили?
Я словно ножом отрезал:
- Прошу вас позвать к телефону миссис Форсайт! Я не могу ждать здесь весь вечер! - Ах, так вы - Чэпмен? Вот как? И откуда вы звоните?
- А какое вам до этого дело, черт бы вас побрал? - пролаял я в трубку. - Звоню из мотеля "Дофин". Только что приехал! Отмахал сегодня семьсот тридцать миль, устал как собака и совсем не в настроении играть в какие-то идиотские игры. Может, это вы хотите поговорить со мной об уплате налога, а? В таком случае, да будет вам известно, что я еще и юрист и знаю законы не хуже вас, приятель. И что такое шантаж - тоже!
Извольте передать ей трубку, или я сейчас же отправлю ее письмо в полицию... - Да что же это такое, Мэриан?..
И тогда я услышал звук проигрывателя, где-то на заднем плане, сначала тихо, а потом все громче. Это была песня, появившаяся в то лето, когда Кейт сошел с ума... "Музыка плавно льется кругами". Вскоре после того, как рухнула последняя надежда и его отдали в руки врачей, Кейт однажды заперся в своей комнате и крутил эту пластинку все снова и снова - девятнадцать часов подряд.
- Послушайте! - выкрикнул я. - Что вы там еще задумали? И что значит эта музыка?.. Он все еще был у телефона. Я слышал, как у него перехватило дыхание. "Музыка плавно льется кругами И заливает меня..."
- Остановите пластинку! - резко приказал я. - Кто рассказал вам про Кента? Это она вас научила! Вы даже говорите, как я! Чего эта женщина от меня хочет? Я предложил заплатить ей за шесть месяцев вперед...
- Мэриан! - дико закричал он. - Ради Христа, скажи, кто этот человек? Я, конечно, не мог слышать ответа, но знал, что она ответила: "Как кто? Хэррис Чэпмен, разумеется!" Выстрелы прозвучали совсем негромко - простые восклицательные знаки на нотной линейке. Сначала два - один за другим, потом третий. В трубке раздался треск, как будто аппарат ударился о край стола, и я услышал, как он упал. "О, заставьте ее умолкнуть..."
Что-то упало еще. Потом наступила тишина.
Только музыка и ритмичное постукивание, словно телефонная трубка тихо покачивается, задевая за ножку стола. Стук, стук...
"... А музыка плавно льется кругами..."
Я доехал до дома чуть быстрее чем за десять минут. И как только очутился на свежем воздухе, мне сразу полегчало. Возможно, она лишилась чувств, но это пройдет. Я поставил машину за квартал от дома. Входная дверь была заперта. Я проскользнул внутрь и повернул ключ в замке. В углу горела лампа. В кухне тоже было светло. Но ее там не было. Я вздохнул с облегчением. Проигрыватель был выключен, телефон стоял на столе в полном порядке. В квартире царила полная тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием кондиционера. Он лежал лицом вниз возле стола, на котором находился телефон. А она стояла в ванной, ухватившись за края умывальника руками и разглядывая в зеркале свое лицо. Видимо, начала чистить зубы, ибо в раковине лежали ее зубная щетка и паста. Наверное, она их уронила. Мэриан была очень бледна.
Я взял ее за руку. Она обернулась и посмотрела на меня невидящими глазами, потом провела рукой по лицу. Глаза ее снова приняли осмысленное выражение. - Со мной все в порядке! - сказала Мэриан, и голос ее прозвучал спокойно. Я вывел ее из ванной и усадил на кровать, а сам встал возле нее на колени. - Потерпи несколько минут, и мы отсюда уедем. Посиди здесь. Хочешь выпить? - Нет. Лучше не надо. - Она говорила отчетливо, не повышая голоса. У меня возникло чувство, что все это лишь результат железной воли и что Мэриан вот-вот сорвется, закричит. Однако я ничем не мог ей помочь. Купленный мною брезент был спрятан в чулане на кухне. Я приволок его в комнату, расправил на ковре и перекатил в него Чэпмена. Мне не хотелось видеть его лицо, поэтому я набросил на него край брезента. На его сорочке и на ковре, в том месте, где он лежал, виднелись пятна крови. Я обшарил его карманы, вынул все, что в них было, - бумажник, дорожную чековую книжку, ключи от машины, ключ от номера в "Дофине", записную книжку с адресами, письмо Мэриан, мундштук, зажигалку, сигареты и пластмассовый флакончик с какими-то таблетками. Письмо я разорвал и сунул обратно в карман пиджака вместе с таблетками и мундштуком. Очки его валялись на полу. Их я тоже сунул в карман. Все остальное положил на кофейный столик. На руках у него не было колец. Я оставил ему ручные часы.
Маленький пистолет 32-го калибра лежал на ковре возле проигрывателя. Я сунул его в другой карман пиджака. Завернув труп в брезент, я вытащил его на кухню и оставил рядом с дверью, ведущей на черную лестницу. Отрезав от брезента две полосы, использовал их в качестве веревок. Потом сложил труп пополам, в позе зародыша, связал его. Сейчас меня уже сильно трясло, а желудок буквально выворачивало. Я наклонился над раковиной, а потом налил себе из буфета стакан виски и выпил его залпом. Через минуту мне стало немного лучше.
Налив в кастрюлю воды, я выбрал подходящую губку и стал стирать с ковра пятна крови. На это ушло почти десять минут и четыре кастрюли воды. Я знал, что кровь частично просочилась сквозь ковер и что на нем останется след затертого пятна, после того как он просохнет. Но об этом я еще успею позаботиться. Я собирался постирать весь ковер в шампуне.
Вымыв кастрюлю и раковину, я погасил в кухне свет. Какое облегчение - уйти подальше от этого страшного свертка! Мэриан как раз поднималась с кровати. Я обнял ее.
- Со мной все в порядке, - повторила она. - Жаль, что я так сорвалась. - Все в ажуре, - сообщил я. - Ключ от номера был у него в кармане. Только это меня и беспокоило. Ты когда улетаешь? - Возможно, в пять пятнадцать и наверняка в шесть тридцать. Я посмотрел на часы. Без пяти два. Ей придется долго ждать одной в аэропорту, но тут уж ничего не поделаешь. Здесь ей оставаться нельзя. Тем не менее казалось, она уже полностью овладела собой и действовала разумно. Мэриан подкрасила губы и надела шляпу, а я уложил ее дорожный чемоданчик и принес ей пальто, перчатки, сумочку. Ключ от номера в мотеле "Дофин" я сунул себе в карман.
Когда мы проходили через комнату, в ее глазах на мгновение промелькнул страх. - Машина стоит приблизительно в квартале отсюда, - сказал я. - Не хотел подгонять ее к самому дому. Она ничего не ответила. Я выключил свет и запер двери. Когда мы сели в машину, я дал ей закурить. Всю дорогу до Коллинз-авеню она молчала. Лишь один раз я повернулся и взял ее за руку. И почувствовал ледяной холод даже через перчатку. Я остановился подальше от "Дофина". Повернувшись к ней, зажал ее лицо в своих ладонях и сказал: - Я не задержусь больше десяти минут. Ты уверена, что тебе не станет плохо? - Да, конечно, - ответила она с тем же спокойным и как будто непоколебимым самообладанием. Пройдя мимо центральной части "Дофина", я приблизился к нему со стороны выезда. Здесь находилась просторная автостоянка, расположенная вдоль боковой стены здания. Тут же был и черный вход. Я вошел через него и очутился в одном из коридоров нижнего этажа. Я вынул из кармана ключ от номера 226. В конце коридора увидел лифт самообслуживания и ведущую вверх лестницу. Поднявшись по ней на второй этаж, я начал сверять номера - 214, 216... Нет, не сюда. Тогда направился в противоположную сторону и свернул за угол. Навстречу мне шел официант с подносом в руке. Я кивнул ему, рассеянно помахивая ключом. Он улыбнулся и прошел мимо. Ага, 224, 225. Значит, я двигаюсь правильно. Теперь в коридоре не было ни души. Я отпер дверь, проскользнул в номер и заперся на ключ.
Окна на противоположной стороне комнаты были завешены портьерами. На ночном столике рядом с кроватью горел свет, в ванной - тоже. Один из трех чемоданов лежал в сетке для багажа, другие два стояли под ней на полу. Их вид мне не понравился. Он пробыл здесь не меньше десяти минут и не открыл ни одного чемодана? Значит, мог звонить по телефону А что, если он звонил Корел Блейн, чтобы сообщить о своем приезде? Мы рассчитывали на то, что он никому не позвонит из-за позднего времени. Но если все-таки позвонил, не сказал ли ей о письме Мэриан?
Впрочем, в данную минуту я все равно ничего не мог сделать. Мне предстояло разрядить много других мин, прежде чем начать думать об этом. Я присел на кровать и потянулся к телефонной трубке. Дежурный администратор мог знать, что Чэпмен отлучился из мотеля. Возможно, он даже вызвал для него такси. В таком случае нужно было начать с этой стороны.
Я снял трубку.
- Пожалуйста, дежурного, - сказал я.
- Хорошо, сэр... - Телефонистка тут же добавила:
- О, это вы, мистер Чэпмен? Хотите, чтобы я еще раз попробовала связаться с Томастоном? Я подавил вздох облегчения.
- Нет. Просто отмените заказ. Я позвоню утром.
- Слушаюсь, сэр.
Ночной дежурный снял трубку:
- Дежурный слушает.
- Это Чэпмен, - сказал я. - Из номера 226.
Никаких писем на мое имя?
- Гм... Сейчас посмотрю... Нет, сэр, ни одного письма. - О\'кей! Пожалуйста, предупредите на коммутаторе, чтобы со мной никого не соединяли. Я не хочу, чтобы меня до полудня кто-либо беспокоил. Не забудьте, пожалуйста. - Хорошо, сэр. И повесьте на ручку двери дочечку, тогда никто из служащих к вам не войдет. - Благодарю, - сказал я.
Вынув из шкафа дощечку с надписью: "Не беспокоить", я выключил свет и выглянул в коридор. Никого. Я повесил дощечку на ручку двери, удостоверился, что дверь заперта, и направился к лестнице. По дороге никого не встретил.
Очутившись на тротуаре перед мотелем, я облегченно вздохнул. Еще одно препятствие было позади. Я развернул машину, направляясь на Коллинз-авеню, а затем свернул на дорогу, ведущую к аэропорту. Она сидела рядом со мной - прямая и спокойная. За всю дорогу Мэриан только один раз нарушила молчание. - Я воспользовалась тобой, - сказала она задумчиво. - Да простит меня Господь Бог... Прости и ты меня, Джерри. - Как это, воспользовалась мной? - переспросил я. - Что ты имеешь в виду? Она промолчала.
Мы подъезжали к аэровокзалу. Когда я остановил машину на обочине дороги, было без десяти три. - Какой сегодня день? - быстро спросил я.
- Четверг, четырнадцатое ноября... И не надо, Джерри! Говорю тебе, со мной все нормально. Но я должен был убедиться в этом. Ведь с этого момента ей предстояло жить одной и полагаться только на себя. - Скажи мне, что ты будешь делать?
- Я улечу отсюда в пять пятнадцать или в шесть тридцать. В любом случае уже к полудню буду в номере в Нью-Йорке. В час дня уеду из отеля и полечу в Новый Орлеан. В Томастоне буду в субботу утром. А дальше - все в точности так, как мы с тобой распланировали.
- Хорошо, - одобрил я.
- Ты не забудешь про магнитофонные записи? И ни при каких обстоятельствах не пытайся звонить мне. - О записях не беспокойся. И вообще не беспокойся ни о чем. Все будет О\'кей! Мы простимся здесь. А потом я разверну машину, высажу тебя у аэропорта и умчусь. О\'кей? - О\'кей! - Она повернулась и приблизила свое лицо к моему. Я поцеловал ее, прижав на миг к своей груди, и шепнул, прикоснувшись губами к ее щеке: - Я не успокоюсь, пока опять не буду с тобой.
Это все, что я хочу сейчас сказать. Точка. И поехали. Я развернул машину, подъехал ко входу в аэровокзал и помог ей выйти. Она подняла руку в знак прощания, повернулась и вошла в здание аэровокзала. Было тридцать пять минут четвертого, когда я, дав задний ход, доехал до нашего домика. За высокой тенистой изгородью он казался темным, улицы были безлюдны. Я остановился у гаража, выключил зажигание, фары и вышел из машины. Потом открыл багажник. Войдя в дом, прошел в спальню и переоделся как бы для рыбной ловли. Потом отправился на кухню и, не зажигая света, налил себе виски.
Предстоявшая работа меня, понятно, не радовала.
Я даже не был уверен, выдержу ли, но одно знал твердо - должен это сделать. Я весил сто восемьдесят, а он - сто девяносто пять. Но физически я был в весьма приличном состоянии.
Открыв кухонную дверь, я подтащил его к краю крыльца и встал на колени, чтобы крепче обхватить его руками. Через три минуты багажник уже был закрыт, я опирался на него, весь дрожа от усталости и обливаясь потом, а также стараясь подавить подступающую к горлу тошноту. Говорят, что сумасшедшие не сознают своей собственной силы. Но и те, кто дошел до отчаяния, - тоже.
Я снова проскользнул на кухню, закрыл и запер дверь, выключил в спальне свет и вышел через парадный вход. Открыв гараж, я выкатил и прикрепил к машине прицепную тележку с лодкой. Возможно, при этом и разбудил жителей соседнего дома, но это было не страшно. Флорида кишела любителями рыбной ловли, которые будили своим шумом соседей в четыре утра. Я вывел свою машину на улицу.
Мне хотелось где-нибудь остановиться, чтобы выпить кофе, но я не осмелился это сделать. Я не знал, как скоро начнет светать. - Выехав из города и оказавшись на открытом шоссе, я увеличил скорость до семидесяти. Было десять минут шестого и еще темно, когда я приехал на остров Ки-Ларго. На перекрестке двух дорог свернул налево и через несколько минут был уже у первой бухты. Я осветил ее фарами, затормозил и, развернув машину, задним ходом спустился к воде. Один раз мне пришлось выйти из кабины, чтобы оценить расстояние.
Потом я снял с прицепа лодку и спустил ее на воду, подтянув к берегу, носом на песок. Наконец выключил фары. Восток уже серел, и я впервые заметил, что море спокойно. Очень хорошо - можно будет уплыть далеко, оттуда меня не услышат. Вокруг моего лица звенели москиты. Я собрался с духом и отпер багажник. Уже собирался поднять крышку, как вдруг нечто приковало мой слух. Я весь напрягся, прислушиваясь. Приближалась машина. Я быстро захлопнул багажник. В следующее мгновение меня ослепил свет фар. Проходящая машина замедлила ход, но не остановилась, а покатила дальше. На ее прицепе тоже была лодка.
Шум ее замер вдали. Я рывком рванул крышку багажника и вслепую схватился за брезент. Каким-то образом ненавистный тяжелый груз вновь очутился на моих руках, и я, шатаясь от непосильной ноши, отнес его в лодку. Потом сбегал назад, притащил бетонные блоки, по два сразу, и, как безумный, стал искать проволоку, инструменты. Наконец, все было сделано, я вывел машину за черту примыкающего к бухте пространства и поставил ее у дороги. Я как раз запирал ее, когда меня снова осветили фары машины.
Автомобиль остановился. Он тоже был с прицепом и лодкой. Из кабины вышел человек и сказал: - Доброе утро!
При этом направил на меня луч фонарика.
От страха у меня пересохло во рту. Я с трудом заставил себя разжать губы и произнести подобающее приветствие. Потом двинулся к лодке. Человек давал какие-то указания водителю, направляя луч фонарика в сторону воды. Он осветил мою лодку.
- Ого! - произнес он. - У вас отличное снаряжение. Забирайтесь на корму, а я оттолкну лодку от берега. - Спасибо, сам справлюсь, - отозвался я.
Но он все равно приблизился ко мне со своим фонариком. Я схватил нос лодки, быстро приподнял его, и лодка тотчас же соскользнула в воду. Я перемахнул через борт, замочив ноги. Оставаясь на носу между пришельцем и Чэпменом, я схватил весло и поспешно оттолкнулся от берега футов на пятьдесят. Человек отвернулся и что-то сказал водителю. А я сел на корме и завел мотор.
Меня била дрожь.
Теперь на востоке посветлело, но видимость была еще очень ограниченная. Я направил лодку в море, не увеличивая скорости и высматривая возможные препятствия. Слева от меня вспыхнул огонь. В западном направлении шел танкер. К тому времени, когда я выбрался за линию рифов, совсем рассвело. Лодка лениво покачивалась на длинных волнах, бегущих с юго-востока. Я продолжал плыть вперед. Танкер отошел далеко на запад, и вокруг я не видел ни одной лодки. Теперь я был в открытом море совершенно один и, вероятно, недалеко от донной излучины, где глубина достигала сотни футов. Ки-Ларго остался где-то на горизонте, и я видел его только тогда, когда лодку поднимало на гребень волны.
Я выключил мотор и взялся за проволоку, которой были обмотаны бетонные блоки. Лодка взметнулась на поднявшейся волне и зачерпнула воду, когда тюк с брезентом упал за борт. Всходило солнце.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)