Скачать и читать бесплатно Александр Бушков-Непристойный танец
Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 6

Авантюрист и амазонка

- Остановите у подъезда и дожидайтесь меня, - сказал Сабинин. - Я буквально на минуту.
Своего, российского "ваньку", он, не чинясь, запросто ткнул бы в спину и уж ни в коем случае не "выкал", такого в России в отношении извозчиков даже записные либералы не допускают при всей их одержимости идеями равноправия. Однако здешние извозчики, вот диво для россиянина, восседали на облучках в смокингах и цилиндрах. Можете себе представить? Оторопь брала попервости, тянуло разговаривать уважительно, не сразу и вспоминалось, что и ресторанные шестерки в России в смокингах щеголяют, однако обращение с ними допускается самое вульгарное...
Дом был не из самых фешенебельных, но и в категорию бедных его зачислять не следовало - серединка на половинку, одним словом, приют мелких буржуа с претензиями...
Убедившись в отсутствии непрошеных свидетелей, Сабинин достал американскую новинку - блокнот с отрывными листочками, приложил его к стене и карандашиком в серебряной оправе написал несколько строк: "Привет от тетушки Лотты. Жду в 11.30 в кафе д\'Тафферф, знаю вас в лицо. Я спрошу, как пройти к Высокому Замку, можно кружной дорогой, чтобы полюбоваться городом. Если встреча не состоится, оставлю сообщение в главной почтовой конторе, ячейка 27".
И разборчиво, особо старательно вывел подпись по-французски: "Revenant" . Оглядевшись, спрятал свой котелок за хлипкую пальму, произраставшую в кадке на лестничной площадке, достал из-под пиджака смятую фуражку посыльного, тщательно ее расправив, лихо нахлобучил набекрень и поднялся на третий этаж. Не колеблясь, дернул звонок. Послышались легкие шаги, дверь распахнула молодая горничная в белейшем передничке. Поигрывая взглядом с ухватками опытного волокиты, Сабинин поинтересовался:
- Мсье Радченко?
- Барин у себя, - охотно ответила красоточка. - Что у вас? - Ведено передать. - Сабинин подал ей записку, уже вложенную в небольшой конвертик. - Прошу прощения, мадемуазель, спешу, не в силах задержаться даже ради столь очаровательного создания...
Подкрутил ус, послал ей воздушный поцелуй, быстренько развернулся на каблуках и побежал вниз, беззаботно насвистывая. На площадке проделал обратную операцию, нахлобучив котелок и спрятав фуражку под пиджак. Оказавшись на улице, одним прыжком вскочил в пролетку, воскликнул: - К Иезуитскому парку!
Пожалуй, все было в совершеннейшем порядке. Никто не запоминает физиономий обслуги: официантов, извозчиков, посыльных и носильщиков. Даже если мсье Радченко подвергнет горничную обстоятельному допросу, ничего толкового она на поведает: да, был посыльный, молодой, симпатичный, развязный... И только. Ищите по таким приметам хоть до скончания веков.. Извозчика он отпустил неподалеку от Иезуитского парка и, еще раз рассчитав в уме время, вошел в ворота. Двинулся к заранее выбранному месту целеустремленно, однако стараясь не казаться спешащим. У балюстрады он оказался в пятнадцать минут первого - да, правильно рассчитал... И пункт для наблюдения выбрал идеальный: от балюстрады покато спускался зеленый склон холма, а там, внизу, на расстоянии броска камня, возле белой вычурной беседки (где по причине буднего дня не было оркестрантов), и располагалось летнее кафе "Гаффер", дюжины две столиков, из коих не занято и половины. Что гораздо важнее, и подступы к кафе идеально просматриваются во всех направлениях.
Радченко, и в самом деле знакомого по фотографическим снимкам, он узнал моментально: брюнета лет тридцати с невидным, скучным лицом мелкого чиновничка, правильного отца семейства, озабоченного домашними хлопотами и микроскопической карьерой в заштатном департаменте. Даже отсюда заметно было, что мсье несколько нервничает, внимательному наблюдателю нетрудно догадаться, что он кого-то ждет.
Держась за красными ветками густого орешника, Сабинин перешел чуточку левее... И остановился, лицо против воли свела злая гримаса. Слева, за крайним столиком, сидели двое крепких пареньков, одетых вполне респектабельно, по-господски. Оба расположились лицом к Радченко, так, чтобы видеть его столик. Что же, это все? Нет, понаблюдаем еще.., ага! Справа, опять-таки за крайним столиком сидят еще двое, чем-то неуловимо напоминающие первую пару, - молодые, крепкие, франтоватые. Вся четверка, связанная меж собой невидимыми нитями, расположилась так, чтобы в поле их зрения мгновенно попал тот, кто присядет за столик Радченко. Так, чтобы можно было незамедлительно двинуться следом за уходящим. Пойдет вправо - подхватят одни. Свернет налево - переймут другие. Неплохо продумано, опыт чувствуется.
Троих из четверки Сабинин прекрасно знал - много времени провел с ними бок о бок в душном подвале, где мастерили бомбы. Вот только четвертый совершенно незнаком, но это ничего не меняет...
Отпрянув, он направился к выходу из сада - столь же целеустремленно, решительно. Значит, вот так... Нетрудно представить себе все происходившее: Радченко, без сомнений, телефонировал в пансионат, аппарат стоит у него на квартире, номер имеется в списке. Кудеяр - а кто же еще? - отреагировал с похвальной быстротой, выслав в кафе своих молодчиков... Итак, да здравствует предусмотрительность, и анафема тем, кто ею пренебрегает, ленится проверять дважды, трижды. Последние как раз и попадают, словно кур в ощип. Надо же, а ведь мог спалиться...
Взглянув на часы, он заторопился, махнул незанятому извозчику. Степенно устраиваясь на обтянутом кожей сиденье, распорядился: - На вокзал. Но предварительно заедем куда-нибудь, где можно купить цветы...

***

...Краковский поезд, тяжело отфыркиваясь и прыская паром, остановился у перрона. Сабинин во все глаза смотрел на австрийские вагоны, к которым еще не успел привыкнуть: все из отдельных купе, в каждое - свой вход, сбоку. Он никогда не ездил в таких. По наружным приступкам трусцой пробежали кондуктора, распахивая двери и, судя по мимике, старательно объявляя станцию.
Искомую особу он узнал моментально, за несколько лет, прошедших с того момента, когда был сделал показанный Кудеяром снимок, она ничуть не Изменилась. В сердце Сабинина вошло некое смутно-томительное чувство, сродни печали.
Она и в самом деле была поразительно красива - изящная, со вкусом одетая молодая дама, идущая по перрону с той самой небрежной невозмутимостью, отличающей особ прекрасного пола, прекрасно сознающих свою власть над полом противоположным. Разумеется, на нее оглядывались - и не всегда в пределах приличий. Разумеется, она и бровью не повела, словно бы и не ощущая этих взглядов, но наверняка по женскому обычаю прилежно регистрировала каждый. "Бедняга Кудеяр, - без особого сочувствия подумал Сабинин. - Что ж, его можно понять - такая способна мимолетно разбить тебе жизнь и преспокойно удалиться летящей походкой с милой невозмутимостью на лице". "Неужели поручик застрелился? Глупый, с чего бы вдруг? Боже мой, я и предвидеть не могла..." Наслышаны-с, сталкивались...
Хотя перрон понемногу пустел, а молодая красавица уже пару раз осмотрелась с легким недоумением, Сабинин не трогался с места. Вскоре его терпение оказалось вознаграждено...
Белокурый молодой человек с длинным невыразительным лицом, франтовски одетый, вяловатый в движениях, двигался следом за Амазонкой на идеальном для слежки расстоянии - не далеко и не близко, отставая ровно настолько, чтобы при необходимости непринужденно остановиться или изменить направление движения, не вызвав у объекта слежки подозрений. В том, что это была именно слежка, наблюдение, никаких сомнений не оставалось - у него другое лицо, чересчур уж равнодушное, заинтересовавшийся незнакомой красавицей повеса вел бы себя иначе...
"Учтем, - сказал себе Сабинин. - Непременно учтем-с..." Держа букет в правой руке, он быстрым шагом направился навстречу сопровождаемой носильщиком - и неведомым приставалой - даме. Убедившись, что она обратила на него внимание, приподнял котелок: - Простите, не вас ли поручил мне встретить дядюшка Герберт? Темные глаза, оказавшиеся карими, с любопытством уставились на него: - Вы, случайно, не Станислав?
- Станислав занят по службе, - старательно произнес Сабинин свою часть пароля. - Я - Николай.
- Очень рада, - сказала Амазонка, улыбаясь ему прямо-таки ослепительно. - Это мне? - непринужденно приняла от него цветы. - Какая прелесть, у вас есть вкус... Пойдемте, мсье Николай, я уже начала бояться, что никто меня не встретит... - И положила руку в белой ажурной перчатке ему на локоть. Склонившись к ее ушку - что было довольно трудной задачей из-за летней широкополой шляпки из белоснежного тюля на проволочном каркасе, Сабинин произнес тихо и значительно, с ноткой подобающей тревоги: - Мне кажется, за вами следят. Оглянитесь, осторожнее, вон тот тип со светлыми волосами, в синем костюме...
Она оглянулась словно бы невзначай, небрежно, сделала милую гримаску: - Ах, этот... Успокойтесь, тут другое... Этот субъект пытался привлечь мое внимание еще в Кракове, на вокзале, вот только его намерения не имели ничего общего с полицейскими шпионствами...
Показалось ему, или ее слова и в самом деле звучали чуть наигранно, не "без фальши? Он не мог определить вот так, с ходу и предпочел оставить решение подобных ребусов на потом.
Это мог оказаться и обычный приставала.., и человек, как раз и приставленный господами эсерами ее охранять.
Он вздрогнул, когда над самым ухом раздался вопль: - Мировая сенсация! Жуткий террористический акт в самом сердце Британии! Чистокровный скакун погиб из-за женщины!
- Купите газету, - сказала Амазонка. - Интересно ведь, что за акт произошел у британцев...
Бросив мальчишке никелевую монетку, Сабинин взял у него номер "Л„венбург Ллойд", бросив при этом быстрый взгляд назад - белобрысый по-прежнему сопровождал их, держась на почтительном расстоянии, и в глазах его, положительно, не было и тени фатовства, скорее уж - сосредоточенное внимание человека, занятого серьезным делом.
- Я велел извозчику дожидаться...
- Дайте ему что-нибудь и отпустите, - распорядилась его дама. - Меня ждет свой...
- Следовательно, у вас здесь есть друзья? Вы тут не впервые? Она рассмеялась:
- Николай, запомните на будущее, что в наших делах подобные вопросы не приветствуются. Я вас прощаю как новичка, но впредь будьте сдержаннее на язык...
И уверенно направилась к пролетке ничем не примечательного извозчика, как две капли воды похожего на своих здешних собратьев, - цилиндр, смокинг, равнодушно-предупредительная, чисто выбритая физиономия. Сабинин с тех пор так и хранил молчание. Вещи привязали в задке пролетки, экипаж выехал на широкую, обсаженную липами улицу Радецкого. Амазонка то и дело бросала на него пытливые взгляды, а он сидел в напряженной позе и старательно молчал.
- Николай, вы что, язык проглотили? - поинтересовалась она. - Да нет, - сказал он спокойно. - Опасаюсь сболтнуть лишнее, спросить лишнего...
- Дуетесь?
- Ничего подобного. Честное слово. Добросовестно пытаюсь вести себя, как подобает неопытному новичку.
- Действуете вы весьма неплохо для новичка. Я наслышана. Того жандармского подполковника вы исполнили весьма даже неплохо, да и поведение ваше при мнимой засаде жандармов в лесу мне очень понравилось. Я, кстати, никогда не одобряла подобных методов применительно к своим - очень уж отдает сыскными провокациями...
Невольно Сабинин покосился на широкую спину слышавшего все это кучера, но тот, конечно, и ухом не повел.
- Это абсолютно надежный товарищ, не беспокойтесь, - сказала Амазонка. - Итак, вы - Николай.., или все же предпочитаете быть Константином? - Скорее уж Николаем, как-то успел с этим именем свыкнуться. - Прекрасно. А я в данный момент - Надежда. По паспорту, я имею в виду. Фрейлейн Надежда Гесслер, отпрыск русско-остзейского семейства, подданная Германской империи. Конечно, из тех же соображений, по которым вас сделали подданным Кобурга. Так что там относительно теракта в Британии? - Господи, это всего-навсего опять суфражистки , -
протянул Сабинин, бегло пробежав заметку на первой полосе. - На скачках в Брайдсхеде некая молодая дама, впоследствии опознанная как мисс Анна Уэсли, выбежала на беговую дорожку и бросилась под копыта скакуна по кличке Кандагар, принадлежащего майору Мюррею... Получила тяжелые травмы.., по данным полиции, принимала активное участие в суфражистском движении на протяжении последних трех лет.., пробита голова.., жокей сломал себе ключицу, а бедный скакун - обе ноги, его пришлось пристрелить. Лошадь была несомненным фаворитом... - Он усмехнулся:
- Что ж, представляю себе отчаяние бедолаги майора, который здесь уж совершенно ни при чем... Да и жокею не повезло... - Спохватился: - Возможно, я, с вашей точки зрения, сказал нечто циничное? - Ну отчего же, - безмятежно пожала плечами Амазонка. - Признаюсь вам откровенно: я суфражисток терпеть не могу. Не переношу. Возмутительно нелогичные и тупые создания. Борются за полное женское равноправие с мужчинами, но при этом ведут себя.., даже не как женщины, как бабы. Истеричные, глупые бабы. Ах, изволите ли видеть, мисс Такая-то решительно разбила стекло почтового отделения, дождалась полисмена, героически ему сдалась и стойко отсидела назначенную ей судом неделю... Миссис Сякая ударила зонтиком министра, сорвала с его мундира эполет... Эта, нынешняя, кинулась под лошадь... Бог ты мой, как убого и пошло... - А вы бы что им предложили? - с неподдельным интересом спросил Сабинин. Амазонка подняла брови:
- Но это же ясно. Не воевать со стеклами и эполетами, а стрелять и закладывать бомбы. Если бы эти глупые бабы вместо подобных клоунских номеров пристрелили бы парочку тех самых министров и подложили бомбу в собор святого Павла или на вокзал Черинг-Кросс, отношение к ним моментально бы сделалось иным. Совершенно иным. И к их требованиям относились бы иначе... Вы не согласны?
У Сабинина на этот счет было свое мнение. Он мог бы сейчас напомнить, что фении, ирландские террористы, который уж год как стреляют и закладывают бомбы, но эти их занятия ни в коей степени не подвигли британцев начать дипломатический диалог либо предоставить наконец Ирландии независимость. Фениев попросту ловят по всей империи, сажают в тюрьму, отправляют на каторгу, вешают...
Он промолчал, конечно, - такие мысли в обществе Амазонки следовало держать при себе. Из гжечности, господа, из самой обычной гжечности... - По-моему, вам в этой истории больше всех жалко лошадь, - сказала Амазонка. - Этого самого Кандагара...
- Угадали, фрейлейн Гесслер, - кивнул Сабинин. - Я как-никак долго был кавалеристом...
- А если бы вам пришлось не стрелять в того жандарма, а бросать бомбу? - прищурилась она. - Когда он был бы верхом?
- Тогда... Ну что ж, тогда пришлось бы как-то себя пересиливать, я думаю...
- Отрадно слышать... Хотя на вашем мужественном лице все же отразилось некое борение чувств... - произнесла она и рассмеялась, показав белоснежные ровные зубки. - Не дуйтесь, Николай, право. Я - крайне злоязыкая особа, наши ко мне давно уже притерпелись, а вот на свежего человека могу и произвести черт те какое впечатление... Я вас не шокирую?
- По-моему, вам очень бы хотелось услышать утвердительный ответ? Увы... Боюсь, меня теперь мало что шокирует.
- А это неплохо, Николай, это совсем неплохо... Каковы у вас планы на сегодняшний день?
- Планы? - пожал он плечами. - Да никаких. Меня просили встретить вас, привезти в отель, а вот насчет дальнейшего речи не было Если так необходимо для дела, можете мною располагать, выражаясь по-военному. - Кудеяр не говорил вам, что дело у меня - к вам?
- Нет, - сказал Сабинин чуть удивленно, как и следовало. - Ко мне? - Вообразите себе. Подполье - довольно тесный мирок, мой дорогой товарищ Николай... Некоторые предстоящие акции, вполне возможно, нам придется ставить совместно. Об этом и следует поговорить.
- Но, мне кажется, такие вещи с Кудеяром следует обговаривать. Он ведь, согласно неписаной субординации, начальствует...
- Всему свое время, - сказала Надежда, не сводя с него очаровательных карих глаз. - Вы ведь в некоторых смыслах вполне самостоятельны и не давали подписанных кровью обетов. Выходит, есть вещи, которые вполне можно обсудить и с вами, а уж потом собирать.., начальствующих. Короче говоря, если дама вам предложит провести вечер в ее обществе, вы не станете, надеюсь, отказываться?
- Почту за честь, - церемонно склонил он голову.
- Ну вот, наконец-то в вас промелькнуло нечто человеческое, а я уж было подумала, что здешней цирковой дрессировкой вас начали превращать в механическую куклу...
- Ну, такое вряд ли кому удастся, - строптиво сказал Сабинин. - Даже мне? - посмотрела она лукаво, не по-женски вызывающе. - А вам нужны механические куклы?
- Да нет, конечно, что вы! Но не забывайте, что желание властвовать - извечное побуждение красивых женщин...
- Ах, вот как? - усмехнулся Сабинин, окидывая ее довольно-таки откровенным взглядом. - Увы, это побуждение всегда сталкивается с известным мужским - опять-таки властвовать и, что характерно, как раз над красивой женщиной...
Она ничуть не смутилась под его недвусмысленным взглядом: - Да что вы говорите? Вы чрезвычайно опасный субъект, право, в вашем присутствии меня поневоле охватывает девичий трепет. Возница откровенно фыркнул.
- Господи ты боже мой, - произнес Сабинин растроганно. - Ну неужели сбываются юношеские грезы? - Он склонился к ее ушку и трагическим шепотом записного злодея из мелодрамы сообщил:
- Моей мечтой было - вселять трепет в девичьи сердца... Амазонка ответила смеющимся взглядом:
- Положительно, мы с вами подружимся, Николай...
- Мне бы очень этого хотелось, - сказал он серьезно.
***

...Респектабельность частного сыскного бюро "Аргус", весьма специфически окормлявшего обитателей Л„венбурга, подчеркивалась, в числе прочего, еще и должного вида дамой в приемной: не кудрявая девица в легкомысленной блузочке (какие в последние годы были в большой моде), а почтенных лет мегера с обликом четвертой макбетовской ведьмы, способная, с первого взгляда ясно, хранить секреты почище металлического сейфа с патентованными брамовскими запорами.
- Прошу доложить, - сказал Сабинин, подавая ей всего сутки назад полученную от гравера визитную карточку. - Князь Константин Трайков, по неотложной надобности.
Карточка вполне соответствовала ненадолго надетой личине - с фантазийной короной вверху, способной привести в ярость издателей Готского альманаха ... Корона, имя и титул
отпечатаны жирной, густой позолотой, исходящий от карточки приторный аромат дурной вульгарности распространился по приемной вплоть до отдаленных ее уголков.
Мегера вернулась почти сразу же, кивнула довольно вежливо: - Вас просят.
Кабинет оказался небольшим, едва ли не меньше приемной. На стене, как и полагалось, висел портрет короля и императора, выглядевшего браво и молодо, насколько это возможно. Наискосок от него, рядом с окном, красовалась эмблема почтенного заведения, изображенная масляными красками на холсте и заключенная в тоненькую золоченую рамку: окруженное сиянием всевидящее око. Хозяин, восседавший за столом в расстегнутом по причине тучности жилете, на первый взгляд выглядел добрым недотепистым дядюшкой из французского водевиля. Вот только глазки у него, как ни старался, оставались пронзительными, колючими - ну что же, noblesse oblige , наверняка полицейский чиновничек на пенсии... Сабинин остановился перед столом, умышленно давая возможность рассмотреть себя во всей красе: жилет чересчур пестрый для подлинного джентльмена, камень в галстучной булавке чересчур велик для настоящего алмаза, трость с рукоятью в виде фривольно выгнувшейся обнаженной женщины тоже вопиет о дурном вкусе. Да вдобавок лоснящаяся от золота визитка... И все же он надеялся, что не переборщил. Нет ничего страшного в том, чтобы выглядеть сомнительным субъектом, явным авантюристом. Главное - не показаться авантюристом мелким. К мелким прохвостам и отношение соответствующее, а вот авантюристы высокого полета отчего-то вызывают у многих неподдельное уважение, пусть и смешанное с другими чувствами, вроде боязливого любопытства...
- Садитесь, прошу вас, - любезно предложил господин Глоац. - Из России к нам изволили прибыть, князь?
"Просто князь, - отметил Сабинин. - Отнюдь не более приличествующее случаю "ваше сиятельство". В комбинации с едва заметной иронией во взгляде сие означает, что рыбка заглотнула наживку. Вот и прекрасно..." - Из Болгарского княжества, - сообщил Сабинин. - Господин Глоац, мне вас отрекомендовали самым лучшим образом, и я не стану отнимать у вас время напрасно. Давайте сразу перейдем к сути дела. Ситуация моя крайне деликатна...
- Вы, быть может, и не поверите, но так обстоит со всеми, кто сюда приходит, - добродушно прогудел толстяк. - И могу вас заверить, что деликатность здесь блюдут. Надлежащим образом.
- Вы меня окрыляете, - сказал Сабинин. - Дело в том, что я собираюсь жениться...
- Мои поздравления.
- Увы, до поздравлений еще далеко... - вздохнул Сабинин, поигрывая вульгарной тросточкой. - Избранница моя молода, очаровательна, располагает хорошим приданым. И происходит из хорошей семьи. В этом-то камень преткновения и скрыт... В семье. Эти чванливые скоробогачи... Он замолк, доставая папиросу, предоставив остальное деловому чутью хозяина заведения. Тот после некоторого раздумья выжидательно промолвил: - Ну что же, иногда родители питают абсолютно непонятные предубеждения против избранника их дочери...
- Господин Глоац, вы попали в самую точку! - воскликнул Сабинин проникновенно, с воодушевлением. - Клянусь фамильным гербом, на моей репутации в данный момент нет ни единого пятнышка. Никаких компрометирующих меня обстоятельств, верьте мне! Однако родители моей избранницы с достойным лучшего применения упорством продолжают интриговать... Несмотря на то, что молодая дама достигла совершеннолетия и вольна располагать собою, как ей вздумается... Это сущий ангел...
- Быть может, мы будем придерживаться конкретики? - мягко, но непреклонно предложил Глоац.
- Охотно, - кивнул Сабинин. - Дело в следующем... Венчание должно состояться через три дня. Дама только что прибыла в Л„венбург и остановилась в отеле "Савой", в тридцать втором номере. Естественно, она живет там под своим настоящим именем - Надежда Гесслер, и это-то как раз и осложняет многое. Не буду отнимать у вас время рассказом о прошлых перипетиях, скажу лишь, что, именно на них основываясь, могу предсказать все предстоящее. Вновь появится семейный адвокат, посланный родителями, начнет интриговать и отговаривать, снова нагрянут кузены, друзья дома... С этим решительно ничего не поделаешь, я понимаю, но вот быть в курсе дела мне крайне необходимо. Вы понимаете?
- Да вроде бы, - благодушно сказал господин Глоац. - Вы хотите установить слежку за вашей дамой?
- Скрупулезнейшую! - обрадованно подхватил Сабинин. - Самую что ни на есть неусыпную или как там это называется... Я хочу знать, кто с ней видится и когда, кто к ней приходит, когда уходит, хочу знать... - Ну, ну, довольно, - прервал Глоац. - Я уяснил суть. Сплошь и рядом, князь, мы как раз и занимаемся скрупулезнейшей слежкой за особами обоего пола. Могу вас заверить, накопили в этом изрядный опыт, хе-хе-с... - Но имейте в виду - скрупулезнейше! - многозначительно поднял палец Сабинин. - Двадцать четыре часа в сутки! Чтобы мышь мимо не проскользнула! Понимаете? В состоянии вы это устроить?
- А вот это уже, скажу откровенно, зависит от вашей, гм, кредитоспособности, князь, - с приятной улыбкой сообщил господин Глоац. - Чтобы устроить круглосуточную, неусыпную слежку, придется задействовать, профессионально выражаясь, не одного человека и не двух, неизбежны сопутствующие расходы...
С чисто российским форсом, который вряд ли мог в данной ситуации повредить, Сабинин извлек туго набитый бумажник и, раскрыв его, с размаху положил на стол:
- Называйте вашу цену, господин Глоац! Не сочтите за пустое хвастовство, но я в случае такой потребности готов купить все ваше бюро на корню, целиком...
Толстяк уставился на него с неподдельным любопытством: - Неужели приданое так велико, князь? Мечтательно вздохнув, Сабинин завел глаза к потолку.

***

...Выйдя через четверть часа на улицу, он первым делом выдернул из галстука дурацкую булавку с блескучим стразом и застегнул пиджак, чтобы скрыть вульгарный жилет.
Пока что он не видел никаких изъянов в скрупулезно продуманном плане. Историйками, подобными той, что он преподнес хозяину сыскного бюро, не удивишь ни Россию, ни заграницу. Беззастенчивый охотник за приданым, встревоженное семейство, взбалмошная девица... Ситуация с душком, конечно, но ничего противозаконного в ней не усмотрит ни хозяин "Аргуса", ни здешняя полиция, с которой господин Глоац, конечно же, пребывает в добрых отношениях, как и положено человеку его ремесла. Сыскная контора и в самом деле не самая худшая здесь, он тщательно наводил справки. Очаровательная Наденька попадет под пристальное наблюдение. Даже если и обнаружит, что стала объектом слежки, ничего не заподозрит - по крайней мере, в первые дни. Кудеяр сам наставлял его на сей предмет, подробно рассказав, что подпольщик в любой момент может увидеть за собой шпиков, но это еще не повод для паники, ибо причин тут может таиться множество - от прямого интереса сыщиков именно к твоей персоне до какой-нибудь полицейской рутины, захватившей тебя в сети проформы ради...
Встрепенувшись, он махнул тростью:
- Извозчик!


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)