Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


7. ПОДРУГА.

Я увидела ее сразу же.
Как только вылезла из американского лимузина прямо у дверей роскошного ночного клуба, где я пою пять вечеров в неделю. В руке у меня была небольшая сумочка, а в сумочке кое-что весьма ценное. А лимузин, похожий на четырехспальный комфортабельный гроб (черный юмор - ха-ха!), недавно подарил мне Ораз в личное пользование. И купил он его, по-моему, прямо в комплекте с шофером-телохранителем.
Я, как ни стараюсь, никак не могу запомнить сложного кавказского имени своего шоферюги (в котором, кажется, присутствуют одни согласные и шипящие), и понятия не имею, откуда он родом. По-русски он почти не говорит и на меня практически не смеет глаз поднять. А вот то, что я знаю о нем абсолютно точно: каждый раз, когда он меня везет, он всю дорогу своей единственной извилиной думает только об одном: эх, осмелеть, наконец, бы! Да по-быстрому избавить ее (меня, то бишь) от трусиков и распялить на широком заднем сиденье автомобиля. А потом хоть трава не расти! Нехай зарежут гады, до смерти! Это желание всегда написано прописными буквами (не знаю уж, арабскими или кириллицей) на его сизой бандитской морде, которую я время от времени вижу в широком зеркале заднего обзора.
Но вот тут-то он как раз жестоко ошибается. Я трусиков практически не ношу. Разве что только тогда, когда моему очумевшему от бизнеса Оразику изредка взбредает в голову поразвлекаться со мной в стиле французского декаданса начала века. Я как-то однажды услышала от него страшную-престрашную историю. Из нее следовало, что он, обмывая очередную удачную сделку во Франции, налакался с компаньонами, как поросенок. И будучи в шибко пьяном виде, с их подачи случайно залетел в какой-то средней руки бордель на Пляс Пигаль или где там еще. Порезвился там в одной постели сразу с парой-тройкой импортных девчушек в кружевном черном белье, и это оставило настолько неизгладимое впечатление на его туземно-девственную душу, что для него теперь извлекание меня из черного белья в постели - это верх разврата.
Бедный, бедный толстый Оразик! Наивная душа, отдыхающая от ужасов дикого русского капитализма с помощью свирепого сдирания с моей круглой попки черных трусишек с кружавчиками за двести двадцать баксов штука...
Остальное время Ораз тратит на зарабатывание немерянного количества денег, а попросту говоря, на обман, грабеж и убийства (разумеется, не своими руками) лохов всех профессий и национальностей. Это не трудно делать, торгуя супертанкерами нефти и имея за пазухой помимо пары банков и десятка пройдох-адвокатов из разных стран мира еще целую когорту отъявленных головорезов, намертво повязанных узами кровного азиатско-кавказского родства.
Шоферюга распахнул передо мной дверцу лимузина. Открывает и закрывает он ее всегда с почтительным поклоном. Но это не потому, что он такой охренительно вежливый, а потому что за то время, пока он меня везет и пялится украдкой на мои прелести в зеркало заднего вида, его пылающий скипетр страсти приходит в состояние неуправляемой цепной реакции. Вот он и пытается таким образом скрыть подозрительный флюс на тщательно выглаженных черных брюках.
Я конечно могу во время очередной поездки якобы случайно продемонстрировать своему автомобильному Хаджи-Мураду полное отсутствие на мне упомянутого выше черного предмета (а"ля симпампулька-актрисулька Шэрон Стоун из "Основного инстинкта"), но боюсь, что тогда я приду в себя лишь в реанимации, загипсованная от макушки до пяток после тяжелейшей автокатастрофы, ибо шоферюга после этой демонстрации забудет не только про руль, но и про само это слово. Навсегда. А потом, даже если я и выживу после аварии, все равно Оразик, узнав о причинах, повлекших сию неприятность, быстренько и абсолютно хладнокровно перережет мне горло. И гипс ему не помешает. Так что лучше не рисковать.
Но это так, невинные мечты любимой пышногрудой наложницы толстого и по сути своей доброго султана-гангстера с Кавказского мелового хребта. Так вот, я увидела ее сразу, как только вышла из лимузина. Она сидела в своей новехонькой японской машине-игрушке, машине прямо-таки непристойно-алого цвета. Это я, конечно, от зависти так говорю. Ведь в отличие от меня машину она купила на свои собственные деньги. И заработала она их, не голося на сцене перед воющими от восторга пьяными русскими скоробогатеями и не выделывая в постели с тюленеобразным Оразиком акробатические пируэты.
В общем она сидела, ждала меня и спокойно курила. Я приветливо помахала ей рукой. Она неторопливо вытянула из машины свои длинные ноги (у меня, правда, не короче), закрыла дверцу и пошла от стоянки ко мне, щелчком отбросив окурок. Она была в узком коричневом плаще, из под которого виднелось простенькое шерстяное платье бутылочно-зеленого цвета (наверняка от Балансиаги), а в руке, затянутой в тонкую перчатку, она держала элегантный кожаный баульчик. Баксов за семьсот эдакая французская безделушка, у меня на такие вещи глаз ой, какой наметанный.
- Привет, подружка, - весело улыбнулась я и мы поцеловались, словно папуасы: потерлись щеками, чтобы не размазать друг другу губную помаду. - Привет, - улыбнулась и она.
- Хорошо выглядишь, - сказала я, бесцеремонно ее разглядывая. - Похудела. Тебе это очень идет. - Похудела, да? Правда? - как-то рассеяно сказала она. Она нервно оглянулась по сторонам. Даже облизнулась, - быстро, как кошка, розовым язычком. Она у меня вообще часто бывает похожа на кошку, моя старинная подружка. - Ты чего? Нервничаешь, Ольгуша? - засмеялась я. - У нас, слава Богу, не Чикаго. Никто тебя здесь не обидит, ты ведь со мной. Пойдем. Мы поднялись по мраморным ступеням к тяжелым дубовым дверям, над которыми уже переливались бегущие огни рекламы. Мой шоферюга безмолвно следовал за мной: как обычно - в двух шагах сзади и чуть сбоку.
- Добрый вечер, Елена Аркадьевна, - угодливо поздоровался со мной кобелястого вида широкоплечий хмырь-охранник из клубной секьюрити. - Добрый вечер, мадам, - это относилось уже к Ольге.
Он распахнул дверь и склонился в полупоклоне, не сводя с нас глаз. А глаза у него были, как две ложки липкого вишневого варенья. Я ему даже не кивнула - слишком много чести будет для такого говна. Тем более, что клуб тоже принадлежал (правда, на паях еще с одним человеком) моему Оразику, и следовательно, в ближайшем будущем - отчасти и мне.
Мы прошли извилистым служебным коридором второго этажа. В нем царила тишина, прилипшая к бобрику ковра и мягкой обивке стен. Я на ходу небрежно стаскивала плащ, чтобы продемонстрировать Ольге свое новенькое панбархатное платьице от Карла Лагерфельда. Но она, негодница, и малейшего внимания не обратила на все мои потуги - шла, уставившись себе под ноги с таким недовольным видом, словно я ее насильно сюда заволокла. Мы по короткому коридорчику, устланному метлахской плиткой, подошли к моей персональной гримерной (на двери - стеклянная табличка с моей фамилией крупными буквами, все чин чинарем) и я своим ключом открыла дверь. Когда мы вошли в гримерную, я закрыла дверь изнутри на задвижку. Шоферюга остался недреманно стоять на страже снаружи.
- Садись, - указала я Ольге на мягкое кожаное кресло. Я включила верхний свет, потом лампы возле трельяжа. Яркий свет залил комнату. - Привезла? - спросила я.
Она молча кивнула. Щелкнула кнопками и достала из баульчика небольшой овальный футляр, обтянутый слегка потершимся атласом небесно-голубого цвета. Протянула его мне. Я щелкнула замочком и осторожно открыла футляр.
На темном бархате ослепительно засияла Ольгина фамильная драгоценность: платиновые с золотом ажурные серьги с бриллиантами. Я даже зажмурилась - такой сноп разноцветных искр сыпанул мне в глаза. Потрясающая вещь! В каждой бриллиант на полтора карата, чистейшей воды, с подвесками. И подвески тоже усыпаны бриллиантовой пылью, мелкими бриллиантами. А какая тончайшая работа!.. И главное, не сегодняшнее штампованное барахло. Я ведь с детства, когда мы еще учились с Ольгой в одной школе, знала историю этих серег, сделанных по заказу какого-то Ольгиного предка для своей жены знаменитым русским ювелиром почти полтора века тому назад.
- Да-а, - восхищенно протянула я. - Умели же делать в старину, негодники... Ольга молча вытащила из пачки сигарету. Я щелкнула "ронсоном", дала ей прикурить. - Спасибо, Ленок, - сказала она тихо, глядя на серьги. - Ты что, передумала продавать? - забеспокоилась я. - Жалко стало? Так ты чего - сказала бы, и дело с концом. Я ведь не настаиваю... - Да нет, не передумала. Я ведь сама тебе предложила. - Сама, - согласилась я, вынимая серьги из футляра.
Я выдернула из ушей свое похабное американское золото и быстро надела Ольгины серьги. Повертела головой сразу перед тремя зеркалами. Серьги тускло переливались на фоне моих длинных золотистых волос.
- Да. Вот это я понимаю. Хай-класс, - констатировала я с удовольствием и повернулась к Ольге. - Ну, как? - Здорово. Тебе очень идет. - Тон ее голоса был искренен, я это мгновенно отметила. - Брюлики любой лахудре к лицу, - пробормотала я, придвигаясь ближе к зеркалу. Впрочем, я и сама видела, что идет.
- Эх, сколько лет я пыталась выцыганить у тебя эти побрякушки, - засмеялась я. - Ура! Сбылась мечта идиота! Я открыла сумочку. Перевернула ее и высыпала на столик тонкие пачки стодолларовых купюр, перетянутых красными тонкими резинками. - Двадцать тысяч, как и договаривались. Отработала я их, подружка от и до: Оразик вчера выдал. После незапланированного траха, - улыбнулась я. - В каждой пачке по тысяче баксов. Пересчитай, Ольгуша.
Она даже не притронулась к деньгам. Она внимательно смотрела на меня. - Ты чего, Ольгуша? - удивилась я. - Ты чего на меня так смотришь, милая? Что-то случилось? Что-то не так?.. Ты все же передумала продавать? - Ленок, у меня есть к тебе предложение, - наконец сказала она. - Деловое. - Какое-какое?
Она меня не просто удивила - а даже слегка заинтриговала. Ведь Ольга всегда была в стороне от того, что нынче все, кому не лень называют бизнесом. А ведь это слово - считай, синоним слову "криминал".
- Деловое предложение, - повторила она твердо.
- Ну-ну, - я вытащила из ушей серьги, стала укладывать их в футляр. - Ты - и деловое предложение?.. Это что-то новенькое в нашей с тобой старинной дружбе. - Да.
- Тогда уж выкладывай, какое, подружка, - пожала я плечами. - Не стесняйся. - Я отдам тебе серьги не за двадцать, а за восемнадцать, если ты сведешь меня со Славиком. У меня невольно отвалилась челюсть:
- Что-о-о?..
- Да. Со Славиком, - повторила она негромко.
Я, чтобы придти в себя от этих ее слов, продолжала медленно укладывать серьги в футляр. Потом также медленно я достала из серебряного портсигара сигарету. Прикурила и только потом искоса посмотрела на свою подружку.
Славик ведь и был именно тем человеком, кому принадлежала вторая доля в этом ночном клубе. Причем большая. И еще я со стопроцентной уверенностью знала, что в этой жизни мой безобидный на вид пухлый и улыбчивый убийца Ораз по-настоящему боится одного-единственного человека - это Славика. Станислава Андреича Калеша. Если это его настоящая фамилия - в чем я совсем не уверена.
Я знаю, что говорю, потому что однажды стала случайным свидетелем (слава Богу, что и незамеченным) весьма-весьма серьезного разговора между ними один на один в нашем ночном клубе. О чем был разговор, я не знаю и знать не хочу, но только вот тогда мой бесстрашный Оразик стоял перед Славиком на коленях и плакал. От страха и унижения.
- Зачем? - наконец еле вымолвила я.
- Это мое дело. Я не могу тебе все рассказать. Мне важно, чтобы ты сказала ему, что я - твой человек. Надежный. Мне нужна его помощь и я ему заплачу. - Какая помощь? - взвилась я. - Ты что, обезумела? Укололась? Это же Славик! Славик! Тебе что - сенсационный репортаж захотелось сделать? Раскрыть страшные тайны питерской мафии? Да знаешь ли ты, что даже мой чумовой Оразик его боится, как огня? А ведь ему, гению моему толстому, точно уж - море по колено!...
Я внезапно вспомнила, что где-то там, снаружи под дверью стоит мой шофер и представила себе на секунду, что он все слышит. А еще, чем черт не шутит - понимает, о чем я говорю и потом все передаст слово в слово Оразику. Или того хуже - Славику. Я сразу вспотела от страха, невольно понизила голос и уже шептала:
- Или тебе что - приспичило перед смертью затащить его в свою постель? Так за смертью дело не станет, ты уж не сомневайся, подружка!.. Славик сам тебе поможет в могилку поудобней улечься. Только могилку сама себе рыть будешь и еще и за счастье посчитаешь, если смерть легкая будет.
- Мне нужна его помощь, - упрямо повторила Ольга. - А ты получишь за свое посредничество две тысячи долларов. Это хорошие комиссионные. Я отрицательно покачала головой. Ольга молчала, уставившись на меня своими египетскими раскосыми глазюками. Раздался стук в дверь и мужской голос: - Леночка! К тебе можно?
- Убери! - прошипела я, делая страшные глаза и показывая на разбросанные по столику баксы. Ольга быстро смахнула пачки в баульчик. Я спрятала футляр с серьгами в свою сумочку. Поднялась и открыла дверь. На пороге стоял улыбающийся человек под тридцатник в синей тройке и ярком галстуке - мой импрессарио Толя. - Добрый день, мои милые дамы! - еще шире заулыбался он, увидев Ольгу. Повернулся ко мне. - Леночка, я хотел сказать тебе, что во втором отделении твой выход будет за братьями Киреевыми.
- Хорошо, - мотнула я головой.
- И еще Давид Моисеич просил узнать, как ты будешь сегодня петь: под фанеру? - Нет, минус один, - ответила я.
- Ты только помни, что левый микрофон немного барахлит. Черт его знает, почему. - Так немедленно прикажи этим болванам заменить его, и дело с концом! Понял?! - рявкнула я. - Хорошо, хорошо, сей секунд распоряжусь. Не ругайся, солнце мое ненаглядное. Толя еще раз ослепительно улыбнулся, поклонился и, мазнув взглядом по Ольгиным коленкам, сказал: - Исчезаю, исчезаю, милые дамы. Не смею вам мешать.
Я снова закрыла дверь. Плюхнулась обратно в кресло и только тогда посмотрела на Ольгу. Она держала в руке две пачки баксов. Две тысячи.
Заметив мой взгляд, она положила пачку на пачку на столик возле моей сумочки. Вытянула палец и острым длинным ногтем медленно придвинула пачки к моей руке. Я посмотрела на деньги. Потом на Ольгу.
- А откуда ты узнала, что он сейчас здесь? - подозрительно спросила я. Она только загадочно улыбнулась в ответ. И тогда я решила для себя - была не была. Деньги мне действительно были нужны. Как всегда, впрочем. - Черт с тобой, подружка, - сказала я, убирая деньги в сумочку. - Я тебе ничего конкретного не обещаю, учти. Но попробовать поговорить со Славиком и замолвить за тебя словечко - рискну. Пошли.
И мы зашагали по коридору на первый этаж в сопровождении приклеившегося ко мне намертво шоферюги-телохранителя. Я шла и думала о том, что и как сказать Славику. Да так, что бы это вышло поубедительнее. Может быть, я и смогу ей помочь. Но вот если нет... Да еще если Славик рассердится... Если, если! Жадность фрайера сгубила - мелькнула у меня мысль. Но ничего я не могла с собой поделать - такая уж я уродилась, жадная до всего красивая девушка.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)