Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 6

На следующее утро Мэриан сделала кое-какие покупки и около одиннадцати часов отбыла в Нассау. Как только за ней закрылась дверь, в квартире воцарилась невыносимая до боли пустота.
Я собрал на кофейном столике вещи, приготовленные для моей дальнейшей работы, и стал их рассматривать: семь кассет, уложенные в коробки, пронумерованные и снабженные индексами, очки в роговой оправе, мундштук, безвкусные сигареты с фильтром, карта Томастона с названиями улиц и местами, где находились предприятия Чэпмена и его контора, которую Мэриан начертила, список телефонных номеров (их было более двадцати), три документа с образцами его подписи, флакон жидкости для осветления моих волос и пробивающихся усов.
Эта жидкость, по ее словам, не была в буквальном смысле красителем, и если я не переборщу, то мои волосы будут производить впечатление не искусственно подкрашенных, а слегка выгоревших на солнце.
Я прошел в ванную, смочил голову осветлителем, согласно инструкции, и стал тренироваться в воспроизведении подписи Чэпмена. Когда рука устала, я запустил первую кассету.
В комнате зазвучал голос Мэриан. Я закрыл глаза, и мне показалось, что она здесь, рядом со мной. Я заставил себя сосредоточиться. Когда мой мозг отупел от запоминаний, я снова взялся за чэпменскую подпись и обнаружил, что по части подделки далеко не так талантлив, как в перевоплощении. Однако после нескольких сот попыток дело пошло значительно лучше. Я продолжал упорно тренироваться. Через некоторое время решил разбить подпись на буквы и написать каждую несколько сот раз, чтобы выяснить и устранить возможные отклонения от оригинала.
Около семи я пообедал в ресторане, находившемся в трех или четырех кварталах от дома, и, вернувшись, работал до полуночи. Когда наконец выключил свет, образ Мэриан приблизился ко мне в темноте...
На следующий день, в воскресенье, я проработал с семи утра до полуночи с кратким перерывом для еды, атакуя каждое задание со страстной сосредоточенностью, лишь бы изгнать из памяти саму Мэриан. Понемногу я входил в роль. Целые разделы записанных на магнитофоне данных крепко запечатлелись в моем сознании. Я уже видел и ощущал Чэпмена так, что надобность практиковаться в его речи отпала. С подписью тоже почти справился. Продолжая подписываться его именем час за часом, я в то же время вслушивался в записи. Еще никогда в жизни я не работал с таким рвением и упорством. Когда наконец лег в постель, у меня голова кружилась от усталости.
Она оставила мне пятьсот долларов наличными. Я отправился в понедельник утром в Майами и взял напрокат машину с приспособлением для прицепа. На этой машине поехал туда, где сдавались лодки и моторы. Используя свое настоящее имя и выданные мне в Калифорнии водительские права, а также наш адрес на Довер-Уэй, я взял весь комплект: шестнадцатифутовую лодку, мотор Джонсона в двадцать пять лошадиных сил и прицепную тележку с креплениями для лодки.
Заплатив за неделю вперед, купил спиннинг и другое снаряжение, расспросил о лучших местах для рыбной ловли и выехал на шоссе. Через час с небольшим я уже был на Ки-Ларго. Сверившись с картой, отметил показания спидометра и свернул на прибрежную дорогу, кончавшуюся тупиком где-то у верхней оконечности острова. Я высматривал места, где удобнее спустить лодку. Отыскав одну такую бухточку, записал ее точное местонахождение и поехал дальше. Проехав с милю, нашел еще одну удобную бухту и тоже записал все данные. Теперь я мог найти любую из них даже в темноте, и если одна из них окажется занятой, то смогу остановиться в другой. В настоящее время обе бухты были безлюдны. Теперь следовало потренироваться с машиной. Сначала выходило неуклюже, но после получасовой тренировки дело постепенно пошло на лад.
Дав задний ход, я снова подъехал к воде, облачился в рыбацкую одежду, которую захватил с собой, и спустил лодку на воду. Дул умеренный юго-восточный ветер, но море до самой линии рифов светилось спокойной гладью. Минут через пятнадцать я вышел на рифы, туда, где начиналось морское течение. При умеренном донном волнении лодка слушалась меня идеально. Значит, все хорошо, только бы погода не испортилась. Я вернулся на берег, закрепил лодку на прицепе и поехал назад, в Майами-Бич.
Гараж находился за домом. Я запер в нем прицеп с лодкой, а машину оставил перед гаражом на дороге. Поднимаясь в квартиру, обнаружил в почтовом ящике открытку. Она была отправлена из Нассау в воскресенье, во второй половине дня, и в ней сообщалось, что в понедельник вечером Мэриан вылетает в Нью-Йорк. Открытка была написана печатными буквами. Подписи не было. "Скучаю по тебе", - написала она. Неужели правда? На какое-то мгновение я вновь почувствовал ее присутствие, увидел незабываемый жест ее руки, покачивание ноги с тонкой лодыжкой и гладкую, темно-русую головку, смотреть на которую было бесконечной радостью.
Я принял душ и побрился, пользуясь безопасной бритвой, чтобы не задеть усов. Они начали отрастать, и я с удивлением отметил, что с ними выгляжу несколько старше. Что ж, тем лучше.
Потом опять стал практиковаться в подделывании подписи. Временами она у меня получалась так здорово, что отличить было почти невозможно, но следовало научиться подписываться побыстрее, естественнее и непринужденнее.
На следующее утро я поехал в Майами, в лавку старьевщика, и купил кусок подержанного брезента. На обратном пути остановился у магазина строительных материалов и приобрел четыре бетонных блока, сказав, что мне нужно залатать стену. В магазине дешевых товаров взял моток проволоки и клещи. Все это сложил в багажник и запер его. Вернувшись в нашу квартиру, я с яростной сосредоточенностью принялся за работу и трудился до двенадцати часов ночи.
Утром, проснувшись, сообразил, какой сегодня день, и внутри у меня все задрожало, заныло. Сегодня тринадцатое число, и вечером он должен быть здесь. Меня охватил страх. Легко сказать, что то и другое вполне надежно, но может ли вообще что-то быть вполне и до конца надежным? Существует миллион вещей, способных подвести.
Я попробовал поработать, но не мог сосредоточиться. Собственно говоря, мне уже не нужно было готовиться. Единственное, чего мне, возможно, еще не хватало, так это нахальства. Я далеко не был уверен, что у меня его хватит на то, что мне предстояло.
Утро прошло без каких-либо новостей. Мэриан молчала. А может, он не приедет? Во мне шевельнулась надежда, что какой-то неожиданный случай помешал ему выехать из Томастона. Но в семнадцать тридцать зазвонил телефон. Меня вызывала миссис Форбс из Нью-Йорка. Телефонист спрашивал, оплачу ли я вызов. Я ответил утвердительно и услышал голос Мэриан:
- Джерри? Слушай, дорогой, я звоню из переговорного пункта. Не хотела, чтобы этот мой счет вписали в счет гостиницы. Он уже в пути. - Ты уверена в этом?
- Да. Я только что звонила домой подруге. Он выехал вчера вечером, рассчитывая переночевать в Мобиле. Он должен прибыть туда между двенадцатью и двумя ночи. Я сейчас выезжаю и буду в Майами около девяти. Не встречай меня в аэропорту.
- Хорошо, - сказал я.
- У тебя все в порядке?
- Пожалуй. Если не считать того, что тебя нет рядом. - Приеду, и очень скоро. До встречи, дорогой!
Время тянулось бесконечно. Я вышагивал взад и вперед по комнате, закуривая одну сигарету за другой и представляя себе, как пути их машин с роковой неизбежностью пересекутся в Майами.
Я больше всего хотел, чтобы она была рядом со мной, и надеялся, что он сюда никогда не приедет. Чэпмен ездит редко и с превышением скорости. Дай Бог, чтобы он разбился и погиб.
Я вышел из дому и попытался пообедать, но потом даже не мог вспомнить, обедал или нет. В половине десятого услышал, как возле дома затормозила машина. Я открыл входную дверь. Она шла по дорожке, а за ней - таксист, который нес ее легкий небольшой чемодан. Остальные вещи остались в номере ее гостиницы в Нью-Йорке. На ней была очень нарядная плоская шляпка, надетая слегка набок, и перчатки. Легкое пальто она перекинула через руку. Мэриан улыбнулась, коснулась губами моих губ и, открыв сумочку, стала искать деньги. Я расплатился с таксистом. Не знаю, сколько именно я ему дал, но он, как я понял, остался доволен.
Мы вошли в дом, я закрыл плечом дверь и поставил ее чемодан на пол... Наконец она вырвалась из моих объятий и выпалила, тяжело дыша: - Джерри! В конце концов...
- Дай мне посмотреть на тебя, - попросил я и отодвинулся, не выпуская ее из рук. К этому времени я уже успел размазать помаду на ее губах и сбить шляпку набок, но сомнений быть не могло - она была самой изящной, самой прелестной женщиной на свете.
Я сказал ей об этом. Вернее, начал говорить, но Мэриан меня перебила: - Ты пьян?
- Нет, - ответил я. - Не пил ни капли... Господи, как я истосковался! Просто не могу выпустить тебя из рук... Она улыбнулась:
- Ты действительно много работал? И никаких девочек, а? - При чем тут девочки, - возмутился я. - Неужели до тебя не доходит, что только ты... - Не говори глупостей, Джерри, - велела она. - Может быть, присядем? - Прости. - Я посадил ее на диван, сел рядом и снова обнял ее, но она протестующе покачала головой и оттолкнула меня. - Неужели я так состарилась, что не могу справиться даже с мальчишкой, не достигшим тридцатилетнего возраста? - Послушай, Мэриан, - сказал я. - Да ты будешь меня слушать, черт возьми?! - Я снял с нее шляпу и бросил ее на кофейный столик. Потом приложил руку к ее щеке, повернул ее лицо и посмотрел на плавную линию темных волос и на глаза необыкновенного синего цвета. Меня вновь охватило сумасшедшее желание схватить ее и овладеть каждой частицей ее существа.. Я вновь поцеловал ее. Это было самое необузданное, самое удивительное чувство, какое я когда-либо испытывал в жизни.
Она шевельнулась:
- В самом деле, что это творится с тобой, Джерри?
- Я люблю тебя. Даже четырнадцатилетняя девочка поняла бы это... - Не смеши меня. - Мэриан попыталась отстраниться, но я обхватил ее еще крепче. - Джерри, - запротестовала она, - сейчас не время.
- Да выслушай же ты меня, ради Бога! - потребовал я. - И постарайся не выбить мне зубы. Я люблю тебя! Я схожу с ума по тебе! Один Бог знает, как я тосковал, пока тебя не было. И только когда увидел тебя идущей по дорожке к дому, только тогда по-настоящему понял, как много ты для меня значишь...
Она хотела что-то сказать.
- Не прерывай меня, - продолжил я. - Я должен пробиться к тебе любым путем, даже если на это уйдет вся ночь. Я уже пытался сказать тебе, какая ты удивительная, но ты, кажется, считаешь, что это у меня вроде условного рефлекса... Но ведь должен же быть какой-то способ заставить тебя понять... Послушай, я только ради тебя вернулся из Нью-Йорка! Теперь я это хорошо знаю. Все, что мне нужно, это ты, и я не хочу остаток жизни провести, постоянно оглядываясь назад: а нет ли там полиции.
Внезапно Мэриан вся напряглась в моих объятиях:
- О чем это ты?
- О том, что надо бросить все это к чертям! Это слишком опасно! От этого с ума можно сойти... Мне нужна ты, и я не хочу все время бежать и прятаться, как дикий зверь. Я отдаю себе отчет, что не принадлежу к категории тех солидных людей, у которых в перспективе увитый виноградом дом и машина для стрижки газонов, но если захочу, то смогу работать. И я хочу, чтобы мы поженились...
Она вырвалась из моих рук и вскочила с дивана. Потом рассмеялась, но смех ее прозвучал, как скрежет лыж при неудачном повороте. - Значит, ты хочешь, чтобы мы поженились?!
О, Боже ты мой! Интересно, как бы я выглядела с фатой? Или, может, ты выдавал бы меня за свою мать... Я схватил ее за плечи и сильно встряхнул:
- Прекрати, Мэриан! Сейчас же прекрати! Я еще никогда не слышал, чтобы кто-нибудь поднимал шум на всю страну - и только потому, что ему тридцать четыре года! Ты выглядишь не более чем на двадцать восемь!
Лицо ее исказилось от презрения. А может, от горечи. Я не знал, от чего именно. - Дурень! Ты все еще не понял? Разве ты не слышал, как я говорила, что окончила колледж уже к тому моменту, когда мы вступили в войну? Я имею в виду Вторую мировую. Или ты не проходил этого в школе? Не представляешь себе, когда это было? Мне не тридцать четыре! Мне уже тридцать восемь! - Она снова рассмеялась.
Я подхватил ее, но она отвернула от меня лицо и добавила: - У меня остался один последний несчастный кусочек достоинства, а ты хочешь, чтобы я выбросила его к чертям... Я сжал ее виски обеими руками и заставил смотреть мне в лицо. - Мне наплевать, что тебе тридцать восемь, - произнес я грубо. - Пусть будет пятьдесят восемь или девяносто восемь... Я знаю только то, что вижу и чувствую. Ты самая чудесная женщина из всех, которых я знал. В тебе есть что-то такое, что заставляет смотреть на тебя, затаив дыхание. Думаю, что ты обретаешь женственность там, где другие ее теряют. Когда ты выходишь из комнаты, она становится пустой, а когда возвращаешься, вновь оживает... - Пожалуйста, прекрати! - крикнула она. - Даже если бы я смогла кого-нибудь полюбить, ты думаешь, я вышла бы замуж за человека, который на десять лет моложе меня? Да еще такого привлекательного, как ты? Да я сжималась бы всякий раз, когда люди смотрели бы на нас и удивлялись, чем я тебя купила! Уверяю тебя, в глазах женщин я не выгляжу на двадцать восемь! И не могу больше с ними соперничать. Мне это уже продемонстрировали - публично и вполне убедительно!
- Забудь хоть на мгновение этого туповатого Чэпмена, - попросил я. - Если он настолько глуп, что не понимает, чем владел, то это его беда. Ничего, достаточно скоро это он обнаружит...
- Совершенно верно! Через четыре часа!
- Нет, черт возьми! Нет! Это опасно, и я не хочу, чтобы ты пошла на это! У Чэпмена нет ничего, что тебе нужно и чего бы ты хотела!.. Она смотрела на меня.
- Перестань...
- Это опасно...
Мэриан холодно прервала меня:
- Позволь с тобой не согласиться! У него есть кое-что, что мне нужно, - огромное количество денег, которые я помогла ему добыть для нас обоих. Это единственное, что мне осталось. Тебе, я думаю, этого не понять - ты мужчина, и к тому же очень молодой. Но для меня все ясно. Со мной все кончено! Была - и вся вышла! Я - это прошлое. Если я сейчас начну все сначала, стану работать день и ночь, то к тому времени, когда вновь почувствую себя человеком, уже не буду женщиной. Во всяком случае, не такой, с какой кто-нибудь захотел бы иметь дело - разве что самый отчаявшийся. Я потратила последние шесть лет моей жизни на этого стареющего подростка, а ничего, кроме унижения, от него не получила! Возможно, есть на свете женщины, которые подходят ко всему более философски, чем я, и, пережив такое, остаются после этого здоровыми.
А я не могу! Может, это и плохо, но я даже не хочу и пытаться. Мне больше нечего терять, я не собираюсь стоять среди обломков собственной жизни, как тупая бездушная корова, и смотреть, как они торжествуют...
- Я избавлю тебя от этого...
- Не будь идиотом! - в ярости прокричала она. - Мы ведь ничем не рискуем! И потом, разве деньги ничего для тебя не значат? - Значат! И даже очень! Но я понял, что ты для меня значишь больше, чем деньги. И если это звучит у меня как реклама шампуня, то очень жаль. Но это - правда! - И это говорит Джерри Ленгстон Форбс? - спросила она с сожалением. Я вздохнул:
- Да, Джерри Форбс! Парень, который еще и до двадцати лет не дорос, а уже понял, что наш мир - это просто сумасшедший дом для остальной вселенной! И если вдуматься, может, так оно и есть.
После всех этих лет я наконец бросаюсь с моста головой вниз ради женщины, а при этом из всех женщин нахожу ту, которая как раз решила выбросить к чертям собачьим свою принадлежность к женскому полу. - Я закурил и поднялся с дивана.
- Значит, ты мне не поможешь? - спросила она.
- Нет, - ответил я и, чувствуя себя, как в аду, отправился в спальню, сел на кровать. Потом, растянувшись на ней и поставив себе на грудь пепельницу, уставился в потолок. Но и там не нашел никакого ответа. Минут через десять - я все еще лежал в той же позе - услышал, что она вошла в комнату. Мэриан прилегла на кровать, так что ее лицо оказалось почти рядом с моим. - Прости меня, Джерри, - сказала она, - думаю, я не совсем уловила, о чем ты говорил. Когда внутри ничего не осталось, кроме ожесточения, масса вещей просто не доходит. - Бывает, - буркнул я.
Ее глаза смотрели на мои с расстояния в несколько дюймов. - А если бы я потом уехала с тобой?
- Ты бы и вправду уехала?
- Да... Один Бог знает, зачем я тебе понадобилась, но если ты все же захочешь, то я уеду с тобой. С минуту я раздумывал над ее словами. Я все еще продолжал колебаться. - Меня пугает это дело. Ты же отлично понимаешь, с чем мы играем! - Да, но ведь ты знаешь, как мы собираемся это сделать. Так что ничего страшного случиться не может. - Она слегка улыбнулась и дотронулась пальцами до моих губ. - Понимаешь, нам надо будет потом только переждать. Может быть, целый год. И потом - это будет где-нибудь очень далеко отсюда, там, где никто из тех, кто его знал, никогда не услышит твоего голоса...
- Конечно...
- Ну вот и хорошо! У меня тоже есть немного денег. У нас будет верных двести тысяч, даже немного больше. Мы уедем или к Средиземному морю, или к Эгейскому. Или, если ты захочешь заняться рыболовством, подадимся в тропики.
Может быть, на Цейлон. Мы вдвоем - и никого больше. И никаких следов. А когда ты устанешь от меня... Я провел пальцами по ее щеке.
- От тебя я никогда не устану.
- Устанешь, достигнув того возраста, когда начинают думать о более молодых женщинах. - Но ведь мне не придется ждать целый год? - спросил я. - Я имею в виду до того, как снова тебя увижу? - Нет. Мы можем где-нибудь встретиться, как только я удостоверюсь, что за мной не следят. Через месяц или около того... Ну как, поможешь мне, Джерри? Я вспомнил мой сон - как она пыталась спрыгнуть с моста, а я ее удержал, - и внутри у меня все похолодело. А вдруг этот сон - предостережение? И с нами может случиться беда?
Тем не менее я уже понял, что она победила.
Теперь я либо должен был принять любые условия, либо потерять ее. - Ну ладно, - проговорил я. - Приступим к делу.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)