Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 6. НАВЕРНОЕ, НЕ СТОИТ ДЕЛАТЬ ЛЮДЯМ ДОБРА.

К десяти часам утра я уже миновал Серпухов и машина ровно шла в сторону Тулы. Я не очень-то гнал - утро, мокрая трасса, хотя дождь слегка и поутих. К тому же все еще давали себя знать последствия сегодняшней ночной выпивки. Поэтому я не выжимал из мощного мотора машины больше девяноста-девяноста пяти.
Щетки размеренно смахивали с ветрового стекла мелкую дождевую пыль. Я ехал и размышлял о сегодняшнем разговоре с Антоном. Очень он мне не понравился. И упоминания о Швеции, и приглашении на охоту, и реплика про "чистую" машину. У меня даже мелькнула мысль, что надо наплевать на Антона и свалить прямо сегодня. Но это было нереально. К тому же не исключено, что я все попросту напридумывал и мои страхи напрасны. Ладно, поживем - увидим. Пока что мне предстояла тяжелая поездка, вот о ней и надо было думать.
Движение спало, трасса была почти пустынна. Она волнами перетекала по холмам с севера на юг, туда, куда мне и надо было. Я правой рукой достал из сумки бритву и принялся бриться, поглядывая в зеркало и придерживая руль левой рукой. "БМВ" слетела с гребня трассы. Я обогнал пару грузовиков, за ними - рейсовый автобус "Москва - Тула", набитый пассажирами и сумками. Машина нырнула в широкую ложбину. Потом я легко обошел длинную колбасу плодоовощного рефрижератора.
Впереди, на обочине, перед уныло поникшими деревьями я внезапно увидел одинокую фигурку. Она маячила с поднятой рукой. Я и не думал останавливаться: Антон меня неоднократно предупреждал, чтобы я ни при каких обстоятельствах не брал случайных попутчиков. И я не собирался нарушать жесткое правило. Скорость я тоже не сбавил. Сквозь редкую сетку дождя я успел разглядеть совсем молоденькую девушку в бейсболке и черных очках на пол-лица. О том, что это девушка, я скорее догадался - мешковатая, защитного цвета куртка почти скрывала фигуру. На плече у нее висел белый рюкзачок. Девушка промелькнула и осталась позади.
В зеркало заднего обзора я увидел, как девушка погрозила вслед моей машине кулаком и что-то яростно заорала. Явно ругательства. Я усмехнулся. Оказывается, вот что она проорала:
- Чтоб ты гробанулся, пижон вонючий!
Как выяснилось в дальнейшем, она почти попала в точку. Хотя, разумеется, в тот момент я не мог всего этого услышать. Последнее, что я увидел в зеркало: девушка присела на покосившийся столбик ограждения. Впереди моей "БМВ" замаячил замызганный хвост прицепа. Грузовик шел порожняком, и прицеп болтало чуть ли не по всей ширине полосы. Естественно, этот сукин сын не желал прижиматься к обочине. Пристроился почти посреди дороги и на всех ему было начхать. Двухполосная трасса уже пошла вверх.
Я помигал дальним светом, потом посигналил - никакого эффекта. Я чертыхнулся сквозь зубы, вывернул руль влево и резко повел "БМВ" на обгон. И тут, как в дурном сне, я увидел, что сверху по дороге, под уклон, обгоняя идущий по встречной полосе "Икарус", вырастая на глазах, несется прямо мне в лоб тяжело груженый самосвал. Он, идиот, к тому же включил дальний свет и отчаянно сигналил. Может быть, у него отказали тормоза, или водила просто был пьян в дымину, не знаю. И не узнаю никогда. Но в тот момент мне было не до размышлений. И действовал я чисто автоматически.
Бритва вывалилась из руки. Тормозить было поздно. Влево уходить - некуда. Тогда я впилился бы в "Икарус". В общем, чего тут говорить. Только каким-то чудом я успел уйти от лобового столкновения с самосвалом. Меня выручил Господь Бог и мощный двигатель моей немецкой машины. Я буквально вдавил педаль газа в пол и все-таки успел обогнать грузовик, который оказался ко всем несчастьям аж с двумя прицепами. Рванул руль и сумел уйти вправо почти что перед бампером этого психа. Сбоку заревело, загудело, засверкало и буквально в нескольких сантиметрах от крыла моей машины промахнула тупая морда самосвала.
Метров через сто я сбросил скорость, затормозил и остановился у обочины. Заглушил двигатель и вылез из машины. Колени у меня дрожали, и руки дрожали. И всего меня трясло мелкой противной дрожью. Я присел на горячий капот "БМВ". Мимо, натужно завывая двигателем, прогрохотал злосчастный грузовик с двумя прицепами. Перепуганный водитель что-то невнятно орал, размахивая за стеклом рукой.
Негнущимися пальцами я выковырнул из бокового кармана куртки сигареты. Хотел было закурить. Но не смог вытащить сигарету из пачки - пальцы меня не слушались. За моей спиной раздался протяжный гудок.
Я обернулся.
Со стороны Москвы приближался плодоовощной рефрижератор. Проезжая мимо меня, он слегка сбавил скорость. Из открытого окна высунулась давешняя девушка в бейсболке и защитной куртке. Она смеялась и кричала мне что-то, непонятное в реве двигателя, но явно обидное. И прощально махала рукой с зажатыми в ней черными очками.
Я поглядел ей вслед. Мне было совсем не до смеха. Рефрижератор, завывая, выплюнул из выхлопной трубы облако черного вонючего дыма и ушел по трассе за взгорок. Все-таки я сумел достать из пачки сигарету и прикурить. Сидел, вдыхал теплый горьковатый дым и смотрел на грустные черные поля, бесконечной чередой уплывающие к горизонту. Мыслей у меня в голове не было. Никаких. Полная пустота.
- Миллион! Миллион! Миллион алых роз! Из окна, из окна! Видишь ты! - завопил внезапно чей-то веселый голос. В гору, отчаянно крутя педалями, поднимался велосипедист - немолодой уже почтальон в брезентовом дождевике с поднятым капюшоном. Через плечо у почтальона висела толстая сумка, из которой выглядывали намокшие края газет. Отчаянно перевирая слова, он во все горло орал шлягер всех времен и народов. На лице у почтальона лежала печать легкого безумия. Или мне это только показалось? А может быть, во всем была виновата плохая погода?..
Проезжая мимо моей машины, он с весьма серьезным видом показал левой рукой, что идет на обгон. Весьма предусмотрительный водитель, чего, к сожалению, нельзя сказать обо мне.
***

Около полудня, благополучно проскочив Тулу, я свернул чуть в сторону с автострады и подъехал к небольшому уютному кафетерию с чисто вымытыми окнами во всю стену. Когда-то здесь была обычная придорожная забегаловка для дальнобоев - кривоногие столики, тошнотворный запах пригоревших беляшей, хамоватые толстозадые девки на раздаче. Но года полтора назад работавший здесь с незапамятных времен повар-татарин, толстый хитроглазый мужик, по-тихому то ли купил эту забегаловку, то ли приватизировал. Но суть не в этом, а в том, что он стал ее полновластным хозяином. Первым делом татарин поменял название. Теперь забегаловка гордо именовалась "Трактир у Насти". Кто такая Настя - не знал никто. Впрочем, татарин, надо ему отдать должное, на этом не остановился. Не постоял за ценой и быстро сделал капитальный ремонт. Поставил в забегаловке всякие кухонные автоматы. Потом разогнал почти весь персонал, оставив лишь пару прежних работников и набрал новых местных девушек - вежливых, шустрых и улыбчивых. И теперь в "Трактире у Насти" стали вполне прилично кормить. Правда, и цены здесь выросли соответственно. Но от посетителей отбою не было. Во время своих южных вояжей я непременно здесь останавливался пообедать.
В поле за кафетерием копошились черные фигурки - очередная операция по спасению урожая капусты. Возле трассы примостилось на ящиках несколько бабок с овощами на продажу. Они терпеливо мокли под дождем. По трассе со свистом промахивали редкие машины. Было ветрено и сумрачно.
На стоянке возле кафетерия приткнулась старенькая "шестерка" с харьковскими номерами и - к моему удивлению, - уже знакомый мне плодоовощной рефрижератор. "Где-то сейчас развеселая девица в бейсболке?" - мелькнула и тут же исчезла короткая мысль. Я сунул под мышку термос, запер машину и пошел ко входу в преображенный кафетерий.
В чистеньком небольшом зале на восемь столиков было почти пусто. Время, когда кафетерий заполняют громкогласные веселые шоферюги-дальнобойщики, еще не наступило. Чинно обедали молодые родители с двумя детишками. В углу шумно молотил суп старичок в ватнике и облезлой ушанке: татарин помимо всего прочего еще и занимался благотворительностью - подкармливал стариков-пенсионеров из соседнего обнищавшего совхоза. Совхоз за это поставлял ему по дешевке овощи - татарин своего не упускал.
Откуда я все это знал? Чуть позже станет понятно.
А вот за столиком у окна я увидел двоих парней - судя по виду, водителей рефрижератора. Парням лет по двадцать пять. Широкоплечие, белозубые малые. И одеты вполне прилично, хотя и с явным подражанием любимым американским водилам из бесчисленных боевиков. Они уже закончили обедать, попивали из банок "кока-колу", курили и что-то оживленно рассказывали третьему, сидящему за их столом. Когда я вошел, они лишь мельком на меня посмотрели и тут же вернулись к разговору. Третьим за их столиком, к моему удивлению, оказалась та самая девушка в защитной куртке. Бейсболку она сняла. Девушка сидела ко мне боком и я мельком увидел только ее профиль. Ей было что-то около двадцати - она оказалась старше, чем мне показалось в первый раз, на дороге. На спинке ее стула висел белый рюкзак. Девушка сидела молча и в позе ее было какое-то напряжение. Хотя, возможно, мне это показалось.
Я подошел к раздаче.
- Ой, Игорек, здравствуй, - заулыбалась стоящая за стойкой молодая пышногрудая женщина. У было приветливое русопятое лицо. - Что-то давненько тебя не было видно. Куда запропастился?
- Да все перегоны в другую сторону, - я ответно улыбнулся и поставил на стойку термос. - Кофе есть? - Для тебя, любимый, всегда есть, - женщина взяла со стойки термос. - Есть будешь? - Конечно.
- Как обычно?
Я кивнул.
В "Трактире у Насти" меня знали как "Сонькиного Игорька из Москвы". Потому что молодую женщину за стойкой звали Соня. Она была здесь полновластной хозяйкой сразу после татарина. С того самого дня, как мы с ней случайно разговорились, я решил не называть ей своего настоящего имени. Ни к чему лишний раз светиться. И ничего конкретного про свою работу и жизнь я Соне не рассказывал. Даже когда она однажды весьма настойчиво стала выпытывать. Из чисто женского любопытства.
Дело было в начале прошлого лета. Я гнал очередного антонова "мерина" опять же на юг, выехал из Москвы под вечер. И когда я сюда ввалился, они уже закрывались. Я был голодный и злой, потому что Антон сдернул меня совершенно неожиданно и впереди светила бессонная ночь за рулем. В кафетерии оставались только Соня и старушенция-уборщица, возившая мокрой тряпкой по линолеуму. К тому времени я здесь уже примелькался, и Соня меня заприметила. Вернее, как потом выяснилось, положила на меня глаз. Поэтому она выставила вон не меня, а старуху. Закрыла изнутри дверь, задернула шторы на окнах и начала метать тарелки на стол.
Я-то был за рулем, а вот Соня маханула пару добрых стопок водочки. Мы с ней, естественно, познакомились, потом беседа наша приняла еще более доверительный характер, и в конце концов мы продолжили ее на мягком диване в уютном кабинете так удачно отсутствующего хозяина-татарина.
Соня оказалась девушкой умелой и очень темпераментной. Так что, когда спустя пару часов я на подгибающихся ногах вывалился из кафетерия и уселся за руль, то долго не мог попасть ключом в замок зажигания - руки тряслись.
Вот тогда она с ходу начала выпытывать - что, да как, да где. Я отделался незначащими фразами и так толком ничего ей и не рассказал. Теперь мы с ней занимались любовью всякий раз, когда меня заносило в "Трактир у Насти" в ее смену. Обычно я обедал, потом она отпрашивалась на часок, и мы ехали к ней домой, в поселок, расположенный километрах в пяти от забегаловки. Соня жила в старом деревянном доме, одна. Каждый раз, когда мы подкатывали к ее развалюхе на каком-нибудь шикарном "мерседесе" или "саабе", соседские бабки-тетки едва не вываливались с досады из окон. На мой вопрос - а не повредит ли ей эдакая наглая демонстрация, Соня пренебрежительно отмахнулась:
- Да пусть хоть до смерти обзавидуются, дуры немытые. Я думаю, Соне страшно нравилось иметь крутого любовника-москвича, то и дело меняющего машины. Это тешило ее женское самолюбие и давало повод свысока смотреть на деревенских соседей. К тому же, подозреваю, что она принимала меня за элементарного бандита, потому что однажды случайно увидела моего "макарова". Я объяснил, что у меня официальное разрешение на ношение оружия, и вообще весьма секретная работа, но она явно не поверила. Ну и Бог с ней. Так вот, у нее дома мы весьма приятно проводили время, а потом я отвозил ее обратно на работу. Либо, если я приезжал ближе к вечеру, нам опять же верно служил татарский диванчик.
Я ей никогда из Москвы не звонил. И номера своего домашнего телефона я ей не давал. Ни к чему. И меня, и Соню эти необременительные залетные отношения вполне устраивали. И сама она мне нравилась. Правда, однажды она обмолвилась, что собирается поехать за покупками в Москву. Но я сделал вид, что намека не понял, и тема не получила развития. Да и Соня к ней больше не возвращалась - она обладала природной, чисто крестьянской рассудительностью и сметкой. И быстро поняла, что ни к чему осложнять наши отношения. И мы к обоюдному удовольствию продолжали регулярно встречаться во время моих заездов. И сейчас я ехал, заранее зная, что будет, если Соня сегодня работает.
Соня поставила на поднос салат, благоухающий чесноком борщ, жареное мясо и стакан с вишневым компотом. За ее спиной, в глубине чистенькой кухни возились две молодые женщины-поварихи. Поглядывали в нашу сторону, хихикая и переговариваясь. Знамо дело, о чем. Об энтом, об самом.
- Не женился еще? - хитро прищурилась Соня.
- Да нет. Все жду, когда ты согласишься за меня замуж выйти, - ответил я громко, специально, чтобы услышали молодухи на кухне. Они услышали, захихикали громче. Каждый раз, когда я сюда заезжал, мы обменивались с Соней этими репликами. Они стали чем-то вроде традиционного приветствия. - Да я хоть сейчас, - довольно засмеялась Соня. - Только позови. Я ведь такая - сразу прибегу. Она быстро простучала по клавишам калькулятора. Назвала сумму. Я полез в карман куртки за бумажником. Как-то раз я совершенно случайно обнаружил, что Соня всегда занижает сумму, которую я должен заплатить за обед. Где-то почти вполовину. Делала она это, естественно, за счет других посетителей, которых безбожно обсчитывала. И в накладе никогда не оставалась. Но такой своеобразный знак внимания был мне приятен. И я не стал раскрывать ее маленькую хитрость. Сделал вид, что ни о чем не догадываюсь. Пусть и дальше чувствует себя благодетельницей.
Я положил деньги на прилавок. Она небрежно смахнула их в ящик. Оперлась аппетитным белым локтем на стойку. - Пиво баночное кончается. Да и сигарет импортных маловато осталось, - доверительно сообщила мне Соня, кося глазом чуть в сторону. - Вот хозяин наш и поехал в Тулу. Не раньше трех вернется.
- Вот как? Неужели не успеем? - улыбнулся я.
Она негромко засмеялась, очень трогательно, совершенно по-деревенски прикрывая ладошкой рот с безупречно белыми зубами. - Про кофе не забудь, - сказала она мне. - Я жду.
Я с подносом в руках прошел в угол к свободному столику и сел спиной к парням и девушке. В зеркале, висящем на стене передо мной, отражались посетители. Я неторопливо принялся за еду.
В зеркало было видно, как парни что-то негромко, но весьма настойчиво говорят девушке. Она отрицательно замотала головой. Один парень, пониже ростом, захохотал. Второй, высокий, с красным в цветочек бандано, повязанном на голове, положил руку на плечо девушке. Девушка резко сбросила его руку. Попыталась было встать. Высокий ловко поймал ее за рукав и рывком посадил на место. Первый, низенький, перетянулся через стол, взял ее рюкзак и положил рядом с собой. Заговорил, показывая за окно. Кру-утые ребята. Аж страшно становится.
Все это я хорошо видел в зеркале. Ситуация становилась интересной. Судя по всему, назревала ссора. Но мне было наплевать на девушку - сама виновата. Надо хоть чуть-чуть соображать, к кому на трассе можно садиться, а к кому - нет. Тогда и не влипнешь в неприятности.
Старик в ушанке равнодушно смотрел на происходящее. Его это все не касалось. Родители, оглядываясь на парней, встали и быстро потащили детишек к выходу. Девушка проводила их затравленным взглядом. И в зеркале встретилась глазами со мной. Высокий водитель, обернулся, бросил короткий взгляд на мою спину. Что-то сказал второму парню, потянулся к девушке.
Я доел борщ, повернул голову и посмотрел на Соню. Она выжидающе смотрела на меня. Ну, конечно, в ее глазах я всегда был крутым московским мужиком, и естественно, что она ждала от меня адекватных поступков. Ей, Богу, если бы не Соня, никогда бы я не полез в эту дурацкую разборку.
Я тяжело вздохнул, взял свой поднос с тарелками и пошел к столику девушки. Поставил поднос. Основательно уселся. - Извини, я был не прав, - сообщил я девушке. - Больше не повторится. Сейчас поедем. Но ты тоже хороша - из машины чуть ли не на ходу выскочила! Ладно, я затормозить успел. А если бы не успел, а? Правильно я говорю, парни?
Водители ошалело на меня уставились. Девушка не менее обалдело молчала. Первым опомнился высокий. - Ну-ка, быстро уё отсюда, - зловеще прошипел он мне. - Да вы чего, парни? - искренне удивился я. - Это же моя дочка. - А моя невеста! - заржал низенький. - Ты ее наверно, еще в пионерах сострогал, под партой! А, папаша? - Ребята, я серьезно говорю. Дочка.
Высокий посмотрел на меня. Потом на девушку. Девушка часто закивала. - Ну вот видите?.. Пошли, дорогая, мы уже опаздываем, - сказал я девушке. Высокий водитель резко поднялся. Он оказался с меня ростом. Выкинул руку и сграбастал меня за грудки. Низенький тоже вскочил и ухватил меня за руку. - Сейчас ты у нас пойдешь, - пообещал высокий.
Водители подхватили меня под руки и потащили к двери. Шустрые ребята. Слаженно действуют. Видать, хорошую практику имеют. И часто. Эта ситуация меня уже изрядно развеселила, но вида я не подавал. Не знали они, с кем связываются, бедные наглые мальчонки. Ох, не знали. Конечно, стоило достать ствол, и они мигом наложат в штаны. Но я никогда не забываю старого доброго правила: достал пистолет - стреляй. А дырявить головы этим симпатичным наглецам, как вы понимаете, мне не совершенно хотелось. Да и пока не за что было.
- Да вы чего, парни? - бурно запротестовал я. - Разбежимся по-хорошему... - Иди-иди, папаша, - прошипел низенький, быстро ворочая по сторонам круглой башкой. - И не дергайся. Высокий пинком распахнул дверь, и водилы сволокли меня по ступеням. - Давай за угол, - скомандовал высокий. - Там ему лежать удобней будет. В холодке. Но до угла они меня не дотащили. Я бросил короткий взгляд через плечо и громко сообщил: - Парни, а вот и милиция приехала.
Доверчивые парни оглянулись, на мгновение ослабив хватку, и этого было достаточно. Под Сухумом они бы не провоевали и двух часов. Я выдернул руку и кулаком въехал высокому в низ живота. Высокий со стоном сложился пополам. Костяшками кулака я нанес ему короткий, не очень сильный удар в висок, и высокий без звука рухнул лицом вниз, прямо в грязную лужу. В ближайшие двадцать минут, я думаю, он не будет представлять из себя никакой опасности для окружающих. Низенький, молодец, не сдался. Но он еще только заносил руку, когда я резко хлестанул его по зубам. Низенького шатнуло, но на ногах он устоял. Я тут же ему добавил - поддых. Низенького отбросило к стене кафетерия, и он стал медленно оседать, хватая воздух жадно раскрытым ртом. Все это заняло несколько секунд. Я схватил низенького за отвороты куртки и поддернул кверху. Струйка крови быстро сбегала у него из разбитого рта. В глазах плясал неподдельный страх. Он быстро поглядывал куда-то вниз. Чего это он так перепугался? Я вовсе не собирался его калечить.
- У тебя часы есть? - спросил я его.
- К-конечно, - закивал низенький и трясущимися пальцами стал стягивать браслет наручных часов. Я задержал его руку: - Я даю вам ровно пять минут. Понял? Через пять минут я поломаю вам обоим пальцы на правых руках. Еще через пять - на левых. И для пущей убедительности я тряханул низенького. Голова его глухо стукнулась о стену. - Понял, - прошамкал низенький, кося взглядом вниз. Я тоже посмотрел вниз и мысленно выматерился. Молнию на своей пилотской куртке я расстегнул еще в кафетерии. А во время нашей короткой возни расстегнулась и джинсовая куртка. И низенький увидел кобуру с пистолетом. Я отпустил низенького и пошел ко входу в кафетерий, застегивая куртку.
На ступенях я обернулся. Низенький волоком тащил к рефрижератору не подающее признаков тело высокого. Я вернулся в зал, уселся за стол и принялся за уже остывшее второе. За стойкой Соня, улыбаясь, перетирала бокалы. Она что-то негромко напевала себе под нос. С улицы донесся рокот отъезжающего рефрижератора. Я молча доел мясо. Девушка по-прежнему сидела напротив и тоже молчала, словно набрав в рот воды. Только наблюдала исподлобья за мной. Я залпом выпил компот. Побросал в рот слегка раскисшие вишенки. Настроение после случившегося у меня испортилось напрочь. Тоже мне, герой! Взял да избил двух малолетних дураков. Из-за такой же малолетней дуры. Большого ума поступок.
Я поднялся.
- Ты все-таки старайся иногда думать, прежде чем лезть к дальнобойщикам, - сказал я девушке. - Я больше никогда к ним не сяду, папуля. Честное пионерское! - клятвенно пообещала наглая девица. Я подошел к стойке. Соня внимательно посмотрела на меня. - Поедешь? - спросила она.
Умная деревенская женщина Соня.
- Нет, - сказал я. - Пока нет.
И ей, Богу, Соня покраснела!

***

Через полчаса мы со слегка растрепанной Соней выскользнули из кабинета татарина, расположенного в глубине здания. Домой к ней в этот раз мы не поехали, - я и так уже непозволительно выбился из графика. Через отдельный коридор вернулись в зал и раскрасневшаяся Соня шмыгнула за стойку, сменив понимающе улыбающуюся товарку.
Я забрал со стойки свой термос, уже наполненный кофе, попрощался с Соней и неторопливо вышел на свежий воздух. Включил двигатель и слегка его прогрел. Так, на всякий случай. В окно с правой стороны постучали. Я повернул голову: расплющив нос о стекло, на меня смотрела девушка в бейсболке и жестом показывала - открывай, дескать. Я опустил стекло. Не успел я глазом моргнуть, как девушка ловко, словно мартышка, просунула руку внутрь и мигом отперла дверь.
- Я забыла сказать тебе спасибо, - сообщила она, плюхаясь на сиденье. - Я видела, как ты расправился с негодяями. Здоровско. Я обалдело молчал. С такой наглой бесцеремонностью я давненько не сталкивался. Дворники, шурша, сметали с лобового стекла капли дождя. По трассе в сторону Москвы проносились редкие машины.
- И куда мы едем? - поинтересовалась девушка.
- Мы?
- И куда ты едешь?
- На юг, - помедлив, сказал я.
- Круто! Мне тоже на юг. А куда конкретно?
Мне это стало надоедать:
- Разговор окончен. Выметайся.
- Экий ты, брат, невоспитанный! Кто ж так разговаривает с незнакомой барышней?.. Так куда же ты все-таки едешь? - В Туапсе, - сказал я не всю правду.
- О! И мне почти туда же! Круто!
Я покачал головой:
- Не выйдет. Я же сказал тебе - выметайся.
- Ну, ты даешь! - вскинулась девушка. - Что ж мне - здесь до скончания века под дождем киснуть? Спасай уж до конца. А если эти упыри вернутся? Они же мою бедную шкурку реально на барабан пустят! И вообще - ты мне типа отец или не отец?
Как ни странно, но ее напористая наглость начинала мне нравиться. К тому же она явно была не из местных: говорила правильно, словарный запас у нее был вполне приличный, хотя и отягощенный этим идиотическим эмтивишным сленгом. Да и в том, как она произносила слова, совсем не чувствовался провинциальный говор. Она явно была из Москвы и не походила на обычную плечевую шлюху.
- Нет. Я езжу без попутчиков. Отвлекает, - тем не менее сказал я. В наступившей паузе слышался только звук дождя, барабанившего по крыше. По другую сторону шоссе в серой пелене расстилались бескрайние капустные поля. На них по-прежнему копошились черные фигурки.
Девушка насупилась и снова надела свои жуткие очки. - Ну и черт с тобой, жадюга нелюдимый, - пробормотала она угрюмо. - До Воронежа-то хоть подкинешь?.. После свидания с Соней на монголо-татарском диванчике настроение у меня резко поднялось, и я пребывал в благодушном и отчасти расслабленном состоянии. Спорить, ругаться, а тем более силой выкидывать ее из машины было лень. Поэтому вместо ответа я врубил передачу.
- Ремень пристегни, - сказал я.
Девушка завозилась на сиденье. Я покосился в ее сторону. Она пристегнулась, потом вытащила из-за пазухи наушники "волкмэна" и, воткнув их в уши, откинулась на спинку сиденья, полностью игнорируя мое присутствие.
Моя "БМВ", свистя шинами по мокрому асфальту, вывернула на автостраду и нырнула под сине-белый указатель, на котором значилось: "Воронеж - 185 км".
***

В Воронеже тоже шел нескончаемый дождь. На набережной торчали с удочками в руках несгибаемые редкие рыболовы. Мутные потоки дождевой воды несло вдоль тротуара. По тротуару, по самой его бровке, шли, держа над головами кусок полиэтилена двое: юноша и светловолосая девушка. Они смеялись так беззаботно и весело, что я им невольно позавидовал.
Я приткнул "БМВ" почти на углу двух улиц, неподалеку от перекрестка. Еле слышно урчал невыключенный двигатель. Я курил и мрачно поглядывал то на часы, то на телефонную будку с разбитыми стеклами, стоявшую у продовольственного магазина. В будке разговаривала по телефону моя нечаянная попутчица. Жестикулировала свободной рукой. Потом швырнула трубку на рычаг. Втянув голову в плечи, добежала до машины. Нырнула на сиденье. Запихнула в карман растрепанную записную книжку. Нахохлилась.
- Ну, что? - поинтересовался я.
- Что, что... облом иваныч, вот что! - неожиданно таким басом рявкнула девушка, что я едва не подпрыгнул на сиденье. - Замуж она выскочила, раздолбайка!.. "Извини, но мужу будет не в кайф". Ну и дальше... То-се, ля-ля три рубля... А муж у нее знаешь кто? Никогда не догадаешься!
Девушка сделала паузу и торжествующе выложила:
- Типа гэбешник - вот кто! Он ее, видишь ли на правильную жизненную дорогу вывел. Любовь, видишь ли! Отречемся от старого мира! А я из-за их любви должна на улице торчать, как бомжара немытый! У-уу, ненавижу гэбешников!.. Дай сигарету.
Я протянул ей пачку "Кэмела"и зажигалку. Девушка яростно затянулась, окуталась облаком дыма. - Да ты не тушуйся, - сказала она. - Я сейчас свалю. Докурю вот только. Она приоткрыла окно со своей стороны.
- Отсюда наверняка есть авиарейсы до Новороссийска, - сказал я. - В крайнем случае - с пересадкой. - Да меня в самолет на аркане не затащишь! - передернулась девушка. - Самолетом! Бр-рр!.. - Ну так на поезде.
- На поезде... На метле! Бабки ты мне отстегнешь? За красивые глаза? Или начнешь подписывать на трах-тарарах, как те двое, из рефрижератора?.. - Так как же доберешься? - перебил ее я.
- А это уж не твоя печаль, - отрезала девушка.
Я перетянулся назад и достал из сумки термос. Налил в крышку дымящийся горячий кофе. Протянул девушке. Та осторожно отпила глоток. Пошмыгала носом. - Сама-то с юга, что ли?
- Что я, крэзи? - девушка покрутила пальцем у виска. - Питерская я... - А в Туапсе зачем? Ждет кто?
- Не-аа... - протянула она. - Купаться. Шиза у меня нынче такая - искупаться разок в море. Голяком. Я окинул взглядом ее слегка чумазое лицо:
- Да, тебе не помешает.
- Слушай, ты чего это меня достаешь, а?! - дернулась девушка. Кофе выплеснулся ей на колени. Девушка зашипела, как рассерженная кошка, выплеснула кофе в окно, а крышку швырнула мне на колени.
- Как в ментовке! "Откуда, зачем?" Паспорт еще потребуй! И вообще, кто ты такой, чтобы меня допрашивать? Провез три версты, а вопросов на стольник! Ты мне что - брат, сват? Любовник?! - завывала она.
У меня создалось впечатление, что еще секунда - и она вцепится когтями, то есть ногтями мне в физиономию. Смотреть на нее в гневе было одно удовольствие. - Отец, - сказал я, улыбнувшись.
- Что-о-о?
Я не ответил. Завинтил крышку на термосе. Переключил передачу и тронул машину с места. Проехал светофор и выкатил на мост через речку Воронеж. - Эй, ты чего? - забеспокоилась девушка. - Эй?!
- Ремень накинь, - сказал я.
- Стой! Я милицию позову! Ты куда меня везешь?!
- В Туапсе, - ответил я, не поворачиваясь.
- Куда?!
- В Туапсе. Голяком купаться в море.
Девушка радостно взвизгнула, крепко обхватила меня за шею и влепила звучный поцелуй прямо в ухо. Очки слетели у нее с носа. На мгновение я оглох и ослеп, потому что ее волосы закрыли мне весь обзор. "БМВ" завиляла, словно пьяная, потом мне все же удалось ее выровнять и наконец я резко остановил машину у бровки тротуара.
- Отпусти меня немедленно! - заорал я.
Она разжала руки и плюхнулась назад на сиденье. Мгновенно пристегнулась, потупилась, сложила руки на коленях и приняла вид пай-девочки. - Ну, знаешь что, милая, так ты действительно до моря не доедешь, - сказал я. - И я тоже. - Я больше никогда так не буду. Честное слово. Честное-пречестное, - сказала она тихо и еще тише добавила: - Папочка.
Я хмыкнул. Судя по всему, она была неисправима.

***

А на выезде из Воронежа дождь внезапно кончился. Как отрезало. Выскочило неунывающее солнце, позолотило березы и поля вдоль дороги. - Слушай, отец, а как тебя зовут? - спросила девушка. Она сидела, облокотившись на открытое окошко, свежий ветер трепал ее темно-каштановые волосы. Очки она сняла. Мимо с шелестом проносились встречные машины.
- А тебя, дочка?
- Вопросом на вопрос отвечать невежливо. Тем более барышне, - назидательно заметила девушка. Я ухмыльнулся и церемонно представился:
- Меня зовут Игорь Александрович. А фамилия моя Смирнов. - Очень приятно. А меня зовут Хиппоза.
- Как??
Вместо ответа девушка с выражением начала декламировать: - Суббота, фестиваль всех оборванцев-хиппи.
На Портобелло-роад двухверстные ряды,
Базар шарманщиков, обманщиков, адвокатов и акробатов, турецкой кожи, индийской лажи, испанской бахромы, и летчиков хромых, и треугольных шляп У мистера Тяп-Ляп,
Томов лохматой прозы
У мистера Гриппозо,
Эму и какаду...
Я вдоль рядов иду.
Я чемпионка стрипа,
В носу кусты полипов,
Под мышкой сучье вымя,
Свое не помню имя...
Здесь пахнет Эл-Эс-Ди, смотри, не наследи!
Она выдохнула воздух. Читала она хорошо.
Потом она сказала:
- Только вот "Гриппозо" мне не нравится. Поэтому я решила, что буду просто Хиппоза. Так-то оно покруче. - И сама сочинила? - сдерживая улыбку, спросил я.
- Не-а, - с сожалением призналась Хиппоза. - Один эмигрант. И тут же пояснила:
- Ну, по-вашему - предатель Родины.
- По-вашему... Тебе кой годик миновал? - глянул я на нее искоса. - Не дрейфь, Игорь Александрович, совершеннолетняя... Нет, Игорь Александрович - это слишком длинно. Как же мне тебя называть? Она окинула меня задумчивым взглядом.
- Для того, чтобы быть моим папашкой, ты все-таки непозволительно молод... - Ну, спасибо, - усмехнулся я. - В таком случае можешь звать меня просто Ловкач. - Ловкач? Идет! - восхитилась девушка, она же Хиппоза. - Ловкач и Хиппоза! Считай, что я от тебя уже приторчала! Я сбавил скорость и свернул к обочине. Заглушил мотор. - Ты что, обиделся? - удивилась Хиппоза.
Я не ответил.
Хиппоза подтянула к подбородку коленки, обхватила их руками. Шмыгнула носом. Я вылез из машины, открыл заднюю дверцу со своей стороны. Вытянул из сумки свитер из мягкой верблюжей шерсти и теплые носки. Бросил на сиденье рядом с Хиппозой.
- Надевай, - сказал я. - Больниц по дороге не будет.
- Да ладно, не надо. У меня иммунитет на сопли, - пробормотала Хиппоза. Но пуговицы на куртке все же стала расстегивать. Под промокшей курткой у нее обнаружилась не менее промокшая белая майка с надписью: "No sex please!" Я хмыкнул и пошел к багажнику.
- Ты куда это? - всполошилась Хиппоза.
- Заправиться надо.
Я достал канистру. Поставил ее на землю возле заднего колеса и стал отвинчивать крышку бензобака. Чмокнул замок дверцы. Хиппоза высунула ноги из машины. Скинула на асфальт кроссовки и стащила гольфы. Надела шерстяные носки, которые я ей бросил. Потом выжала мокрые гольфы.
Я снял крышку бензобака. Аккуратно наклонил канистру над отверстием. В воронку полилась прозрачно-сиреневая струя. На заднее сиденье шлепнулась военная куртка. Я покосился в сторону девушки. Она, вытянув ноги из машины, сидела ко мне вполоборота и стягивала свою антисексуальную майку. Стянула. Под майкой у нее больше ничего не было надето. Грудь у Хиппозы была не очень большая, но почти идеальной формы. И загорелая, как и все тело. Во рту у меня сразу пересохло. Хиппоза стала влезать в рукава свитера.
Я заставил себя отвести взгляд и шепотом выругался. Бензин лился мимо отверстия, брызги летели на мою кожаную куртку, сразу испаряясь и оставляя белесые пятнышки. Я выправил канистру. Надеясь, что Хиппоза наконец оделась, посмотрел в ее сторону. Действительно, она уже натянула свитер. Вылезла из машины и критическим взглядом, осмотрела себя. Свитер был длинный, ей почти по колени. Тогда она решительно вытряхнулась из мокрых джинсов. Получилось своего рода шерстяное мини-платье. Она явно нравилась себе в этом импровизированном наряде. И ноги у нее были что надо, это я сразу отметил. К своему неудовольствию.
Я поставил пустую канистру на землю и стал завинчивать крышку бензобака. В салоне машины что-то щелкнуло и из стереодинамиков автомобильного магнитофона грянул страстный женский голос: - ...ведь я институтка, я фея из ба-ара... Я черная моль, я лету-уучая мышь!.. Я вытер руки тряпкой и захлопнул багажник. Я уже ничему не удивлялся. Посмотрел на Хиппозу. Она пританцовывала возле открытой дверцы и откровенно веселилась. - И ты балдеешь от такого отстоя, Ловкач? - она ткнула пальцем в сторону магнитофона. - Я от тебя скоро обалдею, - проворчал я, снимая залитую бензином куртку. Вытер ее, повесил на крючок возле своего сиденья. Подошел к передней дверце со стороны водителя и убавил звук:
- Тебе не нравится? Почему же? Ведь это, кстати, тоже твои эмигранты. - Во-первых не мои, а твои, - заметила Хиппоза, глядя на меня поверх крыши машины. Голову она склонила набок, словно кошка. - А во-вторых, эмигрант эмигранту рознь. Дедушка Ленин при царе-батюшке тоже будь здоров в Швейцарии тусовался...
Она почесала ногу о ногу. Наклонилась и порылась в кассетах, лежащих в нише возле рычага переключения передач. Надписей на них, как я только что заметил, не было. - Что у тебя тут еще есть?
- Даже не знаю, - смутился я.
- Ничего себе! Так ты что, все оптом покупал, не глядя? Я неопределенно пожал плечами.
- Ладно, сейчас я устрою тебе именины сердца.
Хиппоза пошуровала в своем рюкзачке, вытащила из "волкмэна" кассету и запихнула ее в автомобильный магнитофон. Прибавила звук. Легла на бок поперек передних сидений и ее хитрющая физиономия появилась с моей стороны. Я смотрел на нее сверху вниз. Из динамиков послышалось легкое шипенье, а потом зазвучали первые аккорды Двадцать первого концерта Моцарта. На душе у меня стало немного грустно. Эта маленькая поганка попала в десятку, сама не догадываясь об этом.
- Моя любимая кассета. Правда, здорово? - Хиппозин глаз вынырнул из-за занавески волос. - Нос вытри... Испачкала... - улыбнулся я. - Согласен, правда, здорово. - То-то! Это тебе не черная моль.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)