Скачать и читать бесплатно Наталья Александрова-Батумский связной
Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава шестая

Чреду веков питает новость
Но золотой е„ пирог
Пока преданье варит соус,
Встает нам горла поперек.
Б. Пастернак. ?Высокая болезнь?

Самвел уезжал в город и вернулся оттуда веселый и довольный. Борис предпочитал не думать, отчего так блестят глаза абрека. Самвел привез газеты и письмо от Лизы. Она писала, что есть новости, чтобы Борис возвращался скорее в город, чтобы по приезде шел на Греческую улицу в фотографическое ателье Зеленковского, там ему сделают документы, и что днем, в два часа, она ждет его в кофейне у кинотеатра ?Паризиана?.
Выехать предполагали вечером, так что Борис пока валялся на кошме и от скуки читал газеты. Самвел привез ?Батумский вестник?, ?Багумскую жизнь? и ?Эхо Батума?. Ничего интересного в газетах Борис не обнаружил, хотя внимательно просмотрел криминальную хронику. Никакого трупа в кофейне Сандаракиса не нашли, очевидно, бандиты позаботились вовремя избавиться от тела Исмаил-бея.
Целый подвал ?Эха Батума? занимала перепечатанная из тифлисской газеты статья о председателе меньшевистского правительства Грузинской Демократической республики Ное Николаевиче Жордания. Рассказывалось, какой он замечательный, а в конце Борис с изумлением прочел строчки местного рифмоплета:
Ты наконец пришел, Жордания Паришь над миром, как орел Прекрасной Грузии страдания Превозмогая, ты обрел?
Дальше опять было оборвано, потому что Самвел по дороге скрутил именно из этого куска газеты самокрутку. Борис вспомнил почти такие же стихи про Деникина и поразился, насколько одинаково мыслят плохие поэты. До города добрались без приключений. Не доезжая версты две, Самвел остановился.
- Дальше сам пойдешь, пешком.
- Спасибо тебе, Самвел, - Борис соскочил с коня и протянул поводья абреку.
- Э, генацвале, я не ради тебя это делал, - Самвел отвернулся и пришпорил коня.
Борис зашагал к городу, навстречу солнцу, вдыхая прохладный утренний воздух.
Ателье он нашел без труда, всего два раза спросил дорогу. Маленький, черненький человечек, шустростью движений похожий на жука-водомерку, отворил Борису дверь ателье.
- Господин Зеленковский?
- Слушаю вас! - человечек раздвинул в улыбке розовые губы. - Автандил просил передать, что виноград нынче кислый, - вполголоса, но очень четко проговорил Борис.
Человечек мгновенно переменился в лице, всплеснул руками и закивал головой!
- Тише, тише! Вот вы, оказывается, по какому делу. Стало быть, желаете документ?
- Именно, и если можно, поскорее.
- Так-так-так, - человечек усадил Бориса в кресло и забегал вокруг: - Значит, блондин, но не светлый, а скорее пепельный, глаза серые, рост? - Скажите, а какое значение для документа имеет мои рост? - полюбопытствовал Борис.
- О, вы не понимаете! В таком деле вес имеет значение! Прежде всего, давайте выберем вашу национальность.
- Что?
- Ну. кем вы хотите быть грузином, аджарцем, турком, итальянским коммерсантом.. греком, наконец.
- Видите ли, в чем дело, - Борис не ожидал такой постановки вопроса и несколько растерялся, - вряд ли я похож на грузина, сами вы только что заметили, что я блондин.
- Вот если бы вы были рыжий, - мечтательно протянул человечек, - я сделал бы из вас распрелестного армянина? но, знаете, в Грузии лучше не надо. Из иностранцев тянете вы на немца, но немцев здесь не любят? Вот если по торговой части, турком?
- Я, уж простите, ни по-турецки, ни по-итальянски не говорю, - прервал его Борис. - Так что давайте сделаем меня русским. И фамилию какую-нибудь попроще?
- Вот это вы правильно! - обрадовался человечек. - Никаких знаменитых фамилий, Голициных там или Юсуповых. А то некоторых гордыня обуревает, заказывают такое! На иного клиента смотришь - ну жулик жуликом, а туда же - Юсупов!
Выбрали фамилию Расплюев. Зеленковский крикнул мальчишку и велел ему отнести все данные Карлу Ивановичу.
- Вы не сомневайтесь, Карл Иванович - это талант, каллиграф отменнейший! Все сделает как надо, а вы, может быть, пока желаете сняться на память? - Спасибо, не стоит.
- Может быть, вы желаете сняться в костюме, который носил сам Зелимхан, известнейший из самых страшных кавказских разбойников?.. Вы не желаете? Напрасно! Вы, может быть, сомневаетесь, что этот костюм был на нем? Так я даю вам честное слово комиссионера, что это - правда! - Позвольте, - удивленно проговорил Борис, - какой же вы комиссионер, ведь вы - фотограф, это не считая другой вашей профессии? Человечек опять испуганно замахал руками:
- О той, второй, - ни слова!.. Я был в Польше комиссионером, стал беженцем, а беженец может стать кем угодно! Я лично знал одного беженца, который на родине был клоуном, а в Петрограде стал кучером на катафалке. Веселенькая профессия! Как раз наоборот вышло? Я никогда в жизни не имел своей фотографической карточки.
Теперь, когда судьба забросила меня на Кавказ, я купил по случаю эту крошечную фотографию и, работая с мальчишкой-ретушером, имею себя в двадцати позах! Вы, может быть, хотите сняться на набережной на фоне ?Франца-Фердинанда?? Он как раз только что пришел из Константинополя. - Нет, не хочу, - улыбаясь, сказал Борис.
- Напрасно? Верьте мне, жалеть будете. Белоснежный красавец пароход, синее море? Вы сам - мужчина интересный, так что дамы от такой вашей фотографии окончательно потеряют голову.
- Благодарю вас, нет желания.
Зеленковский вздохнул, прикрыл верхнюю губу нижней, насколько мог, потом ещ„ раз вздохнул и сказал:
- Если не желаете на набережной, то снимитесь в горах. - Благодарю вас, не стоит.
- Я, если желаете, поставлю за вашей спиной Арарат, у меня есть картонный. Вы не сомневайтесь, я сам писал его с натуры, когда был в Армении? это очень легко? вы напрасно сомневаетесь? Вы берете кусок картона, делаете на нем два не правильных конуса углем и все внутри замазываете белилами? И Арарат в снежной одежде как на ладони!.. Желаете? - Благодарю вас! - Бориса начал утомлять назойливый человечек, но уйти он не мог - нужно было ждать документы.
- Значит, вы - согласны сняться на фоне горы?
- Нет, значит, не согласен.
- Напрасно!
- Может быть!
- Ага, очень рад, что вы уже говорите ?может быть?, стало быть, ещ„ немножко - и вы со мной согласитесь!
- Нет, ещ„ очень много до того, чтобы я с вами согласился. - Право не знаю, что вам ещ„ предложить? - задумался Зеленковский. - Да ничего не надо, - теряя терпение, сказал Борис, - я подожду, пока принесут документы, и пойду.
- Вы не волнуйтесь. Карл Иванович работает хорошо, но медленно. Сами посудите: документ должен быть как настоящий? Ах, я забыл вас спросить: может быть, вы хотите купить дачу?
Борис взглянул в лицо Зеленковского: оно было абсолютно серьезно. - Хочу, - сказал Борис, с любопытством ожидая, каково будет продолжение разговора.
- Ну вот и отлично! - Зеленковский забегал по комнате, радостно потирая руки. - Наконец-то я вас хоть чем-нибудь заинтересовал! Возьмем фаэтон и едем!
- Куда?
- На дачу Чечулия!
- Зачем?
- Посмотреть!
- Зачем?
- Ведь вы желаете купить!
- А разве этого достаточно?
- Я думаю: раз он хочет продать, то какой тут ещ„ может быть разговор? - Денежный.
- Ну, это само собой: без этого нельзя, не обойдешься без разговора, так как без денег тоже не обойдешься? Но вы же хотите серьезно купить? - Очень серьезно! - произнеся это, Борис отвернулся, чтобы Зеленковский не заметил, что он едва сдерживает смех.
- Так за чем же дело стало? - вопрошал Зеленковский. - За деньгами.
- У вас не найдется семидесяти тысяч турецких лир? - Я очень рад, что произвожу на вас впечатление обеспеченного человека, но у меня не найдется и половины.
- Отлично! Я вам предложу за двадцать тысяч прелестную дачку, и, по совести говоря, она гораздо лучше той, дорогой? И с какой стати покупать за семьдесят, когда можно за двадцать?
- У меня нет и двадцати.
- Может быть, у вас нет свободных двадцати, так я вам устрою рассрочку? - У меня нет и занятых двадцати: не у кого здесь, в Батуме, занять, - вздохнул Борис.
- Я найду вам и деньги, и дачу.
- Не проще ли будет, если вы найдете мне даровую дачу? - Борис чувствовал, что от энергии Зеленковского начинает теряться. Тот задумался, лицо его покрылось тенью. Борис вздохнул с облегчением, радуясь, что припер назойливого человечка к стенке. Но вдруг лицо Зеленковского стало светлеть, подобно горам под лучами восходящего солнца, начиная со лба: разгладились морщины, затем прояснились глаза, и углы рта отошли в стороны в улыбке.
- Могу! Чудная дачка на Зеленом Мысу, прекрасный вид на горы, балкон стеклянный, мандариновый сад, электричество, водопровод, ванна? Близко ботанический парк? чудная обстановка и? догадайтесь! - Лошади?
- Нет!
- Коровы?
- Нет!
- Бараны? - теряя терпение, заорал Борис.
- Нет? Хозяйка!
- Что?
- Готовая хозяйка? Одна не очень молодая, но очень богатая дама скучает. - Что-о?
- Послушайте, вы, может быть, думаете, что она - грузинка? - зашептал Зеленковский. - Немолодые грузинки все похожи па ведьм, это точно, я вам такого ни, за что бы не посоветовал. Но она - русская. Муж был не то турок, не то аджарец, но какая нам с вами разница? Важно одно: он давно умер, а был очень богат. И теперь она одна на такой чудной дачке. Послушайте, что стоит вам постоять часочек под венцом? Будь я моложе и не женат - я бы не задумался!
- А я вот задумываюсь.
- Подумайте немножко, если хотите? Если желаете, я поговорю с ней о гражданском браке? Вот ваши документы и готовы! Ну, господин Расплюев, оцените работу? Не правда ли, Карл Иванович - исключительный мастер? Так как же насчет дачки? Куда же вы! Постойте! - Зеленковский вошел в раж и кричал вслед Борису в полный голос.
- Чудный вид на горы! Мандариновый сад! От счастья отказываетесь! Больше пяти процентов я с вас не возьму!
Он схватил Бориса за руку и бежал по улице, запыхавшись. - Да отстаньте же вы, наконец! - разозлился Борис, потому что на них оборачивались прохожие.
- Но если вы не согласны, то снимитесь хотя бы в костюме Зелимхана? - уныло прошептал вслед Зеленковский.

***

Борис долго оглядывался в кофейне, пока Лиза сама не поманила его. Сегодня она была в белом полотняном костюме, в шляпке и выглядела свежей и прелестной.
- Выйдем на воздух, тут слишком душно.
Они сели за столик в тени деревьев, Борис взял Лизу за руку и дал волю своему восхищению.
- До чего же ты хороша! Как будто не было этих страшных лет! По тому, как потемнели е„ глаза, он понял, что сказал жуткую глупость, и покраснел от досады. Он поймал себя на мысли, что не знает, как себя вести с Лизой. Волей-неволей в голову лезли мысли про Самвела, который вернулся в горы довольный, как кот, объевшийся сметаной, про других Лизиных клиентов, про деньги, которыми он заплатил за паспорт - деньги были Лизины, и Борис знал, как она их заработала.
Лиза первой нарушила затянувшееся молчание.
- У меня есть для тебя новости. Я точно знаю, что Исмаила убил один такой скользкий тип, господин Вэнс. Это он говорит: ?Шейс-с-с?, - как змея шипит. - Да, так и было, - подтвердил Борис. - Стало быть, это он работает на турок?
- Ты не хочешь мне рассказать, зачем ты приехал в Батум? - спокойно спросила Лиза.
Борис оглянулся и шепотом поведал ей про убийство в феодосийской гостинице ?Париж?, про то, как он сбежал из контрразведки и как контрабандисты привезли его в Батум.
- Мне очень нужно узнать кое-что у этого Вэнса.
- Не надейся, что он сам, по собственной воле, расскажет тебе что-то, - предупредила Лиза. - Думаю, что и за деньги тоже ничего от него не добиться. - А что ему вообще от тебя надо? - неприязненно спросил Борис. - Не то, что ты думаешь, - усмехнулась Лиза. - Ему нужно, чтобы в пятницу, то есть послезавтра, я провела его в английскую миссию. У меня там есть знакомый, переводчик мистер Морли. И вот в пятницу у них там важное событие: англичане принимают каких-то важных людей из правительства Грузии. - И этому Вэнсу нужно попасть на прием? - недоверчиво спросил Борис. - Зная Вэнса, я думаю, что ему нужно кого-то из них убить, - честно ответила Лиза. - Очевидно, в пятницу, при большом скоплении гостей, в миссию будет легче пройти, а потом? знаешь, не уплывают ли они в субботу утром на ?Франце-Фердинанде? в Константинополь? Он как раз уходит в субботу? И Морли сказал, что в субботу он будет уже свободен? - Ты уверена, что это он убил Исмаил-бея?
- Уверена, - твердо ответила Лиза. - Я видела у него порез на руке, от стилета, и это его шипение. Нужно отдать его бандитам из кофейни! - решительно добавила она. - А чтобы они тебе поверили, покажешь им вот это, - Лиза протянула Борису мужскую булавку с черной жемчужиной, - скажешь, что нашел е„ возле трупа Исмаил-бея.
- Лиза, - в отчаянии сказал Борис, - когда все это кончится, я увезу тебя.
- Куда? - грустно улыбнулась Лиза. - Насколько я поняла, ты отсюда собираешься в Феодосию, а там уж мне точно нечего делать. Здесь, по крайней мере, при англичанах, хоть какой-то порядок. Людей не хватают на улице и не тащат в контрразведку. И какое положение будет у тебя там, в Крыму? - Если мне удастся добыть доказательства моей невиновности, у контрразведки не будет ко мне никаких претензий, я смогу заняться поисками сестры, мне помогут, - Борис замолчал, он не говорил Лизе про Горецкого, потому что сам не был в нем уверен. - Но тебе не место в этом? в этом аду! - Ад был там, - вздохнула Лиза, - а здесь только чистилище?
***

У входа в ненавистный Лизе развеселый дом ей встретился господин Вэнс. "Легок на помине?, - с ненавистью подумала Лиза.
- Куда это наша девочка ходила в таком цивильном виде? - осведомился Вэнс, улыбаясь одними губами.
- На фильму, - ответила Лиза, ничуть не смущаясь. - В ?Паризиане? идет замечательная итальянская фильма из русской жизни. Называется ?Ванда Варенина?, не видели?
- Я ждал тебя, - сказал Вэнс, - пойдем наверх.
Лиза дернула плечом, но пошла.
- Как прошло вчера свидание с Морли? - спросил Вэнс, запирая за собой дверь Лизиной комнатки.
- Удачно, - ответила Лиза.
- Когда он придет в пятницу?
- Пораньше, хочет успеть перед приемом в миссии.
- Успеет, - злорадно, как показалось Лизе, произнес Вэнс. Он подошел к Лизе очень близко, рассматривая е„ пристально. Определенно, в девчонке появилось что-то новое. Возможно, это оттого, что сегодня на ней надето не турецкое платье, а приличный костюм, в котором она выглядит как благородная дама. Но хороша, очень хороша. Приодеть бы ещ„ получше, камушки в уши и на шею - будет очаровательна! Жаль, что придется с ней расстаться. Но рисковать нельзя - слишком много знает?
Заметив, что в глазах его появилась жадная похоть, Лиза сжала зубы и спокойно сказала:
- Господин Вэнс, раз уж у нас с вами установились деловые отношения, то избавьте меня от всего остального.
- Я тебе не нравлюсь? - он приблизил свое лицо и оскалил зубы. - Вы мне отвратительны, - ответила Лиза и невозмутимо добавила: - Но хорошо, что вы зашли, нам нужно поговорить о деньгах. - Вот как? - Вэнс поднял брови.
- По моим предположениям, вы задумали нечто очень серьезное, связанное с мистером Морли, - сказала Лиза, тщательно подбирая слова. - Стало быть, я рискую, ведь меня видели в миссии, и вообще он часто сюда приходит. А опыт всей моей жизни говорит мне, что если рисковать - то не даром. - Ты хочешь денег?
- Да, денег, - кивнула Лиза. - И много.
Вэнс задумался. Он не ошибся, девчонка изменилась. Исчезло равнодушие, она перестала увлекаться гашишем, теперь она производит впечатление человека, который твердо знает, чего хочет.
- Я же сказал, что заплачу.
- Разумеется, заплатите, - спокойно кивнула Лиза. - И сделаете это сегодня, пока я вам нужна, потому что потом, когда в пятницу вы сделаете все, что хотели, вряд ли от вас можно будет что-нибудь получить. "Кое-что ты от меня в пятницу получишь?, - злорадно подумал Вэнс и спросил:
- Сколько ты хочешь?
- Десять тысяч турецких лир, - отчеканила она.
- Ого! - Вэнс поднял брови. - Откуда же я возьму тебе сейчас столько денег?
- Я подожду до вечера, - согласилась Лиза. - Если к девяти часам вы не положите на этот столик десять тысяч турецких лир, я приму меры. - Пойдешь в полицию? - усмехнулся господин Вэнс.
- Нет, я обо всем расскажу мистеру Морли. Поверят мне в миссии или не поверят, но Морли никак не сможет прийти сюда в пятницу, и весь ваш тщательно продуманный план сорвется.
Опять он уставился на не„ в упор. Но Лиза совершенно спокойно выдержала его взгляд.
- Хорошо, - медленно кивнул Вэнс, - вечером деньги будут у тебя.
***

Борис спустился по каменным ступеням кофейни Сандаракиса. Тот же сладковатый туман, запах кофе, опиума и кальяна, та же разноплеменная публика, но с появлением Ордынцева в кофейне ненадолго наступила тишина. Ни один торговец не подошел к нему, никто не предлагал сомнительной коммерции, вокруг Бориса образовалась пустота, полоса отчуждения. Посетители кофейни шарахались от него, как от зачумленного.
Не обращая на это внимания, Борис направился к слепому турку, который, как всегда, дремал в углу со своим кальяном.
- Салям, эфенди, - вежливо обратился Борис к старику, - я пришел поговорить с вашими друзьями.
Старик, услышав его голос, удивленно поднял к нему слепые белые глаза и прошамкал беззубым ртом:
- Шам пришел?
Затем, видимо, смирившись с непостижимостью поступков этих странных русских, он щелкнул пальцами. Дверца в стене отворилась, оттуда, как и в прошлый раз, высунулась волосатая лапа, Бориса втащили в темноту. Как и прежде, несколько минут его тащили, толкая в спину, и наконец он оказался в каморке, освещенной тусклой масляной коптилкой, среди злобных бандитских физиономий. Но если в прошлый раз Бориса встретили здесь с веселым злым любопытством, то сейчас злобы вокруг прибавилось вдесятеро, а весельем и не пахло.
Возле Бориса появился рыжий пузатый карлик Черевичка с огромным кривым ножом в руке и, задыхаясь от злобы, пропищал:
- Ну, золотой-серебряный, что скажешь? Мало тебе, что Исмаила разменял, ещ„ за чьей-то душой пришел?
- Что ты с ним болтаешь, Черевичка? - послышался глухой бас из-за угла. - Кончай его без разговора, да зашьем в мешок!
Стараясь сохранить внешнее спокойствие, Борис заговорил: - Господа бандиты, я к вам сам пришел, стало быть, у меня есть что вам сказать. Так будьте любезны, сначала выслушайте. А уж потом решайте, что со мной делать.
В комнате воцарилась на несколько мгновений напряженная тишина. Черевичка проверил пальцами лезвие ножа и поводил вокруг круглыми выпуклыми глазами, стараясь угадать настроение своих товарищей.
- Пусть говорит, - пробасил тот же голос, который минуту назад настаивал на немедленной казни, - пускай говорит, послушаем, какую пулю он отольет, в расход пустить гада всегда успеем.
- Разумные слова, - кивнул Борис в темноту, - в расход пустить меня вы всегда успеете, было бы за что.
- За Исмаила! - злобно пропищал снизу Черевичка.
- Господа бандиты, уважаемого Исмаил-бея, да будет мир и покой его праху, - театрально заговорил Борис, надеясь, что так будет доходчивее, - убил вовсе не я. Сами посудите, я искал его долго, плыл аж из самой Феодосии, добивался встречи - и для чего? Чтобы убить его, не успев перемолвиться парой слов? Да сами сообразите: Исмаил-бей был человеком ловким, сильным, опасным - разве мог я справиться с ним?
Среди бандитов начались негромкие разговоры: хоть и с трудом, но доходило до них очевидное. Исмаил-бей был для них непререкаемым авторитетом, полубогом, и тут вдруг его прирезали, как ягненка. Да ещ„ кто? Какой-то чужак, русский? И хоть на вид он выглядел довольно крепким, но не было в его глазах той звериной повадки, по которой узнают друг друга лихие люди. Так что последний аргумент Бориса показался бандитскому собранию убедительным. - Кто же убил его? - послышалась из угла саркастическая реплика. - Вы там были вдвоем! И почему же ты тогда сбежал, если не убивал Исмаил-бея? - Господа бандиты! - для большей убедительности Борис прижал руки к сердцу. - Представьте, что вы застали бы меня возле трупа. Вы бы меня на клочки разорвали, не дав и слова сказать в свое оправдание! А кто убил - возможно, вы сами ответите. Когда мы разговаривали с Исмаилом, светильник внезапно погас, в темноте я услышал звуки борьбы, и кто-то прошипел, как змея: ?Шейс-с?. Видимо, Исмаил сумел ранить его стилетом. Больше я ничего не слышал, а когда сумел осветить комнату, Исмаил-бей был уже мертв. Клянусь вам, то, что я говорю, - чистая правда. Вы ведь видели в тот день, что на стилете Исмаила была кровь? Он ранил своего убийцу, а у меня нет свежих ран и царапин, можете проверить.
Бандиты загалдели, обсуждая слова Бориса. Теперь гул голосов не был таким враждебным, как вначале. Желая поскорее склонить колеблющуюся чашу весов в свою пользу, Борис выложил последний, хотя и крапленый, козырь. - И вот что я нашел тогда, возле трупа Исмаил-бея! - он раскрыл ладонь и показал зажатую в ней булавку для галстука с маленькой черной жемчужиной. Бандиты, отпихивая друг друга, проталкивались к нему, чтобы рассмотреть булавку. Как и во всяком другом случае, вещественное доказательство оказалось убедительнее любых слов.
- Вэнс, - прозвучало глухо. И следом послышались выкрики из разных мест: - Вэнс! Вэнс! Вэнс!
- Вы сами назвали это имя, - негромко произнес Борис. Теперь бандиты смотрели на него благожелательнее, чем прежде. - У меня есть к вам деловое предложение, господа бандиты, - сказал Борис, но, начав свою речь обращением ко всему воровскому сходу, он выделил среди окружающих его физиономий самую зверскую, внутренним чувством определив лидера, и обратился уже непосредственно к нему:
- Нельзя ли переговорить с вами с глазу на глаз?
- У меня от ватаги секретов нету! - отрезал бандит, но в ответе его не чувствовалось враждебности.
- Упаси Боже, никаких секретов! Просто вопрос тонкий и отчасти денежный, так что удобнее было бы именно с вами его обсудить. Борис знал по опыту последних страшных лет, что, столкнувшись с любым опасным сообществом - будь то толпа пьяных матросов, или шайка зеленых, или разбойничья ватага, или даже стая одичавших и озверевших с голоду собак, нужно выделить в этой банде лидера - обычно это просто самая угрожающая личность - и разговаривать уже только с ним, стараясь польстить его самолюбию, подчеркивая свое к нему уважение и отличая его от остальной злобной массы, - они, мол, тупая сволочь, но мы-то с вами, умные люди, знаем, чего хотим? Обычно такое срабатывало, и сейчас тоже звероподобный бандит с огромным животом и длинными волосатыми лапами мигнул своим соратникам и уединился с Борисом в укромном уголке. - Так об чем речь? - спросил бандит.
- Об десяти тысячах турецких лир, - ответил Борис, стараясь попасть в тон собеседнику.
- Об десяти тысячах лир поговорить завсегда интересно, - бандит оживился. - Что нужно сделать за эту симпатичную сумму?
- Подложить жирную свинью нашему общему другу Вэнсу. - Вот что я больше всего люблю, - мечтательно протянул бандит, - это когда дело соединяют с удовольствием.
- Так слушайте, - Борис ещ„ ближе придвинулся к собеседнику. - Вы знаете английскую миссию на Мариинской?
- Кто же может не знать английскую миссию на Мариинской! Хорошее место. Одно там плохо: его стерегут сытые английские солдаты. Туда на арапа не пролезешь.
- Об этом - после. Итак, в английской миссии в эту пятницу будет прием?
***

В пятницу Артур Морли пришел к Лизе раньше обычного. Щеки его пылали от возбуждения, с порога он завел обычное:
- О моя повелительница, накажи, накажи своего отвратительного раба! Накажи его так же сурово, как в прошлый раз! - При этом глаза ею покрылись мечтательной поволокой.
- Что уж с тобой поделаешь, - вздохнула Лиза.
Что-то подсказывало ей, что сегодня английский переводчик в последний раз играет в свою любимую игру. Эта мысль не вызвала у не„ угрызений совести: каждый сам должен заботиться о собственном благополучии Раз уж она согласилась помогать Вэнсу, то глупо было бы поддаваться чувству жалости к тощему извращенцу. К тому же Лиза испытывала облегчение оттого, что не нужно будет больше его ублажать?
- Становись на колени, подлый раб! - сурово приказала она, замахиваясь плеткой. - Ползи к своей госпоже!
Артур радостно выполнил е„ приказ, и все продолжалось по установленному сценарию. Сегодня Лиза не баловала Морли разнообразием. Когда англичанин был уже на полпути к неземному блаженству, из-за занавески вышел господин Вэнс. Мягкими неслышными шагами двинулся он к ничего не подозревающему, сладострастно пыхтящему Морли.
Увидев его, Лиза сделала знак глазами: ?Подожди! Подожди ещ„ немного!? Вэнс скорчил презрительно-насмешливую гримасу, но остановился. Артур Морли с истошным криком добрался наконец до вершины наслаждения и без сил откинулся на кушетку Тогда господин Вэнс, уже не скрываясь, подошел к нему, накинул на шею блаженно расслабившегося англичанина тонкий шелковый шнурок и сильным движением затянул его.
Тело Артура Морли судорожно напряглось, глаза на мгновение открылись - в них промелькнуло удивление, растерянность? и, кажется, восторг наслаждения. Возможно, даже собственную смерть несчастный мазохист сумел превратить в финал сладострастной игры.
Лиза вскочила с кушетки, передернувшись от отвращения. - Какая гадость!
- Отчего же? - с иронической улыбкой спросил Вэнс, сворачивая шнурок. - Ведь я не стал спешить, дал бедному идиоту получить последнее наслаждение в жизни! Не каждый на моем месте был бы так щедр.
- Так он, по крайней мере, умер счастливым, - заметила Лиза, одеваясь. Вэнс пригляделся к ней. Держится отлично, ни криков, ни обморока, никакой истерики.
- Можешь выкурить одну папиросу, - разрешил он.
- Не нужно, - отмахнулась Лиза, - я хочу иметь ясную голову. Она отвернулась, чтобы Вэнс не заметил е„ дрожащих рук. - И что же мне теперь делать с покойником? Ведь его обнаружат вскоре. - Не волнуйся, о его трупе позаботятся мои люди.
- Да, но многие видели, как он вошел ко мне.
- Многие увидят, и как он от тебя выйдет, - с этими словами господин Вэнс открыл небольшой кожаный чемоданчик и присел к Лизиному туалетному зеркалу. Из чемоданчика он достал парик, баночки с гримом, кисточки, белила и множество тюбиков, коробочек и непонятного назначения инструментов. Лизу била нервная дрожь. Только что у не„ на глазах убили человека. Это случилось не впервые, но в этот раз смерть прошла так близко Как ни был ей противен Морли, но только что она была с ним в постели. Труп его ещ„ не остыл. Убийца же сидел рядом и хладнокровно, как ни в чем не бывало, занимался своей внешностью. Тут было от чего свихнуться. - Не тяни время, приводи себя в порядок, скоро пойдем в миссию, - услышала она голос убийцы.
- Вы думаете, когда клиента душат прямо на тебе - это приятно? - не сдержалась Лиза.
- Это пройдет, - проговорил Вэнс, не оглядываясь, очевидно он догадался, что с ней происходит.
Лиза взглянула на Вэнса. Метаморфоза, происходящая с ним, была удивительна. Слой грима сделал его лет на десять моложе и бледнее. На щеках появились пятна нездорового румянца. Постепенно его лицо становилось все больше и больше похожим на лицо Артура Морли. Только сейчас Лиза заметила, что господин Вэнс так же худ, как Морли, примерно такого же роста и одет сегодня в такой же белый сюртук? Наложив ещ„ несколько мазков белил, господин Вэнс, видимо, остался доволен своей работой и надел парик. Лиза вздрогнула: сходство стало потрясающим Один Морли - голый, мертвый и счастливый - лежал на кушетке, другой - сидел за столиком у зеркала, придирчиво рассматривая свое лицо.
Покосившись на Лизу и увидев выражение е„ глаз, Вэнс остался доволен произведенным эффектом. Он встал, надел валявшуюся в углу шляпу Артура и кивнул Лизе:
- Ты готова? Пора идти.
- А это? - покосилась Лиза на труп.
- Не беспокойся, я же сказал - это уберут.
Вэнс осторожно выглянул в коридор, тихонько свистнул. В комнату бесшумно проскользнули двое плечистых смуглых молодых людей. Изменившаяся внешность господина Вэнса нисколько их не удивила - Лиза поняла, что такие превращения были для них в порядке вещей, и окончательно уверилась, что господин Вэнс хочет попасть в миссию с очень серьезной целью. Вэнс приказал своим людям что-то по-турецки. Лиза за время жизни в Батуме научилась различать распространенные здесь языки, но понимала по-турецки ещ„ немного - те несколько фраз, которых хватало, чтобы объясниться с солидными турецкими клиентами. Молодые люди развернули принесенный с собой ковер, закатали в него труп и ушли с ним.
- Как они вынесут труп отсюда? - поинтересовалась Лиза. - Нет ничего проще: они торгуют коврами, принесли один показать здешнему хозяину. Ковер ему без надобности, так что они сейчас с ковром спокойно уйдут. И хватит задавать вопросы, собирайся, мы тоже уходим!

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)