Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 5

Данко сидел за столом Ридзика, углубившись в шахматную задачку, которую тот оставил ему на доске. Он пошел конем, на что компьютерный мозг ответил ладьей. Данко кивнул и, передвинув своего слона по диагонали через доску, объявил машине мат. Компьютер недовольно запищал. Легкая победа не доставила Данко удовольствия. Он вспомнил слова Ридзика: может, он и здорово выглядит за шахматной доской, но на улице, на их американской улице, он все делает не так. Сперва Виктор, теперь эта девчонка...
Ридзик в это время находился в кабинете у Доннелли. Командир сквозь зеленую завесу растений рассматривал Данко. Это становилось даже смешно. Доннелли хватало проблем и со своими ребятами.
- Смотрите, - говорил Ридзик. - Я всего лишь довез его до гостиницы. Он прописался. Десятью минутами позже он выходит снова и рассказывает про какую-то бабу под душем. Я не знал, какого еще черта делать, - вот и привез его сюда.
Доннелли покачал головой:
- Ладно, ладно. Я так думаю, что теперь этот малыш наш. Но вы ведь знаете, как мы должны поступить?
- Что, с ним?
- Нет, Арт, с вами.
- Со мной?
- Ну, вы же знаете. Если работник полиции является свидетелем убийства, тогда он не может принимать активного участия в его расследовании.
- Сукин...
- Я знаю, знаю, - прервал его Доннелли. - Я не отстраняю вас от этого дела. Вы с Галлахером были друзьями, так что я вас как-нибудь туда пристрою. Но помните, что официально это дело не ваше. Теперь позовите Данко и найдите Стоббза.
Прежде чем Данко вошел в кабинет, он отвел Ридзика в сторону: - Я все обдумал.
- Великолепно, и теперь хотите слинять, верно?
- Это насчет побега Виктора. Он был организован, пока Виктор находился в тюрьме.
- Блестяще.
- Узнайте, кто его посещал, пока он сидел. Ридзику пришлось сознаться себе, что идея это неплохая. Следовало бы ему самому до нее додуматься пораньше. Ридзик снял трубку, набрал номер.
- Глория? Арт Ридзик. Слушай, окажи мне одну услугу. - Глория, одна из секретарш отдела, уже привыкла оказывать Ридзику услуги. - Могу я узнать, кто навещал в тюрьме этого русского? Р-о-с-т-а, Виктор. Целую. - Ридзик повернулся к Данко. - О\'кей, пора повидаться с Доннелли. Стоббз был занят.
- Вот к чему мы теперь пришли. Те двое дипломатов стали малость поприветливей. Они кому-то там позвонили и вернулись, расплываясь в улыбках. И вроде как горят желанием повидать нас снова, капитан. Данко кивнул. Он сдастся им - но сперва закончит работу. - Кроме того, они предоставили мне кое-какую информацию. - Стоббз стал читать бумагу из скоросшивателя:
- Виктор Роста родился в 1949 году в Грузии. Преступность - это, кажется, у него наследственное. Его отец отличился тем, что был судим немцами, а расстрелян русскими за преступление под названием "разбой". - Трое американцев посмотрели на Данко. - Что такое "разбой?" - спросил Стоббз.
- Сожжение деревень, изнасилование женщин.
- Такое случается в России? - спросил Ридзик.
- В прошлом, во время Великой Отечественной войны. Сейчас нет. - Далее, - продолжал Стоббз. - Виктор проводит три года в армии и шесть - в лагере за распространение наркотиков. Разыскивался в Советском Союзе за убийство, изнасилование, шантаж, похищение людей, валютные операции и наркотики.
Данко кивнул; это было почти верно.
- Нехороший мальчик, - сделал Доннелли профессиональное заключение. Данко был поражен той информацией, которую получили на руки чикагские фараоны. Он с трудом мог поверить, что Советское посольство разрешило это.
- Откуда вы добыли такую информацию?
- Я уже рассказал, - ответил Стоббз. - От ваших ребят. - Ну вот, - заметил Ридзик, - вероятно, попозже они пришлют нам и малость черной икры.
- А не могли бы вы нам заполнить некоторые белые пятна, капитан? - спросил Доннелли. - Это, конечно, прекрасно, - знать, кем был отец у Виктора и подробности его послужного списка, но не пояснили бы вы нам, во что он впутался сейчас? А конкретно, какого черта он делает в Чикаго? Данко перевел взгляд со Стоббза на Ридзика, затем снова взглянул на Доннелли. Если он хочет отыскать Росту, ему следует довериться этим людям.
- Виктор переправляет кокаин из Америки в Советский Союз. Он уже прежде дважды проделывал это - и каждый раз большими партиями. Тут у него есть сообщники - советские граждане, из Грузии. Доннелли сложил руки на груди:
- Почему вы прежде нам об этом не рассказали?
- Не было разрешения.
- Что за дерьмо, - буркнул Стоббз.
- Если бы мы знали, что Виктор так крупно повязан с Бритоголовыми, мы бы ух постарались, чтобы они ничего не выкинули, - раздраженно сказал Ридзик. Он не стал договаривать то, что и так стало понятно всем: и Том Галлахер был бы сейчас жив.
Доннелли поднял руки, словно успокаивая Ридзика:
- Есть еще что-нибудь, о чем следовало бы знать моим людям, капитан? Данко кивнул:
- Вы должны знать, что я не уеду из этой страны без Виктора, Мне нужна помощь.
Стоббз и Доннелли обменялись взглядами. Доннелли кивнул. - Вы хотите влезть в это дело? Ну что ж, я не вижу в этом проблем. Даю вам добро.
- Мне нужен один человек. Чтобы показал мне город.
- Отлично, - сказал Доннелли. - Можете взять Ридзика. - О, Боже, - прошипел Ридзик. - Сэр...
- Я же говорил, что подключу вас к делу, Арт. И это лучшее, что я могу сделать. Либо соглашаетесь, либо выходите из дела. - Согласен, - молвил Ридзик. Он понял, что побежден - и не мог обвинять в этом Доннелли. Тот был порядочным человеком и понимал, что должен строго придерживаться буквы закона, если им нужно отправить Виктора подальше на долгие-долгие времена. А если они совершат процедурную ошибку, то защита сможет получить огромные преимущества. - Вам это подходит, капитан? - спросил Доннелли.
Данко коротко кивнул.
"Ну вот, теперь у меня есть большой, горячий голос в поддержку", - подумал Ридзик. - Новый шаг во взаимоотношениях сверхдержав". - Хорошо, - продолжал Доннелли. - Теперь у меня будет пара рекомендаций для вас обоих. Все должно быть тихо. Я не хочу, чтобы вокруг вас крутилась пресса.
Усекли?
- Прикажите им не соваться, - порекомендовал Данко. - Видите ли, капитан, у нас это, как правило, не срабатывает. - Но вы же полиция! - воскликнул Данко таким тоном, словно это все объясняло.
- Оно, конечно, верно, но средства массовой информации смотрят на это иначе. Во всяком случае, мне не хотелось бы, чтобы вы маршировали по городу, словно отряд Красной Армии. Нам нужно найти Росту, - Доннелли наклонился вперед, опираясь руками на стол. - И мы прижмем его к стенке. Даю вам слово.
Данко с радостью поверил бы в это, но он не мог. Он не был полным профаном в американской юридической системе.
- Ваши суды отпускают преступников, если те попросят прощения. А я бы не хотел, чтобы это произошло с Виктором.
Доннелли выдавил из себя улыбку. Каждый фараон считал, что суды слишком уж снисходительны ко все наглеющим правонарушителям, но он не знал ни одного такого, который считал бы, что судьи слишком уж строги. И несмотря на это, не нашлось бы ни одного полисмена в Чикаго и, вероятно, - как он надеялся - нигде, который хотел бы сменить американскую систему на советскую. Однако он понимал точку зрения Данко. Виктор не уйдет от ответственности, но при хорошем адвокате ему не придется мотать тот срок, какого он заслуживает.
- Мы сделаем так, чтобы Росту засадили на всю катушку - быть может, до конца жизни, - произнес Доннелли с уверенностью, которой он на самом деле не чувствовал. - А пока что я хочу, чтоб вы и сами не испортили дела, ладно?
- Больше я ошибок не совершу.
- Пока не сообразите, что совершили ошибку, - заметил Стоббз. - Вот-вот, а то пока создается впечатление, что это мы ловим Росту, - добавил Ридзик, - а вы, ребята, даете ему смыться. Или я не прав? - Этого больше не случится.
И глядя, как Данко выходит из кабинета вместе с Ридзиком, Стоббз почувствовал, что русский богатырь на сей раз может оказаться прав. - Весьма решительно настроенный парень, - заметил он. - Но позвольте мне кое о чем спросить у вас, командир, - он остановился, словно ища нужных слов. - Вы, случаем, не сошли с ума?
Доннелли следил за рыбками в одном из аквариумов. - С чего это вы взяли? - он включил музыку, столь воздушную, что по сравнению с нею легкая эстрадная мелодия показалась бы тяжелым металлом. - Данко и Ридзик? Да это же самая крутая пара чокнутых со времен Бонни и Клайда. Доннелли улыбнулся:
- Данко - чудесное оружие, Чарли. Бронебойная пушка. И если он поможет нам схватить Росту - грандиозно. А если он будет нарушать правила, пережимать по ходу дела - что ж, он русский. Это не наша проблема. Пусть об этом заботятся комиссары из Москвы. Это не наша проблема.
- Да, но что, если он пережмет до такой степени, что пристрелит какого-нибудь невинного чикагского зеваку?
- Без оружия, если вы помните.
- Забыл.
- Вот потому-то вы и лейтенант, а я командир, - он занялся какими-то бумагами. Стоббз задержался у двери:
- Еще один вопрос.
- Валяйте.
- А как с Ридзиком?
"Ридзик, - подумал Доннелли, - вечно Ридзик". Лично ему нравился Ридзик, но иногда казалось, что лучше бы он не был полицейским, а если бы уж был, то где-нибудь в другом месте. - Арт хороший полисмен. - Но и большой мастер выпендриваться.
- Есть такое, - согласился Доннелли. - Так что, если будет выпендриваться - то прощай, Арт. Выражаясь канцелярским языком, я не вижу в этом негативных аспектов.
- Что ж, посмотрим, - ответил Стоббз.

***

Ридзик и Данко продирались сквозь толпу людей, заполнивших регистратуру, словно пара ледоколов, направляясь в сторону комнаты для допросов.
- Я вытащил Галлахерова стукача, - объяснил Ридзик, - и думаю, если мы на него как следует поднажмем...
- Стукача?
- Ну, понимаете, осведомителя.
- Да.
- Это он навел нас на ту компанию, которую мы прихватили на днях. На Бритоголовых.
- Негров без волос.
- Это одна из возможностей, за которую можно ухватиться. Он скользкий, как зараза, но если нам удастся заставить его говорить, мне кажется, он сможет рассказать нам, кто заправляет у этих Бритоголовых. - Он один из тех, что посещали Виктора в тюрьме?
- Нет, - Ридзик взглянул на листок, который передала ему Глория. - У Виктора были только два посетителя. Сперва какая-то юбка по имени Кет Манзетти. И еще тот парень, которого я подстрелил. Его фамилия Татамович или что-то в этом роде.
Данко кивнул. Он знал это имя. Татамович. Тоже из Грузии. Его разыскивали за убийство, шантаж и сводничество. Данко добавил и его к числу тех людей, которые поймут, что такое советская юстиция, когда дело будет завершено.
- А что это за женщина?
- Педагог. Учит танцам в Виккер Парке - вы не знаете, где это, но далеко не самое милое местечко. Попробуем заскочить к ней нынче вечером. Они остановились возле безликой серой двери комнаты для допросов и сквозь небольшое окошечко посмотрели на Стрика, осведомителя Галлахера. Молодой негр сидел, развалившись, на стуле, словно ему было наплевать на все на свете. Это был довольно здоровый малый - и достаточно крутой, если не приходилось иметь дела с кем-нибудь покрепче непослушной шлюшки или старушки-лавочницы, которой не слишком хотелось платить за обещаемую "защиту", которую предлагал им Стрик. Дела у него шли хорошо. На нем был весьма кричащий итальянский шелковый костюм, который не произвел особого впечатления на Ридзика, но стоил, судя по всему, сотен восемь. Арт Ридзик обернулся к Данко.
- Теперь вот что, - сказал он, словно защитник, дающий инструкции партнеру на футбольном поле, - тут Америка. В этой стране мы охраняем права личности, даже права такого дерьма, как этот сутенер на полставки, - он указал большим пальцем куда-то за плечо. - Это закон под названием "Миранда".
- Вы называете свои законы женскими именами?
- Заткнитесь и слушайте. Миранда гласит, что вы эту задницу и пальцем тронуть не можете.
Глаза у Данко сузились. Что это еще за Миранда такая? - Я не собираюсь трогать эту задницу. Я собираюсь заставить его говорить. Ридзик тяжело вздохнул:
- Слушайте, я буду за этим следить, ладно?
- Он знает, где Виктор?
- Может быть.
- Хорошо.
Ридзик открыл тяжелую дверь и вошел в комнату. Уселся за стол напротив Стрика. Комната, отметил он, отличалась всеми прелестями вагона метро.
Стрик склонился к нему через исцарапанный и усеянный следами от погашенных сигарет стол.
- Эй, легавый, - завякал он, - что это еще за хренотень? Ты еще что за зараза? Может, ты какой-нибудь долбаный...
Данко не верил своим ушам. Преступник, паршивый сутенер, так разговаривает с полицейским. Может, изо всех диких и абсолютно непостижимых явлений, которые довелось ему увидеть и услышать со времени прибытия в Америку, это было самым странным? Нет. Еще более странным было то, что самому Ридзику такое поведение вовсе не казалось странным. Стрик продолжал верещать:
- У вас на меня ничего нет. Все это сучье дерьмо! И ты, говноед, это знаешь!
С Данко этого было достаточно, даже если Ридзик и не реагировал. Он подошел к Стрику, рывком поднял его на ноги, закрутил руку за спину и швырнул о бетонную стенку. Ридзик вздрогнул.
- Где Виктор? - проревел Данко в ухо Стрику. Ридзик пытался разнять мужчин:
- Данко! Какого хрена...
Данко надавил на руку Стрика. Тот закричал от боли. Ридзик пытался ослабить хватку Ивана. Только им не хватало арестованного со сломанной рукой. Да из-за этого по уши в помоях окажешься. Ридзик протиснулся между мужчинами и умудрился оттолкнуть Данко от злополучного сутенера. - Ведите себя культурно, - сказал Ридзик. Данко уставился на него, словно соображая, не вырубить ли ему сперва Ридзика, а потом уж Стрика. - Слушайте, Данко, это мой город. Я знаю, как здесь надо делать дела. Иван Данко отошел назад. "Ну и отлично, - подумал он. - Посмотрим, как будут действовать ваши американские методы". А к своим процедурам он еще успеет вернуться, если дела пойдут не так, как, по мнению Ридзика, они должны идти.
Арт толкнул Стрика обратно на стул. Сутенер поглаживал свою больную руку.
- Я не знаю, что это еще за хрен, - прохныкал он, - но я вас обоих угроблю за жестокость.
- Эй, Стрик, Стрик, дружок ты мой, успокойся, - произнес Ридзик утешающим тоном. - Мы просто хотим задать тебе пару вопросов. Прости моего приятеля - слишком много кофе выпил - знаешь, как это бывает. Мы просто хотим, чтобы ты малость просветил нас насчет Бритоголовых. - Иди на хрен, - огрызнулся Стрик.
- Это нехорошо, Стрик. Ведь сержант Ридзик может и разозлиться. - А мне насрать. Я уже говорил, что рассказал Галлахеру все, что знаю.
Ридзик потер руки. Он вытащил из заднего кармана бумажник, вынул из пачки банкнот хрустящую пятидесятидолларовую бумажку, аккуратно сложил ее, лучезарно улыбаясь Данко, словно фокусник, исполняющий особенно сложный трюк. Данко же, в свою очередь, стоял, устремив на американского полисмена недоумевающий взгляд. Он платит заключенному за информацию! Ни разу в жизни Иван не слышал о подобном идиотизме. Данко знал гораздо более быстрые, более эффективные и при этом гораздо более дешевые способы заставить людей говорить.
Ридзик воткнул сложенную денежку в карман пиджака Стрика. Сутенер улыбнулся.
За услуги следует честно платить. Капитализм в действии, верно, Стрик?
- В этом величие нашей страны.
- Ну, а теперь предоставь нам оплаченные услуги. Стрик самодовольно ухмыльнулся:
- У Бритоголовых дела пошли на убыль. Я рассказывал Галлахеру. Больше не о чем говорить, - и, скрестив руки на груди, он снова откинулся на стуле, словно объявляя: твой ход, легавый.
- Он врет, - сказал Данко. Ридзик, казалось, смирился с этим. - Ну, понимаете ли, в этой стране у него есть Богом данное право так поступать, - Ридзик вздохнул. - Что ж, как нажито, так и прожито. - Кстати, офицер, когда меня отпустят?
- Вы знаете, мистер Стрик, поскольку нам, кажется, не за что вас тут держать...
- Это верно.
- Тогда... - Ридзик прервал свою фразу, нахмурился и стал принюхиваться, словно охотничья собака. - Эй, Данко, вы не замечаете, чем тут пахнет?
- Бандитом, - ответил Данко, - подонком.
- Нет, - сказал Ридзик. - Кое чем еще. Более знакомым. - Ридзик, что за дерьмо?
- Ага! - сказал Ридзик, чье лицо осветила догадка. - Знаю, что это такое. Попахивает героином. Да, смачным и крепким. Стрик вскочил на ноги:
- Да что за дерьмо такое?
Ридзик сунул руку в нагрудный карман Стрика и выудил оттуда небольшой пакетик с желтоватым порошком.
- Господи Боже мой, Стрик, - молвил он тоном обеспокоенного родителя, - и вы принесли это сюда? Вы принесли эту гадость на полицейский участок?
Стрик разразился воплями:
- Минуточку, сука! Ты сам сунул мне это говно! Ридзик покачал головой:
- Это серьезно, старик. Очень серьезно. Мы тебя отпустили под честное слово - и все такое прочее. А ты так плохо поступаешь, Стрик, - Ридзик прищелкнул языком. - От трех до пяти лет. И понимаете ли, Данко, они ведь сами прибьют его, когда он туда попадет: он же стукач. А они терпеть не могут среди себя осведомителей. И стараются, чтобы жизнь - и смерть - оказалась для тех как можно менее приятной. Разве неправда, Стрик? Стрик прыгнул вперед:
- : Это все ваши легавские махинации. Дерьмо, чувак, поганое коровье дерьмо! - он ткнул в сторону Ридзика своим указательным пальцем, словно кинжалом. - Ты уволен! Можешь идти и забирать свои вещички, потому что в полиции ты больше не служишь, засранец. Да ты знаешь, какого я нанимаю адвоката? У меня такой юрист...
- Вернемся к Бритоголовым, Стрик, - настаивал Ридзик. - Кто, где и когда?
- Да у меня такой адвокат, который сможет святых представить фашистами, старик. Он живет за счет выявления должностных преступлений всяких вонючих мусоров. А уж твою-то паршивую задницу он с удовольствием бесплатно засудит. Ни хрена я тебе не скажу. Слышишь? Ни хрена! Данко покачал головой. Методы Ридзика они испробовали. Теперь попробуют советские. Он вскочил со стула, ухватил Стрика за руку, крутанул того, словно исполняя замысловатое танцевальное па, заломил руку сутенера назад и шмякнул его лицом о бетонную стену. - Шантаж и полицейская жестокость, - бормотал Стрик, прижатый губами к каменной панели.
"Жестокость? - изумился Данко. - Какая же это жестокость? Вот сейчас будет жестокость".
Рука Данко сомкнулась на одном из усеянных перстнями пальцев Стрика. Данко нажал и палец хрустнул.
- Сукин сын! - закричал сутенер. Треснул другой палец. Так хрустит омар, когда вы разделываете его за ресторанным столиком. - Господи! Ладно! Ладно! - Стрик быстро заговорил:
- Абдул Элиджа ведет это дело из "Джолье" . Через пару дней поступит товар. Я не знаю где, - он почувствовал, как ладонь Данко сжимает третий палец. Голос Стрика подпрыгнул на октаву от страха и боли:
- Клянусь яйцами, старик, я не знаю где!
- Он не знает, - сказал Ридзик.
Данко отпустил Стрика. Тот прижал изувеченную руку к животу и сполз вдоль стены на пол, ругаясь и постанывая.
- Абдул?
- О, вы в него просто влюбитесь, товарищ, - сказал Ридзик. - Пойдем.
- Эй, Стрик, - произнес Ридзик, склоняясь над ним и забирая обратно свои деньги, - как уже сказал этот человек, мы пошли. И знаешь, мне, правда, очень жаль, что ты, так неудачно прищемил дверью пальцы, - он слегка похлопал Стрика по плечу. - Нужно быть поаккуратней, старик.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)