Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


***

- Красная кровь на белом, - я провела рукой по брачному ложу. - Это страшно. - Это нормально, - возразил Гамлет. - Садись ко мне на закорки. Я буду лошадкой. А ты погоняй меня ногами и дергай за волосы. Иго-го!.. - А можно я лучше сразу лягу на спину и раздвину ноги? - отпрыгнула я от законного (уже три часа) мужа, выставившего у себя на голове указательными пальцами "рожки". - Сразу - нельзя! - Он опередил меня и оказался у кровати первым. Сдернул расшитое шелковыми цветами покрывало и с сосредоточенным видом полез под кровать. - Сначала проведем некоторую подготовку...
Он достал "дипломат" и открыл его на полу. Я не разглядела толком, что там было, а Гамлет достал странный сверток и положил на белейшую простыню. С изумлением я смотрела, как он медленно и осторожно разворачивает какую-то серую тряпку с вышивкой посередине и любовно разглаживает ее как раз в центре кровати.
- Нравится? - спросил он, когда отошел на два шага полюбоваться. Тряпка была квадратной, из грубого серого полотна. Посередине, в очерченном красном квадрате, уже довольно истертая вышивка изображала что-то вроде бутылки и веночка из роз. Внутри квадрата по его углам из накладных лоскутков были нашиты четыре изображения, назначение которых мне так и не удалось определить, сколько я в них не вглядывалась.
- Это вол, змея, орел и лев! - с готовностью объяснил Гамлет. - Зачем ты положил это на кровать?
- Это герб клана охотников. Ван-Тейманы были его основателями. Глава клана должен окрасить этот герб кровью девственницы в брачную ночь. Потом он вывешивается в окно на всеобщее обозрение и на радость ликующего народа.
- А это не заразно? - Я осторожно потрогала тряпку пальцами. - Она же грязная?! - Это не просто грязь, - многозначительно кивнул мой муж. - Это пыль веков и кровь девственниц! - Ты хочешь сказать, что все Тейманы в вашем роду орошали эту тряпку кровью девственниц?! - С этим, понимаешь, есть некоторые проблемы. - Гамлет присел на кровать и подтянул меня к себе за руку. - Мелисса Гонкурдорф, например, воспользовалась кровью курицы, поскольку не сохранила к свадьбе свою девичью честь незапятнанной. Кстати, словосочетание "незапятнанная честь" приобретает в таком случае вполне определенный смысл, тебе не кажется? Честь девушки, не окрашенная ее кровью! Хорошо сказал?
- В свою брачную ночь она затащила в постель мертвую курицу? - ужаснулась я. - Нет, конечно. Она принесла с собой пузырек с кровью, но служанка проговорилась, и потом Мелиссу убили за обман. Следующая претендентка на этот герб была девственницей, но вот ее муж... В силу своего восьмидесятилетнего возраста он оказался не способен на супружеские отношения, и пострадала кошка.
По обоюдному согласию жених и невеста прирезали несчастную кошку, попавшуюся им на глаза. - Ты это все выдумал, да?
- Зачем? Я пересказываю тебе только интересные истории, а сколько женщин обыденно и достойно оросило этот герб, я точно не знаю. - Гамлет осторожно вынимал булавки и разматывал на мне мадагаскарский шелк. - Одно могу сказать - за последние сто двадцать лет тряпку никому не удалось испачкать кровью. Может быть, это тебя утешит.
- Как это?..
- Это совсем просто, птичка моя. Девственницы стали большой редкостью! - Стоп! - Я освободилась из его рук. - А как же твоя первая жена?.. - Увы!..
- Ты узнал... по этой тряпке?..
- Я ее и не стелил, я знал заранее. Что ты так смотришь? Я тоже не был девственником. Пытаясь осмыслить услышанное, я прошлась туда-сюда по комнате в черно-красном белье. - Это... Эту штуку ни разу не стирали?
- Как можно!.. Это же сама история!
- Подожди, что же получается? Мы должны лечь на это?.. - В основном, - уточнил Гамлет, - должна лечь ты.
- Допустим. - Я мотнула головой, не в силах придумать, как избавиться от этой гадости на брачном ложе. - А потом? Что потом? Куда ты ее денешь? - Она должна провисеть не менее трех суток в людном месте, а потом ее можно убрать на хранение. - В каком еще людном месте?! Да если моя мама узнает, что я лежала на таком!.. На такой грязной тряпке, она не отстанет, пока мы оба не сдадим анализы. - Твоя мама?.. Ты думаешь, она будет регулировать мои взаимоотношения с собственной женой и историческими регалиями после ожерелья, которое ей должны доставить через неделю из Англии? Ну, знаешь!.. И вообще - ты все говоришь маме?
- Сам только что сказал - на всеобщее обозрение! - разозлилась я, потому что совсем запуталась. - Я имел в виду, что повешу герб у себя в кабинете, на ковре, между мечом Годфрида Длинного и металлической перчаткой Колгана. - А кто же тогда будет знать, что именно там висит?! - перебила я. - Все мои друзья и знакомые мужского пола. Что ты так разнервничалась? Давай выпьем и расслабимся наконец.
- Молодоженам пить нельзя! - вспомнила я застольные пожелания родни со стороны жениха и намеки моего папочки. - Это если они собираются зачать ребенка. А ты подписала брачный договор - сама настояла! - и теперь не должна... - Тогда - шампанское.
Бутылка открылась с праздничным хлопком и вырвавшейся пеной. Я выпила два бокала и созналась, что трушу ужасно. - Я тоже, - улыбнулся Гамлет.
- А что ты сделаешь, если крови не будет? Я знаю, мне Марго говорила, что так тоже бывает при повышенной эластичности. - Неужели? - хитро подмигнул он и поцеловал меня долгим откровенным поцелуем. - Придумаем что-нибудь... - шептал он в самые губы, расстегивая кружевной лиф. - Кошку можно зарезать...
После слов о кошке мы больше почти не разговаривали. Делали все молча, с упорством одержимых. До сих пор я вспоминаю эту ночь с улыбкой. Вот мы чинно улеглись на кровать в классической позе, но мне больно-я протестую. Мы встаем, ходим по комнате, пристраиваясь то у стола (Гамлет в последний момент тащит с кровати свой герб и бросает его на пол между ног), то в кресле: он - сзади, вековое сокровище разложено у моих колен. Гамлет предложил лечь на ковер, чтобы я была сверху и сама регулировала проникновение. Он уверял меня, что это самая безболезненная поза для девственницы, я сердилась - откуда ему-то знать?! - ничего не получилось. Потом мы долго топтались на ковре лицом друг к другу, превратив герб в скомканную тряпку, и Гамлет бросился заботливо расправлять его на полу и разглаживать придавленными книгами. Потом я стала его щекотать и гладить, и неожиданно это кончилось самым настоящим сексуальным бешенством у обоих, и уже когда я почувствовала его между ног, Гамлет опомнился и бросился раскидывать книги, притащив свою реликвию в зубах. Я рассвирепела и стала бегать за ним, чтобы выбросить эту погань в окно или за дверь, где затаились самые любопытные из гостей извращенцы - мы слышали их подбадривающие вскрики в моменты нашей беготни и визгов. Я даже отняла герб, потому что решительно применила силу, а Гамлет ужасно боялся его порвать и выпустил из рук. В пылу борьбы мы как-то оказались на кровати, и все случилось быстро, слишком быстро, и я не успела заметить, когда муж подсунул под мои ягодицы скомканный герб клана Тейманов.
Опомнившись, первым делом я столкнула ногой герб на пол и обнаружила, что простыня тоже испачкана. Красное - на белом...
***

После истерики Тили сама отвела меня в комнату с огромной кроватью и ночником с наброшенным на абажур шелковым платком, отчего все стены окрасились в оранжево-синие полосы, а в большой клетке на полу спал черный ворон, опустив голову и опираясь на расставленные крылья. Я вглядывалась в лицо Тили и замечала приливы боли, которые она пережидала, отстраняясь глазами и глубоко дыша.
- Иди, рожай! - не выдержала я ее заботы.
- Ты никуда не побежишь?
- Нет! Только птицу забери.
- Ворон останется здесь. Он не подпустит никого чужого. - Да он же спит!
- Нет. Он сторожит. Если появится кто чужой, он закричит и набросится на него. Тут я заметила, что клетка открыта.
- Агелене страшно, - сказала я.
- Я знаю, - кивнула Тили. - Я тоже боюсь, но бояться глупо. Самый лучший акушер рядом. Правда, он пьян и не отличит меня от овцы. Но в этом есть и хорошая сторона - животных Кубрик любит и ценит больше людей. Ты все еще боишься?
Я крепко зажмурилась и промолчала.
- Пойдем, я тебе что-то покажу. Она берет меня за руку и ведет через коридор в угловую комнату. - Что это?.. - Сколько ни вглядываюсь в странную конструкцию, подвешенную к потолку на четырех блестящих канатах, понять не могу. Это странная полусфера, словно сотканная из пучков вычесанной шерсти, мягкой и белой. Она качнулась от моего прикосновения; я опустила ладонь внутрь, и пальцам стало тепло и нежно. Как в... - Хорошая колыбель для моей дочурки? Что ты так смотришь? Это шерсть пуховой козы, а ты что подумала?..
Я ушла в комнату с клеткой и. забралась на кровать. Страшно. Волк обманул Красную Шапочку - прибежал к бабушке первый и притворился, что он - внучка. А дверь открыть не смог. Тяжелые ворота в доме моей бабушки, везде - крепкие замки, а ключи Тили носит на поясе... А бабушка хороша! - разлеглась на кровати в ожидании пирожков и селедочного масла!.. Но дверь, как оказалось, открывалась элементарно: "Потяни за веревочку!.." Страшно... Какие-то шаги по дому и странный шорох. А, это птица отряхнулась. И птица страшная. А если лечь под кровать? Приходит волк, а на кровати - никого! Я замоталась в стеганое одеяло и заползла под кровать. Ворон приоткрыл веко и следил за мной одним глазом.
Чтобы.не видеть этот блестящий черный глаз, я закуталась с головой и совершенно спокойная заснула. Я проснулась от странных звуков. Кто-то негромко постукивал по полу. За окном было светло. Я забралась на кровать и опять заснула. Проснувшись второй раз, я обнаружила, что рядом со мной спит Агелена, а по полу ходит большой ворон, припадая на одно крыло.
- Чего ты?.. - спросила Агелена, не открывая глаз.
- Птица стучит когтями по полу.
- А-а-а... Пусть стучит.
- А почему его клетка на полу?
- Он подранок. Крыло подбито. - Агелена говорила еле слышно, не открывая глаз. - Ребеночек родился, - зевнула она и потянулась. - Ты видела, как он родился?.. - Я резко села.
- Нет, я увидела уже, когда Кубрик пуповину перерезал и дал мне его вымыть. - Кого?..
- Ребеночка. Он был весь в крови. Это девочка. Хорошенька-я-а-а.. - А Тили?
- Спит. И девочка спит. И ты поспи еще немножко или хотя бы полежи тихонечко. Но желание первой рассказать мне все новости пересилило, и Агелена, подсунув подушку повыше под спину, начала с родов. - Палочка в рот не понадобилась. Тили родила быстро, почти и не кричала, а когда стонала, Кубрик гладил ее по животу и говорил: "Ну, козочка моя, все идет хорошо!" А потом пришли бандиты, три человека, они были не страшные совсем, но Макар наставил на них ружье, а ворон так разорался, так наскакивал, что один бандит даже перекрестился. Я думаю, они испугались не Макара с ружьем, а Тили, которая рожала, и Кубрика - он встал и пошел на них, подняв вверх окровавленные руки в перчатках - "Вон отсюда! Вы мешаете отелу! о - Почему ты решила, что это бандиты?!
- Макар услышал стрельбу, взял у Тили ключи и сбегал за ружьем. Он сказал, что бандиты стреляли по замку на воротах и только так попали во двор. Они всю Загниваловку обошли. Осматривали автомобили. И к нам во двор рвались, потому что им местные сказали, что у нас есть машина.
- А потом?..
- А потом Кубрик дал мне ребеночка, я положила его в таз и обмыла холодной водой. Кубрик сказал - холодной. Потом Тили выпила целый литр молока и заснула с ребеночком, а Макар сел у ее комнаты сторожить. А потом он сказал мне там сидеть, а сам с Кубри ком запряг лошадь в телегу, и они поехали на кладбище по старой дороге - по ней только телега проедет.
- Зачем? - перешла я на шепот.
- Макар сказал, что нужно сделать подарок маме. Она проснется - а проблем никаких. Замок на воротах починен, тело предано земле. - Они поехали зарыть тело?!
- Ну конечно. Нужно было успеть до рассвета. Только Кубрик сначала ничего не понимал, но Макар сказал, что на кладбище он проветрился и даже помог ему углубить могилу.
- Углубить?..
- Это хитрость такая. Они вырыли еще немного вниз и положили твое тело... - Почему это - мое?!
- Это же ты его обнаружила. Лазила по кустам. Разговаривала с незнакомым мужчиной. Знаешь что: если ты проснулась, иди к Тили. Она сказала, чтобы ты пришла, как только проснешься.
- Но она же...
- Иди! Я и так тебя задержала. Все интересное уже рассказано, иди. На самом деле меня ждало еще много интересного.
Я плутала по коридорам, пока не сообразила пойти в угловую комнату, где висела колыбель. Тили с запеленатым ребенком лежала на кровати, возле нее стоял Микарий. Они тихо разговаривали. Тили показала мне глазами на стул. Я села и покачала колыбель.
- Не качай пустую, - попросила Тили. - У девочки будет болеть голова. Яостановила колыбель. - Ты положил его в корзину?
- В большую овальную корзину, Кубрик раньше в ней заготовки свои держал. - И она поместилась в яму?
- Как раз.
- А чем накрыли?
- Плед мы не раскрывали, а сверху я еще обернул фольгой. Потом мы насыпали сантиметров десять земли. - Ты думаешь... ему удобно лежать в корзине?
- Удобней, чем в лесу под деревом, - вздохнул Микарий. - Я пойду спать. Кубрик тоже спит.
- Как же вы справились, он такой тяжелый!.. - Тили взяла сына за руку. - Я уже большой, - сказал мальчик, осторожно убирая ее пальцы с запястья. - У него ноги не вытяги вались. Остались согнутыми в коленях. Когда он ушел, Тили постучала ладонью по кровати. Я подсела к ней. - Моя бабушка встала? - спросила я. - Уже светло. Она же рано легла. - Хочешь, я покажу тебе твою тетю? - вместо ответа спросила Тили. Я не очень поняла, что она имеет в виду. Пожала плечами. Все-таки лучше, если мне наконец покажут мою бабушку и я наконец дам ей попробовать пирожки и масло. - Смотри, какая хорошенькая. - Тили открыла уголок пеленки. Я долго разглядывала сосредоточенное крохотное личико - Спит... - Это твоя тетя, - кивнула Тили. - Ее зовут Тегенария. - Так не бывает, - тупо воспротивилась я. - Тетя - это сестра мамы или отца. - Именно. Она - сестра твоего отца.
- Тогда ты должна быть!..
- Да. Я твоя бабушка. Здравствуй, детка. Наклонись, я тебя поцелую - вчера мне было как-то недосуг. - Сколько тебе лет?! - отшатнулась я и вскочила.
- Сорок три года, - улыбалась Тили. - Чтобы не мучилась с арифметикой, сразу скажу - я родила твоего отца в семнадцать лет. - Бабушки не рожают! - не сдавалась я.
- Всякое бывает. Не нервничай. Что я сказала плохого или непонятного? - Ты не можешь быть бабушкой! Ты выглядишь моложе моей мамы! - Да я всего на одиннадцать лет старше твоей мамы.
- А почему у тебя такие черные кудрявые волосы? У папы - другие! - Потому что я вся покрыта шерсткой и имя мне - Рутейла. Это передается только по женской линии. Посмотри в зеркало - у тебя уже вьются волосы, а к созреванию они станут темнее. Потому что ты - Нефила.
- Это сказки все! А почему у тебя такие большие длинные глаза?! - Чтобы лучше тебя видеть, детка, я тебя очень люблю! - Хорошо любить на расстоянии? Я тебя никогда не видела! - Не правда. Когда ты была совсем маленькой, мы не разлучались. Я спала с тобой, пела песни, давала щупать игрушки из дерева и все-все разрешала. - Да что мне можно было разрешать? Я еще и ходить-то не умела! - Ага! Вспоминаешь!
Я неуверенно прошлась по комнате, подошла к кровати и попросила, почти плача: - Тили, поклянись, что ты моя бабушка!
- Клянусь! - серьезно сказала Тили.
- А Агелена знает, что наша бабушка - это ты? - все еще нервничала я. - Конечно знает, глупенькая! Твой отец живет с ее матерью, он разрешает дочери каждое лето проводить у меня. - И как это она ни разу не проговорилась! - в сердцах воскликнула я. - Ей и в голову не пришло, что ты не понимаешь! Она бы обязательно проболталась! - А вот и нет! - В комнату вошла Агелена в пижаме. - Я еще ночью поняла, когда Нефила спросила, где бабушка! А вы меня за болтушку принимаете? - Она вскарабкалась на кровать, в ноги к Тили.
- Значит, - понурилась я, - ты моя бабушка. А ты - моя сестра? - Я вскинула голову и крепко зажмурилась. - Так много родственников сразу... - Ах, мы тебе не нравимся? - Размахнувшись, Аге-лена запустила в меня подушкой. В комнату тут же по-хозяйски вошел ворон, стуча когтями в пол. Осмотрелся и вышел, волоча крыло. - Ладно, - сказала Тили, - давайте я вас обрадую. Видите эту девчонку? - Она кивнула на маленький сверток рядом с нею, в черном руне волос. - Это вам обеим подарок. На всю жизнь. Она ваша.
- Она наша тетя, - уточнила Агелена.
- Пока будет расти, придется ей побыть вашей дочкой. Я скоро умру. Поставлю ее на ноги и умру. А вы должны мне пообещать, что вырастите ее и не дадите меня забыть. - Ну вот, все испортила, как всегда, - заныла Агелена, сползая с кровати. - Почему взрослые думают, что разговоры о смерти сближают? - Они дисциплинируют, - погрозила ей пальцем Тили.
- А ты когда умрешь? - прищурилась Агелена.
- Года через три, - пожала плечами Тили.
- Три года - это же целая вечность! - воскликнула я. - А ты будешь болеть, лежать в постели, пить лекарства и портить всем настроение? - Нет. Ни в коем случае. Я буду очень занята все это время. Буду дочку растить и воспитывать. - Так у нас еще целых три года веселья и радости, - уныло констатировала я. - Неужели в этом доме нет телефона?! Тогда я побегу на станцию и оттуда позвоню маме! Я скажу, что у меня появилась и тетя, и жених, и молодая прекрасная бабушка, и сестра!
- Про жениха говорить необязательно, - посоветовала Агелена. - И ходить тебе по лесу в ближайшее время, пожалуй, не стоит. Ты какая-то экстремальная у нас, мало ли куда еще заглянешь...
- Ты забыла про дядю, - сказала Тили.
- Какого... дядю?
- Микарий - брат твоего папы. Значит - твой дядя.
- И мой, - понурилась Агелена. - Бывают же такие несправедливости в жизни! - И он не приехал на свадьбу! Разве это справедливо?! - возмущалась Авоська. - Он же близкий родственник все-таки, я его ждала, как дура! - Который час?.. - Я с трудом вытащила голову из-под покрывала и двух подушек. - Восемь уже.
- Утра?..
- Конечно, утра! Поздравляю!
- Спасибо.
- Поздравляю - ты брошена в одиночестве в первое же утро супружеской жизни! Я приподнимаю покрывало и обнаруживаю себя - голой, и простыню - испачканной. - Я принесла тебе зеленый чай, желтую розу, красное яблоко, оранжевый апельсин, белое яйцо и черный хлеб. - Брось мне яблоко. Кого это ты ждала, как дура?
- Дядю Макара, кого же еще!
- Прости, это, наверное, я виновата... Я не вписала его в список обязательных приглашенных, и Гамлет... - Я лично дала ему телеграмму! Он не приехал. Это несправедливо. - Авоська, я не хочу, чтобы Макар и Гамлет встречались, - заявляю я и потом еще киваю головой раз двадцать, чтобы Авоська убедилась, что это - серьезно. - Более того. Макар - единственный человек, о котором почти ничего не знает мой супруг. Ты поняла? Кубрик умер. Макар - единственный.
- А я? - вскинулась Агелена. - Я тоже все знаю!
- Ты ничего не знаешь. Ты не знаешь точного места.
- Подумаешь, место!.. - Она садится ко мне на кровать и, покачавшись, корчит уважительную гримасу. - Водный матрац?.. - Ткни ножницами, если хочешь быть совсем уверена. - Ну вот почему ты злишься? Что я такого сказала?
- Ты слишком много болтаешь. И чуть не заманила на свадьбу Макара! А если бы Гамлет его узнал? - Знаешь, что это за устройство у тебя на потолке над кроватью? Мы задираем головы и смотрим вверх.
- Наверное, пожарная сигнализация.
- А если это камера? Если твой муж записал свою первую брачную ночь на пленку? А если он вообще все записывает? И кто тогда тут слишком много болтает?! От ужаса моя кожа покрылась пупырышками.
Я выскакиваю из кровати и несусь в ванную. Агелена срывается за мной. В ванной она останавливает мою руку над краном и заявляет: - Весьма распространенная ошибка! Ты начиталась в детективах, что в ванной комнате под шум воды не будет слышно разговоров? Ерунда! Если понадобится, твой Гамлет пригласит читающего по губам!
- Что же делать?.. - Я кутаюсь в большое полотенце.
- Туалет! - Вот выход из положения. В туалете ставят записывающие устройства только некоторые пациенты моей мамы. Во-первых, туда никто не ходит парами и, соответственно, там нечего подслушивать. А во-вторых, там слишком мало места, чтобы устроиться удобно. Но не нам!
- Не нам?.. - уже ничего не понимаю я.
- Конечно! Мы устроимся с комфортом везде!
Агелена села на крышку унитаза. Я - к ней на колени. И только отдышавшись и кое-как успокоившись, я спросила: - Зачем мы сюда залезли? Мы уже все выболтали в спальне! - Как это - все?! - возмутилась Авоська. - А подробности брачной ночи? В это время ручка на двери повернулась.
- Занято! - крикнула Авоська так отчаянно и громко, что я чуть не свалилась. - Пардон!
Мы узнали голос Ерика.
- И нечего шарить в супружеской спальне! - Моя сестричка, похоже, решила заняться воспитанием хороших манер у Ерика. - А чего мне тут шарить? - Его голос то отдалялся, то приближался. - Где молодая жена, вот вопрос! - С проверкой пришли, Еремей Срулевич? - не унималась Авоська, и мне пришлось зажать ей рот ладонью. - И проверять нечего. Результаты, так сказать, выставлены на всеобщее обозрение... Так где же молодая жена? А, тут? И тут нет... Авоська глазами спросила, что он имеет в виду. Я показала ей пальцем молчать. - Она пошла мужа искать! - исхитрилась крикнуть Агелена, отодрав мою ладонь. Шаги затихли. - Что значит - на всеобщее обозрение?
- Ты хотела подробностей? Меня лишили девственности на грязной тряпке, которую не стирали лет триста! Муж обещал вывесить ее в кабинете. - Зачем?..
- Чтобы показать всем своим знакомым и родственникам по мужской линии, что герб рода Тейманов опять украшен кровью девственницы! - Полный улет!.. - прошептала Авоська. - Мне ни за что в школе не поверят!.. Мы не видели, как Ерик шел на цыпочках через комнату. Он только что отлепил свое ухо от двери туалета. В туфлях из мягкой кожи он легко пробежал по коридору, прикрыл за собой дверь кабинета и ехидно заметил: - Ну и детский сад ты у себя развел! Только подумай - сидят, запершись в туалете! Вдвоем! Кроме Гамлета, в кабинете было еще двое. Осанистый старик с короткой седой стрижкой и морщинами, застывшими в угрюмой маске. Обращались к нему не по имени-отчеству, а просто - Генерал. И уже знакомый мне охранник, которого они называли Прикус.
- Она ничего не знает, - уверенно сказал Гамлет, наблюдая, как Прикус тушит в пепельнице сигарету Генерала и брезгливо машет ладонью, разгоняя дым. - Ты так думаешь или ты конкретно спрашивал? - с нажимом на слове "конкретно" спросил Генерал. - Я спрашивал, - соврал Гамлет.
- Послушай, сынок. Ты примчался тогда ко мне вечером и попросил помощи. Давай напомню, что ты мне сказал: Кобра прилетел раненный в живот. Попросил тебя отвезти его в санчасть к знакомому доктору. По дороге умер. Ты оставил его в лесу и помчался в часть, где в совершенно невменяемом состоянии и в одежде, выпачканной кровью, требовал меня найти. Ты меня нашел. Я взял своего помощника, - Генерал кивнул в сторону Прикуса, - четырех солдатиков-чукчей из новобранцев и поехал с тобой искать место, где ты бросил...
- Я не мог везти мертвого Кобру в легковушке по дороге мимо поста ГАИ! Тебя не было на даче, что я должен был делать? Если бы Кобра еще был жив, я бы кричал и стрелял, но отвез бы его раненого в медсанчасть, и точка! - Молчать, - миролюбиво попросил Генерал. - Отвез бы, кричал бы... Ты застрял в лесу с умирающим Кобриным и ждал, когда он тебе скажет, где ключ от банковской ячейки. Без малейшего акцента я хотел тебе напомнить события той ночи. Потому что, когда ты нашел предполагаемое место, где оставил мертвого Кобру, уже наступила ночь. И что? Никакого Кобры - ни живого, ни мертвого. И хотя закрытый воинский "Урал" в тех местах дело привычное и днем и ночью, однако, на обыски военные еще не решались, даже под легендой побега военнослужащих. Я хочу сказать, что силой в жилища не проникали, замки из автоматов не отстреливали.
- Это была твоя идея! - не выдержал Гамлет.
Ерик, устроившийся было в кресле, встал, налил из графина и принес Гамлету выпить на дне пузатого стакана. - Оставь, - отмахнулся тот. - Это ты сказал, что увезти тело могли только на автомобиле, и поэтому мы перерыли всю Загниваловку и Мышкино, чтобы осмотреть имеющийся транспорт.
- Я рад, что ты оценил мои усилия по устранению допущенных тобой ошибок. - А зачем было расспрашивать о девочке? - развел руками Гамлет. - Да все нормально было, - подал голос Прикус. - Мы говорили, что сбежавший солдат может быть ранен и его могла видеть девочка лет десяти. - И нам сказали, что есть только один дом, где в наличии имеется и легковая машина, и девочка лет десяти, приехавшая к бабушке на лето. И оказался этот дом настоящей крепостью, - продолжил Генерал.
- Я вообще не понимаю, зачем вы тогда везде таскали меня с собой? По-моему, я выглядел умалишенным, - буркнул Гамлет. - К тому же был нетрезвым. - Это просто, - опять вступил Прикус, снисходительно улыбнувшись, отчего сразу стали заметны его сильно выпирающие вперед четыре верхних зуба. - Мы тебя таскали с собой, потому что девочку видел только ты. Только ты мог ее узнать.
- Не объясняй, - поднял руку Генерал. - Мой зять все еще не считает себя виновником происшедшего. Я продолжу. И в этой крепости в наличии были: одна женщина, которая рожала; одна девочка, которая оказалась "не той" - ты так сказал; один мальчик с охотничьим ружьем; один невменяемый ветеринар весьма преклонного возраста. И черная птица, которая бросилась на нас с угрожающим криком. Во дворе мы обнаружили мини-трактор. Кобылу белого цвета. Автомобиль марки "Мерседес" - "пятисотый" - мотор холодный, два велосипеда и мотоцикл марки "ИЖ" - новая модель. Не хотелось, но приходится напомнить, что ни мертвого, ни живого Кобру мы не обнаружили ни в Загниваловке, ни в Мышкино - никаких следов. С утра мы продолжили поиски.. Никаких следов на дороге - никто не подъезжал после тебя к этому месту. Я не говорил, но мои люди еще неделю потом следили за населенными пунктами, кладбищами, фельдшерскими приемными и больничкой в шести километрах от Мышкино.
- Я же сказал - он умер!. Мы все это обмусолили тыщу раз, все эти поиски, пропавший груз, и кто навел на Кобру турок, и почему они стреляли на поражение - все! Зачем начинать заново?
- Ты только что сказал нам, что девочка, которую ты назначил своей женой и кровь которой недавно вывесил на ковер для потехи своих дружков, - эта девочка, оказывается, ничего не знает! А знаешь, что знаю я? Что ее сестричка - рыжая!
- Я бы попросил!.. - привстал было Ерик, но под взглядом Генерала стушевался и вжался в кресло. - Она рыжая - совсем как та девчонка в большом доме в Загниваловке. - Ладно, сдаюсь, - поднял руки Гамлет. - Я целый год оплачивал сбор информации и слежку. Да, Агелена - сестра той самой Красной Шапочки. А рожавшая женщина - бабушка, к которой шла через лес любопытная девочка. Да - на моем гербе кровь Красной Шапочки. Но она ничего не знает. Она влюблена в меня. Она бы обязательно проговорилась. Я думаю, ты тоже провел свое расследование. Ты думаешь, что я пошел вчера в загс только ради того, чтобы в брачную ночь узнать от своей молодой жены, кто и где закопал Кобру? Так ты ошибаешься. У меня на эту девочку большие планы. Мы пробежали по всем комнатам и не нашли ее в доме той ночью. Она могла сильно испугаться и спрятаться в лесу. Могла вернуться на станцию, и кто-нибудь отвел ее к себе - а это еще шесть деревень в радиусе десяти километров по ту сторону железной дороги. Но на месте, где застряла машина, не было других следов. Только от моего автомобиля. У меня осталась окровавленная одежда Кобры, его документы, билет на самолет из Стамбула, даже его разрезанная обувь!
- Ладно. - Генерал стукнул ладонями по подлокотникам кресла. - Я пришел только затем, чтобы попросить тебя прекратить этот позор. - Он кивнул на герб. - О чем ты? - не понял Гамлет.
- Ты меня позоришь этой тряпкой. Гамлет растерянно посмотрел на Ерика, потом - на удивленного Прикуса. - Генерал хочет сказать, - осторожно предположил Ерик, - что ты не вывешивал эту реликвию после брачной ночи с его дочерью. Извините, что в таком контексте я позволил себе потревожить память вашей дочери...
- Смотри-ка! - Генерал встал. - Жиденок вырос и изрядно поумнел. Я, босиком, неслышно метнулась от двери кабинета по коридору в спальню. И не видела, как Гамлет снял герб с ковра.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)