Скачать и читать бесплатно Чингиз Абдуллаев-Альтернатива для грешников
Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 5

Скрибенко жил в бывшем доме партийных вождей. Есть такие дома, сосредоточенные в самых лучших местах Москвы, квартиры в них давали только в ЦК или в горкомах. Скрибенко успел получить квартиру еще до того, как начал рушиться их старый мир.
Внизу сидел вахтер. Раньше здесь наверняка дежурили сотрудники милиции, а сейчас остался старичок, который даже не спросил у нас, куда мы направляемся.
Четверо мужчин и одна женщина, похожая на мужчину, появившиеся здесь в столь раннее утро. Наверно, ему платили только за антураж, а охрана не входила в его обязанности. Мы оставили у автомобиля Хонинова. Он бывает нужен, когда надо произвести "активный" обыск и перепотрошить все до основания.
Нужную квартиру мы нашли быстро, но на звонки долго никто не отвечал. Мы уже хотели ломать замок, когда дверь открылась, и на пороге появилась недовольная особа неопределенного возраста. Волосы торчали в разные стороны, темно-серый халат был накинут на плечи. Она открыла дверь, даже не испугавшись наличия стольких незнакомых мужчин, грубо поинтересовалась:
- Что вам нужно?
Видимо, она еще спала и мы вытащили ее из постели. Михалыч выступил вперед:
- Это квартира Скрибенко?
- А вы не знаете, куда явились рано утром? - презрительно спросила эта особа.
- Нам нужно просто все уточнить, - не собирался уступать Михалыч, - вы его жена?
- Вы могли бы знать, что он давно в разводе. Я его сестра. В чем дело?
- Довольно много неприятного, - спокойно ответил Михалыч, - вот мое удостоверение, к вам мы приехали за помощью.
- Что случилось с братом? - прищурилась эта особа.
- Он погиб, - честно сказал Михалыч, - выпал из окна. Женщина отшатнулась, но, судя по всему, она была мужественным человеком. Повернувшись, она прошла в глубь квартиры, махнув нам рукой. Это была большая квартира с некогда хорошо продуманной планировкой и ультрасовременной отделкой, но сейчас квартира явно требовала ремонта. Женщина стояла у окна к нам спиной. Если она и плакала, то делала это сдержанно и беззвучно. Мы молча ждали, когда она заговорит. Наконец она повернулась к нам.
- Что вам нужно?
- Мы должны посмотреть его вещи. Его личные вещи, - сказал Михалыч. - Вы хотите обыскать квартиру? - поняла женщина.
- Да, - кивнул Михалыч.
- Понимаю, - ответила женщина. Она, видимо, действительно все понимала, - там его комната, - показала она. - Вы привели эту молодую особу, чтобы она обыскала и меня?
Журналистка даже поперхнулась, а мы, несмотря на трагизм ситуации, весело переглянулись, представив эту сцену.
- Нет, - быстро ответил Михалыч. - Мы только хотели бы посмотреть личные вещи вашего брата.
- Да, конечно, - вздохнула женщина, - скажите, как он погиб? - Я сказал вам правду. Он действительно выпал из окна пятого этажа, - Михалыч глядел ей в глаза, - я был рядом и не успел ему помешать. Он умер мгновенно.
- Почему он это сделал?
- Не знаю. Меня тоже очень волнует именно этот вопрос. - Там его комната, вы можете посмотреть все, что вам интересно. А рядом кабинет. - Она устало опустилась на стул.
- Бессонов, Петрашку, посмотрите там, - приказал Михалыч, - а мы с Никитой пройдем в кабинет. - В кабинет мы прошли вчетвером. И мы стали смотреть лежавшие на столе бумаги и записи. Нужно признать, что его сестра держалась мужественно. Она сидела в глубоком кресле молча, не произнося ни слова.
Напротив сидела наша журналистка и тоже молчала.
Мы перебирали бумаги, пытаясь найти что-то, что нам поможет. Это называется легкая форма обыска. Так сказать, поверхностный осмотр. Но мы проводим его тщательно, пытаясь обнаружить какую-нибудь причину страсти хозяина квартиры к прыжкам из окна.
- Ваш брат работал в Кабинете Министров? - спрашивает Михалыч. - Работал, - кивает женщина, - работал, - повторяет она, словно только сейчас понимая, что случилось. Но Михалыч, чутко чувствуя ситуацию, не дает ей раскиснуть.
- В каком отделе?
- В секретариате Кабинета Министров, - отвечает женщина, и Михалыч удивленно поднимает правую бровь. Это высшая степень удивления, и я уже знаю, что остаток ночи, вернее, остаток утра мы не будем спать. - Вы не знаете, чем он там занимался?
- Работал, - пожимает плечами женщина, - он был обычным референтом. Он ведь и раньше там работал, когда еще это ведомство называлось Советом Министров.
- И тоже в секретариате?
- Нет. В отделе административных органов. Нужно знать Михалыча, чтобы оценить его взгляд, брошенный на меня. А потом на журналистку, сидящую в кресле. Она все запоминает, и видно, что ее зрачки вращаются, как записывающие бобины магнитофона. Я все больше убеждаюсь, что подполковник специально взял ее с собой, чтобы гарантировать хороший скандал в том случае, если сегодняшнее расследование кто-нибудь попытается замять или спустить на тормозах. Я начинаю просматривать книги в шкафу. У всех партийных чиновников привычный набор книг. "Огоньковские" подписки семидесятых и восьмидесятых годов в полном объеме. Их тогда распределяли по специальным лимитам, и никто не мог получить их, кроме сотрудников райкомов и других подобных инстанций. Я достаю одну книгу. Конечно, ее даже не открывали. Это Чехов. Признаюсь, я не большой любитель Чехова, но когда страницы даже не раскрыты, это неприятно. Словно родившийся мертвый ребенок. Эта книга могла доставить кому-то радость, сделать человека немного лучше или добрее, а вместо этого была заключена в стеклянную колбу шкафа и пылилась там до моего появления. В девяти из десяти случаев книги собирали для престижа. Впрочем, некоторые книги раскрывались и даже активно читались. Затертый Горький. Довольно потрепанный Толстой. Все-таки молодец этот Скрибенко. У меня мама была библиотекарем, и я научился если не любить, то хотя бы ценить книги.
- А семья не жила вместе с ним? - спросил Михалыч.
- Он развелся сразу после того, как получил эту квартиру, - пояснила его сестра, - семья здесь никогда не жила. Они формально были в браке много лет, но фактически не жили вместе. Вы же знаете, тогда не разрешали разводиться ответственным сотрудникам центрального аппарата. Вот он и вынужден был не оформлять свой развод до восемьдесят седьмого года. А квартиру он получил в восемьдесят третьем. - Это его библиотека? - спрашивает Михалыч, видя, как я достаю книги. У него взгляд наметанный, он все замечает.
- Не совсем. Здесь есть и мои книги. Мы с ним живем давно вместе. Значит, Толстой и Горький не писатели ее брата. Это, скорее, ее кумиры.
Но я уже смотрю другую полку, где лежат фотографии. Целая пачка фотографий. Я лениво перебираю ее, скорее для проформы, чем по необходимости. Какая мне разница, у кого на коленях он сидел в детстве или с какой девушкой любил фотографироваться. Здесь в основном семейные фотографии. А вот в другом альбоме лежат более поздние фотографии. Я показываю Михалычу, и тот кивает, чтобы я все проверил. Из другой комнаты доносится неясный шум. На Бессонова еще можно положиться, он действует аккуратно, а вот Ион в квартире, что слон в посудной лавке. Лучше бы мы взяли Зуева.
- У вашего брата были близкие друзья? - спрашивает Михалыч. - Он не говорил вам, куда он сегодня пойдет?
- Нет, не говорил.
- А вы не спрашивали?
- Конечно, нет. Это было его личное дело. Мы уже не в том возрасте, когда нужно контролировать друг друга.
- Но он часто уходил по ночам? - настаивает Михалыч. - Нет. Почти никогда. Но иногда уходил. У него была женщина, у которой он оставался ночевать.
- И он не предупреждал вас?
- Иногда предупреждал, - горько отвечает она.
Я продолжаю листать альбом.
Почему у всех его друзей такой нагло-самоуверенный вид. И у всех одинаковые костюмы. Словно все они вышли из инкубатора. Впрочем, раньше так и было. Все мы, советские, были как инкубаторские. Вот на одной карточке погибший в поездке за рубежом. Все тридцать человек стоят в темных костюмах, и все строго смотрят в объектив.
- А сегодня ночью он вас предупреждал? - не унимается подполковник. - Он сказал, что задержится. Обещал вернуться поздно. У него есть, были свои ключи, и поэтому я легла спать, даже не думала... даже не думала... что все так случится.
Журналистка, слава Богу, ничего не записывает, но я думаю, что в ее сумочке есть и магнитофон, который она уже включила. Она слишком подозрительно держит сумочку на коленях и бережно перекладывает ее, когда хочет поменять позу. Впрочем, сестра хозяина дома ничего не замечает. А я продолжаю листать альбом. Кажется, я успел ознакомиться со всеми друзьями и сослуживцами Скрибенко. На одной карточке он даже сфотографировался с одним из тех деятелей, портреты которых украшали стены домов в праздничные дни. Правда, хозяин дома не один. Там более ста пятидесяти человек, и среди них, на заднем плане, - хозяин дома. - Вы не догадывались, куда он мог поехать? - спрашивает подполковник, и в этот момент я, перевернув страницу альбома, вдруг ошеломленно поднимаю голову. По моему виду Михалыч понимает, что произошло нечто невероятное, и осторожно делает три шага в мою сторону. Сейчас главное сделать так, чтобы ничего не поняла эта журналистка. Я переворачиваю страницу и быстро перебираю фотографии. Так и есть. Эта самая фотография. И, видимо, снятая совсем недавно.
Михалыч уже стоит рядом со мной.
- Нет, не догадывалась, - отвечает сестра хозяина, и подполковник берет у меня фотографию. Он все-таки молодец. На лице не дрогнул ни один мускул.
Просто он внимательно смотрит и кивает, словно ждал именно этого доказательства. Из соседней комнаты выходит Петрашку. - Нашли несколько любопытных документов, - говорит он, чуть растягивая по привычке слова. Журналистка насторожилась. Я так и думал, что в сумочке у нее магнитофон: она быстро сует туда руку. Видимо, экономит пленку, надеется, дурочка, нас перехитрить. Она даже не догадывается, что подполковник может все понять. И не знает, что все равно не вернется с этой пленкой домой. Она исчезнет из сумочки, а потом ее пришлют ей с нарочным. Через несколько дней, когда уже можно будет обо всем говорить. Но эта фотография... Наши ребята еще не знают, что произошло, а я пытаюсь скрыть свое смятение под маской равнодушия. Фотография меня потрясла. Мне казалось, что я уже ко всему равнодушен. И даже не удивлялся, когда застал столь ответственного товарища из Кабинета Министров в ночной компании с Коробком и его ребятами. Но фотокарточка... На ней снялись наш погибший хозяин дома и... кто бы вы думали?
Сам полковник Горохов, наш непосредственный начальник и куратор. И либо это галлюцинация, которой я никогда не страдал, либо мы на пороге самого громкого скандала в нашей среде. Интересно, как полковник объяснит появление этой фотографии?
Увидев фотографию, подполковник Звягинцев не сказал ни слова. Он помнил и о журналистке, и о сестре погибшего Скрибенко. Звягинцев, подумав немного, положил фотографию обратно и сказал, обращаясь к хозяйке дома:
- Вы не будете возражать, если мы заберем этот альбом с фотографиями?
- Вы хотите забрать все фотографии? - встрепенулась женщина. - Нет, конечно, - быстро ответил подполковник, - достаточно будет, если мы заберем десять-двенадцать штук: они будут нужны для последующего опознания вашего брата. - Он сказал первое, что пришло в голову, но женщина даже не стала прислушиваться к его словам, а вот журналистка удивленно посмотрела на подполковника.
- Заканчиваем, ребята, - твердо сказал подполковник, - составьте протокол выемки. Я думаю, нужно отобрать несколько фотографий. Шувалов кивнул, понимая, что в числе изъятых должна оказаться и эта фотография. Бессонов подошел к столу.
- Нашу журналистку можешь использовать в качестве понятой. И пригласи кого-нибудь из соседей. - Звягинцев отошел к окну и достал сигареты. Потом, спохватившись, обернулся к Бессонову. - Пронумеруйте фотографии, и пусть хозяйка дома распишется.
- Пригласите Константина Гавриловича, - предложила женщина, - он встает в шесть утра и делает зарядку. Это бывший генерал пограничных войск. Он живет над нами.
- Пригласи, пригласи, - разрешил Звягинцев, устало посмотрев на часы. Было уже без пятнадцати Шесть. Звягинцев вышел на лестничную площадку, чтобы выкурить сигарету. За ним вышла журналистка. - Вам на самом деле так нужны фотографии погибшего? - спросила она, искоса взглянув на подполковника.
- Конечно, - невинным голосом ответил Звягинцев, - фотографии всегда нужны. Нам еще намылят голову за то, что этот ответственный сотрудник Кабинета Министров выбросился из окна.
- Вы считаете, что он был связан с бандитами? - уточнила она. - Пока мы ничего не знаем, - осторожно ответил подполковник, - возможно, он оказался в квартире случайно.
- Вы считаете, он попал туда случайно? - не унималась та. - Я не знаю, - Звягинцев затянулся, - я еще не составил определенного мнения. Во всяком случае, вы можете выключить магнитофон, который вы прячете в сумочке. К теме нашей беседы он не имеет никакого отношения. Мы же договаривались, что без моего согласия вы не опубликуете ни строчки.
Она покраснела. Потом решительно тряхнула своей короткой стрижкой и, засунув руку в сумочку, выключила магнитофон.
- Я бы все равно ничего не использовала из этой записи без вашего согласия, - оправдываясь, сказала она.
- Надеюсь, - без тени улыбки заметил подполковник, - но в любом случае это было нарушением нашей договоренности. Мы взяли вас на очень опасную операцию, - он опять перешел на "вы", и это было признаком охлаждения их взаимоотношений, - позволили участвовать в наших мероприятиях, стать свидетелем захвата банды преступников, привезли на место происшествия, а вы обманули нас, используя наше доверие. У меня есть все основания больше вам не доверять.
- Нет, - попросила она, - я не нарочно. Просто мне хотелось сделать так, чтобы репортаж по-настоящему получился.
- Для этого вы должны были хотя бы проинформировать нас, - выдохнул подполковник, оглядываясь на дверь. Он разговаривал с ней, не давая возможности вернуться в комнату. Сверху спускались Петрашку и пожилой человек, сохранивший удивительную выправку. Несмотря на раннее утро, он был тщательно выбрит и даже успел надеть галстук к белой сорочке. Звягинцев невольно улыбнулся. У генерала пограничников была своя многолетняя закалка старой школы.
- Доброе утро, - весело сказал он, - извините, что побеспокоили так рано.
- Ничего, - ответил генерал, протягивая руку и сжимая ее в крепком рукопожатии, - ничего страшного. Я уже проснулся, только вашему товарищу пришлось подождать, пока я закончу бриться.
- Спасибо вам, проходите в квартиру, - предложил подполковник, чуть посторонившись. Взглянув на часы (было уже шесть часов утра), подполковник достал телефон и позвонил Зуеву. - Как у тебя дела? - Все в порядке. Вернулись Байрамов и Дятлов. У Влада ничего страшного, сквозная рана.
- Ну, слава Богу. Он в больнице?
- Нет, они вернулись. Нужно видеть, какой у него вид. Не хочет отсюда уходить, ждет, когда ты вернешься.
- А остальные?
- Маслаков звонил из больницы. Он дежурит рядом с раненым. У того положение хуже: может не выжить.
- Это будет совсем некстати, - пробормотал подполковник, - мне бы очень хотелось, чтобы он ответил на некоторые наши вопросы. - Аракелов тоже вернулся, - сообщил Зуев. - Нашли родственников Скрибенко?
- Нашли сестру. Но ее сейчас лучше не трогать, чуть подумав, сказал Звягинцев. - Пусть немного придет в себя, и тогда повезем ее в морг. Звонки какие-нибудь были?
- Два раза кто-то звонил. Я уже просил проверить. Звонили с улицы, из телефона-автомата.
- В шесть часов утра, - задумчиво произнес Звягинцев, - интересные были знакомые у Коробка.
- Я об этом тоже подумал. И еще о Скрибенко. Почему погибший не боялся встречаться с бандитами в два часа ночи? Неужели они были так тесно связаны?
Подполковник покосился на стоявшую рядом журналистку, плотнее прижал к уху телефон:
- Это мы будем проверять.
- Представляю, какой будет скандал, - услышал он слова своего заместителя, - ответственный сотрудник Кабинета Министров оказался ночью в одной квартире с бандитом-рецидивистом Коробком. - Ты еще себе не все представляешь, - пробормотал Звягинцев, - оставь кого-нибудь из ребят на телефоне. Возможно, что это их пункт связи. Хотя откуда о нем узнала любовница Коробка, ума не приложу. У тебя есть ее адрес? Нужно будет заехать к ней и потолковать.
- Мне заехать или вы сами?
- Давай лучше ты. Мы уже здесь заканчиваем и скоро поедем обратно на работу. А ты заскочи к этой дамочке. С ней работали ребята из уголовного розыска. Ты ее потряси, пусть скажет, откуда она знала о встрече и почему решила выдать своего бывшего ухажера.
- Договорились. Вам нужен ее адрес?
- Давай.
- Улица Усачева, сорок два. Звягинцев убрал телефон, взглянул на журналистку.
- У меня есть несколько вопросов, улыбнулась .. она. - Надеюсь, вы не включите магнитофон? - спросил подполковник без тени улыбки.
- Нет, конечно. Мне интересно, что могло быть общего у бандитов с этим погибшим. Судя по всему, он был не особенно решительным человеком. - С чего вы взяли?
- Когда мужчина не может жить один и нуждается в опеке своей сестры, он не самостоятельный человек, - резонно заметила она. - Интересное наблюдение, - кивнул подполковник, - мне тоже так показалось. Но в этом-то и загадка. Мы сейчас заканчиваем, - сказал он, демонстративно взглянув на часы, - по-моему, вы можете ехать домой. И не забывайте, что вы дали слово. Ни строчки об этом деле, пока я вам не разрешу.
- А когда вы мне разрешите?
- Через несколько дней, - дипломатично ответил Звягинцев, - договорились?
- Идет, - деловито сказала она, - тем более, что пока писать не о чем.
Бандитов вы постреляли, а главный свидетель выбросился из окна. Слушайте, может, они держали его в качестве заложника и требовали выкуп?


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)