Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 3

Господин режиссер, или Полная откровенность в речах
Передвинувшись на пару аршинов правее, он бросил взгляд в окно. Со своего места прекрасно видел густой кустарник, куда рухнул подстреленный Грицько, узнавал сломанные тяжелым телом, нелепо повисшие ветви, но вот самого трупа рассмотреть не мог по той простой причине, что "мертвое тело" ухитрилось в краткий промежуток времени исчезнуть. Наверняка совершенно самостоятельно, без посторонних усилий. Ну да, разумеется...
- Эй, вы! - прикрикнул Сабинин, отвернувшись от окна. - Извольте-ка лечь на пол лицом вниз, и быстро! В тесноте, да не в обиде Ну, кому говорю! - И подкрепил приказ очередным выстрелом поверх голов, после которого с потолка просыпалась труха.
Покряхтывая, косясь на него зло и растерянно, троица все же довольно быстро и слаженно исполнила приказ.
- А теперь прикройте руками головы, замрите в этой позе и не дергайтесь! - распорядился Сабинин. - Первому, кто пошевелится... - И повысил голос: - Товарищ Кудеяр, Дмитрий Петрович! Не появитесь ли, как лист перед травой или дух из машины? Сердце мне шепчет, что вы присутствуете в закулисье!
И отпрянул, наведя пистолет на дверь в соседнюю комнатенку. Оттуда послышался знакомый, спокойный голос - Надеюсь, вы держите себя в руках и стрелять не станете?
- Не стану, - заверил Сабинин. - Если вы, конечно, выбросите сначала сюда оружие, а потом выйдете не спеша, держа руки так, чтобы я их видел... - Ну что с вами поделаешь...
Дверь самую чуточку отошла, в образовавшуюся щель вылетел, глухо стукнув на трухлявом полу, никелированный браунинг, второй номер, в точности такой, что был забран у Сабинина фальшивым казаком. Вспомнив о нем, Сабинин наклонился, вытянул свое оружие из-за кушака великана Ванечки и с ним почувствовал себя не в пример увереннее, нежели с карманной малюткой (сыгравшей, впрочем, во всем происходящем неоценимую роль). Показался Кудеяр, все в том же безукоризненном облике лощеного джентльмена, даже знакомая тросточка с выгнутой серебряной рукоятью висела на локте. Его элегантный облик совершенно не гармонировал ни с захудалой охотничьей избушкой, ни с окружающими дикими дебрями. Вряд ли его это смущало. Вряд ли Кудеяра сейчас что-то смущало вообще, он стоял в низком проеме двери, слегка напоминая вывеску модного портного, выжидательно, без тени испуга улыбался, держа руки, как было ведено, на самом виду. - Итак? - спросил он весело.
- В угол, - показал дулом пистолета Сабинин Сам же, не теряя времени, заглянул в ту комнатку, в которой не было ни единой живой души, а всю меблировку составляла парочка грубо сколоченных кроватей. Обернувшись, чуть подумав, вынул из кобуры ряженого жандарма вороненый смит-вессон полицейской модели и дважды выпалил себе под ноги.
Громыхнуло, как и следует быть, но на полу не осталось ни малейшего следа от пуль, поскольку их в патронах и не было.
- Ну да, разумеется... - вслух произнес он, швырнул бесполезный револьвер на стол и повернулся к Кудеяру. - Хорошенькие у вас ухватки, товарищ Кудеяр... Нет, вы уж, бога ради, не двигайтесь, а то ведь все светила медицины сходятся на том, что попавший в организм свинец, безусловно, оному организму вредит. Особенно в виде пуль...
- Обиделись, Артемий Петрович? - невозмутимо, непринужденно спросил Кудеяр, словно речь и в самом деле шла о безобидной шутке, первоапрельском розыгрыше.
- Не то чтобы... - сказал Сабинин. - Просто-напросто у меня появились основания вам более не доверять.
- Вы меня подозреваете в чем-то?
- Угадали, - сказал Сабинин. - В стремлении самым вульгарным образом меня обобрать, а там кто знает...
- И головой в прорубь, а? - подхватил Кудеяр тем покровительственным тоном, каким взрослый разговаривает с несмышленышем. - Милейший Артемий Петрович, экий вы, право.. Во-первых, я и понятия не имел о ваших капиталах, зашитых в подкладке. Помилуйте, откуда?! Во-вторых, подумайте сами: реши мы вас ограбить, а то и, паче чаяния, отправить в Елисейские поля, кто нам мешал сделать это гораздо раньше? На всем протяжении долгого пути по лесу, где, кроме нас, не имелось ни единой живой души? Да полноте! Вы и так были в полной нашей власти. Достаточно было кому-то из присутствующих здесь подкрасться сзади к вам, не ожидающему нападения, почествовать палкой по голове... Или я не прав?
- Правы, пожалуй что, - проворчал Сабинин, но пистолета тем не менее не опустил - И все же... К чему такие спектакли?
- Вы позволите мне сесть? - вежливо осведомился Кудеяр. - Да, разумеется, - кивнул Сабинин, моментально сообразив, что сидящий собеседник будет гораздо более стеснен в свободе маневра. Кудеяр уселся на лавку, непринужденно и грациозно, словно опускался в кресло театральной ложи. Положительно, порода дает о себе знать, констатировал Сабинин.
- Вы не ответили. К чему такие спектакли? Взгляд Кудеяра был прикован к столу. Деньги его, сразу видно, не интересовали нисколечко - он не сводил глаз с двух бумажек, вынутых из-за подкладки сабининского пиджака. - Не тяните время, - недобрым тоном произнес Сабинин. - Уверяю вас, у меня и в мыслях ничего подобного не было... Зачем, вы спрашиваете? Голубчик, если бы вы только имели полное представление о всех опасных сложностях, связанных с нашим.., образом жизни! Охранка и жандармерия пользуются любым удобным случаем, чтобы проникнуть в наши ряды...
- Очень мило! - не сдержался Сабинин. - Выходит, вы меня подозревали в шпионаже? После того, как я вам дал бесспорные доказательства... - Ну что вы. - улыбнулся Кудеяр. - Конкретную вашу персону никто ни в чем подобном не подозревал. Скорее уж, можно сказать, сработала инерция. Ведь это наше.., предприятие было задумано отнюдь не для вас и отнюдь не вчера. Признаюсь вам откровенно, вы седьмой из тех, кому выпало пройти.., э-э, испытание.
- Неужели успехи были? - наигранно изумился Сабинин. - Да будет вам известно, были, - ответил Кудеяр, без улыбки глядя ему в глаза. - Один из шестерых ваших предшественников, человек, казалось бы, вне всяких подозрений, с наилучшими рекомендациями от надежных товарищей... Словом, всерьез поверив, что жандармы настоящие и намерены убить его при попытке к бегству, стал кричать, что вот-вот произойдет трагическая ошибка, что он - отнюдь не тот, за кого себя выдавал, что он - агент охранки, проникший в ряды нелегалов. Назвал имена местных жандармских офицеров, способных подтвердить его личность...
- Вы правду говорите?
- Честное слово.
- И что же с ним далее произошло? - спросил Сабинин. - Что, по-вашему, с ним могло после всего этого произойти? - слегка пожал плечами Кудеяр, не отводя холодного взгляда. - Я вам достаточно рассказывал не так давно о принятых у нас порядках. Борьба есть борьба.. - Очень мило, - хмыкнул Сабинин. - У вас, значит, и охранка собственная имеется?
- Я бы вас попросил без подобных сравнений! - ледяным тоном произнес Кудеяр. - Не охранка, а защита революции. Один весьма неглупый товарищ сказал: только та революция чего-нибудь стоит, которая умеет себя защитить... Артемий Петрович, быть может, вы вернете оружие и позволите им встать?
- Я вам не доверяю теперь... - раздумчиво произнес Сабинин. - Вы знаете, я вам тоже...
- В самом деле? - удивился Сабинин. - Неужели я не прошел этой вашей проверки?
- В каком-то смысле, - уклончиво ответил Кудеяр. - В каком-то смысле и не прошли. Точнее говоря, возникли новые обстоятельства, не имеющие связи с охранкой, но тем не менее вызывающие к вам недоверие... - Извольте объясниться.
- Охотно, - сказал Кудеяр. - Быть может, нам имеет смысл совершить прогулку по лесу? Остальные будут здесь, а мы с вами пройдемся, подышим чудесным лесным воздухом, поговорим откровенно... Артемий Петрович, я вам настоятельно предлагаю принять мое приглашение. Во время недавнего любительского спектакля было, разумеется, высказано немало чисто сценических глупостей, каких требовало действие... И тем не менее одна верная мысль, ничего общего не имеющая с игрой, прозвучала: в одиночку вам ничего не добиться. Сами, без нашей помощи, вы границу не перейдете. Коли уж не сделали этого прежде самостоятельно, коли уж, даже располагая немалыми денежными суммами, не смогли раздобыть себе надежных документов, значит, не сумели... Так что опустите оружие, отдайте мне мой браунинг и примите, наконец, участие в лесной прогулке тет-а-тет... Ну? У вас попросту нет другого выхода. Повторяю, у нас было множество случаев не только ограбить вас до нитки, но и убить... Мы не сделали ни того, ни другого. Неглупого человека эти аргументы должны убедить. А вы, по моим наблюдениям, отнюдь не глупы.
После недолгого молчания Сабинин вздохнул - Ваша правда. Только, позвольте, я уж все приберу...
Он забрал со стола ассигнации и бумаги, кое-как распихал их по карманам и, направляясь к двери вслед за Кудеяром, слышал, как с пола, недовольно ворча и отряхиваясь, поднимаются ряженые, не смог сдержать улыбки. У крылечка, невозмутимо дымя самокруткой, стоял Грицько, при виде Сабинина не выразивший ровным счетом никаких чувств. - Здорово, покойничек, - с неудовольствием сказал Сабинин. - Ты-то, справный мужик, как связался с этим балаганом?
- Вы, главно, не обижайтесь, пане, - серьезно ответил Грицько. - Ремесло наше такое, що испытать человека ой как треба... Мы, слава Езусу сладчайшему, под шибеницей пока что не ходим, да под Уголовным уложением разгуливать - тоже не цукер.. Все ведь, я бачу, обошлося? Ну и слава богу.. - Vox populi - vox dei , не правда ли? -
усмехнулся Кудеяр, когда они отошли подальше.
- Возможно. - сказал Сабинин, краем глаза сторожко наблюдая, не идет ли кто следом, не крадется ли в чащобе - Бросьте вы, - усмехнулся перехвативший его взгляд Кудеяр. - С этой стороны никаких неприятных сюрпризов более не последую. Как вы догадались и когда?
- Да почти сразу же, как только вернулась способность логически осмыслять виденное, - усмехнулся Сабинин. - Я офицер, вы не забыли? Очень уж недавно я перестал быть офицером... У ваших ряженых казачков насквозь не правильный прибор - Простите\' Сабинин терпеливо, с ноткой превосходства пояснил. - Понятие "прибор" охватывает собою лампасы, погоны, выпушки, кант, петлицы. Все перечисленное должно быть одного цвета Меж тем ваши сообщники.., ах, простите, товарищи! Ваши товарищи являли собою фантастическую, не существующую в природе смесь Лампасы Оренбургского казачьего войска - и околыш Донского, притом что канты и вовсе - Уральского. Подобных казаков в природе попросту не могло существовать. И ваш жандарм Да помилуйте Сюртук, не спорю, жандармским - но у любого военного, жандарма и том числе, они ведь по кавалерии числятся, сюртук является парадной формою одежды. Парадной! Хотя мы, армейцы, с господами жандармами не общались и не допускали их в офицерские собрания, но форму их значь были обязаны Ну кто отправился бы в лес ловить контрабандистов в парадном сюртуке? Будь то жандарм, офицер пограничной стражи, армеец - в любом случае он надел бы китель или гимнастерку... И фуражка, наконец! На нем самая что ни на есть заурядная фуражка пехотных полков, кант пехотный, а не жандармский... Портупея, наконец. Черная, устаревшего образца. Еще семь лет назад, в девятисотом, черные перевязи были заменены галунными, нововведения не могли не дойти даже до этого захолустья. Вот так-то, милостивый.., товарищ! - Да, это вы ловко... - в некоторой задумчивости отозвался Кудеяр. - При чем тут ловкость? Есть вещи, которые кадровый офицер обязан знать назубок и помнить постоянно...
- Ловко... - повторил Кудеяр.
- Вы не костюмерную театра ограбили, часом? - не удержался от шпильки Сабинин.
- Нет, что вы. По случаю досталось, с бору по сосенке. - Это видно, - ехидно продолжал Сабинин. - Особенно впечатляет солдатская казачья шашка на жандарме... Сабли они носят, сабли! Пояснить вам разницу? - Не стоит, - отмахнулся Кудеяр. - Я услышал достаточно. Что ж, и на старуху бывает проруха... До сих пор те, кто подвергался проверке, принимали все за чистую монету.
- Понимающего человека не нашлось.
- Да, разумеется... - задумчиво согласился Кудеяр. - Я сделаю для себя выводы, не сомневайтесь. Положительно, вы полезный человек, Артемий Петрович, я все больше в этом убеждаюсь... Вот если бы вы еще были со мной искренни...
- Что же, я до сих пор был с вами неискренним? - натянуто усмехнулся Сабинин.
- В том-то и дело, - тихо, серьезно сказал Кудеяр. - Вы лихо и беззастенчиво лгали - сначала моим товарищам, потом мне. Я вас убедительно прошу, не хватайтесь за ваши браунинги. Во-первых, сказанное мною вовсе не означает, что я питаю к вам враждебные намерения, вся нагроможденная вами ложь, как ни странно, меня от вас не отвращает. Во-вторых, положение ваше безнадежно. Вам некуда идти, никто, кроме нас, не в силах оказать вам должную помощь... Либо мы и дальше будем строить отношения на взаимном доверии, либо... Нет, я вам не угрожаю. Попросту требую полной откровенности.
- Вот как? В чем же я вам врал?
- Начнем с того, что вы - не пехотинец в прошлом. Вы - опытный кавалерист, Артемий Петрович. В отличие от вас, я буду полностью откровенен. Так вот, я, знаете ли, происхожу, как принято говорить, из очень хорошей семьи.
В революции, да будет вам известно, не так уж мало дворян, даже столбовых. Ну, наш род до столбовых не дотянул, однако родословной и богатством не обижен.
- А я ведь сразу понял, - сказал Сабинин. - Чувствовалось в вас нечто этакое.., предельно комильфотное. Beau-monde , как
выражаются французы, а?
- Ну, предположим, не высший... Однако ж - свет. Вы, должно быть, понимаете, что с семьей я уже несколько лет не имею ничего общего. Я - позор семьи. С ее точки зрения... Однако, как легко догадаться, получил некоторое воспитание, детство и юность провел в обстановке, заслуженно именуемой комфортной. Отец и по сей день владеет конным заводом, мы... Очень похоже, он по старой привычке чуть не произнес вслух свою настоящую, прежнюю фамилию. Но вовремя опомнился, закашлял, стараясь, чтобы это выглядело непринужденно. Потом продолжал:
- Мы всегда были страстными лошадниками. Множество предков и ныне здравствующих родственников мужеска пола служили и служат по кавалерии. Я сам одно время всерьез мечтал о карьере кавалерийского офицера, читал многое, штудировал, общался с кузенами - один из них синий кирасир, другой лейб-гвардии гродненский гусар... Так вот, в разговорах со мной - каюсь, почуяв неладное, я с некоторого времени умышленно их поворачивал на эту стежку - вы показали знания, приличествующие как раз кавалеристу. Вы прекрасно разбираетесь в лошадях - а ведь далеко не каждый вообще знает, что такое "ежовое копыто" и чем эта конская болезнь отличается от блютерства, сиречь склонности к носовым кровотечениям. Только сугубый знаток знает о бурейте, о варковой случке, тендените... А помните наш разговор в кафе "Малгожатка"? Вы так подробно, с большим знанием дела рассказали мне о содержании реформ великого князя Николая Николаевича - тех, что касались кавалерии. Я о них только читал, о "полевом галопе", отмене аллюра "шагом", учениях эскадронов "в немую"... Зато вы - о, вы рассказывали обо всем этом так, как способен лишь человек, лично заинтересованный. Вроде моего кузена - я имею в виду гусара, синий кирасир как раз ленив в службе и на плохом счету... Одним словом, с некоторых пор я опт исподволь направлять разговор в нужное русло, я вас, простите, откровенно подзадоривал, и вы, не чувствуя ловушки, были словоохотливы... Вы кавалерист, Артемий Пегрович. Более того, вы гвардеец, это несомненно. Хотя я все же не настолько изощрен в сих вопросах, чтобы с уверенностью определить полк. Я прав? Сабинин медленно шагал рядом с собеседником, отвернувшись от него. Потом сказал негромко.
- Браво Примите мои поздравления. Я лини, укрепился в прежнем предположении: и" пае по лучился бы толковый сыщик... Вопреки его ожиданиям, Кудеяр ничуть не оскорбился. Он лишь спросил: - Позволительно ли будет узнать, отчего вы лгали насчет своего пехотного происхождения?
- Я, представьте себе, вовсе не лгал, - после долгой паузы произнес Сабинин. - Я всего лишь не говорил всей правды. Это уже нечто иное, вам не кажется? По-моему, есть разница между ложью и умолчанием о.., иных деталях. - Пожалуй, - мягко сказал Кудеяр. - И все же, почему?
- Да потому, что пехотные офицеры бывают разные, - едко бросил Сабинин. - Среди них встречаются, например, бывшие офицеры гвардейской кавалерии, вынужденные в силу разных обстоятельств покинуть таковую.., и оказаться в скромной роли командира пехотной роты на маньчжурском театре военных действий, впоследствии - в Чите... Вот вам и разгадка. Ничего головоломно сложного. Просто есть вещи, о которых я не хочу вспоминать. О которых мне больно вспоминать. Даже теперь, когда рухнуло все... Он ждал новых вопросов, ждал, что собеседник станет требовать подробностей и деталей, но Кудеяр, задумчиво кивая, молчал с таким видом, словно его и услышанное полностью устраивало. "А ведь это неспроста", - с какой-то звериной, обострившейся тревогой подумал Сабинин. - Понимаю... - протянул Кудеяр. - А вот интересно, почему вы до сих пор старательно уверяли, будто бедны, как Иов? Меж тем в подкладке пиджака у вас была зашита солидная сумма... Знаете, что меня заинтриговало на следующем этапе наших с вами отношений? То упорство, с каким вы отказывались переодеться в другой пиджак. Объяснения ваши.., их, собственно, и не было. Не сообразили придумать вовремя. Твердили какие-то глупости: мол, настолько к нему привыкли.., от погони в нем счастливо ушли, талисманом считали... Все это выглядело весьма неубедительно. Не в последнюю очередь благодаря вашей странной привязанности именно к этому пиджаку я и решил вести вас к границе через.., сторожку. И мои подозрения подтвердились, вам не кажется? - Не вижу ничего странного, - сказал Сабинин. - В моем поведении, я имею в виду. У меня ничего не осталось, кроме этих денег. Кто вас знает, господа.., товарищи революционеры. Вдруг вам в один прекрасный день позарез понадобятся деньги на текущие расходы, и вы меня, как модно говорить в последние годы, экспроприируете? Меж тем эти деньги - хоть какая-то гарантия существования, мало ли что может произойти. Да, вот что еще вы непременно учтите на будущее... Я, как офицер, был в свое время обучен ориентировке на местности. По солнцу в том числе. Граница лежала к западу - а Грицько упорно вел меня на северо-восток, в глубь Российской империи. Открыв это, я и начал подозревать...
- Я и это обязательно учту, - вежливо, но непреклонно прервал его Кудеяр. - Артемий Петрович, не уводите разговор в сторону. С вашего позволения, будем придерживаться затронутой темы. Я имею в виду финансы. - Так вам все-таки нужны мои... - - Артемий Петрович, не лукавьте! - рассмеялся Кудеяр. - Мне не нужны ваши "катеньки", честное слово. И не нужны эти две совсем невидных бумаженции, на коих, вне всякого сомнения, начертаны коды шифрованных банковских счетов и, насколько я понял, адреса банков, написанные по-немецки, а следовательно, банки сии имеют честь пребывать то ли в Германии, то ли в Австро-Венгрии. Скорее уж в Австро-Венгрии, учитывая ваш интерес именно к этому участку границы, с некоторых пор явственно прочитывавшегося в ваших высказываниях...
Сабинин резко остановился, повернулся к нему, и они стояли друг против друга в настороженных позах, неотрывно скрестив взгляды. Кудеяр отреагировал первым. Непринужденно улыбаясь, он вынул из-под полы пиджака руку, держа браунинг указательным пальцем за скобу. И, не колеблясь, отшвырнул его под сосну:
- Видите? Предлагаю вам последовать моему примеру. Ради.., мирного течения беседы. Ну? Что же вы медлите? Или настолько меня боитесь? Покрутив головой, тяжко вздохнув, Сабинин подчинился обстоятельствам. Бросил туда же свой браунинг, отправил следом второй, карманный. Поторопился предупредить:
- Должен вам сказать вот что: эти счета...
- Я понимаю, - прервал его Кудеяр. - Невелика хитрость. Кроме кода, есть еще ключевое слово, которое вы держите в голове, не доверяя бумаге. Никому другому до счетов не добраться. Так?
Сабинин хмуро кивнул.
- Как же вы скверно обо мне думаете... - укорил Кудеяр, взяв его под руку и увлекая прочь от сосны, под которой остались лежать три браунинга. - Что же, считаете, я пытками стану извлекать из вас ключевые слова? - Да ничего я не думаю, - неловко отвернувшись, ответил Сабинин в некоторой растерянности. - Побыть бы вам в положении загнанного зверя... - Бывал. И неоднократно. Между прочим, и сейчас в этом милом положении продолжаю пребывать...
- Да нет, я не о том, - сказал Сабинин. - Сходство, конечно, есть, и все же... Вы - не один. У вас - партия, единомышленники, сподвижники, вы - часть большого целого, понимаете? А я был один. Ясно вам? Один-одинешенек на необозримых пространствах Российской империи. Вы вот это попробуйте себе представить!
- Возможно, представить во всей полноте и не могу, но вполне вас понимаю, - кивнул Кудеяр. - А откуда у вас счета? У скромного "маньчжурца", пусть и изгнанного из гвардии? Насколько мне известно, у российских офицеров это не в обычае - счета в иностранных банках... Судя по вашему неловкому молчанию, не озаботились придумать убедительное объяснение заранее, а первую пришедшую в голову сказочку выкладывать не хотите, справедливо полагая, что будете выглядеть смешно и в чем-то унизительно... Хотите, я облегчу вам покаяние? - Мне перед вами каяться не в чем!
- Ох, простите, я неточно выразился... Давайте не придираться к словам, ладно? Извините, слово было выбрано неудачно... Извините. Вы удовлетворены? Сабинин хмуро кивнул.
- Положительно, вы мне нравитесь, - сказал Кудеяр без тени насмешки. - Из вас выйдет толк. Прошли огни и воды, великолепно держитесь под ударами судьбы, не теряетесь перед неожиданностями. Не обрели пока что должного навыка в... - он тщательно подыскивал слово, чтобы не обидеть вновь, - в необходимой в вашем положении изворотливости, ну да это наживное... Ах, Артемий Петрович, вы для нас - ценное приобретение... Сабинин вдруг остановился, приблизил лицо:
- Черт, но не могли же вы добраться до...
- До Читы? - с усмешечкой подхватил Кудеяр. - Сам я туда и не добирался. Но надежные люди у нас в Чите есть. И время в моем распоряжении имелось... Артемий Петрович, ваши тирады о злодеях-интендантах были великолепны. Вы усиленно создавали у меня - штатского, штафирки, шпака - представление, будто там, откуда вы бежали, имело место противостояние между честнятами-строевиками и злодеями-интендантами. Увы, я наслышан об истинном положении дел. Мне известно, что еще несколько лет назад, перед японской кампанией, интендантство передало главную массу заготовок непосредственно в войска. И громадные "экономические" капиталы стали обращаться непосредственно в войсках. В самих частях. Что влекло, гм.., интересные комбинации. Да, так вам любопытно будет узнать, что выяснили мои люди в Чите... Гам, как оказалось, только н говорили о недавней провинциальной сенсации. Некий поручик С, за неизвестные, но несомненно имевшие место быть неприглядные поступки был отчислен из гвардейской кавалерии в пехотные маршевые роты, после окончания войны осел в Чите, где занимался некими.., манипуляциями с этими самыми экономическими капиталами. Отдельные циники заявляли прямо, что суть этих комбинаций, их квинтэссенция, состояла вутекании весьма впечатляющих сумм в карманы поручика С., что некий незадачливый офицер, имевший неосторожность потребовать строгого следствия, был найден убитым, а поручик С, после этого самым загадочным образом исчез. Вместе с означенными капиталами. Как вам история? Не известна ли вам фамилия оного поручика? Если учесть, что имя его, по моим данным, начиналось с буквицы "Аз", а отчество - с литеры "Покой"? А. П. С. Что скажете? Сабинин круто развернулся лицом к нему - и стоял, сунув руки в карманы брюк, улыбаясь дерзко, весело, во весь рот. Ухарски встряхнул головой: - Да что тут скажешь.. Да, вы правы. Речь, конечно же, идет обо мне. Да, я взял эти деньги - особо подчеркиваю, не из кармана товарища по полку, а из тех несметных экономических капиталов, что разворовывались с невиданным размахом. Вы кое о чем слышали, это видно, но простите, Дмитрий Петрович, вы и не представляете себе размаха сего предприятия. Ни в одной и? иностранных армий финансы не доверены строевым офицерам, а у нас именно это произошло, интендантство оказалось фактически отстраненным, ну, господа офицеры очень быстро научились подражать тем, кого Суворов советовал сразу вешать после некоторого числа лет службы... Я вам не врал, Дмитрий Петрович. Кое в чем мы с вами сходимся, я тоже уверен, что все у нас прогнило, разваливается и рушится. Только вы на сем фундаменте создали политику, бросаете бомбы, экспроприируете банки и просвещаете пролетариат, а я.., ну, я решил урвать свой куш. Вот если бы я был моральным уродом, выродком, а вокруг стояли шпалерами и шеренгами честные люди, вот тогда... Между прочим, эта скотина Горшенин, которого мне пришлось пристрелить, вовсе не был прекраснодушным идеалистом, пылавшим благородной ненавистью к расхитителям полковых сумм. Да что вы, вовсе нет! Идеалистов не убивают, идеалисту не так уж трудно создать невыносимые условии, в которых он со своим назойливым правдолюбством будет жалок, смешон, навязчив, превратится в подобие городского сумасшедшего, коего никто не принимает всерьез. Нет-с, там все обстояло совершенно иначе. В руки к Горшенину попали кое-какие не уничтоженные вовремя документа(tm), и он, шакалья душонка, захотел сорвать банк. Захотел слишком много и в кратчайшие сроки. К такому обороту событий, к столь неожиданному шантажу я, каюсь, оказался не готов. Поторопился, сглупил, схватился за револьвер. Очень уж он напирал, тяжелые условия ставил... Ну, а насчет всего остального - чистейшая правда. Я и в самом деле бежал оттуда с бумагами отпускного олонецкого запасного... И, ради бога, не будем о высокой морали! Я, по крайней мере, взял денежки тихо, не бросая бомб и не паля из маузеров куда попало, как случается с вашими боевичками. Осуждаете? - Да помилуйте! - с открытой улыбкой произнес Кудеяр. - И в мыслях не было. А велики ли суммы, Артемий Петрович?
- Около трехсот тысяч, - нехотя признался Сабинин.
- Примерно так и говорили в Чите... Что ж, за такие деньги можно и убить...
- Только не поминайте все время Читу с загадочным видом книжного сыщика Шерлока Холмса! - поморщился Сабинин. - Я уверен, о чем-то проболтался Бикашов... А?
- Да, признаюсь вам честно. Он мимоходом, как о чем-то само собой разумеющемся, упомянул о вашей службе в гвардейской кавалерии и последующих неприятностях, вот и потянулась ниточка, размотался клубок... - Но имейте в виду! - сердито сказал Сабинин. - Этих денег... - Полноте, Артемий Петрович! - замахал руками Кудеяр. - Даю вам честное благородное слово, что покупаться на них не намерен. У меня не на деньги виды - на вас, как уже неоднократно поминалось. Грех упускать столь оборотистого и удачливого человека... Так что все мои прежние предложения остаются в силе. Вот только... Сдается мне, вы вновь по укоренившейся привычке не говорите всей правды. Хорошо, предположим, банки ваши располагаются в Л„венбурге, совсем неподалеку отсюда по ту сторону границы. Но тут обязаны присутствовать еще какие-то нюансы, не правда ли? Очень уж сложный маршрут вы избрали. Вы стремились непременно в Киев, непременно сюда. Зачем? Даже человек не столь опытный и решительный, как вы, выбрал бы гораздо более легкий путь. Поездом из Санкт-Петербурга в Финляндию. Финляндская автономия открывает массу возможностей. На ее территории не может нормально действовать Департамент полиции, руки у властей и сыщиков связаны. Попав в Финляндию, вы могли бы с полным на то основанием считать себя в безопасности: мы сами, признаюсь, с величайшей выгодой используем предоставляемые финской автономией возможности. Вы там были бы недосягаемы, а уехать за границу оттуда и вовсе легко. Меж тем вы избрали кружной путь. Все оттого, что у вас, я подозреваю, есть где-то.., компаньоны. Верно? - Угадали, - кивнул Сабинин. Его прежнее ухарство словно бы поблекло, и значительно. - Откровенно так откровенно... У меня, строго говоря, еще нет в руках моей доли. Я даже не знаю пока, лежат ли деньги на счетах в Л„венбурге или еще нет. Я...
- Вы допускаете даже, что ваши компаньоны...
- Компаньон.
- Что ваш компаньон может оказаться не расположенным к честному дележу? - Лучше бы ему таких мыслей не питать, - тихо, недобро сказал Сабинин. - Из-под земли достану...
- Ну, это мальчишеская бравада... Трудненько будет его достать из-под земли, когда у вас в кармане жалкая пара тысчонок, а у него все капиталы... Уедет от вас куда-нибудь в Патагонию, окружит себя наемными альгвазилами с ружьями и револьверами... И что тогда? А вот ежели вы будете располагать поддержкой не столь уж слабой организации, которая всегда готова в случае необходимости вступиться за ваши попранные права.., не бескорыстно, конечно, деньги нам для нашей деятельности нужны постоянно... Взвешивали такие варианты событий?
- Не без того, - сказал Сабинин. - Что ж, это привлекает... Вы упорно завербовываете меня к себе...
- А я вас, простите, уже завербовал, смею думать... - хмыкнул Кудеяр. - Кого только ни встретишь в революции, Артемий Петрович! Ни чьими способное) ям и нельзя брезговать. Знаете, почему я отношусь к вам с доверием и расположением? Человек вы, понятно, отнюдь не идейный, но есть нечто сближающее нас с вами теснейшим образом... Пока в России существует нынешняя власть, мм с вами обречены на роль бродяг, изгоев, скитающихся по благополучной Европе. В случае же победы мы...
- Не нужно меня агитировать, - осклабился Сабинин. - Мне доводилось много читать о французской революции, и Карлейля, и прочих.. Да и с Бикашовым о многом толковали. Хорошо, я - циник, вор, авантюрист... Но я хорошо представляю, какие возможности человеку моего склада дает осуществившаяся революция. Это на французском примере прекрасно видно. Господи, как лихо и где-то даже обыденно поручики становились генералами, а сапожники - министрами... Вам ведь, Дмитрий Петрович, непременно будут надобны собственные генералы и министры, уж со мной-то не лукавьте. Это фанатичные идеалисты вроде Прокопия полагают, будто в грядущем царстве свободы толпы равных и свободных индивидуумов будут идиллически бродить среди цветущих лугов и беломраморных дворцов, выбирая предводителей на некоем подобии древнегреческого городского собрания... Увы, я не верю в образ лучащегося умиленными улыбками фаланстера. Человек, по-моему, - изряднейшая скотина. Можно ослабить удила, но никогда не получится снять их совсем. Всегда будут генералы и полицмейстеры, министры и городовые, разве только кокарды поменяются да названия будут придуманы поблагороднее. Все революции, о коих я читал, именно этим и заканчивались. Никогда не получалось фаланстера... Я вас не шокирую подобными откровениями?
- Ну что вы, вовсе нет, - улыбнулся Кудеяр, глядя ему в глаза. - Я только позволю себе внести кое-какие дополнения. Новыми генералами и министрами, мон шер ами, становятся, как правило, те, кто успел вовремя. Те, кто встал в ряды достаточно рано.
- Почему вы решили, что я этого не понимаю? Прекрасно я это понимаю... А вот интересно, еще не поздно?
- Самое время, Артемий Петрович. - Кудеяр протянул руку. - Мы договорились, я думаю\' - Договорились, - сказал Сабинин, пожимая протянутую руку. - Располагайте мною.., разумеется, в известных пределах. Сразу вам признаюсь: попав в Л„венбург, я в первую очередь займусь... - Я понимаю, - кивнул Кудеяр. - Ничего не имею против. Мы позже обговорим все аспекты и детали нашего сотрудничества. Там, по ту сторону границы. Когда...
- Простите мою невежливость, - перебил Сабинин, - но я все же смутно себе представляю, какую роль вы мне отводите.
- Все это мы решим впоследствии, - сказал Кудеяр. - Глупо было бы вас использовать в роли рядового курьера или метателя - исходный материал чересчур хорош. Подучим вас кое-чему, подумаем... С товарищами посоветуемся Но предупреждаю вас еще раз - мы не потерпим предательства, двойной игры... - Сколько можно? - поморщился Сабинин. - Надоело, право. Я не ребенок

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)