Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
В ФЛИБУСТЬЕРСКОМ ДАЛЬНЕМ СИНЕМ МОРЕ:

Впрочем, море поутру было не синим - скорее густо-
голубым, на воде лежала темная рябь, крепчал ветер, и высокие волны разбрызгивали пену. Покосившись в сторону переборки, Мазур уверился, что барометр падает. На горизонте, с норд-норд-веста, вставали серые тучи. Строго говоря, Мазур не мог считать себя морским волком - его флотская жизнь, как правило, протекала ниже уровня воды. Но он как-никак был не только "морским дьяволом", но и морским офицером с некоторым опытом. Погода ему не нравилась - слишком многое свидетельствовало о приближении шторма. - Хорошо, если шторм, - проворчал загадочный капитан Адам Барт, то ли угадав его мысли, то ли перехватив взгляды на барометр. - Может и тайфун случиться, запросто. Такие уж места.
- Вряд ли наши друзья не рискнут выйти в море из-за погоды, а? - спокойно сказал Морской Змей.
- Они-то выйдут, - ответил капитан. - Только тайфун в здешних местах - удовольствие маленькое. Никакого удовольствия, если точнее.
- Ну, а что делать?
- А делать нечего: - уныло согласился капитан.
"Нептун" уже часа полтора как оставил по правому борту за кормой мыс Параттачай, игравший примерно ту же роль, что в ковбойских фильмах - последний форт бледнолицых на границе индейской территории. Они были в международных водах, среди россыпи кому-то принадлежавших, но необитаемых островков, в местах, где полицейские и пограничные корабли встречаются редко, где пираты чувствуют себя вольготно.
Но пока что не попалось на пути никого, похожего на пиратов. Одни только парусные лодки, туземные рыболовы, спешившие куда-то по неотложным делам, да американский "Орион", прекрасно им знакомый самолет-разведчик, прошедший почти параллельным курсом левее, на высоте примерно двух километров, и нисколько ими не заинтересовавшийся. Американских баз здесь хватало, что добавляло опаски: Если звездно-полосатые ребята еще не пустились на охоту за заблудившейся капсулой, то следует ожидать, что и летучие рыбы заговорят человеческим голосом. У янкесов достаточно станций слежения в этих самых местах:
- Ага! - сказал Морской Змей. - Что думаете?
- А возможно: - протянул капитан.
Мазур тоже посмотрел в ту сторону. На фоне зеленого островка милях в полутора по левому борту четко выделялся небольшой кораблик, определенно стоявший на якоре или лежавший в дрейфе.
- Единственный флаг. "Виски", - сказал капитан, опустив бинокль.
"Та-ак:" - сказал себе Мазур, напрягшись.
Значит "Виски". Красный квадрат окружен белой каймой, а та, в свою очередь, синей. "Мне необходима медицинская помощь". Вполне убедительная мотивировка для замаскированной засады.
Капитан перебросил ручки машинного телеграфа на
"малый". "Нептун" гасил скорость. До кораблика, с первого взгляда напоминавшего неказистый рыбацкий траулер, было уже не более полукабельтова, и можно было рассмотреть на корме две яростно жестикулировавших фигуры.
Через минуту на единственной мачте траулера взвились еще два флага - "Альфа" и "Майк". "Есть ли у вас врач?" - "Альфа" - "Лима" поднять, - распорядился капитан в
переговорную трубу. - Стоп машина: И запросите, что у них. Вскоре на мачте траулера поднялись флаги, сообщавшие, что на борту имеется больной с сотрясением мозга, вызванным ушибом. И просившие выслать шлюпку с врачом. Капитан "Нептуна", переглянувшись с Морским Змеем, ответил "Браво" и "Юниформом" - шлюпка направляется принять раненого: Если это были те, кого они ждали, если они наблюдали за "Нептуном" в бинокли, не должны были ничего заподозрить - возле одной из шлюпбалок появились два матросика и принялись опускать шлюпку на талях. Тут же в полной готовности оказать помощь страждущему объявился эскулап в белом халате. Фамилия его была Самарин, и многие звали его Лавриком за
выпендрежную привычку носить совершенно не нужное при его стопроцентном зрении бериевское пенсне.
Все было готово к встрече - и лучше не думать о том, что порой невозможно предусмотреть абсолютно все случайности:
И потому, как ни странно для человека непосвященного, Мазур испытал в первую очередь жуткое облегчение и даже радость, когда из-за восточной оконечности островка, из-за зеленой кипени джунглей вырвались два суденышка совершенно другого вида, низкие и словно бы поджарые, напоминавшие волков в беге. С прытью торпедных катеров они мчались к "Нептуну" задрав носы, оставляя за кормой белопенные буруны, особенно яркие на фоне темнеющего неба и густо-синего моря. Звонко протарахтела короткая очередь, и перед самым носом "Нептуна" взвились пять фонтанов. "Эрликон", - определил Мазур. - Миллиметров тридцать. Пятизарядка времен второй мировой - но для мирного судна этого, безусловно, хватит: Ага!"
На сигнальных фалах обоих атакующих катеров полоскалось по два одинаковых флага - "Сиерра" и "Новембер". То же самое сочетание появилось на мачте траулера-приманки, прытко развернувшегося вдруг и устремившегося к "Нептуну" с несвойственным рыбацкому корыту проворством. Ну конечно: "Сиерра" и "Новембер"!
"Вам следует немедленно остановиться. Не пытайтесь уйти. Не спускайте шлюпки. Не ведите переговоров по радио. В случае неповиновения я открою огонь".
Поразительно, как много можно выразить посредством трех десятков сигнальных флагов Международного Свода: Вновь затарахтела автоматическая пушка, снаряды легли еще ближе - на случай, если капитан окажется тугодумом или чрезмерно храбрым. Впрочем, "Нептун" смирнехонько лежал в дрейфе. Передний катер описал короткую дугу, развернувшись параллельно кораблю, с большой сноровкой причалил, смягчив толчок кранцами из старых автомобильных покрышек, стоявший на носу человек размахнулся - и в фальшборт "Нептуна" впился трехлапый крюк на прочном лине. Точно такой же мелькнул правее, брошенный со второго кораблика.
Мазур видел, как "эскулап" и сопутствовавшие ему моряки старательно задрали руки над головой - ну а как же иначе прикажете поступить людям, которых взяли на прицел полдюжины автоматов?
Уже явственно слышались истошные вопли на аглицком - насчет того, чтобы все стояли спокойно, держали рученьки над головой и не вздумали рыпаться. По линям с невероятным проворством, что твои бандерлоги, уже карабкались люди с автоматами за спиной. Передний, перепрыгнув на палубу, оттеснил Лаврика со товарищи от борта, тыча дулом автомата в пузо, а второй в три секунды сбросил штормтрап.
Первым по нему поднялся господин Лао - вот так встреча, а мы уж ждали-ждали, все жданки съели! - властный и
решительный, с "узиком" на плече, проворный и гибкий, как леопард, флибустьер, бля: В сопровождении двух ореликов он без промедления направился к рубке, взбежал по белой лесенке, пинком распахнув дверь.
На палубе орали и грозили, пустив пару коротких
очередей в воздух. Там уже суетилось не менее дюжины "джентльменов удачи". Двое кинулись вниз, явно намереваясь вытащить из кают всех свободных от вахты. Ну что же, вечная память идиотам:
- Ну и что тут у нас происходит? - пробормотал капитан Барт с видом унылой покорности судьбе.
- Молчать! - отрезал Лао. - Никому не двигаться!
Он, конечно же, и виду не подал, что накоротке знаком с Мазуром, то бишь господином Хансеном, а тот, понятное дело, и не стремился афишировать знакомство. Он просто-напросто ждал своего часа, напрягшись, как струна. Рулевой, бросив штурвал, таращился на ворвавшихся пиратов с невероятно идиотским выражением лица, всем своим видом являя тупую покорность.
- Вы - капитан? - отрывисто спросил Лао, небрежно
постукивая пальцами по короткому стволу "узика".
Капитан кивнул.
- Слушайте внимательно:
Что он хотел сказать, так и осталось неизвестным.
Морской Змей, очевидно, сочтя этот миг как нельзя более подходящим для начала операции, вдруг громко сказал: - Катится телега!
Лао еще успел бросить на него недоуменный взгляд - а больше не успел ничегошеньки, потому что началась карусель: В мгновение ока двоих сопровождавших Лао пиратов сбили с ног рулевой и стряхнувший всякую меланхолию капитан Барт, и оба еще жили, пока летели вверх тормашками, а вот оказавшись на чисто вымытых тиковых досках, жить перестали: Перенеся тяжесть тела на левую ногу, Мазур четко подсек пиратского главаря, сорвал с падающего автомат и отбросил подальше, а вдогонку припечатал ребром ладони так, чтобы господин Лао очнулся не скоро, но все же, в отличие от своих горилл, очнулся обязательно. Морской Змей дернул треугольную стальную ручку ревуна. Легко понять, что произошло все это в какие-то секунды.
Коротко, могуче, басовито рявкнула сирена.
Диспозиция изменилась мгновенно. Отлетел в сторону прикрывавший шлюпки брезент, и поднявшиеся оттуда люди, не теряя ни секунды, открыли огонь короткими очередями, а еще четверо, выпрыгнувшие из распахнувшейся двери надстройки, разомкнулись на две стороны и черкнули уже длинными очередями по пришвартованным к бортам "Нептуна" корабликам. Со своего места Мазур отлично видел, как пулеметчик срезал обоих пиратов у "Эрликона", как рухнул третий, кинувшийся было отцепить линь с крюком. Летели щепки, со звоном разлетались стекла. Это очень страшно - великолепно срежиссированный и молниеносный огневой налет спецназа, быть может, это и есть самая страшная вещь на земле, по крайней мере для того, кто, на свою беду, и оказался мишенью: Второй катер, отчаянно взвыв двигателем, прямо-таки отпрыгнул от борта, и линь звонко лопнул. Полетевшая вслед граната взорвалась на корме, подняв тучу перемешанных с буро- серым дымом обломков, но катер, не понеся ощутимого урона ниже ватерлинии, остался на плаву и улепетывал во все лопатки, провожаемый длинными пулеметными очередями. Другому повезло меньше, тому, что был вооружен
"Эрликоном". Его закидали гранатами, как и лже-траулер, - и оба суденышка очень быстро занялись, словно пучки соломы. Капитан, не теряя времени, перекинул рукоятки машинного телеграфа на "самый полный", и "Нептун" пошел в море, оставив за кормой два высоких столба дыма. Кажется, там остался кто-то живой - охваченные пламенем фигуры выломились из дыма, сиганули за борт, но их судьба уже никого особенно не волновала, по большому счету, они никому уже не были интересны. Вряд ли еще кто-то оставался в засаде. И не было смысла преследовать ушедший катер - радиоантенну ему все равно сбили в первые же секунды, наверняка укроется на какой- нибудь их ближайшей потаенной базе, и много времени пройдет, прежде чем более высокопоставленные в пиратской иерархии особы узнают, какая судьба постигла флотилию господина Лао: Мазур посмотрел на палубу. Там все уже было в порядке - стрельба утихла за неимением мишеней, нападавшие лежали неподвижно, а если кто-то из них и притворялся мертвым, то это не могло спасти его надолго.
- Гений ты у нас, - сказал Мазур Морскому Змею,
/%`%".$o дыхание. - Отсюда видно, что потерь нет, да и
раненых тоже: Если так и дальше пойдет, адмиралом раньше всех станешь:
- А то, - сказал Морской Змей, щурясь.
- И дальше?
- Идем назад в Катан-Панданг.
- Да? - сказал Мазур с сомнением. - А это оправданно? Если там узнают, как мы с этими ребятками обошлись, жить будет неуютно:
- Не узнают, - скупо усмехнулся Морской Змей. И,
перехватив взгляд Мазура, направленный в ту сторону, куда умчался единственный уцелевший пиратский катер, скупо усмехнулся. - Ах, вон ты о чем: Ну, я бы на твоем месте о них не особенно беспокоился:
"Вон оно что, - подумал Мазур, моментально ухвативший вс„ недосказанное. - Выходит, мы тут не одни, надо полагать? Ну что же, логично. Коли уж встрепенулись самые верхи:" Только теперь на палубе появился господин Герберт, чистенький и подтянутый, шагавший к рубке так, словно вокруг него не было ни кровавых пятен, ни трупов, ни живых людей с автоматами. Очень воспитанный человек, прямо-таки английский милорд из анекдотов:
Легко взбежав по белому трапу, господин Герберт с одного взгляда оценил ситуацию:
- Поздравляю: Вы его, часом, не слишком:
- Жить будет, - сказал Мазур, присев на корточки над лежавшим ничком господином Лао. - А через пару минут вообще очнется: Во-от заворочался, - констатировал он почти что с отеческой нежностью. - Куда прикажете доставить?
Господин Герберт какое-то время размышлял, поигрывая извлеченными из кармана пластиковыми наручниками. - Давайте-ка переправим его куда-нибудь вниз, - сказал он наконец, с большой сноровкой вывернув заворочавшемуся еще активнее Лао белы рученьки за спину и защелкнув браслеты на запястьях. - Мы все тут люди взрослые, циничные, знаем, что бывают: коллизии. Зачем поганить рубку нашему гостеприимному капитану?
- Тогда проще всего - на палубе работать, - хмыкнул
Мазур. - Можно за ноги за борт вывесить:
- А это, в самом деле, идея, - оживился господин
Герберт. - Там, правда, чуточку разгулялась погода: - Разгулялась? - фыркнул капитан, добросовестно
державшийся в стороне. - Помяните мое слово, нас еще накроет тайфуном:
- Ну, это уже ваша компетенция: - сказал Герберт с
беззаботностью, мгновенно выдавшей в нем классического сухопутного жителя. - Пойдемте на палубу. За ноги над бортом - это уже садизм, но в то же время на палубе, я вижу, насквозь рабочая обстановка, способная оказать должное психологическое воздействие на клиента, а это все же подспорье:
В самом деле, палубу старательно и молча убирали - то есть, называя вещи своими именами, без особых церемоний и каких бы то ни было погребальных молитв отправляли за борт /.*.)-(*.", принимая нехитрые, знакомые любому профессионалу меры, чтобы жмурики не всплыли:
- Нет-нет, вы тоже пожалуйте с нами, - решительно
сказал Мазуру господин Герберт. - Во-первых, вам полезна практика, а во-вторых, он вас помнит по роли жалкого торговца секретами, тут же завербованного в штатные стукачи, тем сильнее будет контраст:
Мазур вынужден был признать про себя, что в этом есть своя сермяжная правда. Они с Морским Змеем подхватили начавшего оживать Лао с двух сторон и потащили на палубу, отыскали укромное местечко возле шлюпбалки.
- Ну, не валяйте дурака, дружище, - почти весело сказал господин Герберт, дружески наступив начищенным полуботинком на кончики пальцев Лао, лежавшего на палубе в позе эмбриона со старательно смеженными веками. - Мы мальчики большие, многое повидали, умеем определить, когда человек нахально притворяется: Вот так, совсем хорошо, давайте я вам сесть помогу: - Он рывком приподнял пирата и усадил спиной к планширу. - Хотите сигаретку?
Лао, растрепанный и помятый, неторопливо обвел взглядом всех троих. Его физиономия по-прежнему оставалась застывшей маской, но глаза передавали немыслимый накал эмоций, сводившихся, надо полагать, к нехитрым формулировкам вроде: попадись вы мне в руки:
- Ах, и вы здесь, господин Хансен, - сказал он почти
нормальным голосом. - Ну да, естественно: Позволено ли мне будет упомянуть о неизбежности присутствия при допросе адвоката? Без коего все ваши упражнения - равно как и неосторожно вырвавшиеся у меня слова - не будут иметь никакой юридической силы:
- Клиент пребывает в печальных заблуждениях, господа, - сказал Герберт все так же весело.
- Определенно, - кивнул Морской Змей.
- У меня такое впечатление, что он принимает нас за вульгарных полицейских из какой-нибудь близлежащей деревушки, - внес свою лепту и Мазур. - Боже, какие
пошлости:
- Совершенно точное определение, - сказал Герберт. Х-хак! Его идеально вычищенный полуботинок, мелькнув в воздухе с похвальной быстротой, чувствительно угодил Лао по ключице. Мазур оценил удар - для жизни не смертельно, но боль причиняет адскую. Лао невольно отпрянул, стукнувшись затылком о планшир.
Мгновенно опустившись перед ним на корточки, Герберт сгреб китайца за ворот рубашки и процедил с расстановочкой: - Я сейчас внесу ясность, корсар засранный: Чтобы не путал серьезных людей с местными полицейскими макаками: Если мне не изменяет память, в прошлом году, в связи с совершенно другим делом, вам, любезный господин Лао, уже рассказывал один опытный человек, что есть на земном шаре такая контора, с незамысловатым названием кей-джи-би, и подробно обрисовал нерадостные перспективы, которые ждут всякого, кто по своей провинциальной тупости вздумает относиться к этой конторе без уважения, не говоря уж о том, чтобы с ней долбаться: К a.& +%-(n, должен констатировать, что вы показали себя как раз дремучим провинциалом. Иначе не валялись бы тут, как отловленный деревенскими детишками мангуст:
Их раскачивало все сильнее - классическая килевая качка, осложнявшаяся порой столь же классической бортовой. Проще говоря, корабль так и швыряло. Мазур бросил на море беглый взгляд. Дела заворачивались нешуточные: тучи затянули добрую половину небосклона, темно-зеленая вода тяжело вздымалась длинными волнами, осыпая палубу облаками невесомой влажной пыли:
Мимо них - не по случайности, а по знаку Морского Змея - пронесли буквально в двух шагах очередного жмурика, уже подготовленного к плаванию вертикально вниз, без всяких дурацких всплытий.
- Неаппетитное зрелище, правда? - спросил Мазур,
побуждаемый к светской беседе тычком командира. - У нас нет времени вести с вами душещипательные беседы, проникнутые психологизмом и насыщенные коварными ловушками, поймите главное: вы - единственное, что осталось от вашей флотилии. И если вы сейчас полетите за борт с перерезанными поджилками, для нас не изменится ровным счетом ничего, а вот для вас переменится все: Начиная с общественного статуса и кончая жизнью.
- Ма работал на вас? - спросил Лао почти нормальным тоном.
Мазур пожал плечами:
- А что, это изменит ваше положение? Да ничуточки:
Танцуйте от главного: мы и в самом деле не имеем никакого отношения к любой из окрестных полиций. Мы издалека: Несколько дней назад вы с Ма, идиллически проплывая возле некоего островка, прикарманили по воровской привычке некую вещь, которую нам необходимо получить назад:
- Уточняю, - быстро вмешался Герберт. - Больше всего это напоминает бак с закругленными краями, примерно в половину человеческого роста высотой. - Для наглядности он черкнул ребром ладони по собственному животу повыше пупка. - На нем есть надписи: ладно, вы все равно, ручаться можно, никогда не видели надписей на русском языке, поэтому скажу просто: непонятные надписи. Наверняка этот бак был прицеплен к очень большим парашютам, вообще-то их три, но бак мог оторваться: По крайней мере, Ма по моему описанию узнал эту штуку почти сразу. И уверяет, что ее забрали на свой катер именно вы - на правах старшего. Где она?
У Мазура осталось стойкое убеждение, что многочисленные бисеринки влаги на лице Герберта были не водяной пылью, щедро летевшей с моря, а обильным потом. Ну, ничего удивительного - у него есть свое начальство, свои верхи, вся его дальнейшая карьера наверняка зависит от того, удастся ли отыскать дорогую пропажу:
- Вы уже никто, - сказал Герберт жестяным голосом
робота. - Вас нет. Вы живы, пока этого хотим мы. Мой друг прав: бессмысленно играть в психологию и строить коварные ловушки, замаскированные среди безобидных словес: Где капсула? Я тебя изрежу на красивые ленточки собственными `c* ,(: Ты у меня будешь, как праздничный фонарик - одни прорези и красивые фестончики: Будешь говорить, сволочь, или охолостить тебя для начала? Срал я на восточную психологию и философские тонкости, ты не Конфуций, тварь такая, да и я тоже: Будешь говорить?
К своему несказанному удивлению, Мазур понял, что странная гримаса на физиономии Лао - это нечеловеческое изумление, и никак иначе:
Ффф-шшш-уууххх! Он оглох и ослеп на миг, яростно
отплюнулся - это высоченная волна неожиданно обрушилась на палубу, промочила людей до нитки и уползла через
подветренные шпигаты.
На Лао это не произвело ни малейшего впечатления - он все так же таращился на них в величайшем изумлении, победившем обычную бесстрастность.
- Вы серьезно? - спросил он громко, перекрывая шум
ветра. - Нет, вы серьезно? Вы и в самом деле затеяли все это ради той бочки?
И на его лице заиграла откровенная, многозначительная улыбочка. Все трое обменялись быстрыми взглядами. Ситуация становилась предельно ясной: чертов пират, для которого находка, по всему видно, не представляла никакой ценности, сообразил вдруг, что для этих большеносых дело обстоит как раз наоборот: .
- Боюсь, господа, нам все же придется вернуться и к психологии, и к словесным поединкам, - сказал Лао, глядя исподлобья все с той же улыбочкой. - Боль мне не по нутру, как любому человеку, но не кажется ли вам, что вы можете невзначай переусердствовать, и я умру раньше, прежде чем развяжу язык?
- Клиент хочет жить, - хмуро сказал Морской Змей. - И весьма.
- А вы разве нет? - молниеносно отпарировал Лао. - Судя по тому, что эта скотина Ма живехоньким разгуливал по Катан- Пандангу, вы с ним сумели как-то достичь приемлемой для обеих сторон договоренности. Я правильно понял?
- Правильно, - сказал Герберт. - Готовы к торгу?
- Почему бы и не попробовать? Нельзя ли перенести нашу: беседу в более комфортные условия? Здесь становится неуютно, говорю вам, как человек, всю жизнь ходивший по здешним морям:
- Извольте. - Герберт почти бережно поднял его,
поставил на ноги и цепко подхватил под локоток. - Кое-какой комфорт можно обеспечить. - Он обернулся к Мазуру с Морским Змеем. - Вы свободны, господа, я, пожалуй, справлюсь сам: И оба двинулись к надстройкам чуть ли не в обнимку. Мазур хмуро посмотрел им вслед, пожал плечами:
- Ну да, теперь он сам справится:
- Работа наша такая, - бесстрастно отозвался Морской Змей, расставив ноги пошире. - Мы ловим, они сливки снимают: Тайфун, а?
- Пожалуй, - признал Мазур. - Сейчас накатит, того и
гляди:
Рядом затрещало, ожили динамики бортовой трансляции: - Внимание! Вахте на палубу! Шлюпки перевернуть,
штормовые найтовы наложить!
"Серьезные дела, - оценил Мазур. - Коли уж начали
крепить:"
Палуба ушла из-под ног, а в следующий миг вздыбилась, подбросила его, казалось, выше клотика, и он увидел в штормовом море туземную лодочку под серым парусом, лихо накренившуюся меж двумя водяными стенами, а вдали, гораздо дальше, - верхушки пальм: Что за черт?!
Верхушки плыли. Плыли по воздуху, как диковинные
аэростаты, сорванные налетевшим ураганом и гонимые в сторону "Нептуна". Ну, коли уж на деревьях кроны рвет: Мать твою, оно ж сейчас и на нас накатит!
Морской Змей издал сдавленный рык. Мазур тоже увидел - как Лао, воспользовавшись моментом, очередным провалом корабля в самые, казалось, бездны, ударом ноги опрокинул Герберта и, как был, со скованными руками, пригибаясь под ветром, кинулся к борту, неожиданно напомнив, что восточная психология все же существует на белом свете:
- Держи его, суку!
Мазур кинулся наперехват по вздыбившейся палубе, отчаянными рывками сохраняя равновесие:
Палуба ушла из-под ног, что-то твердое, почти как
железо, ударило сбоку, сбило, поволокло, швырнуло: И не было больше опоры ни для ног, ни для рук, Мазура взметнуло вверх, обрушило вниз, накрыло с головой:
Задыхаясь, он инстинктивным рывком метнулся в нужном направлении - должно быть, осознал звериным чутьем, что именно там светлее всего, а значит:
И оказался на поверхности, жадно глотнул воздуха, словно кусок зубами отхватил от чего-то густого, почти твердого. Замолотил руками по воде. Его качало на
великанских качелях с невообразимой амплитудой, голова то и дело оказывалась под водой, но первый шок прошел, и Мазур стал трезво бороться за жизнь - посреди тяжелого рокота и воя ветра, посреди колышущихся водяных гор, то и дело швырявших в лицо невообразимую смесь соленой влаги с жестким, как шерсть, воздухом:
Двумя сильными гребками перевернулся на спину, сорвал туфли, отчаянно выгибаясь, избавился от парусиновых брюк и рубашки. Вокруг грохотало и выло, но это была еще не смерть: Прямо над ним, казалось, пролетела взъерошенная верхушка пальмы - шизофреническая бабочка юрского периода. Выплевывая соленую горечь, воспользовавшись тем, что оказался на гребне волны, Мазур свечкой взлетел над водой насколько мог высоко. И не увидел корабля в обозримой близости. Зато в
зверином обострении воли к жизни разглядел, откуда летят сорванные тайфуном раскосмаченные вершины пальм. В той стороне была земля, а значит - дохленький шанс на спасение. Это было реальнее, чем высматривать в волнах корабль, находившийся сейчас не в лучшем положении. Все равно они не смогут спустить шлюпку при таком волнении: да какое там волнение, это:
В следующий миг он перестал думать. Совершенно. Не было -( сил, ни времени оставаться разумным существом. Неразумно сейчас оставаться разумным:
Все силы, вся жажда жизни были брошены на то, чтобы не просто держаться на воде - двигаться в том направлении, где он предполагал землю. Продолжай он думать и рассуждать, непременно в какой-то миг стал бы прикидывать, что земли там может и не оказаться, что направление он выбрал не правильное и удаляется от спасительной суши, вместо того чтобы рваться к ней. Думать было еще и страшно, а потому инстинкты отключили мозг.
Крохотное существо барахталось посреди вселенского катаклизма, посреди тяжело колыхавшихся водяных гор и облаков невесомой, влажной пыли. Сознание туманилось, редкие глотки воздуха обжигали легкие, перед глазами вспыхивали и кружили непонятные огненные фигуры - но он боролся, проламываясь сквозь стены воды, невероятно медленно, как в кошмаре, когда хочешь стремглав убежать от жуткой опасности, но двигаешься невероятно медленно:
Его тошнило все сильнее, тело окоченевало, начиная с кончиков пальцев, колючий холодок протягивался к позвоночнику, и некая часть сознания еще могла этому вяло удивиться - как же так, дело-то происходило в жарких морях, при обжигавшем зноем ноябрьском солнце:
Он уже не помнил, кто он такой, не смог бы думать, даже если бы захотел, мир состоял из соленой горечи и
пронизывающего холода, и больше не было суши, все континенты потонули в одночасье, мир, как в невообразимо давние времена, состоял из бескрайнего океана, прямо перед глазами вынырнула оскаленная морда динозавра и гулко, раскатисто захохотала, поодаль маячил скелет:
Самое скверное, что крохотное существо теряло сознание, так и не в состоянии понять - в самом деле тело вытянулось на чем-то твердом или это не более чем предсмертный бред:

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)