Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


x x x
Институт физики горения оказался длинным девятиэтажным зданием постройки семидесятых годов и располагался за высоким кирпичным забором. Пройдя проходную, где вооруженный автоматом охранник долго сличал его личность с фотографией, следователь попал во двор, огромный, как аэродром. Главный корпус возвышался, будто зуб, а рядом стояли корпуса поменьше, не видимые из-за забора, в том числе очень странные сооружения, больше похожие на разбомбленные вражеской авиацией пакгаузы. Горением в институте, видимо, занимались давно и серьезно.
- Разумеется, - сказал руководитель службы безопасности Борис Степанович Бережной, - мне уже звонили. Вашему эксперту тоже нужен пропуск? Нет проблем, но это будет не сегодня. Пусть приходит завтра. А вас, - Бережной посмотрел на Антона с подозрением, оценивая, видимо, способен ли следователь нарушить своими вопросами нормальную работу научного персонала, - вас сейчас проводят.
Лаборатория быстрого горения располагалась на шестом этаже, из окон открывался изумительный вид на дальний лес - чистый Шишкин, только медведей на поляне не хватало.
Когда Ромашин вошел, сотрудники в числе шести человек стояли у окна и, похоже, занимались подсчетом деревьев. Увидев следователя, Виктор Веденеев протянул ему руку со словами:
- Вы не знаете, как Маша? В больнице не дают информацию. - Нормально, - сказал Ромашин. - Ее сегодня выпишут. А информацию не сообщают по нашему требованию.
- А, - кивнул Веденеев, - тайна расследования. Не стану спрашивать, что вам удалось выяснить, все равно не скажете.
- Разве не понятно? - сказал из-за спины Веденеева плотный коренастый мужчина лет сорока с кустистыми бровями и огромной лысиной, блестевшей в лучах солнца, как мутное, давно не чищеное зеркало. - Если следователь сам сюда явился, а не вызвал тебя к себе, то считай, что тут нас всех подозревают.
- Вас-то в чем, извините? - поднял брови Ромашин. - И кстати, как... - Долидзе, - представился мужчина. - Константин Долидзе. Для друзей Костя, для официальных органов Константин Вахтангович. А подозреваете вы нас всех в том, что мы халатно или со злым умыслом вынесли с территории горючее вещество, которое и было использовано в давешнем умерщвлении. Странно выражается, - подумал Ромашин. "Давешнее умерщвление", надо же. А вроде грузин...
- Вы специалисты, - сказал он. - Считаете, что это действительно могло произойти?
- Вынос или убийство? - осведомился Долидзе.
- То и другое.
- Вынести горючку могли, - кивнул Константин. - Убить - нет. Я имею в виду способ... Нам Витя все описал в подробностях, и Лена тоже... Только сейчас Ромашин обратил внимание на Криницкую, которая при появлении следователя спряталась в тени большого шкафа, перегородившего комнату.
- Я бы хотел поговорить с каждым из вас в отдельности, - сказал Антон. - По-моему, вон там, в углу, вполне можно уединиться. В углу уже уединилась Елена Дмитриевна, и Антон направился к ней, взглядом попросив остальных продолжить свои разговоры. За шкафом было не то чтобы темно, но сумрачно, и Антон случайно задел рукой клавиатуру стоявшего на лабораторном столе компьютера, и спавший экран осветился, голубой фон сделал обстановку интимной и даже чуть таинственной. - Я все время думаю, - сказала Криницкая, не дожидаясь вопроса. - Не могло этого быть. Никак. Никогда.
- Что быть не могло, Елена Дмитриевна? - осторожно осведомился Антон. - Ничего не могло. Я же вижу, куда вы клоните. Нет у нас таких горючек. И в институте нет. А убить Володю... Господи, даже подумать об этом... Маша? Она его больше жизни... Когда у него осенью нашли опухоль... Потом оказалось, что доброкачественная, вырезали, и все, но сначала, вы же понимаете, подумали... Маша чуть сама не умерла, у нее, когда все хорошо закончилось, было такое нервное истощение, что...
- Ревность... - вставил Ромашин.
- Какая ревность, о чем вы? К кому? Я знаю, вам уже донесли... Да, мы с Володей были... И что? Вы можете допустить, что любовь - она как... ну... в общем, приходит, когда не ждешь, и уходит, не спрашивая. Так и у нас было. Мы с Володей слишком разные люди. Может, поэтому... Я у них на свадьбе была подругой невесты. Маша была такая счастливая, что я все время думала: "Как хорошо, что у нас с Володей все кончилось".
Она ведь не Машу выгораживает, - подумал Антон, - а себя, доказывая, что не было никакой ревности. Случилась любовь и прошла. Появилась новая - Виктор Веденеев, вот он стоит отдельно от группы, бросает взгляды в нашу сторону, боится, как бы Лена не сказала что-нибудь, о чем потом придется жалеть.
Антон сделал приглашающий жест, и Веденеев подошел к столу, сел рядом с Криницкой, успокаивающе положил ладонь ей на руку. - Я не знаю, о чем вы Лену спрашивали, - сказал он, - но хочу сказать, что нет в нашей лаборатории таких горючек, чтобы... - он запнулся, не желая произносить слово "убить", но не находя и других слов для замены. Что они все об одном? - с досадой подумал Антон. Наверное, именно эту проблему они обсуждали, когда я вошел. Нет таких горючек, значит, и способа нет. Глупо, вообще говоря, с их стороны утверждать то, что будет обязательно проверено. Точнее - глупо, если они знают, что экспертиза докажет обратное. Но ведь они не дураки - ни Веденеев, ни Криницкая, ни этот Долидзе, ни остальные.
- Я не занимаюсь сейчас физико-химическими проблемами, - сказал Ромашин. - Я в них ничего не понимаю. Возможно, смерть вашего друга была несчастным случаем. Возможно - нет.
- Если нет, то вы ищете мотивы, - перебил следователя Веденеев. - Уверяю вас, ни у кого и мотивов не было. Мы дружили. - А идея, которую Митрохин у вас украл и выдал за собственную? - Вы имеете в виду способ синтеза в вакуумной камере при подаче модулированного напряжения?
Возможно, Антон действительно имел в виду именно это. Вряд ли Митрохин украл у Веденеева две идеи. Хотя, если в первый раз ему сошло с рук, он мог и вторично...
- Да, - сказал Ромашин. - Об этой идее я и говорю.
- Вы утверждаете, что не разбираетесь в физико-химии горения?.. Не украл у меня Володя эту идею, с чего вы взяли?
- Даня, наверное, проболтался, - тихо произнесла Криницкая. - А... Когда статья вышла, в институте действительно многие говорили, что идея у Володи краденая. Глупо, что Даниил поверил. Спросил бы у меня, я бы... Понимаете, идея действительно была моей, мы ее с Володей обсуждали, и он разработал экспериментальную методику. А я в это время работал над кластерным бло... Неважно. В общем, я ему сказал: делай сам, на меня можешь не ссылаться.
- Володя никогда бы не взял чужое, - гневно бросила Криницкая и даже кулачком по столу стукнула. - Если это вам Даня сказал, то он... он... Я с ним разберусь!
- Лена, - предостерегающе произнес Веденеев и повернулся к следователю: - Даниил теоретик, у него специфические представления об интеллектуальной собственности. Он бы точно не стал отказываться от авторства. - Допустим, - уклончиво сказал Ромашин, чувствуя, как обнаруженные им мотивы тают, будто снег в апреле. - Вы говорите: Вязников не стал бы... Вы хорошо его знаете?
- По работе - да, конечно, - пожал плечами Веденеев. - Замечательный теоретик, такой интуиции, как у него, я ни у кого не встречал. - Он бывал в лаборатории?
- Здесь, у нас? Нет, конечно, на этаж у него нет допуска. - Не понимаю, - искренне удивился Ромашин. - Он ведь работает с вами... - Да, все расчеты реакций объемного горения - его, и почти вся обработка результатов.
- И он не приходил в лабораторию?
- А что ему здесь делать? Теоретики сидят во втором корпусе. Даниилу вообще противопоказано появляться там, где есть работающие приборы и установки. Либо что-нибудь тут же перегорит, либо отключится, либо еще какая-нибудь гадость произойдет...
- Случай у Догилевых помнишь? - оживилась Криницкая, которая, похоже, рада была поменять тему разговора.
- Конечно, - кивнул Веденеев. - Это случилось на именинах у Зиночки Догилевой, она у нас лаборанткой работает, - обратился он к Ромашину. - Собрались на даче, человек двадцать там было, все свои, Даниила тоже позвали, не потому, что с ним веселее, а потому, что жалко его. Живет один, ни родителей, ни братьев-сестер, никого. С женщинами тоже не везет... Так вот, до его приезда все шло нормально, но как только Даниил вошел в дом, сразу начали портиться подряд все бытовые приборы. Холодильник отключился и больше включиться не пожелал. Экран телевизора погас. Что там было еще? - Утюг, - подсказала Криницкая.
- Да, это самое удивительное! - воскликнул Веденеев. - На газовой плите стоял чугунный утюг, Зинины родители обычно использовали его, как тяжесть, когда капусту солили. В последний раз им гладили при царе Горохе. Так вот, Зина хотела переставить утюг на кухонный стол, потому что нужна была конфорка, и обожгла ладонь: железяка оказалась раскаленной. - Что тут удивительного? - поднял брови Ромашин. - Утюг - вы сами сказали - стоял на плите.
- Но газ-то не горел!
- Значит, кто-то зажигал раньше, а потом выключил.
- Исключено, - твердо сказал Веденеев. - Был выключен главный вентиль, что во дворе. Я пошел, чтобы повернуть рычаг, а тут Зина завопила из кухни...
- Интересно, - сказал Антон, хотя ничего интересного в рассказе Веденеева не нашел: обычная байка. Был у Антона в детстве приятель по прозвищу Флашка, который спотыкался на ровном месте. Все считали, что Флашка придуривается и играет на публику, но Антон, бывавший у приятеля дома, знал, что это не так. Флашка был несчастным человеком - он даже по квартире старался перемещаться, нащупывая ногами путь, чтобы обо что-нибудь не споткнуться. И все равно падал, а однажды сломал ногу, упав с единственной ступеньки у школьных дверей. Объяснения этому феномену у Антона не было, а психолог с Петровки, которому он как-то рассказал эту историю, заметил глубокомысленно, что речь идет, скорее всего, о подсознательном процессе, когда ноги подворачиваются вне всякой связи с окружающей действительностью. Правда, электроприборы в присутствии Флашки работали нормально, а утюги сами собой не нагревались.
- Интересно, - повторил Ромашин. - Вот вы сказали, что вам было Вязникова жаль: и девушки у него нет, и живет он бобылем. Но ведь, по вашим же словам, он теоретик божьей милостью. Нужно ли его жалеть? Разве работа не компенсирует отсутствие женщины?
Виктор и Елена переглянулись.
- Для иных, может, и компенсирует, - уклончиво сказал Веденеев. - А иные всю жизнь страдают.
Ромашин молча переводил взгляд с Виктора на Елену. Он догадывался, что должно быть продолжение, и терпеливо ждал.
- Да что там, - тихо сказала Елена, - вы все равно узнаете. К гибели Володи это не имеет никакого отношения...
- Вязников давно и безнадежно влюблен в Митрохину, - без эмоций проговорил Ромашин, сложив в голове нехитрую мозаику. Криницкая вздохнула, а Веденеев едва заметно поднял брови и посмотрел на следователя с уважением. - Он никогда в этом не признается, - сказала Криницкая, - и уж тем более - Маше. Впрочем, может, сейчас... Нет, думаю, что и сейчас тоже. Особенно сейчас.
- Вы считаете, что это мотив? - неожиданно агрессивно спросил Веденеев. - Оставьте эти идеи, Даниил и мухи обидеть не способен! - Вообще-то, - сказал Ромашин, - вопросы должен задавать я. Но раз уж вы спросили... Конечно, мотив слабоват. А возможности для реализации вообще никакой.
- Так что подозреваемыми все равно остаемся мы с Леной, да еще, возможно, Маша, - с мрачным видом заявил Веденеев.
Ответить Ромашин не успел - за шкаф заглянул давешний грузин по фамилии Долидзе.
- Господа, - сказал он, - я, к сожалению, вынужден прервать вашу беседу. Витя, - обратился он к Веденееву, - во втором тигле пошел отсчет. Вы могли бы отложить разговор на два-три часа? Иначе придется прервать эксперимент, а это довольно большие деньги.
- Да мы уже закончили, - сказал Ромашин, поднимаясь. - Удалось разобраться? - поинтересовался Долидзе. - Или вы так и остались в убеждении, что Володю убили Витя с Леной? - У меня нет оснований для такого предположения, - сухо сказал Антон. - Но вы его, тем не менее, сделали, - осуждающе проговорил Долидзе. - Всего хорошего, - сказал Ромашин и направился к двери. За его спиной кто-то прерывисто вздохнул.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)