Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


***

Платон очнулся в самолете. Голова раскалывалась. Он осмотрел небольшой салон, насчитал всего по шесть иллюминаторов с каждой стороны и, обмирая внутренностями, растолкал всхрапывающего Веню.
- Куда мы летим?
- Все нормально, анкл Тони. В Ялту летим. Расслабься. Кроме них троих в салоне было еще два человека. Они спали, укрывшись с головой пледами. - Что же это творится, как же так можно?.. Я запер квартиру? - Запер, Тони, иди поспи.
- А сигнализацию включил?!
- Нет. Там кошелка твоя осталась убирать.
- Кошелка? Ах да, эта женщина... Господи, надеюсь, она не тронет аппаратуру... - Она сказала, что все вытрет и вычистит.
- Мне нужно позвонить.
- Позвони, Тони.
Платон обшарил свои карманы. Потом - сумку у ног спящего Федора. С недоумением несколько секунд разглядывал огромный пистолет со странно длинным дулом, потом опять зарыл его в полотенце. Телефон лежал в наружном кармане сумки. Платон чуть не взвыл от досады: это был не его аппарат! Значит, номер с нажатием пятерки не пройдет. А наизусть он, конечно, его не запомнил! Только было он собрался бросить телефон на пол и растоптать его от досады (краем сознания отмечая, что раньше подобных нервных срывов у него не замечалось), как телефон тихонько тренькнул у него в руке.
- Але! - осторожно произнес Платон. - У аппарата.
- Платон Матвеевич, не нервничайте, пожалуйста.
- А кто вам сказал, что я нервничаю? - стараясь успокоить задрожавшую нижнюю челюсть, удивился Платон. - Сядьте в кресло. Не туда! - вдруг приказал голос, когда опешивший Платон начал было устраивать свой зад рядом со спящим Вениамином. - Сядьте через проход. Я вас слушаю.
- Вы меня слушаете?.. Но это же вы позвонили, я ничего не понимаю! - Нет, Платон Матвеевич, это вы искали телефон, чтобы позвонить нам. - Кому это - нам? - подозрительно прищурился Платон, привстал и оглядел салон самолета. - Нам, то есть Коле Птаху. Расскажите о своих проблемах. - Это у вас проблемы, а не у меня. Почему вы не дали задержать братьев, когда они разбили машину? Что это за игры такие? Вы доиграетесь! - К делу, Платон Матвеевич.
- А я давно в деле. Я говорил, что пристрелил кошку? Говорил? - Попали?
- В глаз! Зажмурившись. Это, наверное, у меня от страха получилось. А теперь я лечу в Ялту, чтобы убить Пряника. - Пряника?
- Нет, постойте. Может быть, Пончика, я не уверен.
- Вы не волнуйтесь, Платон Матвеевич.
- Как же мне не волноваться! - Платон опять вскочил, уже твердо уверенный, что разговаривающий с ним человек находится рядом в салоне. - Вы должны принять меры! Мои племянники почему-то вбили себе в головы, что я суперкиллер! Кошка на дороге под ногами - это одно, а охраняемый человек в гостинице - это совсем другое! Да если я начну палить из этой страшной штуковины, которую они держат в сумке, то могу ранить массу народа!
- Мы что-нибудь придумаем. Вспомните, пожалуйста, гостиница точно в Ялте? - А вот не поручусь! Я не могу ничего толком вспомнить, потому что меня напоили. Прошу вас, снимите нас с самолета в аэропорту и арестуйте! У меня нет визы на Украину. Арестуйте хотя бы меня одного, раз уж вы решили не трогать моих племянников!
- Платон Матвеевич. Мы сделаем так. В аэропорту вы сядете в машину... - В вашу машину? - перебил Платон.
- Вы сядете в машину с племянниками, поедете к гостинице, в нужный момент возьмете предложенное оружие... - И сдамся первому же милиционеру?
- Нет. Возьмете оружие. И когда вам покажут объект, выстрелите в воздух. Один раз. Запомнили? - Один раз, запомнили... - пробормотал Платон, еще не веря в услышанное. - Но как же?.. Гудки в трубке. - Это невозможно, - подвел итог Платон. Прошел, шатаясь, в хвост самолета, внимательно осмотрев укрытых с головой пледами попутчиков. Потом раздвинул малиновые шторки и обнаружил за ними дремлющего на стульчике настоящего стюарда в белом и с бабочкой из того же малинового материала, что и шторы.
- У вас есть ракия? - строго поинтересовался Платон. Стюард молча протянул плоскую бутылочку коньяка. Осмотревшись и не обнаружив ничего, куда можно было бы налить коньяк, Платон поделил его на глотки из горлышка. На шестом глотке он добрел до кресла рядом с Федей и с облегчением привалился к его плечу своим.
***

Дорога к Ялте сияла солнцем и прозрачным обжигающим небом. Платон пришел в себя на шоссе. Он лежал на заднем сиденье довольно большого автомобиля, братья сидели впереди, вел Федор. Судя по количеству децибел, которые долбили по мозгам из невидимых колонок, спрашивать о чем-то племянников было бессмысленно, Платон осторожно сел и стал смотреть в окно, отслеживая все попадающиеся на пути рекламные стенды и дорожные указатели.
- "На Харькив", - удрученно прочитал он вслух. - Что происходит?.. Осторожно ощупав голову, Платон убедился, что она не раздулась в несколько раз, как ему показалось, когда он сел, и из ушей ничего не свисает. Братья заметили, что Платон проснулся, и выключили музыку. Платон удивился: стало очень тихо, и звук вылетающих из-под колес камушков резал по мозгам скрежетом куда более неприятным, чем только что громкие ударные.
- Тони, - повернулся к нему Веня, - ты чем охлупляешься? - Охлупляюсь?.. Ну, чем я могу охлупляться, Дайте подумать... Сдаюсь. Что-то неприятно давило в левую ягодицу. Повозившись, Платон вытащил из-под себя пустую плоскую бутылку из-под коньяка и обнаружил, что брюки и сиденье мокрые. - Я разлил коньяк, какая жалость! - понюхал бутылку Платон. - Нет, Тони, до этого не дошло. Не огорчайся так. Коньяк ты весь выпил, а штаны просто обоссал, - утешил его Федор. - Как?.. Что?.. - обомлел Платон.
- Извини, Тони. Мы сунулись в пару бутиков по дороге, чтобы сменить тебе штаны, но ничего не вышло, - виновато сказал Веня. - Да, Тони. Ты просто бугай какой-то, - поддержал брата Федор. - В одном месте мы даже попросили обмерить тебя в машине. Нам сказали, что нужен шестьдесят второй размер. А это редкость. У них такого размера нашлись только пляжные трусы до колен.
- В красный горошек, - вступил Веня. - Сам понимаешь, ехать стрелять Пончика в пляжных трусах в красный горошек - это несолидно. - С кем не бывает! Вот возьми, - не поворачиваясь, от души протянул назад руку Федор. - Нас мужик носильщик спросил в аэропорту, "чим вин, такый здоровый, охлупляеться?" и посоветовал купить это.
- Что это?.. - На этикетке маленькой бутылочки мелкие буквы расплывались в серую мазню. - А хрен его знает, - пожал плечами Веня.
- Кстати, там и хрен есть, - заметил Федор.
Платон на эти его слова не обратил внимания, открутил пробку довольно широкого горлышка и осторожно понюхал. Приятный пряный запах. Он наклонил бутылочку, а так как из нее почему-то ничего не вылилось, постучал по дну.
Во рту оказалась странная сладковатая масса какой-то густой пряной приправы. Вяло пожевав ее, Платон через секунду едва удержался от крика, но подпрыгнуть подпрыгнул. Он заметался на сиденье, обшаривая карманы, чтобы выплюнуть все в какой-нибудь платок или салфетку, но ничего похожего не нашлось. А во рту уже разгорелся настоящий пожар, в нос ударила перечная волна, из глаз потекли слезы. Заметив его странные прыжки, Федор резко затормозил и остановился. Платон стал валиться вперед и от этого рывка неожиданно все проглотил.
- Помогите!.. - прохрипел он, задыхаясь.
- Тони, тебе сейчас полегчает, - пообещал развернувшийся к нему Веня. - Убийцы! Я не могу дышать...
- Сейчас пройдет, - так же спокойно заявил Федор. - Сразу ясно - ты не любишь мексиканскую кухню. - Дайте попить! Мне нужно выйти!
- Попей, Тони.
Вцепившись с отчаянием умирающего в предложенную бутылку, Платон сделал несколько больших глотков. - Теперь скажи честно, разве тебе не полегчало? - спросил Федор. Платон убрал бутылку от губ и посмотрел на братьев, зачем-то прикидывая, где может быть сумка с завернутым в полосатое полотенце пистолетом. - Полегчало! - радостно улыбнулся Веня.
Действительно, ему сильно полегчало. Жгучесть слегка отступила, хотя небо и язык горели, как ошпаренные. Зато в голове появилась полная ясность и какая-то отчаянная смелость.
- Вы у меня дождетесь! - яростно пригрозил Платон и тут только заметил, что бутылка, из которой он жадно пил, пивная. - Не-е-ет! - простонал он. - Только не это. Что же это делается?.. Кто подсунул мне пиво? У меня на него аллергия! - Ну извини, анкл Тони, - забеспокоился Веня. - Как эта твоя аллергия выглядит? - Через десять минут у меня распухнет лицо, наступит отек, станет трудно дышать! - Тони, не бери в голову. У тебя последние два часа и так морда красная, как жопа у обезьяны, глаза заплыли, и дышишь ты, как сломанный насос. Так что - все в порядке. Тут другой вопрос. Как у тебя в этой аллергии ведут себя пальцы?
- Нет, я не верю, это не со мной... - Платон почувствовал, что едва сдерживает слезы, так ему вдруг стало себя жалко. - На кой черт вам сдались мои пальцы? - заорал он. - Тони, начни думать наконец о работе. Ты должен попасть в Пончика хотя бы с восьми выстрелов, - развел руками Веня, потом стал сосредоточенно ковыряться в ухе. - Почему с восьми? - тупо спросил Платон.
- Столько в обойме. Навряд ли нам дадут перезарядиться, - буднично объяснил Федор. - Что у тебя в руке? Что это?.. Отдай немедленно, придурок! Это мое! - опять заорал Платон и вдруг увидел себя со стороны: потный, красный, злой мужик, в облитых мочой брюках бросается на парня и отнимает у него золотую заколку для галстука, которой тот ковырял в ухе.
- Отдай дяде булавку! - еще громче заорал Федор и залепил брату подзатыльник. После этого стало тихо. Платон крепко сжимал в руке отвоеванную заколку для галстука. Веня обиженно сопел, отвернувшись. Федор потер себя ладонью по голове, по короткому темному ежику, и решил закончить дело миром.
- А если бы Тони стащил у тебя из пупка серьгу и засунул ее себе в задницу? - назидательно поинтересовался он. - То задница, а то - ухо! - огрызнулся Веня. - Это ты виноват. Говорил тебе, не сыпь сразу обе таблетки! Одной вполне хватило бы. Посмотри на него. Он обозвал нас придурками, а я могу поспорить - таких слов наш дядя никогда раньше не говорил. Помнишь, как он набросился на отца и сказал, что детей оскорблять нельзя?
- Настоящие ублюдочные придурки, - захихикал Платон, и ничего не мог с собой поделать даже после болезненного щипка себя за ляжку. - Мальчики, со мной что-то происходит, это, наверное, такая странная аллергия на пиво. Я уже опух?
- Это не от пива, а от двух таблеток экстази, - объяснил Веня. - Тебе после небольшого запоя хватило бы и половинки одной. - А где я взял эти таблетки? - еще не совсем осознал происходящее Платон. - Нигде ты их не взял. Федька разгрыз две штуки и заплюнул в бутылку с пивом. Потом взболтал... - Дегенерат! - восторженно заметил Платон. Федор завел мотор и сердито рванул с места. - А самолет был? - спросил Платон.
- Был, - ответил Веня.
- И аэропорт был?
- Был.
- А стюард в красной бабочке?
- Был.
- Ну слава богу! Я не сошел с ума. А теперь куда мы едем? - К гостинице "Центральная".
- Зачем?
- Мы покажем тебе Пончика, ты в него выстрелишь и будешь стрелять, пока не попадешь или пока нас всех не убьют. Услышав это, Платон помолчал, потом тяжело вздохнул и сам себе сказал: - А что поделать? Грехи наши тяжкие...Чувствовал, не умереть мне у себя дома, как минимум - в психушке. Самое смешное, знаете что? - обратился он к братьям. - Что я - бухгалтер.
- Расслабься, Тони. Я не обижаюсь, - сказал на это Федор. - Расслабься и перестань объяснять. Здесь все свои. Они неслись по шоссе со страшной скоростью. Вдали вдруг возник сказочным миражом город с белыми изломами улиц, и через секунду все поглотила яркая вспышка - это море открылось за поворотом и ослепило отраженным от воды солнцем.
- Море! Купаться! - в восторге вскочил Платон, ударился макушкой о перекладину откидного верха и свалился. Он лежал на сиденье, смотрел вверх и едва сдерживался, чтобы не расплакаться - приступы бешенства сменялись острой жалостью к себе. И вдруг произошло чудо: с жужжанием потолок машины отполз назад, и открылось горячее просторное небо! Платон тут же встал, держась за спинки передних сидений, и подставил лицо бешеному, пахнущему травами ветру.
- Подыши, Тони, - ласково разрешил Федор. - Подыши, а искупаться никак нельзя, извини. Время. С одиннадцати тридцати до двенадцати Пончик пьет пиво на террасе и обсуждает свои дела по телефону. Опоздать нельзя.
- Я буду стрелять стоя! - закричал Платон, и ему пришлось схватиться правой рукой за грудь, чтобы колотящееся в ребра сердце не вырвалось наружу и не скатилось вниз по камням к зеленоватой воде, поймавшей солнце. - Стоя, и на полном ходу! Ура! Мы победим!
Через двадцать минут, когда они въехали на центральную улицу города, Платон, конечно, иссяк. Он с трудом разлепил отяжелевшие веки, когда Федор попросил его осмотреться.
Платон честно вертел головой, пока братья, нацепившие одинаковые солнцезащитные очки, проезжали мимо гостиницы. - Есть, - тихо заметил Веня.
- На том самом месте, - кивнул Федор и протянул дядюшке пистолет дулом вниз. В этот момент Платон осознал безвыходность ситуации и стал вертеться активнее, внимательно рассматривая проезжающие мимо машины и людей на тротуарах. - Спокойно, Тони, - попросил Веня. - Мы его видели. Приготовься. - Нет, я еще не готов, - поспешно заявил Платон. - Я не могу стрелять! Никого нет рядом, никаких агентов, и потом - где здесь воздух? Где здесь тот самый чертов воздух, в который нужно целиться?!
Он с ужасом на лице стал разглядывать оружие, заглядывая в ствол и нюхая его. - Говорил же тебе, две таблетки - это много! - прошипел Веня. - Поздно обсуждать, - пробурчал Федор и резко развернулся на месте на сто восемьдесят градусов. Под ужасающий скрежет тормозов братья с полминуты наблюдали в зеркальце, как их дядя, открыв рот и вытаращив глаза, подбрасывает перед собой пистолет то одной, то другой рукой.
- Тони! - прокричал сквозь ветер Федор, набирая скорость. - Что ты делаешь? - Ты затормозил резко, я его чуть не выронил, - с облегчением выговорил Платон, поймав наконец пистолет где-то внизу живота. - Третий столик по ходу, мужчина в желтой футболке! - сказал Веня. - Приготовься. Федька сбавит скорость, но чуток. Платон ухватил пистолет и резко встал. Он с ужасом стал высматривать террасу и столики, потом вспомнил, что это ему совсем не обязательно. Веня осторожно отвел дуло, которое уперлось ему в шею, когда Платон встал.
- Ну где же вы! - взвыл Платон, оглядываясь, и на всякий случай помахал над головой тяжелым пистолетом. - Рано! - крикнул Федор, и почти сразу же:
- Давай!
Нервы у Платона не выдержали.
- Я бухгалтер! - закричал он и выстрелил. Федор нажал на газ. Платон от рывка машины свалился и зачем-то закрыл голову руками. - Опаньки! - сказал кто-то из племянников. Над ними с шорохом проползла крыша, закрывая небо. Приготовившись ехать долго, Платон пытался улечься и подтянуть под себя ноги, но, к его удивлению, через три-четыре минуты машина свернула в переулок и резко остановилась.
От стоящей во дворе "Скорой" подбежали двое санитаров с носилками, открыли заднюю дверцу и стали вытаскивать Платона за ноги. Он исступленно отбивался. Он даже что-то кричал, но после вонючей марли у лица поплыл в невесомости, больше всего на свете желая, чтобы это и была смерть - сладкая, легкая, как сон, а не преддверие психушки.
С большим трудом у затихшего Платона удалось вытащить из руки пистолет. Федор протер его и выбросил в мусорный контейнер. Братья проследили, чтобы дядюшку тщательно укрыли с головой, осторожно завезли носилки в машину и сами сели по обе стороны от вспучившегося животом под простыней тела.
- Ты видел? - спросил Веня. - С одного выстрела.
Федор только кивнул, играя желваками, взял свисающую вниз руку Платона с ухоженными отполированными ногтями и пожал ее. Через сорок две минуты "Скорая" подкатила к заброшенной взлетной полосе в полутора километрах от аэропорта, а еще через три с половиной минуты небольшой частный самолет взлетел, оставляя внизу слепящее море, прилепившиеся к выступающим скалам маленькие причудливые беседки, белые изломы прокаленных улиц и камни, камни, камни - везде у зеленой воды.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)