Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


ГЛАВА ТРЕТЬЯ
СТАРПОМ, ПРОДАЖНАЯ ШКУРА:

Сигара - признак некоторого аристократизма или, по крайней мере, претензии на таковой. А посему Мазур, он же господин Якобе, новоявленный старший помощник и по совместительству суперкарго , получивший повышение по случаю неожиданной болезни прежнего старпома, стоя у перил, старательно попыхивал толстой коричневой сигарой, с ленивой бдительностью наблюдая, как суетятся бронзовокожие грузчики, как аккуратно обвязанные штабеля белых коробок под скрип талей плывут на поддонах и опускаются в трюм.
Разумеется, сам он не просил ни о повышении, ни о
легализации, ему и в прежней роли рядового матросика было уютно. Однако от него в данном случае снова ничего не зависело. Ему попросту приказали - и точка. Объявили, что отныне он господин Якобе, суперкарго и старпом. Битых четыре часа он провел в управлении порта, таскаясь с бумагами по этажам и кабинетам, на собственной шкуре постигая нехитрую истину: иные критики, склонные ругать отечественную бюрократию, попросту в жизни не сталкивались с ее аналогами, процветающими под экзотическими широтами. Все то же самое, только хуже. Особенно если представления не имеешь, как давать взятки здесь, чтобы прошло непринужденно и естественно. Инструктаж, конечно, вещь хорошая, полезная, но он не в состоянии подготовить ко всем национальным тонкостям:
Ну, справился в конце концов. Разжился должным
количеством печатей, штампов и подписей. И партия японских цветных телевизоров начала нехитрое путешествие из грузовиков в трюм. По крайней мере, в документах эти коробки значились как цветные телевизоры, а на деле - черт их знает: Возможно, эта партия груза - такой же оборотень, как сам "Нептун". Ничем не примечательное судно средней грузоподъемности, обычная "коробка" на первый взгляд, но обладающая чересчур мощными для такой лоханки машинами и системой идеально замаскированных тайников как для людей, так и для их снаряжения и капитаном этакого
среднестатистического европейского облика, решительно непонятной национальной принадлежности по имени Адам и по фамилии Барт (каковые анкетные данные опять-таки не позволяют строить хотя бы приблизительные догадки о родине и подданстве "первого после бога").
В такой игре все возможно. Капитан мог оказаться
натуральным импортным мореходом, прочно сидящем на некоем неизвлекаемом крючке, и с тем же успехом быть кадровым офицером советского военно-морского флота. "Морские дьяволы" были достаточно взрослыми и натасканными в сложностях жизни ребятами, чтобы не задавать глупых вопросов. Достаточно было знать: на борту данного плавсредства они могут чувствовать себя в полной безопасности - при условии, что никому не станут навязывать свое общество и уж, безусловно, воздержатся от каких бы то ни было вопросов.
Так оно все и проистекало: команда молча оказывала все возможное содействие, открывая рот только при крайней необходимости. А в остальное время проходили морячки мимо пассажиров, как мимо пустого места, ничем не показывая, что вообще их видят. Пассажиры держались аналогично.
Сейчас, конечно, все обстояло чуточку иначе: к
господину старшему помощнику время от времени подгребали с мелкими бытовыми проблемками то боцман, то старший палубной команды, и Мазур эти проблемки решал в меру компетенции и разумения. Надо сказать, что в глубине души он чувствовал себя неуютно, выставленный на палубе на всеобщее обозрение, - весь из себя в белом, в морской фуражке с непонятным гербом. Якорек на гербе был так себе, дохленький, да и венок \'.+.g%-ke листьев неизвестного дерева не блистал густотой и внушительностью, но должен же как-то отличаться судовой офицер от рядовой матросни, даже на панамском корабле? Точнее, на корабле под панамским флагом, - а сие, как известно, не более чем удобная вывеска, своего рода галстук, без которого не пускают в приличные рестораны:
- Руководишь? - сказал бесшумно подошедший Лаврик. Конечно же, по-английски спросил, как требовала
строжайшая инструкция.
- Работаю помаленьку, - сказал Мазур на том же туземном наречии. - Интересно, долго мне еще дурака валять?
- Вы меня удивляете, дружище, столь прямолинейными и аполитичными вопросами удивляете, - сказал Лаврик, безмятежно щурясь. - Вы, так сказать, особенным доверием облечены, нужно не ныть, а гордиться.
- Интересно, почему я? - уныло спросил Мазур.
- Я тебе скажу по старой дружбе, - фыркнул Лаврик. -
Только дальше не передавай. Кое-кто решил, что именно твоя физиономия идеально подходит для намеченной акции. Идеальным сочетанием деревенской простоты и хитрости. Нужен мошенник с честной физиономией, но не особенно интеллектуальный: - Любопытно, - сказал Мазур, охваченный нехорошими предчувствиями. - А с чего это ты язык распустил? Уж тебя-то я знаю:
- А время подошло вносить ясность, - сказал Лаврик
беззаботно. - Спустись-ка в каюту к нашему дорогому мистеру Герберту, тут и без тебя управятся. Прямо сейчас, не откладывая:
Мазур покорно поплелся в указанном направлении. На его стук незамедлительно последовало приглашение войти. Пресловутый мистер Герберт был примерно ровесником Мазура и мужиком весьма обаятельным, настолько, что даже глаза у него были по-настоящему добрыми, а это у людей определенного рода занятий свидетельствует о твердом профессионализме. Учитывая все обстоятельства, даже юный мичман на месте Мазура догадался бы, пожалуй, что этот мужик - никакой не мистер и никакой не Герберт. Но эти догадки следовало держать при себе, если и сам хочешь оставаться профессионалом:
- Как себя чувствуете в новой роли? - поинтересовался мистер Герберт, гостеприимно выставив перед Мазуром запотевшую баночку кока-колы и высокий стакан.
- Нормально, - кратко ответил Мазур, осторожно дернув жестяное колечко.
- Вы сработали на совесть, - сказал мистер Герберт. - Претензий пока нет. Увы, ваш трофей оказался в некотором смысле бесполезным. Это означает, что мы продвинулись вперед ненамного, на крохотный шажок. Он уверяет, что вообще не имел никакого отношения к капсуле. Что ее забрал на свой катер Лао - что нашего господина Ма не особенно и удручило, ибо он не видел в этой штуке ничего ценного:
- Простите, а вы его: хорошо спрашивали? - осторожно спросил Мазур.
- Будьте уверены, - небрежно ответил Герберт. - Не
ag(b %b%, надеюсь, что только вашей специальности
свойственен профессионализм?
- Помилуйте, что вы! - сказал Мазур. - Я ничуть в вашем профессионализме не сомневаюсь, просто уточняю:
- Я так и понял, - кивнул господин Герберт, причем его глаза оставались добрыми, а взгляд открытым и дружеским. - Могу вас заверить, что спрашивали его хорошо. И могу вас заверить, что в искренности клиента я не сомневаюсь. Отсюда, к сожалению, проистекает необходимость предпринять новые шаги. Нам необходимо пригласить господина Лао в гости: Мазур решился спросить:
- Почему вы это говорите мне, а не командиру группы? - Потому что именно вы будете приглашать его в гости, а не командир, - немедленно ответил Герберт. - Не зря же именно вас решено было вывести на публику:
- Физиономия подходящая, а? - усмехнулся Мазур.
- Именно, - серьезно сказал Герберт. - Физиономия - не столь уж малозначительный фактор: Вот что я хочу вас спросить: Способна ли ваша группа быстро и квалифицированно захватить клиента на берегу? Конкретнее, в одном из здешних кабаков? Качественно его взять, преодолев любое
сопротивление, после чего доставить на судно? Подумайте хорошенько. Я уже вижу, что задача вам не по нутру, - у вас лицо стало даже не озабоченное, откровенно сердитое. - Ничего удивительного, - сказал Мазур. - Взять,
конечно, можно. Разнести там все вдребезги и пополам, доставить на судно, если будут к тому возможности вроде хорошей машины:
- Почему же физиономия у вас такая кислая?
- Потому что такая работа - немножко не по профилю, - честно признался Мазур. - Мы - военные, диверсанты. Боевики. А то, что вы предлагаете, попахивает скорее шпионскими романами.
- Я ничего не предлагаю, запомните, - с металлическими нотками в голосе сказал господин Герберт. - Я либо ставлю задачу, либо отменяю ее. Вам понятно?
- Так точно.
- Избегайте строевых терминов, - посоветовал Герберт. - Не "так точно", а "да". Да, ага, йес, натюрлих:
- Натюрлих, - сказал Мазур.
- Вот то-то, - как ни в чем не бывало кивнул Герберт. - В данном конкретном случае меня совершенно не интересуют тонкости вроде того, что работа, изволите видеть, не совсем по профилю. Вам понятно?
- Да. Ага.
- Следовательно, задача осуществима?
- Безусловно, - сказал Мазур. - Не сочтите за
похвальбу, но мы и не на такое способны: - Он поднял глаза и усмехнулся. - В особенности, если вся ответственность лежит на других, на тех, кто ставит именно такие задачи:
- Вот это уже лучше. Но физиономия у вас по-прежнему кислая:
- А что вы хотите? - пожал плечами Мазур. - Из всего,
что нам вбивали в голову много лет, на первом месте стоит $ &% не боевое искусство, а скрытность и анонимность. Сейчас же: Конечно, если того требуют интересы дела, мы разнесем кабак вдребезги и пополам при необходимости вместе с прилегающими зданиями и уличными фонарями. Но подобная акция настолько противоречит моему жизненному опыту:
- Моему, между прочим, тоже, - одними губами усмехнулся Герберт. - Я тоже, знаете ли, всю сознательную жизнь живу под флагом скрытности и анонимности. Однако ж
обстоятельства: Мы обязаны добыть эту банку. Любой ценой. Приказ идет с самого верха. С самого, вы понимаете? С такого, что выше не бывает. А значит, все правила игры летят к черту, нравится это нам с вами или нет. Наши с вами эмоции никого не интересуют.
"Ну, предположим, насчет самого верха ты брешешь,
голубь, - подумал Мазур с непроницаемым лицом. - Здесь, в Южных морях, нет ни единой советской глушилки, и эфир битком набит вражьими голосами, как селедка - икрой. С точки зрения ортодоксов, весь эфир как раз и состоит из вражьих голосов. Так вот они, что характерно, вторую неделю уже клевещут, что товарищ Леонид Ильич Брежнев давненько пребывает в коме и на окружающую действительность не реагирует вообще. Какой уж тут самый верх: А впрочем, сия медицинская клевета ни на что не влияет. Верхи есть верхи, и кто там из них самее - дело десятое. Если прикажут, пойдешь, как миленький, не то что кабак разносить, а хоть бы и полицейское управление славного портового города Катан-Пратанг:"
- Ну, не смотрите на жизнь столь пессимистично, -
обнадежил господин Герберт. - В конце концов, окончательного решения пока нет. И неизвестно, будет ли санкция. В любом случае мы обязаны просчитать любые варианты. И в первую очередь с вами. Боюсь, вынужден вас чуточку огорчить. Вам предстоит часов несколько побыть совершенно продажным и беззастенчивым типом, готовым вступить в преступный сговор с пиратами. Я думаю, вас немного утешит тот факт, что вс„ это относится не к вашей подлинной личности, а к принятой на себя роли:
- Непременно утешит, - хмуро сказал Мазур.

***

: К вялому удивлению Мазура, господин Ма, на первый взгляд, не выказывал и тени волнения, как будто вовсе и не ему предстояло вскоре продать своего давнего собрата по нелегкому пиратскому ремеслу. Он непринужденно обсуждал меню с куколкой-официанткой, вольно раскинувшись на стуле в позе хозяина жизни, известного здесь всем и каждому. Пожалуй, так оно и было: Мазур то и дело перехватывал направленные на своего соседа взгляды - его явно узнавали, но не подходили и даже не приветствовали жестами. Скорее всего, тут имелся свой неписаный этикет, предписывавший ни за что не узнавать знакомого, сели он сидит с личностью незнакомой. Мало ли какими они там заняты делами:
Как ни беги от экзотики, а она рано или поздно
настигнет. С точки зрения советского офицера, не
(\'! +." --.#. заграничными ресторациями, кабак этот выглядел неприкрытой экзотикой - все эти фестончатые фонари, распространявшие мягкий приглушенный свет, решетчатые перегородочки, гирлянды, восточные орнаменты на стенах, жаровенки под черными сковородами, расписные ширмы: Не говоря уж о возвышении, на коем вокруг сверкавшего сусальным золотом шеста грациозно выгибалась черноволосая красотка, успевшая освободиться от части одежд.
На миг позволив себе расслабиться, Мазур подумал, что в его ремесле есть, как ни крути, своя прелесть. Попробуйте представить себе обыкновенного капитан-лейтенанта советского флота, который отправился бы в ночной кабак, где нагло расселся за столиком посреди аборигенов и стал бы, потягивая виски, созерцать стриптиз - олицетворение разложения буржуазного общества: Представили? Захолустный гарнизончик где-нибудь на Чукотке был бы для такого проказника- вольнодумца раем земным - после соответствующих оргвыводов и громов средь ясного неба:
- Она вам нравится? - спокойно поинтересовался Ма,
небрежно ткнув сигаретой в сторону танцовщицы.
- А почему бы и нет? - пожал плечами Мазур. - Красивые девушки мне обычно нравятся. А вы что, предпочитаете мальчиков?
- Предпочитаю девушек, - ответил Ма без промедления. - Я просто считал, что идеология вам не позволяет:
- Глупости.
- Да? - прищурился Ma. - Я был на континенте лет пять
назад. Жуткое зрелище - одинаково одетые толпы, мириады значков с ликом Мао:
- Вы уж не путайте нас с китайцами, - сказал Мазур. - Мы, знаете ли, не впадаем в такие крайности:
- Хотите сказать, что живете свободно?
- Да, в общем-то: - сказал Мазур. - Я вам выдам
страшный секрет, господин Ма, - у нас тоже есть рестораны, И там порой тоже появляются танцовщицы на сцене, пусть даже не блещущие такой вот откровенностью: - кивнул он в сторону низенькой эстрады, где грациозная красотка уже осталась в немудрящем наряде Евы.
- Ах, вот как: - прищурился Ма. - Если вы говорите
правду, это означает, что перемены пошли. А вы, пожалуй что, говорите правду. Я видел вашу кинохронику пятидесятых годов - и видел парочку ваших же художественных фильмов гораздо более позднего времени. Определенные изменения налицо. Есть даже сцены, прямо приближающиеся к эротике: Если так пойдет дальше, лет через двадцать вы вернетесь к тому, против чего устраивали революцию. У вас будет стриптиз, а ваши люди станут рассчитываться долларами:
- Да бросьте, - усмехнулся Мазур. - Скажите еще, что у нас будут капиталисты и полиция.
- Почему бы и нет? Человек всегда стремился к тому, чтобы жить сытно. И это его подспудное желание рано или поздно уничтожает плоды любых революций, хотя пока что лично я не в состоянии представить кардинальные изменения в континентальном Китае. Но как знать:
- Да вы философ, а?
- Каждый китаец - чуточку философ, - сказал Ма. - Это изначальное. - Полуотвернувшись, он небрежным жестом подозвал официантку и что-то сказал ей на непонятном языке. Вновь повернувшись к Мазуру, непринужденно продолжил: - В конце концов, философия - это то, что испокон веков помогало китайцам бороться с любыми превратностями судьбы. С любыми:
Пожалуй, он все же играл. Бутафорил. Изображал
полнейшую непринужденность, беззаботность, спокойствие - чтобы не выглядеть перед Мазуром и перед самим собой пленником, которого сломали. Ну и черт с ним. Вполне естественная попытка сохранить лицо. Лишь бы не продал, флибустьер чертов. Лишь бы не оповестил о своем провале каким-нибудь условным знаком или безобидным словечком из тех, что Мазур не в состоянии понять. За соседним столиком в компании господина Герберта и Князя восседает Лаврик (шумная компания подгулявших белых мореходов, пока что не выходящих за рамки приличий), метрах в двадцати, в углу, примостились Морской Змей и пара его ребят (такие же мореплаватели, только что усевшиеся за столик и успевшие принять по первой). Без сомнения, здесь присутствуют и другие, не имеющие отношения к "Нептуну", но служащие тем же морским богам. Даже если Ма продаст, есть все шансы уйти отсюда целыми и невредимыми - при такой-то концентрации "морских дьяволов" и шпионов и умении их за себя постоять в любой ситуации, - но вот чертов Лао может смыться, и лови его потом по всем Южным морям:
- Господин Ма, как мило, что вы вновь посетили нас:
Давешняя танцовщица, уже в коротеньком белом платье, стояла возле их столика, и на ее свеженьком очаровательном личике играла неподдельно радостная улыбка - щедр, должно быть, сосед Мазура с милыми созданиями, щедр, вон как глазыньками играет, чертовка: Определенно в предвкушении приятных гостинцев с водяными знаками и прожилочками: Мазур ощутил мимолетную обиду на то, что она такая юная, свежая и очаровательная. По всем идеологическим нормам правильной жизни ей полагалось быть потасканной и вульгарной, а она вон какая:
Ма, небрежно притянув красотку за талию, что-то
пошептал ей на ухо, и она без промедления порхнула на колени Мазура, устроилась на них столь непринужденно, словно он этого и требовал. Ну, ничего необычного - там и сям за столиками маячили столь же непринужденные красотки, не переходившие, впрочем, границ приличия. Мазур стоически терпел, уже определив к тому времени, что, кроме означенного платьица, на красотке ничего более не имеется. Судя по первым наблюдениям, происходило это очаровательное создание с Филиппин.
- Я надеюсь, вы подружитесь, - как ни в чем не бывало сказал Ма, отечески взирая на эту идиллию. - Не обижайте ее, друг мой, она девушка добрая и отзывчивая:
- Ну что вы, мне и в голову не придет: - в тон ему
сказал Мазур, без труда удерживая на коленях сей
.g `." b%+l-k) груз. - К юным и красивым танцовщицам следует относиться со всем уважением, ведь они порой делают головокружительную карьеру - и на суше, и на морях, что характерно:
Девушка, должно быть, оказалась неглупа и прекрасно поняла подтекст - она бросила на Ма быстрый взгляд, хлопнула ресницами, личико на краткий миг стало испуганным и серьезным: Без сомнения, она прекрасно знала, что за пашенку пашет господин Ма:
"Интересно, - подумал Мазур. - Какого черта он ее
отправил ко мне на колени? Забавляется, пытаясь усмотреть хоть каплю юмора в своем сложном положении, или намерен сдернуть? Но не может же он не понимать, что блокирован со всех сторон? Да и красотку в случае чего смахнуть с колен - секундное дело:"
На всякий случай он подобрался, готовый к
неожиданностям, - и продолжал с безмятежной рожей общаться с восседавшей на коленях красавицей, перебиравшей форменные пуговицы его белоснежной рубашки и щебетавшей всякий вздор - откуда, мол, гостенек к нам приплыл, нравится ли ему здесь, нравятся ли местные девушки и конкретно та, что в данный момент прельщена и покорена бравым капитаном:
Смотревший через его плечо Ма вдруг на миг дрогнул лицом. Отставил бокал и послал Мазуру многозначительный взгляд. Тот понял. Откровенно оглянулся - в конце концов, он был не шпионом каким-нибудь, не тайным агентом, а
собравшимся заключить сомнительную сделку с пиратами моряком, имевшим право волноваться:
Трое китайцев в белоснежных костюмах направлялись прямо к их столику. Мазур почувствовал, как ладонь девушки застыла на его плече, - ну конечно, она и их знала, сообразительная киса, имеющая жизненный опыт:
- Анита, прелесть, погуляй пока, мы будем заняты
серьезными делами: - небрежно распорядился Ма.
Девица проворно вспорхнула с колен Мазура и ушла куда- то вглубь зала, не оглядываясь. Троица остановилась у столика.
Мазур, моментально прокачавший ситуацию, решил, что главный у них - тот, что посередине. Двое по бокам, несмотря на всю загадочность для европейца внешне бесстрастных восточных физиономий, несли на рожах неизгладимую печать вечных шестерок. А вот тот, что в центре: От него прямо-таки веяло умной и злой силой, которую человек определенной профессии обязан определять с маху не хуже гончей собаки, в погоне за зайчишкой пересекшей след волка:
Ма спокойно произнес несколько фраз - надо полагать, по- китайски. Мазур все равно не понял ни словечка. На душе было неуютно. С тем же успехом эти мяукающие, короткие слова могли означать что-то вроде: "Ребята, этому поганому шпику нужно немедленно оторвать башку и еще чего-нибудь:" Кульминация, а?
Стоявший в центре скупо улыбнулся Мазуру:
- Господин Хансен? Очень приятно. Меня зовут Лао. Мой друг Ма говорит, что у вас дело ко мне?
- Взаимовыгодное, - сказал Мазур твердо.
- Вот как? Это интересно. В нашей несовершенной
Вселенной не столь уж часто случаются взаимовыгодные дела: - Лао смотрел на него спокойно, без улыбки. - В таком случае, не перейти ли нам в более удобное место?
Он отвернулся с таким видом, словно заранее ждал, что Мазур послушно последует за ним. Чтобы не показаться с самого начала излишне услужливым, Мазур не шелохнулся. Спокойно спросил:
- Куда это? Здесь вроде бы удобно:
Лао обернулся, чуть приподнял левую бровь:
- Вы чего-то боитесь? Бросьте. Здесь есть уютные задние комнаты, где можно говорить совершенно спокойно:
Успокойтесь, я же не зову вас в какие-то грязные трущобы: Идемте.
Мазур, встав без особой спешки, двинулся за ним. Двое спутников Лао замыкали шествие, но в этом пока что не было ни угрозы, ни опасности. "Это нашенские игры, - мельком подумал Мазур, - ребята, конечно, хваткие, что и говорить, но нас, знаете ли, учили и с такими хватами общаться на очень ограниченном пространстве:"
За ширмой, куда направился Лао, оказался узкий
полутемный коридор, едва-едва освещенный парой синих причудливых фонариков. Мазура моментально зажали с двух сторон, как шлюху на танцульках, но он, ощутив на теле жесткие лапы, не стал дергаться - ничего страшного пока что не происходило.
Один из орангутангов что-то коротко бросил на
непонятном наречии, и хватка ослабла, его больше не держали в "коробочке".
- Бога ради, простите за эти неизбежные
предосторожности, - небрежно сказал Лао. - Люди, знаете ли, склонны таскать на себе всякую гадость - оружие,
звукозаписывающую аппаратуру, а я, знаете ли, брезглив: Но с вами пока что все в порядке. Пожалуйста, сюда.
Он вошел первым, не оглядываясь. Мазур последовал за ним, а оба молчаливых охранника остались снаружи. Небольшая квадратная комнатка, обставленная в японском стиле гармоничной пустоты - циновки на полу, крохотный резной столик с асимметрично установленной на нем синей стеклянной вазочкой. И все. Ни единой табуретки.
Лао привычно опустился на пол, сел, подвернув ноги. Очень может быть, такая меблировка для того была и задумана, чтобы с ходу поставить европейского человека в неловкое положение и заставить его чувствовать себя второсортным просителем. Ну уж хрен: Мазур столь же непринужденно сел на корточки, потом растянулся на жесткой циновке, подпершись локтем, - так, чтобы при нужде моментально взмыть в прыжке и поинтересоваться левой подмышкой собеседника. Похоже, Лао был брезглив лишь в отношении чужого оружия - у него самого под легким пиджаком висело в кобуре нечто солидное, уж никак не дамская безделушка смешного калибра, - Мазур это определил совершенно точно.
- Итак? - преспокойно спросил Лао. - Ма сказал, что у " a есть некое предложение. Как вы только что сказали, взаимовыгодное: Я готов его выслушать, если оно будет изложено не очень многословно и по-деловому:
- Вы не спрашиваете, кто я такой? - усмехнулся Мазур. - Ма мне говорил. Вы - суперкарго с "Нептуна", верно? Новоявленный, уточняю.
- В том-то и оно: - сказал Мазур. - В том-то и оно:
- Вам не нравится повышение? Вы, насколько мне
известно, были вторым помощником - а теперь стали старшим. Почему же вам это не нравится? Согласитесь, человеку несвойственно грустить, когда его повышают:
- Тут есть свои нюансы, - сказал Мазур. - Знаете, не
будем играть словами. Вы правы, давайте по-деловому. Мне известно, кто вы и чем занимаетесь:
- Очаровательно, - сказал Лао с мимолетной, загадочной улыбкой. - А то, что посторонним людям за подобные
высказанные вслух заявления порою отрезают язык и рубят руки, вам известно? Это все не из садизма, - пояснил он любезно. - Без языка человек не может говорить, а без рук - писать:
- Писать, при нужде, можно и пальцем ноги:
- Ну, это, скорее, символ, - сказал Лао терпеливо. -
Мы, восточные люди, любим символы: Итак?
- Дело у меня предельно простое, - сказал Мазур. - На "Нептуне" - довольно ценный груз. Я сообщаю вам маршрут следования, а вы, в свою очередь, дарите мне десять тысяч долларов:
- Деньги немалые.
- Груз того стоит.
- Возможно, - кивнул Лао. - Но вы, господин Хансен,
упускаете очень существенную подробность: Не спорю, японские цветные телевизоры - интересный, ликвидный товар. Но простите за свойственный бизнесмену цинизм: к чему нам нести лишние расходы? И платить вам десять тысяч? Наших людей хватает и в управлении порта, и в капитанате, и, признаюсь вам откровенно, в таможне, а также полиции. И маршрут следования "Нептуна" мне уже известен.
- Ну да? - широко осклабился Мазур. - Вы имеете в виду легальный? Мимо Параттачая - в Мабайский пролив? А почему вы решили, что "Нептун" пойдет именно этим, заявленным курсом? - Объясните, - бросил Лао, прищурившись.
- Маршрут будет совершенно другим, - сказал Мазур с той же широкой ухмылкой. - Понятно вам? До Параттачая вы вряд ли рискнете что-нибудь предпринять - в тех местах полно патрулей: Но в том-то и штука, что после Параттачая "Нептун" ляжет на совершенно другой курс: И у вас есть все шансы упустить судно.
- Интересно, - сказал Лао бесстрастно. - Согласен, это интересно: Почему же так произойдет?
- Там нет никаких телевизоров, - сказал Мазур. - Это только коробки, любезный господин Лао: А вместо телевизоров в них автоматы. Точнее говоря, пистолеты-пулеметы. Из разряда компактных. "Беретта" типа "двенадцать" и германские "Вальтер-курц". Кое для кого это еще более ликвидный и (-b%`%a-k) товар, нежели японские телевизоры, не правда ли? - Пожалуй: - протянул Лао. - Пожалуй: И для кого же
груз?
- Вы никогда не слышали о штуке под названием "аванс"? В это понятие входит ровно половина: Пять тысяч.
- И все же - многовато: Пять. Аванс - две.
- Дорогой господин Лао, - проникновенно сказал Мазур. - Я эту цифру взял не с потолка. Мне необходима именно такая сумма. Именно такая сумма необходима, чтобы покинуть и эти места, и суда вроде "Нептуна", устроиться на хорошее место в Европе:
- Что, в Европе тоже берут взятки за устройство на
хорошее место? - усмехнулся Лао.
- А где их не берут?
- Семь.
- Девять.
- Господин Хансен, вы, я вижу, неглупый человек. Не
может быть, чтобы вы не предусмотрели возможность манипуляции суммами: Давайте по старому торговому обычаю разделим разницу пополам. Восемь. Это мое последнее слово. После некоторого раздумья, старательно изображаемого, Мазур махнул рукой:
- Идет: Но половину вперед.
Уже сунув руку во внутренний карман белоснежного пиджака, Лао вдруг осклабился:
- А вы не боитесь, что я пожелаю получить от вас
информацию даром?
"Ах ты, поганец, - ласково подумал Мазур. - Хочешь
получить за свои денежки максимум удовольствия? А вот те хрен:"
И уверенно сказал:
- Нет, нисколечко не боюсь. Во-первых, господин Ма вас аттестовал как очень умного человека. Перед таким рейсом с таким грузом исчезновение суперкарго способно привести к самым непредсказуемым последствиям, я эти последствия даже просчитать не берусь. Во-вторых: Я немного наслышан о вашем: братстве. Вы, насколько мне известно, честно расплачиваетесь за информацию. Кто бы стал с вами сотрудничать,
распространись широко известия, что вы предпочитаете в честных сделках расплачиваться пулями?
Задержав руку в кармане, Лао бросил на него цепкий взгляд, усмехнулся:
- Ну что ж, вы правы. За честную работу мы, как
правило, платим. Но за обман и прочие непристойные поступки непременно караем. Не забудьте об этом:
- Я намерен совершить совершенно честную сделку: - пожал плечами Мазур. - Ничего, если я использую этот сосудик в качестве пепельницы?
- Сделайте одолжение, - сказал Лао. - Я - китаец, меня не волнует надругательство над японскими икебанами: Вот, держите.
И он небрежно бросил пачку банкнот на разделявший их столик, чуть оттопырив нижнюю губу с видом несомненного превосходства. Придвинув к себе купюры, Мазур безмятежно a/`.a(+:
- Если я их пересчитаю в вашем присутствии, я не нарушу ненароком каких-нибудь местных обычаев? Смертельного оскорбления не нанесу?
- Ну что вы, извольте: - ответил Лао вовсе уж надменно. - Знаете, господин Хансен, мне кажется, что вы в этих местах человек новый.
- Отдаю должное вашей проницательности, - сказал Мазур, старательно пересчитав зеленовато-черные бумажки с портретом старинного американского президента. - Пришлось связаться с панамцами - обстоятельства, знаете ли: Но климат, похоже, придется менять. Мне не по душе такие рейсы.
- И, конечно же, по причине моральных препон? -
усмехнулся Лао.
- Я бы не сказал, - ответил Мазур. - Просто-напросто
выгода очень уж скудная, а шансы случайно вывалиться за борт и утюгом пойти ко дну весьма даже велики. На море человеку исчезнуть бесследно в сто раз легче, чем не суше.
- Вздор, - лениво сказал Лао. - Если кто-то серьезный очень захочет, чтобы человек пропал бесследно, совершенно не имеет значения, на суше происходит дело или на море. - Ну, вам виднее:
- Безусловно, - сказал Лао с непроницаемым лицом. -
Поэтому еще раз убедительно попрошу вас воздержаться от: глупых поступков. Чтобы покинуть зону нашего влияния, вам придется преодолеть очень уж огромные расстояния, но наши руки способны дотянуться и дальше: Ну что же, вы получили аванс. Не соблаговолите ли теперь рассказать, куда пойдет "Нептун"?
- Попросите принести карту: - заикнулся было Мазур. - Для вас или для меня?
- Для вас, конечно.
- Я в карте не нуждаюсь, - сказал Лао с прежней
надменностью. - Это мои моря, и я их знаю без всяких карт. "Не помрешь ты от скромности, мужик", - подумал Мазур. И сказал:
- Ну что же: Мы, пройдя мимо Параттачая, свернем на
норд-вест и практически по меридиану пойдем к архипелагу Лианг: Вас интересует дальнейший путь?
- Пожалуй, нет, - решительно сказал Лао. - Это уже
несущественно. Вот, значит, кому:
- Ну да, - сказал Мазур. - Понимаете, отчего меня не
прельщают такие рейсы? Ваш: бизнес, если подойти к нему непредвзято, в сущности - старая как мир профессия. Но эти фанатики, идеалисты, освободители народов, непременно стенающих под игом: С ними человеку приземленному невозможно иметь дело.
- Пожалуй: - протянул Лао.
"Вот теперь самое время пеленать голубчика", - подумал Мазур. Он не считал себя суперменом, но смог бы без особого труда справиться и с этим напыщенным флибустьером, и с его двумя орангутангами. Но вот что дальше? Дальше - полная непредсказуемость. Это их кабак, каждый второй здесь может оказаться подданным некоронованной королевы без государства. H такая коловерть тогда закружит: А ведь клюнул, клюнул! Безусловно, одному Мазуру нечего было и пытаться
продать самую завлекательную для пиратов информацию. В таких делах добровольцам со стороны не верят ни на грош. В худшем случае полоснули бы бритвой по горлу - и в колодец, а в лучшем - невозмутимо выслушали бы и с ледяным спокойствием пожали плечами: "Любезный господин, а почему вы обратились именно к нам? Почему вы решили, что нас интересуют столь грязные дела? Советуем убраться, пока не крикнули полицию:" Нет, великое дело все же - перевербованный бандюга, все еще пользующийся доверием соратничков:
- Хотите что-то спросить? - вежливо поинтересовался Лао.
- Разумеется. Когда получу вторую половину.
- На вашем судне, конечно. Когда мы встретимся вновь. Я думаю, нетрудно будет улучить момент и передать вам деньги, не вызвав никаких подозрений: И знаете что, господин Хансен? - Глаза китайца были совсем жесткими и холодными. - Я бы не исключал, что вам придется задержаться в наших прекрасных краях:
- То есть?
- Я буду откровенным. Наша сделка и в самом деле
взаимовыгодна и неплоха, но она - разовая. А серьезный бизнесмен всегда стремится к регулярности процесса. В том случае, конечно, когда процесс выгоден. Я успел кое-что обдумать. Вы включены в некую систему. В цепочку, которая меня заинтересовала. А посему, уж простите, я намерен еще какое-то время использовать те возможности, какие, несомненно, принесет ваше дальнейшее пребывание на борту "Нептуна". Понимаете?
- Понимаю, конечно. Но:
- Никаких "но", - ледяным тоном сказал Лао. - Это не
тема для дискуссий, а свершившийся факт. Я не бросаю слов на ветер и не грожу понапрасну. С этой минуты можете считать, что получили постоянную работу в нашей: корпорации, господин Хансен. Интересную, в чем-то, не будем скрывать, опасную, но хорошо оплачиваемую. Подождет ваша Европа. Очень скучный континент, право, бывал я там:
- Но позвольте! - в полном смятении воскликнул
ошарашенный господин Хансен. - Нужно подумать:
- Вы что-то не поняли? Я же сказал: речь идет о
свершившемся факте. Вы приняты на службу две минуты назад. И любая попытка отказаться от работы - скажем, списаться на берег в каком-нибудь порту подальше - будет рассматриваться, как измена. И караться соответственно. - На его застывшей физиономии появилось подобие улыбки. - Быть может, вас принуждали насильно, господин Хансен? Вас схватили на улице, завязали глаза и с клинком у горла втолкнули в зловещий черный автомобиль? Нет, вы пришли сами. Вы хотели денег. И вы их получите. Не смотрите на меня, как на монстра. Это, в конце концов, бизнес. Что поделать, в нашей несовершенной Вселенной не бывает легких денег:
Сейчас он был по-настоящему страшен - должно быть, именно так выглядел, ведя своих орлов на абордаж.
- У меня что, нет выбора? - растерянно пробормотал
бедолага Хансен, только сейчас осознав, во что влип. - Ни малейшего, - самую чуточку отмякнув лицом,
усмехнулся Лао. - А чтобы вы не питали иллюзий: Возьмите вот этот лист, ручку и напишите мне письмецо с изложением всего, что только что рассказали. О характере груза, о месте назначения: Эпитеты "дорогой" и "уважаемый" не обязательны. Достаточно сухого "Господин Лао, имею честь сообщить:" Ну - ну, давайте, пишите.
- Черт, - сказал Мазур. - Меня же после этого даже
резать не обязательно:
- Вот именно, - задушевно подтвердил Лао. - Ну зачем же вас резать? Это попахивает варварством: Достаточно будет передать эту бумагу в одну из тех смешных государственных организаций, что всерьез озабочены торжеством законности, - и, учитывая некоторые обстоятельства, наша старушка планета станет для вас тесноватой: Есть, знаете ли, такая склочная и въедливая организация - Интерпол:
- Наслышан: - огрызнулся Мазур, со вздохом беря
протянутую ручку и опускаясь на коленки у резного столика. - Угораздило, а:
- Повторяю, вас никто не неволил, милейший:
Старательно выводя слова, Мазур возопил мысленно: "Охти мне, горемышному! Вербанули, ироды, душу грешную! Затянули вьюношу невинного злодейские рожи!"
Самое трудное было - сохранять на лице горестное
выражение оказавшегося в капкане бедолаги, когда душа так и пела оттого, что все прошло как нельзя более удачно. Возбуди он подозрения, никто не стал бы утруждать себя возней с подобными "смертельными подписками" - попытались бы прирезать без затей:
- Вот и прекрасно, - сказал Лао, старательно сложив бумагу вчетверо и упрятав ее поглубже в карман. - Не переживайте так, господин Хансен. Корпорация, где вам отныне предстоит служить, старательно придерживается тех самых правил, о которых мы уже говорили: за честную работу мы платим хорошо и вовремя, за предательство или несдержанный язык отправляем на тот свет: - Он снизошел до того, что пару раз легонько похлопал завербованного бедолагу по плечу - Сейчас я уйду, а вы, пожалуйста, оставайтесь здесь какое-то время. Вам, кажется, понравилась очаровательная Анита? Какие пустяки, за счет заведения: Всего наилучшего!
Он кивнул и вышел с гордо поднятой головой. Оставшись один, Мазур зачем-то пересчитал сложенные пополам стодолларовые купюры. Все правильно, ровно сорок. Оказывается, продавать несуществующие секреты иногда чертовски выгодно:
Низенькая дверца бесшумно распахнулась. Внутрь
скользнула Анита в своем простеньком белом платьице, коротеньком и открытом, взмахнула длиннющими ресницами, потупилась:
- Мне поручили о вас позаботиться, дорогой господин Хансен, сделать все, чтобы вы не чувствовали себя одиноким и брошенным:
- Рад слышать, - сказал Мазур. - Но господин Ма:
- Он уже ушел, - прилежно доложила Анита. - С какими-то друзьями. Пойдемте ко мне?
"Аморалка, - подумал Мазур. - Руссо туристо, облико
морале. Оргвыводы и строгачи: А почему, собственно?" Он поднял глаза - ах, как красива и экзотична была
иноземная кабацкая шлюха, ничуть на таковую не походившая: А в конце-то концов, кто чего заподозрит? Интересы дела - понятие растяжимое:
- С удовольствием, - сказал он. - Но сначала посидим немного в зале, ладно? Я слишком долго болтался в море, хочется провести вечер в цивилизованной обстановке: - Как вам будет угодно, - с дразнящей улыбкой сказала Анита. - Можете ни в чем себя не ограничивать, все будет отнесено за счет заведения: Должно быть, вы - хороший друг господина Лао?
- Ну, вообще-то: - уклончиво ответил Мазур, благо
английский, на коем они изъяснялись, богат был подобными уклончивыми оборотами не менее русского.
Их с Ma прежний столик так никто и не занял, хотя
заведение было набито под завязку. На эстраде уже выкаблучивались две полуголых китаянки, всеми средствами пантомимы показывавшие, какие они лесбиянки и как друг дружку жаждут. Из знакомых лиц остался один Лаврик. Надо понимать, силовая акция признана несвоевременной и отменена: - Закажи что-нибудь, ладно? - сказал Мазур. - Тут наш доктор, я с ним перекинусь парой слов:
Он подошел к Лаврику, присел на свободный стул и
тихонько спросил:
- Пасешь?
- Охраняю, - ответил Самарин. - Мало ли что:
- Можете сниматься с якоря, - сказал Мазур уверенно. - Дело сделано. Я вернусь утречком:
Лаврик через его плечо бросил пытливый взгляд на Аниту: - Понятно:
- Не могу я уйти, - сказал Мазур. - Они не поймут:
- Да ясно, ясно, - сговорчиво сказал Лаврик без тени ожидавшейся ухмылки. - Доложу в лучшем виде, иди, работай дальше: Родина требует, чего уж там:
Минут через двадцать они покинули зал. Анита, скользя впереди бесшумным пленительным видением, уверенно вела его по лабиринту переходов с дощатыми стенами и стенами из циновок, мимо неплотно занавешанных входов в комнатки. Лабиринт кипел привычной и бурной жизнью: даже не зная ни слова из долетавших фраз, можно было без труда догадаться, где приятно проводят время с женщинами, где азартно режутся в уже знакомую Мазуру малайскую рулетку, а где неспешно и солидно ведут переговоры - то ли продают что-то безобидное и законом вполне одобряемое, то ли сговариваются перерезать кому-то глотку, поди их разбери: Выбравшись из этого муравейника, они поднялись на второй этаж. Там все было совершенно иначе, напоминало коридор недорогой, но приличной гостиницы - ряд дверей по обе стороны, тишина и порядок. Комната тоже оказалась самая обыкновенная, ни единой мелочи, a"($%b%+lab"." "h%), что они находятся в романтических Южных морях. Этакая девичья светелка, приют благонамеренной пансионерки, даже темное католическое распятие висит в изголовье. Вот только кровать была определенно широковата для девичьей светелки:
- Я с Филиппин, - тихо пояснила Анита, перехватив его брошенный на распятие взгляд, доставая из шкафчика бутылку и бокалы. - Мы долго были под властью испанцев, у нас много католиков:
- Я знаю, - сказал Мазур, по причине отсутствия стульев примостившийся на постели.
- Мне сразу раздеться?
- Успеется.
Она мимолетно улыбнулась:
- Вы, как я понимаю, из тех, кто удостаивает девушку культурным разговором? Что ж, я полностью в вашем
распоряжении, вам нет нужды смотреть на часы:
И, одним движением сбросив туфельки, вытянулась рядом с ним в грациозной позе, так, чтобы при необходимости оказаться под рукой. Профессиональным взглядом окинув комнату, Мазур попытался прикинуть, сколько сюда можно напихать микрофонов и неприметных объективов. Да хоть сотню, пессимистично рассуждая:
- Что вы так оглядываетесь? - спросила Анита, легонько прижавшись к нему бедром.
- Я-то думал, здесь будет масса всяких экзотических вещей, - сказал Мазур чистую правду. - А у тебя так
обыденно:
- По-моему, вполне достаточно одной-единственной
экзотической вещи - меня, - ответила Анита, невинно хлопая ресницами. - Я вам нравлюсь?
- Ну конечно, - сказал Мазур. И добавил про себя:
"Особенно - на халяву, чего уж там:"
- Что же вы лежите, как истукан?
Он предпринял кое-что, не спеша. Выгибаясь под его ладонью, экзотическая вещь, единственная в комнате, промурлыкала:
- По-моему, вы в наших краях недавно:
- А какая разница?
- О, что вы, я не собираюсь ничего у вас выведывать, вы не подумайте: - Она непринужденно направила ладонь Мазура дальше, в самые интригующие ареалы. - Просто интересно, каждый новый человек - это новая загадка:
- Любишь загадки?
- Ну, не особенно. Я простая девушка с простыми
желаниями. Мы, женщины, существа приземленные - нужно накопить денег и удачно выйти замуж, а потом уже можно быть примерной и хорошей женой. Мужчинам проще, вы можете себе позволить беззаботно носиться по морям, сколько в голову взбредет: Знаете, мне отчего-то кажется, что вы не такой уж большой друг господина Лао, что вы с ним совершенно чужие: - А вы проницательны, красавица моя, - сказал Мазур. - Просто-напросто у меня с ним дела. Ты совершенно права - должен же человек заработать денег для приличной жизни: - А риск вас не пугает?
- Приходится иногда рисковать, - сказал Мазур.
Девушка гибко перевернулась на бок, тесно прильнула к нему, засыпав лицо черными волосами. И зашептала на ухо едва слышно:
- Ну, если вы не боитесь риска, то не должны бояться, мне кажется, хорошо оплаченного риска: Очень хорошо оплаченного:
- Подробнее, - столь же тихо ответил Мазур. Беззаботный шепот щекотал ему ухо:
- Один господин из Индонезии, которому не нравится то, что порой происходит с его судами, обещал пятьдесят тысяч долларов тому, кто привезет к нему в гости господина Лао: Я слышала, в последний месяц сумма увеличилась до семидесяти: - Шутишь? - спросил Мазур.
- А если нет?
Мазур приподнялся на локте, всмотрелся в ее совершенно спокойное личико и, крепко сжав двумя пальцами нежный подбородок, спросил шепотом:
- Прелестное создание, ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если:
- Пресвятая дева, неужели вы способны меня выдать и позволить, чтобы мне причинили зло?
- А если способен?
- У вас лицо настоящего кабальеро:
- Внешность, знаешь ли, обманчива:
- Ни за что не поверю, что вы способны меня выдать, - ее опытные пальчики в два счета справились с пряжкой пояса. - Вы же этого совсем не хотите: Ложитесь поудобней. Считайте, что я пошутила:
Запустив пальцы в пышные пряди, Мазур легонько
приподнял ее голову со своего живота:
- Ну ладно, будем считать, что я истинный кабальеро. Ничего я не слышал. Но если еще раз услышу:
- Не услышите, - пообещала она сговорчиво.
И замолчала по чисто техническим причинам. Вытянувшись на постели и рассеянно глядя на ритмично двигавшийся черноволосый затылок, Мазур мельком подумал: примитивно работает господин Лао, надо сказать. Или это с ее стороны все же самодеятельность? Мало ли какие у нее планы. Полное впечатление, что в таких местах всякий на кого-то работает, так что возможны любые варианты. Ладно, как бы там ни было, проверка это или желание найти помощника для весьма выгодной негоции, поддерживать такие разговоры слишком опасно: Если она не провокаторша дешевая и преследует свои чисто корыстные интересы, головенки обоим могут оторвать еще до рассвета - если тут все же есть "клопы":
: Обошлось, самые пессимистические его гипотезы так и не подтвердились. Ранним утречком Анита проводила его черным ходом на улицу, и оба при этом остались живы-здоровы. Никто не попался по дороге, никто не порывался прирезать, и Мазур, стоя у солидного крыльца из незнакомого некрашеного дерева, немного успокоился.
- Я всегда буду рада вас видеть, - заверила Анита,
- #` $(" на прощанье добросовестным влажным поцелуем. - У вас есть обхождение, вы обращаетесь с девушкой, как с человеком:
И упорхнула за дверь. Оставшись в одиночестве, Мазур от души зевнул, с хрустом и мычаньем. Вышел на середину улицы, оглянулся на фасад заведения. Неоновые трубки, аглицкими буквами и иероглифами возвещавшие, что заведение имеет честь именоваться "Звезда глубины", были погашены, трехэтажное здание казалось пустым и вымершим. Было уже довольно светло, теплый ветерок ворошил смятые газеты, на противоположной стороне, на ступеньках магазинчика с опущенными
металлическими жалюзи, ночной сторож нес вахту совершенно по- советски: дремал, уронив голову на колени, зажав в сгибе локтя длинную оструганную палку.
Потом послышался звук мотора, из-за угла выехало такси - длинная американская машина годков этак двадцати от роду, выкрашенная в бело-желтый цвет довольно давно. Дверца распахнулась с печальным скрежетом, Лаврик позвал: - Садитесь, что ли, старпом:
Мазур сел в машину, и она сразу же тронулась, дребезжа, но довольно проворно. Здесь, как и в родном Отечестве, умельцы ухитрялись поддерживать на ходу вовсе уж безнадежную рухлядь, добрая половина здешних машин была лишь немногим моложе Мазура, а порой попадались и монстры, помнившие японскую оккупацию, а то и кокаиновые двадцатые.
- Ну что? - спросил Лаврик бесстрастным тоном. -
Справился, наконец, с заданием? - Перехватив взгляд Мазура, брошенный на водителя, хмыкнул:
- Ничего, он не заложит:
- Ну, а что было делать? - пожал плечами Мазур. - Если тебе в честь успешной сделки делают презент в виде такой вот фемины, нельзя же выходить из роли. Еще подумали бы черт-те что:
- Да бог с тобой, я же с тебя объяснительных не требую, - сказал Лаврик тоном оскорбленной невинности. - Разумеется, нельзя выходить из роли:
Он развалился на продранном сиденье, благодушный и дружелюбный, прямо-таки братишка родной, первый кореш на деревне. Но вот если ты своим поведением дашь ему повод, начнется такое, что и вспоминать не хочется. Взять хотя бы Ахатинские острова и тамошнюю мясорубку. "Что поделать, работа у человека такая", - великодушно подумал Мазур, на сей раз вроде бы не имевший за душой грехов, требовавших немедленного вмешательства особого отдела.
- Валютку сдать не забудь, - поведал Лаврик рассеянно. - А уж это моментально, - сказал Мазур сговорчиво. - Изволь. Ровно три девятьсот, не веришь - обыщи.
- По-моему, тебе четыре давали, - сказал Лаврик
вкрадчиво.
- Ну да, - сказал Мазур. - Но здесь, видишь ли, принято среди приличных людей утром оставлять девушке чаевые. Не могу же я выходить из роли:
- Я понимаю. И завидую - хорошая тебе роль досталась: Интересно, оно хоть стоило сотни баков?
- Стоило, - убежденно сказал Мазур.
- Ох, счастливчик: - Лаврик резко переменил тон:
- Ну, как думаешь, на крючок сели?
- Я живой и с авансом в кармане, - сказал Мазур. - Это кое о чем говорит, а? Эти ребята так просто деньги не платят: и так просто в живых не оставляют. Лишь бы Ма не сбежал.
- Хрен он куда сбежит, - сказал Лаврик убежденно. - Не на тех напал, декадент хренов:


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)