Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 2

По разумению сержанта Арта Ридзика, в Чикагской полиции существовали две основополагающие точки зрения. Одни из его коллег придерживались мнения, что Ридзик являет собою образчик преданного, героического служаки, чьи неортодоксальные методы возносят его из разряда достойных до уровня истинно великих. Детективы, придерживающиеся сего мнения, к числу коих относился и сам Арт Ридзик, пребывали, однако, в меньшинстве. Согласно другой точке зрения, Ридзик был просто бандюгой и вообще редиской, каковую следует немедля вырвать из их стройных рядов, покуда не нанесла еще серьезного вреда. Однако и те и другие сходились во мнении, что трудно было найти лучшего оперативника и что работать с ним было, по меньшей мере, не скучно. Ибо Ридзик имел свойство притягивать пули - словно намагниченный.
В тот день воздух на юге Чикаго раскалился до предела - и все старались оставаться дома, возле несущих прохладу кондиционеров. Все, кроме троих полисменов в автомобиле, затормозившем у сломанной тумбы посреди грязной, облезлой улицы. Арт Ридзик сидел, развалившись, на заднем сиденье, потный, мрачный и мечтающий лишь о том, чтобы побыстрее убраться отсюда.
Его непосредственный начальник, лейтенант Чарльз Стоббз, молодой человек в безукоризненном костюме, возглавлял отделение: весь его экстерьер словно гласил: перед вами комиссар. Стоббз сидел за рулем. Рядом с ним расположился третий оперативник - Том Галлахер. Все трое рассматривали изрядно подызносившееся строение, возле которого остановилась машина.
- А твоему наводчику доверять вообще-то можно? - спросил Стоббз. - Как человеку? - ответил Галлахер. - Нет. Ведь на своих дружков доносит. Таких разве можно любить? Подонок - но ведь это его работа. Можно сказать, даже призвание. Но информацию он дает верную. По крайней мере, как правило.
Стоббз погладил свои аккуратно подстриженные усики: - Не верю я размерам, которые он называет. Получается, что тут просто настоящий рынок за последние пару месяцев вырос.
- Знаете что, - сказал Ридзик, - вместо того чтоб сидеть здесь, стоило бы чем-нибудь заняться. А то в нас каждый за десять секунд фараонов узнает.
Стоббз обернулся:
- Почему вы так считаете, Ридзик? "Чертов Ридзик, - подумал он, - вечно строит из себя всезнайку и тут же норовит об этом сообщить". - Да вот сидят тут пара бледнолицых в раздолбанной колымаге рядом с негром - то есть с вами, лейтенант, - и негр при этом разодет так, словно только что слез со страниц модного журнала. Как вы полагаете, что народ подумает? Что это команда архитекторов прибыла? - Заткнись, Арт, - пробормотал Галлахер. Ему вовсе не хотелось злить Стоббза.
- На улице цены по 145 баксов...
- Сейчас новые расценки, Стоббз, - сказал Ридзик, тоскливо зевая. Стоббз проигнорировал его реплику. Галлахер последовал примеру Стоббза.
- Я понимаю, что это бессмысленно, - сказал Галлахер. Ему захотелось защитить своего наводчика. - Но я верю, когда он говорит, что они просят больше, причем гораздо больше.
- Да ведь рынок завален. Перенасыщен, - настаивал Стоббз. - О-па! - указал Ридзик с заднего сиденья. Он выпрямился и уставился в окно. - Внимание, боевая готовность номер один. Справа по курсу истребитель-перехватчик.
Мимо по улице шествовала исключительно привлекательная девица. Но внимание Ридзика было приковано отнюдь не к ее мордашке, а к весьма объемистому бюсту, лишь весьма условно прикрытому плотно облегающей блузкой с изрядной глубины вырезом. Впрочем, тот факт, что сей бюст вообще был чем-то прикрыт, казался скорее недоразумением, нежели истинным намерением обладательницы.
- Ладно, Ридзик. Успокойся. Пойдем, пока тебе дурно не стало. - Полагаете, она их купила? - спросил Ридзик. - А я так считаю, что нет. Мне вот кажется, что она их дома выращивает.
- Арт! - застонал Галлахер. Ридзик ухмыльнулся:
- Каждый имеет право высказать свое мнение.
- Мы тебя не для того с собой брали, чтобы выслушивать твои мнения. Арт Ридзик проводил даму сладострастным взором.
- Я ведь человек, - сказал он, - и ничто человеческое мне не чуждо. Парадная дверь в доме была не заперта. Войдя в тесный подъезд, сыщики остановились и настороженным взглядом обвели запущенное помещение. Со второго этажа слышались звуки включенного телевизора. Темная лестница отнюдь не вызывала желания подниматься по ней.
- Так ты уверен, что твой парень не врет?
- Да, - сказал Галлахер.
- А как ты его прижал? - спросил Ридзик. Девица на улице была забыта. - Поймал, когда он расфасовывал. Освободили под честное слово. Вот я ему и сказал: либо станешь постукивать, либо тот, что задерживал, припомнит про пистолет. Вот он и стукнул насчет этих Бритоголовых. Ридзик повел плечами:
- Ох, старик, только не говори, что мы здесь отлавливаем Бритоголовых. Я их терпеть не могу.
Галлахер схватил Ридзика за руку и оттащил его в сторону. - Разреши нам на секунду, а Чарли? - спросил он Стоббза. - Ладно.
- Арт! - зашипел Галлахер Ридзику в лицо. - Хватит выпендриваться. Это точная наводка. Горячая и верная. Усвоил?
Ридзик отбросил его руку:
- А я что, разве удираю?
Галлахер показал головой в сторону Стоббза.
- Он тебя с собой взял, - зашептал детектив. - Никто его не заставлял. А ты его обгадить норовишь. - Галлахер заговорил еще тише. - Ради Бога, Арт, ведь этот человек будет писать отчет о твоей пригодности. Я думал, ты хочешь вернуться. Я думал, ты даже здорово этого хочешь, - и, говоря все это, Галлахер даже сам недоумевал, почему он так борется за то, чтобы сохранить Ридзику карьеру. Впрочем, Ридзик тоже недоумевал. Уж если ему-то наплевать, то не все ли равно Галлахеру? Он улыбнулся:
- Нет, серьезно, Том. Я хочу. Ты только взгляни на меня. Меня аж всего переполняет. По уши. Просто утопаю в адреналине. - Пожалуйста, Арт. Мне ведь нужна помощь. Мы делаем крутую работу и никто нас не любит - верно?
Ридзик кивнул. Ладно, ради собственной карьеры отлавливать Бритоголовых он не станет, но возьмется за это ради Тома Галлахера. - Улажено, - сказал он. - Поехали. Галлахер похлопал Ридзика по, спине. Вот это уже лучше.
- Квартира 305, - сказал Стоббз. Третий этаж. Они вскарабкались по темной лестнице, вынимая по дороге оружие. Нашли квартиру, еще раз проверили пистолеты и негромко постучали, после чего Стоббз обрушил весь свой вес на старую деревянную дверь, разнося ее в щепки. Первым, что увидели трое полисменов, ворвавшись в квартиру - была горка крэка на голом деревянном столе посреди комнаты и двое негров, которые, сидя, тщательно отмеряли наркотик и рассыпали его по маленьким пакетикам.
Оба подскочили на ноги с криками негодования:
- Это что еще за хрен сюда приперся?
- У вас есть ордер, чтоб сюда соваться? Трое детективов двигались быстро и уверенно, словно уже прорепетировали весь этот номер заранее. Ридзик с Галлахером ткнули носами обнаруженную парочку в стенку, приставив к головам торговцев наркотиками пистолеты. Оба мужчины были лысы - их волосы сбриты до кожи - потому-то они и звались Бритоголовыми. Один из Бритоголовых обернулся к Ридзику:
- Дерьмо, - выругался он, вперив в Ридзика полный ненависти взгляд. - Только не выпендривайся, говноголовый, - Ридзик отошел, а Галлахер приковал обоих наручниками к водосточным трубам. - Ну вот, - сказал Стоббз, - вы, засранцы, арестованы, - он вытащил из кармана карту Миранды .
- Имеете право не отвечать на вопросы.
Оба Бритоголовых решили не отвечать.
- Любое ваше слово может быть использовано против вас на суде. У вас есть право посоветоваться с адвокатом, прежде чем мы станем задавать вам вопросы, и на его присутствие на допросах.
Ридзик слонялся по комнате, в дальнем конце ее обнаружилась дверь, закрытая, быть может, запертая.
- Если средства не позволяют вам нанять юриста, он может быть предложен вам до начала допросов, - продолжал читать Стоббз. - Если же вы решитесь отвечать на вопросы сейчас, в отсутствие адвоката, вы, тем не менее, имеете право прервать допрос в любое угодное вам время. Арт Ридзик повернул дверную ручку и, распахнув дверь, воодушевленно переступил порог, но немедленно влетел обратно в комнату, преследуемый оглушающим грохотом пистолетного выстрела.
- Черт возьми! - возопил Галлахер.
Оба Бритоголовых попытались броситься на пол, что оказалось нелегким делом, учитывая тот факт, что руки их оставались прикованными к трубам над головой.
Полисмены сгруппировались. Ридзик услыхал отчетливый звук перезаряжаемого пистолета. Он метнулся в двери и выпалил, лишь чудом не попав в третьего Бритоголового, выскочившего через боковую дверь в коридор. Стоббз и Галлахер последовали за ним. Но отнюдь не Ридзик. Он отправился в сторону главного входа в квартиру.
- Арт! - заорал Галлахер. - Какого хрена ты...
- Эй, мужик, - крикнул один из прикованных. - А как же мы? Ридзик встретил стрелявшего на лестнице возле квартиры и выпустил по нему пару зарядов, однако тот ускакал по лестнице на другой этаж. Появившиеся Стоббз и Галлахер поскакали вслед за ним. Но отнюдь не Ридзик. Он запрыгал по лестнице вниз, подальше от неприятностей. - Вот сукин сын! - закричал Стоббз. - Вот только поймаем этого засранца - и я лично прослежу, чтобы этого Ридзика... Но его слова потонули в треске выстрелов, возникших в сумраке лестничной клетки у них над головой. С дребезгом разлетелась дверца пожарного крана, осыпав полисменов стеклянными осколками. - Он меня с ума сведет, - проскрежетал зубами Стоббз. Галлахер так и не понял, имел ли он в виду Бритоголового или Ридзика. - Аида, - поторопил Галлахер. Фараоны вынырнули из своего укрытия и рванули наверх, одолевая по четыре ступеньки зараз. Тем временем стрелявший взобрался аж на крышу дома. Но прежде чем направиться к пожарной лестнице, которая зигзагами спускалась вниз, словно уродливый шов, он несколько задержался, дабы пальнуть по Стоббзу и Галлахеру, возникшим в проеме дверей. Оба повалились на липкий толь. Бритоголовый покарабкался вниз по металлическим ступеням, высматривая через плечо Стоббза и Галлахера. Хотя вообще-то ему лучше стоило бы глядеть вперед, ибо первый признак присутствия в недалеком соседстве Ридзика он почувствовал лишь тогда, когда теплый ствол револьвера уткнулся ему в затылок.
- Замри, сучонок, - прошептал Ридзик. Бритоголовый медленно поворотил голову и обнаружил улыбающегося Арта.
- Бляаааа, - сказал Бритоголовый.
- Только не нужно нервничать, - сказал Ридзик. - Я этим на жизнь зарабатываю.
Вскоре и Галлахер со Стоббзом сползли по лестнице, Галлахер веселился.
- Ай да Арт, ай да сукин сын. А мы-то думали, у тебя нервы сдали. - Это ты мог такое подумать, Том, - отвечал Ридзик невинным тоном, - но вот лейтенант Стоббз никогда бы так не подумал. Он-то сразу усек, что я собираюсь сделать. Верно, лейтенант?
Стоббз медленно покачал головой, убирая оружие в кобуру: - Напомните ему о его правах, Ридзик. А как этих ребят сдадим, у меня будет еще работка для вас обоих.
- Сомневаюсь, что такая же веселая, - сказал Ридзик.
***

Арт Ридзик и Том Галлахер стояли в зале прилетов международных рейсов аэропорта О\'Хейр ровно в 7 часов пополудни. Таможня была переполнена, и сотни людей пробивались сквозь огромное помещение, волоча свой багаж к выходу.
- Пойду проверю, сел ли этот самолет, - сказал Галлахер, направляясь к справочной.
- Отличная мысль, - пробормотал Ридзик. - Валяй. Его взгляд немедленно обратился в сторону привлекательной белокурой стюардессы. Она толкала перед собой складную тележку с чемоданом. А Ридзик всегда обожал путешествовать.
- Эй, привет. Как делишки, милая?
Холодный взор ее голубых глаз не задержался на нем. - Мотай отсюда.
- Спасибо. Огромное спасибо. Отличная мысль, - ответил он бесстрастно, в то время как она, миновав его, прошествовала к выходу. Вернулся Галлахер:
- Самолет прилетел. Он должен появиться с минуты па минуту. - У-гу, - Ридзику удалось оторвать взгляд от круглой попки стюардессы. - Слушай, а ты видал рапорт Стоббза про этих Бритоголовых? - Да, - сказал Галлахер. Ридзику это не понравится. - Он написал, что твое поведение было "надлежащим".
- Боже мой, - сказал Ридзик, вытаскивая пачку сигарет из кармана рубашки. - Надлежащим? И все?
- Слушай, Арт...
- Ясно, Том, - Ридзик закурил. - Если бы я полез по ступенькам вслед за вами, ребята, этот дерьмоголовый Давно бы уже смылся. Он с силой выдохнул:
- Просто Стоббзу не нравится, что ты его все время подкалываешь. Он от этого дураком выглядит.
- Но я ведь сделал работу, верно?
- Арт, - сказал Галлахер, - пожалуйста. Дело в особенностях твоей личности. Стоббзу они не нравятся.
- Особенности личности? А он сам. У него личность рекламной тумбы. - Слушай, я понимаю, что ты его не любишь, но не дергайся. Все-таки именно он составляет отчет о твоей пригодности, если помнишь. Ридзик отвернулся, глянул на толпящихся вокруг людей: - Как тут забудешь.
- Послушай моего совета. Не порти ему настроения. Ридзик бросил недокуренную сигарету на пол и раздавил ее каблуком. - Ладно, ладно, какие дела. А какого черта нас в это вот сунули? И чего этот комуняка делает в Чикаго?
- Потому что тот комуняка, которого этот комуняка заберет домой, сидит на шее у нашего отдела, - терпеливо стал объяснять Галлахер. - Это просто одна из тех чудесных штук, что произошли в мире поддержания правопорядка за то время, пока ты был отстранен от дел. - Ага, понятно, жаль, что я это проворонил. Только стоит заметить, что не по своей воле я проторчал три недели без зарплаты. Наверно, это было величайшим достижением в связях востока с западом. - Я бы не сказал, что это не беда.
- А комуняки, они хитрые, старик. Знаешь, весь мир хотят к рукам прибрать.
Галлахер вздохнул. Задание-то было очень простое. Встретить русского мента, отвезти его в гостиницу; завтра утром забрать русского мента, передать ему арестованного и сказать: "Приятного полета". Но Ридзик, как только он один это умеет, склонен все дело, насколько можно, усложнить. - Сделай мне одолжение, Арт. Попридержи свой язык на эту тему. А то еще из-за тебя третью мировую войну затеют.
- Неважно это будет смотреться в моем личном деле. Галлахер вглядывался в толпу людей:
- А тебе не приходило в голову.., как мы узнаем этого парня? На что Ридзик, глядя в другую сторону, ответил:
- Том, у меня такое чувство, что с этим проблем не будет. Через толпу пробирался капитан Иван Данко. Не говоря уже о своих размерах, которые сами по себе были внушительны, он и так бы выделялся в любой толпе. Ибо был одет в полную форму офицера московской милиции. Форма была строгого серого цвета, если не считать красных с золотом погон и красных нашивок на воротнике. На груди у него красовались две широкие колодки наградных знаков. Он двигался им навстречу, держа свой потрепанный старый чемодан.
- Ты погляди на его штиблеты, - прошептал Ридзик, уставившись на толстые резиновые подметки Данковых сапог. - Не иначе, как он их с трактора спер.
- Заткнись, Арт.
- Спорим, что он по-английски Не говорит. Галлахер подошел к Данко. - Капитан Данко? Данко остановился:
- Да!
- Я сержант следственного отдела чикагской полиции Галлахер. Рад вас видеть - добро пожаловать в Чикаго.
Лицо Данко не отразило никаких эмоций. Ни радости, ни грусти, ни даже простого любопытства. Лишь полное безразличие.
- Спасибо.
- А это мой напарник, сержант Ридзик. Ридзик помахал ручкой: - Вы впервые в Чикаго? - спросил Галлахер, тут же поняв всю глупость своего вопроса.
- Да.
- Тааак... - сказал Галлахер неуверенно. - Другой багаж у вас есть? - Нет.
- Были проблемы с таможней?
- Дипломатическая неприкосновенность, - сказал Данко. "Во! - подумал Ридзик. - Целых тринадцать слогов. Что-то этот парень разболтался".
- Хорошо долетели? - смело продолжил Галлахер.
- Да.
Последовала неловкая пауза.
- Голодны?
- Нет.
- Пить хотите?
- Нет.
- Слушайте, - сказал Ридзик. - Давайте поболтаем в другом месте. У меня машина стоит в красной зоне, - он улыбнулся Данко. - Извините, не хотел вас обидеть.
Данко уселся на заднем сиденье потрепанного Ридзикова седана. Русский милиционер не обратил ни малейшего внимания на банки из-под пива, пустые сигаретные пачки и обертки от еды, которыми был завален пол. И, кажется, делал все возможное, чтобы не обращать внимания на своих спутников. Ридзик вел машину, поглядывая на пассажира через зеркальце. Галлахер, полуобернувшись назад, старался выглядеть образчиком дружелюбия. Ридзик недоумевал, чего ради тот суетится. - Чудесный вечер, - сказал Галлахер.
- Да, - сказал Данко.
- Последнее время тут здорово жарко. Не бывает ничего жарче, чем Чикаго в августе.
И хотя Данко явно не выразил особого интереса к чикагской погоде, Галлахер продолжал битву:
- Особенно достает влажность. Данко продолжал смотреть в окно. Галлахер решил, что русский не понимает, что он ему рассказывает. - Влажность, - сказал Ридзик, скосив глаза в зеркальце. - Знаете - это когда сыро в воздухе.
Данко проигнорировал и его. Ридзик пожал плечами. Просто ему тоже хотелось побыть общительным.
- Ну, а как в Москве? - спросил Галлахер.
- Жарко, - сказал Данко. Его глаза встретили взгляд Ридзика в зеркальце. - Не сыро.
"Конечно, - подумал Ридзик. - Все чудесно в рабочем раю. Даже влажность отменили. Она сейчас, наверно, в каком-нибудь гулаге". - Это хорошо, - нервно заметил Галлахер. - Это здорово. Наступила очередная неловкая пауза. Галлахер чувствовал, как вспотел под легкой курткой. Тяжелая работенка. Пожалуй, даже отлавливать Бритоголовых - и то получше, чем пытаться поговорить с этим русским чурбаном.
- Если вы здесь задержитесь подольше, капитан, мы смогли бы показать вам город. В Чикаго есть несколько шикарных мест.
"Ээээй, - подумал Ридзик, - подохнуть можно - со смеху. Жаль, конечно, что им не удастся познакомиться с капитаном немного поближе". Он посильней надавил на акселератор.
- К сожалению, не получится, - сказал Данко, словно выругался. Его занимал лишь Виктор. И чем скорее он уедет из Чикаго, тем скорее он вернет Виктора в Москву, чтобы отправить под суд, которого тот уже давно заслуживает.
- Эй, капитан, - сказал Ридзик, - а где вы так хорошо выучили английский?
- В армии, - ответил Данко. - Обязательное обучение. В языковой школе в Киеве.
- А что, этот Виктор Роста, наверно, здорово достал комиссаров, если они послали сюда человека, чтоб вернул его домой. Что он такого натворил?
Памятуя о приказе майора ничего не выдавать американцам, Данко уже подготовил ответ:
- Государственное преступление.
- А что он сделал? Пустил струю на Кремлевскую стену? "Арт, ради Бога!" - казалось, говорил брошенный на него взгляд Галлахера.
- Вы уж извините моего партнера, капитан. Просто он по природе человек подозрительный и...
Иван Данко подал первые признаки эмоции. Немного, но уже что-то. Он резко оборвал Галлахера:
- Это вы арестовали Виктора? - и наклонился к его сиденью. - Нет, - сказал Галлахер. - Обычный патруль. Это была... - Где?
- Да возле дерьмовенькой гостиницы, в которой он жил. "Гарвин". Ридзик усмехнулся. Видать, великим преступником бы, этот Виктор Роста. "Гарвин!"
- Нет, черт возьми, так он в "Гарвине" жил? Да это же болото. Питательная среда для наводчиков, сводников, шлюх. Старик, "Гарвин"... Данко оборвал его:
- Я поеду туда.
Ридзик с Галлахером обменялись беспокойными взглядами. Неважно будет для них, если видный гость Чикагского отделения полиции окажется ограбленным каким-нибудь бродягой в "Гарвине".
- Слушайте, - сказал Галлахер, - мы должны поселить вас в нашем общежитии. Прекрасное место, вам понравится.
- Пожалуйста, - сказал Данко, - отвезите меня в "Гарвин". - Он хочет в "Гарвин", Том, - сказал Ридзик.
- Я понимаю, но...
- Нужно дать этому человеку, чего он хочет. Галлахер обернулся к Данко:
- Послушайте, если вы должны экономить, то я уверен, что наше отделение раскошелится слегка на...
- В "Гарвин", - бесстрастно сказал Данко. Ему хотелось взглянуть на "болото", в котором жил Виктор. Как бы паршиво там ни было, все равно это шикарное местечко по сравнению с тем, куда Данко его отправит. Галлахер вздохнул и пожал плечами:
- Ладно, пусть будет "Гарвин".
Ридзик покатил по жарким улицам Южного Района. Вокруг сновали детишки, игравшие под струями воды, хлеставшей из открытых гидрантов. Люди целыми семьями сидели на ступеньках своих домов, посасывая пиво и болтая.
"Гарвин" видал и лучшие денечки, но так давно, что никто их уже и не помнил. Он стоял на углу лицом к линии надземки, по которой каждые несколько минут на уровне третьего этажа с грохотом проносился поезд. Шум такого поезда разбудил бы и самого крепкого соню, но, насколько знали Ридзик и Галлахер, очень немногие обитатели когда-либо спали в "Гарвине". Это место больше подходило для тех, кто хотел раздобыть какой-нибудь из дюжины различных запрещенных алколоидов или провести немного времени с шлюшкой. Но спать? Так здесь не поступали. Они остановились у входных дверей гостиницы и все трое вышли из машины. Пока Ридзик доставал чемодан Данко из багажника, Галлахер сделал последнюю попытку переубедить Ивана в правильности выбранного отеля: - Еще не поздно передумать. Я вам говорю - это настоящий гадюшник. - Все отлично, спасибо.
- Ну что ж, - сказал Галлахер, смирившись с неизбежным. - Хозяин - барин. Завтра заеду за вами в девять утра.
- Приятно было с вами побеседовать, капитан, - сказал Ридзик, усаживаясь за руль. Они проводили вошедшего в гостиницу Данко взглядами. - Ну, и что ты думаешь про нашего русского друга, Арт? - Думаю, что он придурок, - сказал Ридзик, отруливая от тротуара.
***

По состоянию вестибюля "Гарвина" можно было догадаться о прелестях, которые сулили его номера\'. Пол покрывал изношенный ковер, а точнее сказать, кусок тряпицы столь драный и грязный, что можно было лишь гадать о его прежнем цвете. Прилавок регистратуры покрыт потрескавшимся и исцарапанным пластиком. За прилавком сидел болезненный, худой и небритый молодой человек, словно специально подобранный под интерьер заведения. Перед ним лежала бейсбольная бита, хотя спортсменом он явно не выглядел. Над его головой на кнопках висел рукописный плакат:
ПЛАТА ВПЕРЕД - ОДНОМЕСТНЫЕ НОМЕРА НА НОЧЬ
ДВОЙНАЯ КРОВАТЬ - ДВОЙНАЯ ПЛАТА

Когда Данко вошел, клерк поднял глаза с журнала, недоумевая, что это за детина, наряженный как швейцар, и чего он от него хочет. - Данко, - сказал Данко.
- Добро пожаловать, - сказал клерк. И сам захихикал над своею шуткой. Выражение лица Данко осталось неизменным.
- Хотите номер? - спросил клерк.
- Да.
Клерк протянул ему бланк:
- Заполните это.
Пока Данко вписывал свое имя непривычным западным алфавитом, на прилавок выбрался таракан. Клерк быстро и крепко трахнул бейсбольной битой, калеча стол, но промахнулся. Таракан благополучно смылся. Данко поднял на клерка ошарашенный взгляд.
- Все в порядке, - сказал клерк нервно. - В комнатах у нас чисто. Ну, достаточно чисто.
- У вас тут жил человек по имени Роста? Виктор Роста? - Русский? - спросил клерк.
- Мне нужна та же комната.
- Эй, а вы тоже русский? У нас что, какой-нибудь съезд в городе, что ли?
Хотя Данко и отвечал на вопросы неохотно, но не усмотрел особого вреда в разоблачении своей национальности, тем более если это позволит занять ему прежний Викторов номер.
- Я русский, - он протянул клерку заполненный бланк. Когда тот передавал Данко ключ, на столе появился очередной таракан. Данко без малейших колебаний размозжил его кулаком. - Отлично сработано, - сказал клерк. - Номер 302. Данко не часто приходилось жить в гостиницах, но он сразу понял, что триста второй номер - это дыра. В комнате стояла продавленная кровать, прожженный окурками стол и пластмассовое кресло. Как ни странно, в номере оказался телевизор, причем очень хороший и даже - как обнаружил Данко, когда включил его, - цветной. Немногие гостиницы в Советском Союзе стали бы разоряться, чтобы ставить в подобных номерах телевизоры. Глядя на экран, Данко был поражен, увидев, что показывают какой-то убогий порнографический фильм. Мужики и бабы скакали, хихикая и совокупляясь в бесчисленном множестве позиций в комнате, которая мало чем отличалась от той, в которой сидел он.
Данко не потребовалось особых усилий, чтобы оторвать взгляд от экрана. В течение часа он методически разбирал триста второй номер на части. Он исследовал все, включая содержимое туалетного бачка, в поисках следов присутствия тут Росты. Но Роста не оставил ничего, ни малейшего намека на то, что он когда-либо жил тут, ни И Данко двигался дальше. Он снимал матрасы с кроватей, вспарывал подушки, срывал картины со стен. Поднял ковер. И снова не обнаружил ничего, кроме паутины, пыли, насекомых и старой мышеловки. Данко уныло оглядел разгромленное помещение. Завтра перед отъездом придется оплатить нанесенный ущерб. Впрочем, его немногие драгоценные доллары были бы истрачены не зря, если бы он что-нибудь нашел. Но вместо этого он растратил государственные деньги впустую.
Но он заплатит. Он не варвар, чтобы портить номер в заграничной гостинице и не рассчитаться за это. Это уже было бы преступлением. Одна вещь в комнате заинтриговала его - на столе рядом с кроватью лежал квадратный металлический ящичек, подключенный к проводке в стене. Коробочка эта ничем не выдавала смысла своего предназначения. Была только прорезь для монет сверху. Заинтересованный, Данко решил пожертвовать еще малой толикой своей валюты. Он бросил в щель 25 центов. Внезапно кровать стала содрогаться и трястись. Данко покачал головой. Сперва он подумал, что это приспособление служит своего рода будильником. Потом взглянул на порнофильм, продолжавший идти на экране. Нет, решил он, это скорее уж похоже на стимулятор для совокуплений или мастурбаций.
Он подошел к окну и выглянул наружу. На другой стороне улицы, как раз на уровне окон его комнаты, расположился гигантский плакат, демонстрирующий даму в неглиже со впечатляющим бюстом. Ее двухметровые глазищи плотоядно смотрели прямо на него. Реклама залитого неоновым светом магазина, расположенного ниже. Надпись гласила: "Книги для взрослых. Супер X. Видео X. Брачные советы".
Данко посмотрел на трясущуюся кровать, плакат, порношоп и фильм на экране.
- Капитализм, - сказал он с отвращением. За окном, грохоча, пронесся поезд.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)