Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


- Слушайте, объясните, в конце концов, что вы тут крутите, - сказал Костя сердито. - Арестовали посреди улицы на глазах у всего честного народа ни с того ни с сего, отобрали все, в камере держите, да еще намеки какие-то гнилые делаете... И вообще, требую адвоката. Вы тут все твердите, что страна у вас чуть ли не самая цивилизованная в Европе, а произвол гоните почище, чем красные...
- Помилуйте, в чем вы видите произвол? - пожал плечами полковник с самым невозмутимым видом. - Вас попросту пригласили для беседы. - А в подвале зачем держали?
- Приношу официальные извинения. - Полковник с видом глубокой удрученности развел руками. - Мне пришлось задержаться, а нижние чины, не проинструктированные должным образом, вместо комнаты ожидания сунули вас в камеру. Печальное недоразумение, согласен.
- А эти ваши намеки на какие-то службы? Я ни с какими службами не связан, я человек мирный...
- Помилуйте, кто же говорит, что вы... - Он явно не придумал, как закончить фразу, и потому сделал неопределенный жест обеими руками. - И чем же изволите заниматься, господин Тулупов?
- Менеджер, - сказал Костя. - Санкт-Петербург, акционерное общество "Якорь".
- Великолепно, - сказал полковник Тыннис, подумав. - Какое емкое и исчерпывающее слово - "менеджер", вроде бы ничего не объясняет и в то же время как бы должно объяснять все... Менеджер - и вс„ тут. Интересно, в чем же заключаются ваши обязанности?
- А это - коммерческая тайна. Бизнес, понимаете ли.
- Понимаю, - сказал полковник с непроницаемым видом. - И у нас, стало быть, вы тоже решаете чисто деловые проблемы?
- А как же еще?
- Какие? Или это - снова секрет?
- Коммерческая тайна, - поправил Костя. - Это у вас, шпионов... - Здесь, простите, контрразведка...
- А какая разница? Это у вас секреты, а у нас - коммерческая тайна. Если вам так интересно, позвоните в представительство Ичкерийской республики и спросите господина Скляра. Он - лицо компетентное и облеченное, так сказать. А я здесь на подхвате. Как простой менеджер.
- В представительство... - задумчиво повторил Тыннис. - Вот именно. Или вы его представительством не считаете? Вы, часом, не сторонничек российского империализма?
- Ого! - поднял брови полковник. - Как вы ловко политику сюда приплетаете, господин Тулупов, любо-дорого послушать... Как вы мне шьете глухоту к священной борьбе чеченского народа...
- Ничего я вам не шью.
- Да? А похоже. Итак... Вы, стало быть, тоже имеете отношение к той самой священной борьбе?
- Да что вы ко мне прицепились? - в сердцах спросил Костя. - Я же вам говорю: я - простой менеджер. Босс здесь ведет дела с представительством, а мое дело - на подхвате...
- Говоря "босс", вы, конечно, подразумеваете господина Каюма Вахидова? - А кого же еще?
- И какие же у вашего босса дела с представительством? - Вот у него и спросите.
- Ах да, я и забыл, вновь всплывает коммерческая тайна... Святая вещь, конечно... А что вы скажете, господин Тулупов, если я сообщу, что у меня несколько... иные сведения о вашей персоне?
- То есть?
- В том, что вы - Анатолий Степанович Тулупов, я, в общем, пока не сомневаюсь. Как и в том, что визу в нашу страну вы получили совершенно легально. - Он поднял со стола загранпаспорт и тут же небрежно положил назад. - Но есть на ваш счет, надо вам сказать, прелюбопытная информация... Очень похоже, что вы не менеджер, а, выражаясь казенным языком, член организованной преступной группировки по кличке, простите, Утюг... А? - Чепуху какую-то мелете.
- Да? Вы полагаете? - Он заглянул в лежавшую перед ним бумагу. - Вы так полагаете, господин Утюг? Тут о вас написано немало интересного. Братва с Васильевского острова, "крыши", понимаете ли, контрабанда и прочие шалости, отчего-то преследуемые российскими законами, - впрочем, как и нашими, спешу уточнить, как и нашими... И спутник ваш, я имею в виду господина Попова, по тем же сведениям, носящий по ту сторону границы прозвище Облом, занимается столь же увлекательным и доходным, да вот беда, насквозь противозаконным делом, и насчет господина Вахидова у нас собрано немало интересного материала... Что скажете?
- Что глупости все это, - сказал Костя. - Клички, братва, да вдобавок контрабанду приплели... Мы - честные бизнесмены. А если кто-то у вас тут с российскими спецслужбами снюхался и...
- Ах, вот какова у вас будет линия защиты?
- А чем плохо? - усмехнулся Костя. - Когда честных бизнесменов ни за что ни про что волокут в кутузку из-за их контактов с ичкерийским представительством - тут поневоле всякая гадость в голову лезет... Мы тут у вас что-нибудь нарушили?
- Да вроде нет...
- Тогда в чем заморочки?
- Ну хорошо, господин Тулупов, - сказал полковник. - Давайте будем откровенны. Священная борьба ичкерийского народа за свою независимость, честный бизнес - все это, конечно, прекрасно. Но вы, не забывайте, находитесь в независимом государстве. В одной из его спецслужб. Мы обязаны знать, что происходит на нашей территории, чем тут занимаются иностранцы. Вы согласны, что это вполне естественное желание?
- Ну, вообще-то...
- При чем здесь "вообще-то"? - жестко бросил полковник. - И при чем здесь "ну"? Знать - необходимо, - отчеканил он. - Священная там у вас борьба или не особенно... Не суть важно. Мы должны располагать информацией. - А я здесь при чем?
- Дурочку не валяйте, - сказал с усмешечкой полковник. - С вашим-то богатым жизненным опытом...
- Что, стучать предлагаете?
- Бог ты мой, к чему употреблять столь пошлые и неуместные среди солидных людей термины? - деланно изумился полковник. - Речь идет всего-навсего о легком сотрудничестве. В итоге не столь уж и обременительном. Информация, и не более того. Мы со своей стороны сумеем оказаться благодарными. Вряд ли у вас здесь нет проблем, которые с нашей помощью могли бы великолепно разрешиться...
- Э, нет, - ухмыльнулся Костя. - Не пойдет, герр оберст. Сегодня этаким вот образом разрешишь проблемы, а завтра из вашего независимого моря еще один неопознанный трупец выловят...
- Я могу гарантировать...
- Да бросьте. Не было среди Тулуповых стукачей и не будет. Зачем мне нарушать хорошую семейную традицию? Чтобы деды и прадеды в гробу перевернулись?
- Чего в данном случае больше - клановой верности или примитивного страха?
- Вопрос, конечно, философский...
- Я ведь могу и рассердиться, - пообещал полковник Тыннис, и в самом деле не лучившийся сейчас добротой как ко всему человечеству, так и к отдельным его представителям. - Мы можем связаться с вашими правоохранительными органами...
- Ага. И что вы мне предъявите? Детство какое-то, господин полковник. Напугали ежа голой попою...
- Значит, ваших вы не боитесь, я так понимаю? - спросил полковник, старательно пытаясь держать себя в руках. - А как насчет наших? Спецслужбы, знаете ли, мало напоминают институт благородных девиц. Представляете, у нас в штате вовсе нет уполномоченного по правам человека. Какое варварство, а? Милейший господин Тулупов, вы ведь можете попросту исчезнуть. Взять и исчезнуть. Собственно говоря, вы уже исчезли несколько часов назад. Смею вас заверить: люди, которые вас сюда... пригласили, умеют держать язык за зубами. Обойдется без всяких адвокатов, журналистов и запросов в парламенте. Мне отчего-то кажется, что ваше правительство, а особенно определенные государственные службы, не станут, как это говорится... рыть землю рогами. Какое им горе от того, что еще один русский браток где-то ухитрился сгинуть? Какая им печаль? Наоборот, одной заботой меньше. Никто не знает, что вы у нас, никто и не узнает...
- Вы полагаете? Ну, вы оптимист... - Костя преспокойно забрал из пачки полковника очередную сигарету и намеренно выпустил дым собеседнику в лицо, насколько удалось. - А вы уверены, что у меня нету подстраховки? В бизнесе, - подчеркнул он голосом последнее слово, - в серьезном бизнесе всякие меры предосторожности бывают...
- Блефуете?
- Милый, - проникновенно сказал Костя, - да мы в России такие университеты прошли, что видали твою контрразведку на известном предмете, который на банан ужасно похож...
- Не забывайтесь! - Полковник, такое впечатление, взвился в натуральной ярости, ненаигранно. - Пока что вы у меня в руках...
Пора было кончать эту затянувшуюся бодягу. Неторопливо наклонившись через стол к полковнику, Костя сказал веско, с расстановкой: - Как бы у тебя собственные яйца в руках не оказались... Слушай сюда, полковник. Мы сюда приехали не мелочь по карманам тырить. Мы тут делаем серьезные дела с серьезными людьми. И у нас, чтоб ты знал, так просто люди не пропадают. Не разработали меры предосторожности, тебя ждали, такого умного, а до тебя в песочнице играли... Знаешь, что будет потом? Непременно найдется твой же собственный генерал или министр, который тебя в этом же кабинете поставит раком и поимеет по полной программе. И пойдешь ты сортиры мыть - это при самом лучшем раскладе. А при худшем - кишки на забор намотают. И не дай бог, ежели ты человек семейный, с бабой и детушками, им тоже несладко придется. И не надо на меня сверкать глазками. Коли уж предложил такие игры, должен и свои карты знать... Короче. В стукачи я к тебе не пойду. Пришить ты мне ничего не можешь. Перед тем, как сюда ехать, мне ваши кодексы бегло изложили - у нас, сам понимаешь, имеются хорошие консультанты по разным вопросам... В общем, или предъяви мне протокол задержания с четкой мотивацией - да не забудь переводчика, чтобы перетолмачил мне его с вашего, - и начнем толковать исключительно в присутствии адвоката, как мне по вашей конституции и положено. Или пожмем друг другу грабки - и разбегаемся. Пугать вздумал, декадент... Ну? Полковник смотрел на него ненавидяще, но порывы гнева сдерживал профессионально. "Нельзя было иначе, - подумал Костя, вместо очередной сигареты подгребая к себе всю пачку. - Даже если это не проверка по просьбе Джинна или Скляра. Даже если он был вполне искренен и их спецура в самом деле страстно желает присмотреть за шебутными иностранцами, как приличной спецуре и положено. Я иду по ковру, ты идешь, пока врешь, мы идем, пока врем... Другой линии поведения попросту нет. Риск, конечно, но если этот лощеный хмырь пашет на Джинна, и вовсе завалишь дело..." - Рискуете... - процедил полковник, сверля его неприязненным взглядом. - Такова се ля ви, - сказал Костя нормальным тоном, без особого вызова. - Поймите вы одно, герр оберст: мы уже битые-перебитые, и огонь, и воду прошли, не говоря уж о медных трубах. Других не берут в космонавты, как когда-то пелось... Так до чего мы с вами договорились? Глава вторая. БОРЦЫ ЗА СВОБОДУ
Полковник Тыннис смотрел сквозь него с непонятным выражением. Глаза у него были прозрачные, холодные и словно бы даже мечтательные. - А интересно было бы с вами поработать по полной программе, - сказал он задумчиво. - Как следует...
- А смысл? - спросил Костя почти миролюбиво. - Газеты шум вмиг подымут, ктонибудь настырный станет выяснять, что вы делали до девяносто первого года... не с неба ж вы упали?
- Я не о том. Несгибаемых нет, знаете ли.
- Вот тут я с вами совершенно согласен...
Тихо отворилась дверь, и вошел подтянутый полицай во всем блеске нашивок и ремней, что-то стал говорить полковнику, пару раз при этом кивнув на Костю. Тот добросовестно вслушивался, но понять, конечно, ничего не смог. Выслушав, полковник отослал верзилу барственным кивком, досадливо пожал плечами:
- Жаль, не получилось у нас задушевной беседы. Там, внизу, целая делегация, поминают уголовный кодекс и конституцию, в точности как вы давеча, требуют освободить верного сподвижника героических борцов за свободу...
- Ну так и освобождайте, - сказал Костя. Он готов был поклясться, что разукрашенный полицай появился в кабинете отнюдь не просто так, не по собственному побуждению, - аккурат секунды за три-четыре до его явления на сцене правая рука полковника, полускрытая столешницей, сделала едва заметное движение. Будто кнопку под столом нажимала. Вообще-то, бездарный по замыслу и исполнению спектакль: уж настоящий питерский бандюк вел бы себя еще нахальнее с каким-то чухонским мусором, на что же полковник, собственно говоря, рассчитывал?
Полковник снизошел до нормального человеческого тона, он даже встал: - Господин Тулупов, приношу свои извинения по поводу этого неприятного инцидента. Недоразумение было вызвано недостаточно проверенной оперативной информацией, поступившей из ненадежного, как выяснилось, источника. - Говоря по-простому, настучала на меня какая-то паскуда? - Возможно, вы несколько вульгаризируете ситуацию, но в общем и целом... - Полковник казенно улыбнулся: - Еще раз приношу вам извинения, вы, разумеется, вправе подать жалобу в соответствии с существующими... - Да ладно, перетопчемся, - махнул рукой Костя, непринужденно кладя себе в карман полковничьи сигареты - так, из мелкой вредности. Полковник проводил свой табачок печальным взглядом, но ничего не сказал, сопутствуя до двери. Они спустились вниз, где тот же усатый хмырь в сержантском чине вывалил на стол все отобранное. Из принципа Костя так педантично осматривал свои немудреные вещички, заводя глаза к потолку и шевеля губами, словно прикидывая откровенно, чего же не хватает, что сержант не выдержал, поторопился заверить:
- У нас нишефо не пропадает.
- Ну, поверим, поверим... - задумчиво сказал Костя, особенно тщательно пряча в карман конвертик с орденом.
Сделал ручкой полковнику и браво направился к выходу, нарочно задев плечом спешившего куда-то полицая - и довольно чувствительно, так что тот охнул за спиной, прошипел:
- Са куррат... Руса шорта...
Остановившись и обернувшись, Костя произнес самым светским тоном: - Ах, простите, кажется, я был несколько неуклюж...
Запаренно покосившись на него, полицай безнадежно махнул рукой и побежал дальше, а Костя, посвистывая, спустился по ступенькам. Там его дожидался форменный комитет по встрече: белый БМВ Скляра, черный "ровер" Каюма. Скляр со своим бесстрастным вислоусым водителем (явно стремившемся подражать в этом плане Тарасу Бульбе), Каюм с Серегой и еще какаято неизвестная, но весьма симпатичная блондиночка в тесных джинсиках и синей майке с огромными алыми буквами: "GEROICAS CHECENAS WOLIS" (что, как нетрудно догадаться, означало "Свободу героической Чечне!"). На чеченку она походила примерно так же, как Костя - на дирижера симфонического оркестра. "Еще одна активистка, - вяло констатировал он, - боксерша по переписке, мать ее за ногу..."
Именно блондиночка резво вырвалась вперед, ухватила его за руку: - Господин Тулупов, извините, бога ради, за этот печальный инцидент. Наша организация непременно разберется, что это - головотяпство или рука Москвы...
Глаза у нее были красивенькие и глупенькие.
- Да ладно, - великодушно отмахнулся Костя. - Забыли уже. Извините, мы тут парой словечек перемолвимся...
Он взял Скляра повыше локтя и отвел в сторону. Тот спокойно шел - высокий такой мужик, поджарый, несуетливый, чем-то неуловимо похожий то ли на мало пьющего комбайнера, то ли на справного механика какой-нибудь автоколонны. Пролетарий от сохи, одним словом, по первому впечатлению - обстоятельный и мастеровитый работяга, мечта одиноких бабенок средних лет... Если только не заглядывать в засекреченные досье, где рисуется несколько иной облик бывшего десантного капитана бывшей непобедимой и легендарной, после распада Союза очень уж быстро проникшегося "жовто-блакитными" идеями в их самом крайнем выражении, претворявшимися некогда в жизнь Бандерой и Коновальцем. И закрутилось. Бывший капитан отчего-то особенно прикипел душою к дудаевским орлам, а потому засвечивался то в Абхазии, то на нелегальной переброске стволов из третьих стран, в прошлую чеченскую кампанию был почти что в руках, но ухитрился выскользнуть.
А впрочем, критически рассуждая, одиноких дамочек вряд ли остановило бы и досье. Им-то какое дело до того бедолаги, которого молодчики Скляра располовинили бензопилой в Абхазии, до прочих трупов, оставленных экс-капитаном с той самой обстоятельной мастеровитостью? Женская душа - потемки...
- Ну? - спокойно сказал Скляр.
- Баранки гну. Ты во что меня втравил?
- Я? - Скляр невозмутимо поднял бровь.
- А кто же еще? Эти тихари меня подловили аккурат на выходе из ювелирки. Куда я, между прочим, по твоей просьбе ходил. Сделал одолжение, надо же... - Брось. Обошлось же.
- Обошлось? - Костя подпустил в голос блатной истерики. - А ты знаешь, что их чухонский полковник мне лепил? И питерскую братву припомнил, и погоняло настоящее назвал, и много чего еще... Не люблю я такие совпадения...
- Пакет при тебе? - так же спокойно спросил Скляр.
- Нет, пропил! - огрызнулся Костя, сунул руку в карман и на ощупь высвободил орден из мятой бумаги. Так и подал, без пакетика. - Держи свою цацку...

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)