Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 2

Начало мая выдалось необыкновенно жарким.
Вот уже неделю солнце несло в небе вахту в полном одиночестве: ни единого облачка. Недоверчивые горожане, продолжающие таскать на себе плащи и куртки, распаренные толпились на остановке. Полина стояла в сторонке, сжимая потными руками сумочку, и чувствовала себя преступницей. Только что, в маленькой аптеке за углом ей продали две упаковки димидрола, который она безуспешно пыталась купить с самого утра. Везде требовали рецепт и смотрели подозрительно, а тут, в какой-то богом забытой маленькой аптечке, пристроившейся рядом с продуктовым магазином, взяли и продали. Теперь оставалось только найти укромное местечко, где ей никто не помешает.
Полина медленно брела вдоль высоковольтной линии по Северному проспекту, щурясь на запад, где разливался Муринский ручей. Место было хоть и открытое, но безлюдное. Она выбрала уголок на берегу, пристроившись к стволу березы, уставилась в темную воду, вздохнула. Грудь наполнилась весенним воздухом, настоянном на первой нежной зелени, и сердце сжалось от тысячи безумных обещаний, которые безответственно раздает ранняя весна всем без разбору, сердце предательски кувыркнулось, и Полина погрязла в нерешительности, бесцельно щелкая замочком сумки... Но как только память вернула ее во вчерашний день, где остались безответная любовь и поруганные мечты, щеки обожгло словно пощечиной, на глаза навернулись слезы, и она решительно вытащила из сумочки снотворное.
Полина принялась выдавливать мелкие таблетки из упаковки, две уронила, расстелила рядом носовой платок, высыпала туда горсть. Восемнадцать. Наверно этого должно хватить.
Она проглотила первую таблетку и сморщилась.
Как же она не догадалась купить воды. Трудно представить, что можно осилить все это, не запивая. Вторая таблетка стоила ей огромных усилий. Организм отчаянно сопротивлялся, горло горело от горечи.
О третьей таблетке без воды не могло быть и речи.
Поблизости не было ни ларька, ни магазина, возвращаться к остановке не хотелось. Она сегодня исколесила полгорода, и ноги гудели от усталости. Неожиданно Полина усмехнулась: вот же вода, прямо под ногами, в ручье. И автоматически подумала: "Такой водой, наверно, можно отравиться и без всяких таблеток..." Она зачерпнула рукой воды и тут же выплеснула. Да, она собралась умереть, но что делать с брезгливостью? Относиться к себе как к покойнику уже сейчас она не могла. Смерть представлялась отдаленной, прекрасной и чистой.
Полина закрыла глаза: как она устала от собственной беспомощности! Даже проглотить горсть таблеток - для нее проблема. Это невозможно, это пора прекратить... Она пересыпала таблетки в ладонь, растеряв часть, сунула в рот и, наклонившись к ручью, судорожными движениями стала подносить воду ко рту...
С последним глотком Полина замерла. Она никогда раньше даже не прикасалась к снотворному, а потому фантазия подсказывала ей, что от такой дозы забытье должно наступить сразу же. Однако она ничего, кроме жжения в горле, не чувствовала.
"Наверно, нужно подождать немного..." - решила Полина и стала глядеть вдаль на воду. Из зарослей травы с громким криком выплыла утка, за ней другая и третья. Новорожденные листья тихо шелестели над ее головой и почему-то вспомнилось: она стоит на поляне, а напротив - маленький круглый кореец. Он делает сложный прыжок и жестом приглашает ее повторить движение... Полина разводит руки, а Данила, стоящий рядом с ней, говорит:
"Давай, у тебя получится!"
Полина тряхнула головой. Что же это? Вроде бы она еще не уснула, а сны ей снятся... Поляна ужасно знакомая, неподалеку от детского дома была точно такая же. Но никакого корейца там не было. И уж тем более не было никаких этих странных уроков. Но почему-то голос Данилы слышался так явственно...
Ресницы отяжелели. Полина закрыла глаза.
Вж-ж-жх... Яростный звук прорезал воздух. Она видела себя словно со стороны. Но это была не она, не настоящая неуклюжая Полина, бьющая чашки пять раз в неделю, другая. Эта другая парила в воздухе, выделывая сложные, почти акробатические па, резала воздух сильными руками и точно приземлялась на узкую бамбуковую циновку, которая казалась Полине ужасно знакомой...

***

Полина открыла глаза. Из сиреневой мути проступали черты лица. Кто-то нагнулся к ней так низко, что она чувствовала на щеке теплое дыхание. Молодая женщина была похожа на ангела и от нее веяло нежностью. Губы ее шевелились, но Полина не сразу поняла, что женщина говорит и что слова ее обращены к ней.
- Послушай меня, - быстро шептала та. - Что бы с тобой ни случилось, ничего им не рассказывай. Скажи, что случайно приняла не то лекарство. Слышишь? Слу-чай-но! - Какое лекарство? - Полина с трудом расклеила губы. - У мамы взяла, перепутала.
- У меня нет мамы...
- Ах... Но все-таки...
Из-за спины показалось другое лицо - совсем не такое симпатичное и приветливое. - Очнулась, артистка! - Вторая женщина пощелкала в воздухе пальцами. - Соображение-то вернулась или как? Молодая женщина закусила губу.
- Слышишь меня или еще не очухалась?! Зачем таблеток наглоталась, а?! Тут и без тебя работы хватало... Быстро отвечай! В этот момент Полина поняла, что первая женщина была вовсе не ангелом, что смерть не пришла за ней и не избавила от всех проблем, а бесцеремонная и грубая допросчица скорее всего - врач. Это было выше ее сил, и она расплакалась.
- Я не хочу жить, - пролепетала Полина, утирая слезы и отвернулась к стене. - Ax, - донесся до нее слабый вздох той, что была похожа на ангела. - Я же предупреждала... Через сутки, уже окончательно придя в себя, Полина поняла, что за странный совет давала ей молодая женщина. Поняла и оценила ее доброту. Вместе с ней привезли еще одну девушку, которая по всем признакам тоже пыталась отравиться, но та, едва придя в себя, заголосила просительно: "Ой, тетеньки добрые, я случайно, я больше не буду, отпустите меня!" Полина побледнела от негодования. Что за люди, в любую минуту готовы отказаться, пойти на попятный...
Каково же было ее удивление, когда девушку на следующий день после промывания желудка, выписали, тогда как Полину предписано было перевести в другую больницу. Она ехала в машине "скорой помощи" с печатью трагической отрешенности на лице. Пусть эти люди пытаются вернуть ее в свой круг сколь угодно, ее решение умереть твердо и обжалованию не подлежит. Если ее выпустят, она снова займется исполнением своего плана, но будет действовать умнее. Гораздо умнее.
Она успела прочесть табличку "Городская психоневрологическая больница" и, презрительно усмехнувшись, пожала плечами. В небольшом кабинете ее встретила седая утомленная женщина и, задав несколько беглых вопросов о состоянии ее здоровья, подняла на нее глаза от своих записей:
- Значит, отравиться хотела?
Полина демонстративно отвернулась.
- Может быть, расскажешь, что случилось? - спросила женщина равнодушно. Полина посмотрела ей в глаза и сказала со всей твердостью, на которую была способна: - Вы ничем не сможете мне п-п-помочь.
Голос предательски дрогнул на последнем слове, и Полина сразу же пожалела о том, что раскрыла рот. Ей никогда не удавалось выразить свою мысль настолько однозначно и твердо, чтобы ее правильно поняли и оставили в покое.
Это хорошо получалось у Ларисы. Но любимой подруги вот уже три с половиной года нет в живых. Вот кто мог бы ее понять и помочь ей. Лара обязательно подсказала бы какой-нибудь выход.
Но мир несправедлив, и поэтому Лары больше нет, Марты нет, и Полина вынуждена влачить свои дни, оставшись на свете одна одинешенька. Полина всхлипнула, слезы градом покатились из глаз. - Раскаиваешься? - поинтересовалась женщина все тем же казенно-равнодушным тоном. - Я не хочу жить в вашем мире! - вскрикнула Полина. - Вы же не люди! Вы бесчувственные, вы.., вы... И она разрыдалась навзрыд. Женщина нажала кнопку, и за спиной у Полины возникла румяная веселая великанша. - Пойдем, милая, - пробасила она. - Пойдем, болезная. Вздрогнув, Полина обернулась. Великанша улыбалась ей во весь рот. Ей выдали отвратительный серый халат и Стоптанные тапочки из кожзаменителя. Заставили выпить пару таблеток и сделали укол, после которого мысли с высокого перескочили на земное и сосредоточились на собственном организме: голова трещала, желудок одолевали болезненные спазмы, а к горлу подкатывала тошнота.
Этот день Полина провела скорчившись на кровати, застеленной серым влажным бельем. Следующий день принес ей массу сюрпризов.
Состояние ее улучшилось настолько, что она смогла оглядеться и рассмотреть своих соседей по палате. Одна из женщин, совсем седая, стояла возле своей кровати и смотрела в окно. На лице ее было написано жестокое страдание. Вторая лежала, укрывшись с головой одеялом, и бормотала что-то себе под нос. Третья, совсем молоденькая, сидела на стуле, качая ногой, и разглядывала Полину с радостной улыбкой. "Нужно бы с ней познакомиться", - не успела подумать Полина, как девушка встала и направилась к ней.
Полина попыталась улыбнуться, девушка нагнулась, сняла тапочек и, размахнувшись, ударила Полину по голове. Полина вскрикнула, девушка радостно засмеялась и стукнула ее еще раз. От негодования Полина потеряла дар речи и, плохо соображая что делает, кинулась на девушку с кулаками.
Их разняли нескоро. Обе они к тому моменту были изрядно исцарапаны и помяты. Полину трясло, а девушка хохотала во все горло. Снова появилась розовощекая великанша со шприцем, и Полина провалилась в густой фиолетовый сон.
Она плыла в липком пространстве сновидения, лавируя между тусклыми фонарями. Мимо проплывали обрывки телеграфных лент. Навстречу ей катил экипаж, запряженный шестеркой лошадей. Кучер смахивал на их учителя - Данилу. В детском доме они звали учителей по имени. Полина вглядывалась в темноту экипажа, и вдруг из окна вынырнула аккуратно причесанная головка Марты. Радость парализовала Полину, и вместо того, чтобы крикнуть Марте, что она здесь, летит, не зная куда, над ее головой, она отчаянно заработала руками, пытаясь подплыть к экипажу поближе. Марта улыбнулась так нежно, как, наверно, улыбалась ей только в раннем детстве. И тут же Полина стала стремительно падать и мягко приземлилась на клумбу возле детского дома. Она уставилась на входную дверь: никаких следов пожара, все как прежде.
Тянет запахом свежеиспеченного хлеба и слышится голос тетушки Ольги из кухни. Ее снова потащило вверх, но она ухватилась за куст смородины, не желая покидать этой райской обители своего детства...
Очнулась она оттого, что великанша пыталась оторвать ее от кровати. Полина смотрела на нее с негодованием. И почему эти люди никак не оставят ее в покое? - Завтрак, - радостно улыбнулась великанша. - А потом - на работу. В алюминиевых мисках, из каких хороший хозяин собаку кормить на станет, стыла каша-размазня неизвестного происхождения. Полина не смогла заставить себя съесть ни ложки. Пощипала кусочек хлеба и этим ограничилась.
Затем ее и двух соседок, кроме той, которая все время что-то бормотала под одеялом, провели в большую комнату и усадили склеивать картонные коробки. За час Полина с трудом справилась с первой коробкой. Вздохнула и покосилась на остальных. Все работали также медленно и вяло, за исключением ее давешней обидчицы, возле которой уже лежало три склеенных коробки. Девушка заметила, что Полина смотрит на нее, и показала ей язык.
- Пошевеливаемся - раздался над головой Полины зычный радостный голос великанши. Все звали великаншу Поповной, от ее фамилии - Попова. На лице у нее была написана вечная радость, а блаженная улыбка не покидала детских пухлых губ. Даже когда в соседней палате умерла пожилая женщина, уголки губ великанши были приподняты вверх, хотя лицо изображало полную растерянность.
На исходе второй недели Полина проснулась среди ночи от приглушенных рыданий и злорадно решила, что это завывает ее обидчица: рыдали взахлеб и на высокой ноте. Но потом Полина поняла, что плач доносится из маленькой комнатки, где спала Поповна.
Она потихоньку поднялась, накинула халат и заглянула в комнатку великанши. У той горела тусклая настольная лампа, а сама она сидела на кровати в ситцевой ночной рубашке с бумажными кружевами и огромными кулаками растирала по лицу слезы, катящиеся из глаз.
- Что с вами? - в замешательстве спросила Полина, подсаживаясь к ней. Поповна посмотрела на нее с тоской, обняла за плечи и снова зашлась в рыданиях. - Вам плохо? - пытаясь вырваться из богатырских объятий, спросила Полина. - Может, врача позвать? - Нет, - всхлипнув, пробормотала та. - Мне хорошо.
- Господи, я ничего не понимаю, а что же вы плачете? - От счастья. Случается же у людей такое счастье, такое... "Она тоже сумасшедшая, - решила Полина. - И не мудрено: всю жизнь проработать в таком месте..." - У каких людей? - пробормотала она, пожав плечами.
- Да вот, - Поповна ткнула пальцем в карманного формата истертую книжечку, лежавшую под лампой. - У Эдвина и Насти. Полина взяла книжечку в руки. Это был один из ныне модных женских романов российской Барбары Картленд - Виктории Королевой - "Бегство из обители печали". Полина усмехнулась. Она не была поклонницей подобного рода литературы, к тому же ее бывший друг относился к такому чтиву весьма презрительно.
- Ты читала? - спросила великанша, наливая себе воды. - Нет.
Поповна даже поперхнулась от такого ответа и плакать в миг перестала. - А я-то думала.. Ты ж вроде нормальная, не как все.
- Я нормальная, - обиженно сказа Полина.
- Ну тогда хочешь - почитай. Только мне через два дня ее возвращать нужно. "Нет уж, спасибо", - язвительный ответ уже вертелся на языке, как вдруг Полина перевернула книжку и увидела того самого ангела, который явился ей в день возвращения из небытия.
- Кто это? - спросила она.
- Автор.
Полина расчувствовалась. Это ведь та самая женщина, что пыталась спасти ее от психушки, от этой.., обители печали, где она теперь оказалась. Стоило только последовать ее совету, и Полину бы на следующий день отпустили домой.
А теперь ей предстоит провести здесь как минимум месяц, так сказала врач. - Я очень хочу почитать, - Полина прижала книгу к груди. ...Дальнейшее ее пребывание в больнице было сплошь заполнено Викторией Королевой. Полина подружилась с Поповной, и та таскала ей книги, каждую из которых Полина глотала за ночь, с ужасом думая о том, что скоро она перечитает все написанное и нужно будет долго ждать выхода в свет нового романа. Когда Полина заканчивала читать последний, пятнадцатый роман Королевой, ее пригласила к себе на собеседование врач.
- Ну как? Все еще хочешь свести счеты с жизнью? - спросила она, не поднимая головы от записей в журнале. - Ни за что, - отчеканила Полина. - Я хочу жить.
Врач пристально посмотрела на нее.
- Правда? Что же изменилось за это время?
- Все изменилось, - Полина не находила нужных слов. - Я изменилась. Я теперь другая. Женщина слегка нахмурилась.
- Нет, вы не поймите меня превратно. Я теперь верю в жизнь, я знаю, что обязательно встречу настоящую любовь, ради которой не нужно умирать, ради которой нужно жить. - Все ясно. Книжки у Поповны брала?
- Откуда вы... - вырвалось у Полины.
- Не ты первая мне Королеву цитируешь.
Женщина задумчиво посмотрела на Полину.
- Удивительные книжки. Действуют лучше любых таблеток. Почитать, что ли... - Обязательно почитайте, - горячо посоветовала Полина. Когда Полину выписали, она долго жала Поповне руку. Та как всегда улыбалась. - Если купишь новую книжечку, уж принеси мне почитать, - попросила она. - Обязательно.
- А знаешь, - сказала Поповна, - я слышала, что эта Королева в жизни очень несчастная. - Не может быть! - воскликнула Полина.
- А какие книжки пишет, - вздохнула Поповна.
...Полина вышла из больницы переполненная любовью к людям, в ожидании счастья и чуда. Первым делом она в книжном магазине купила книжку Королевой "Бегство из обители печали". Там же она приобрела большой плакат-календарь, с которого смотрело на нее ангельское лицо самой Виктории. Свое возвращение к жизни Полина связывала именно с ней. Интересно, как ей удалось угадать Полинину судьбу? Перипетии романа полностью совпадали с мытарствами Полины, вплоть до попытки самоубийства и психиатрической клиники. Правда, вот дальше... Полина сладко жмурилась. Если только представить, что ее судьба и дальше окажется точно такой же как у героини, жить стоит.
Полина твердо решила дождаться той самой большой любви, которая озарила жизнь героини Насти... Целый год она жила на средства своего друга, который снимал для них квартиру, покупал продукты и все необходимое. После разрыва с ним Полина повисла в воздухе: ни денег, ни работы, ни жилья. Она сняла маленькую квартирку на окраине, отдав за нее практически все деньги, которые у нее оставались. Теперь предстояло найти работу...


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)