Вы не вейтеся, черные кудри,
Над моею больной головой.
Я сегодня больной и бессильный,
Нету в сердце былого огня.
Народная песня
Алена Васнецова. Май 1999
Горло перехватило так, что Алена едва не задохнулась. Натужно, с хрипом
вбирала воздух, но напрасно, Закружилась голова, и на миг почудилось, что
она сейчас рухнет на пол рядом с Алимом, дернется в последней судороге, как
только что дергался он, - и замрет, так же как он. А что, и полицейским
очень удобно: когда они приедут, то найдут труп убийцы рядом с убитым.
Вдруг почудилось, будто темные губы Алима дрогнули. Да он издевается над
ней даже мертвый! Сейчас приподнимет голову и скажет: "Случившееся на пути
Аллаха! Как видишь, я жив, а ты, русская гуль (Так арабы называют злого
духа, обитающего в пустыне. Гуль нападает на одиноких путников и убивает их.
Он имеет вид страшного чудовища, но иногда является в виде прекрасной
женщины со светлыми глазами.), сдохнешь у меня на глазах, и я пальцем не
шевельну, чтобы тебя спасти!"
Алена ударила себя в грудь кулаком, потом еще раз. "О, Господи, Господи,
спаси меня!" Заметалась, задергалась, пытаясь вытолкнуть эту жуткую пробку,
которую загнал ей в горло ужас перед содеянным, - и вдруг почувствовала, как
размыкается обруч, стиснувший легкие. Вздохнула раз и другой... Привалилась
к стенке и ослабевшей рукой отерла со лба холодный пот.
Алим смотрел снизу мертвыми выкаченными глазами. Первым чувством была
мгновенная вспышка торжества: все-таки сдох ты, ты, а я жива! Потом Алена
вспомнила, где она, что сделала и что ее теперь может ожидать, - и
схватилась за голову, пытаясь собрать скачущие мысли.
Бежать, надо бежать! Ринулась к двери, и снова перед ней предстала
картина, виденная десятки раз: нагромождение замков, которые невозможно
открыть. Да, Алим мог ни о чем не беспокоиться, иногда оставляя ее одну в
этой квартире: замки отпираются только ключами, с которыми он не
расставался, окна не открыть и не выбить, а если даже это и удастся каким-то
дьявольским русским способом, то прыгнуть с одиннадцатого этажа...
Алена привычно вцепилась в не единожды проклятые ручки и рычаги замков и
вдруг спохватилась: да что же это она? У нее теперь есть ключ! Правда, ключ
лежит в кармане убитого ею человека, и его еще надо достать...
Вернулась к Алиму. Снова обморочно заколотилось сердце.
Стиснула зубы. Дура, дура! Возьми себя в руки! Раньше надо было падать в
обморок, еще там, в Шереметьево, при посадке в самолет, когда почувствовала
эту страшную тоску и ужас, но не нашла в себе сил отказаться от заманчивого
предложения и вернуться домой. Или в аэропорту Аммана - когда увидела
высокого красивого араба, который с восхищенной улыбкой приложил руку к
груди. Ты ведь не поверила улыбке и жарким очам Алима, ты возненавидела его
с первого взгляда, но успокаивала себя, что это всего-навсего встречающий,
он отвезет тебя к господину Кейвану, и больше ты этого человека не
увидишь... А сердце просто-таки разрывалось от страха, стучало как
сумасшедшее: "Держись от него подальше!" Не послушалась... А чего бояться
теперь? Разве ты не испила свою чашу до дна, не испытала самого страшного?
Разве уже не прощалась с жизнью, выбирая разные способы самоубийства? И
только одна мысль останавливала: бросят в какую-нибудь яму, даже не зароют,
а засыплют негашеной известью, а то и вовсе сожгут, как сжигают дохлых собак
и кошек, и никто никогда не узнает, где сгинула бесталанная русская
девчонка...
Но можешь не сомневаться: если ты не выйдешь отсюда до возвращения Фейруз
или прихода гостей, если будешь заламывать руки и задыхаться в истерике,
именно этот финал жизни и ожидает тебя: арест, тюрьма - и яма с негашеной
известью. "Господи! - Алена уставилась в потолок. - Господи, не оставь меня!
Укажи мне путь к спасению, и я..."
Она слабо покачала головой. Неужели права была тетя Катерина, и Господь
всего лишь ведет ее непростой стезею к истине и той цели, которая
единственная ей определена? Но даже сейчас не размыкаются губы дать роковую
клятву...
"Господи, спаси меня сейчас, и я еще раз съезжу в Выксу, я попробую, я
попытаюсь снова. Честное слово!" И если ты подашь мне еще какой-нибудь
знак..."
Ощутив прилив сил, Алена скользнула ладонью в карман длинной белой
хлопчатобумажной рубахи - галабеи, которую Алим всегда носил дома, хотя на
улицу выходил только в европейской одежде. Вот они, ключи! Кинулась к двери.
Как-то раз удалось подглядеть, что главный - вот этот желтый ключ со
множеством выступов. Стоит повернуть его, и все остальные замки начинают
слушаться.
Вставила в скважину, повернула. Как просто, оказывается, выбраться на
волю: убить ненавистного человека, потом вытащить у него из кармана ключ,
вставить этот ключ в замочную скважину и раз повернуть!
Послышался звук открываемых дверей лифта. Алена отпрянула, вжалась в
стену. Неужели гости уже пришли? Что делать, если сейчас кто-то позвонит?
Отмолчаться, отсидеться? Но они ведь знают, что Алим должен быть дома. А
если решат подождать? Если заподозрят неладное и вызовут полицию? Если это
не гости, а Фейруз?
Открылась и закрылась дверь квартиры напротив. Алена осторожно посмотрела
в глазок. На площадке пусто. Ой, слава богу...
Ее трясло, зато мысли стали четче. Что же это она делает, неразумная?
Куда собралась бежать - без гроша в кармане, без документов, в нелепой
одежонке, а точнее - полуголая? Да ее же остановит полиция на первом
перекрестке, а если даже удастся отыскать посольство, что она скажет?
Заявит, что убила иорданского подданного Алима... как его там? И теперь
просит мать-родину укрыть ее своим подолом? Но до кого ей сейчас вообще есть
дело, этой самой матери-родине? Это ведь не голливудский боевик, в котором
несчастная девица непременно будет спасена, а жизнь... жизнь русской рабыни
в чужой стране. Еще немножко мужества... Алена ведь знает, где сейф Алима. А
если вот этот маленький плоский ключик, больше похожий на палочку, - ключ от
сейфа?
Конечно, может быть, ничего и не выйдет, но глупо ведь не попытаться
поискать...
Она вбежала в спальню, небрежно сдвинула портрет покойного короля на
стене.
Под портретом темнела крошечная скважина. Ключ подошел, квадратная плита
выдвинулась, открыв неглубокий проем. Как все просто опять-таки! Но, в конце
концов, Алим Кейван ведь не разведчик из ЦРУ, не какой-нибудь местный Джеймс
Бонд, а обыкновенный сутенер. Поэтому в его простеньком сейфике лежат не
сокровища Голконды, а пачка долларов и несколько документов, завернутых в
полиэтилен.
У Алены подогнулись ноги. Неужели это не мираж? Вот эта бордовая книжечка
- ее иностранный паспорт! Схватила пакет, развернула дрожащими руками.
Слезы набежали на глаза, когда увидела свою фотографию - глупое,
доверчивое лицо с широко открытыми глазами, - когда прочла свое имя,
начертанное нерусскими буквами: Aljona Vasnetzova. А ведь бывали жуткие
минуты, когда мерещилось, будто у нее и впрямь осталась только эта вычурная
"рабочая" кличка "Жасмин", Ясмин по-арабски. Ее зовут Алена Васнецова, и
паспорт подтверждает это... А теперь пора бежать!
Нет. Еще не все сделано. Без малейших колебаний Алена выгребла из сейфа
деньги, жалея только о том, что бумажек маловато. Впрочем, наберется около
шести тысяч долларов - не так уж плохо. Подскочила к большому платяному
шкафу, брезгливо переворошила кучу висящих там восточных тряпок. Вот, черное
- это подойдет. И черный платок. И чадра! Сейчас Алена с восторгом
нахлобучила бы на себя даже паранджу, но чего нет - того нет. А вот и
европейские платья - некоторым гостям нравилось, когда Ясмин была одета как
белая женщина. Алена торопливо переоделась в бермуды и футболку, схватила
какой-то сарафанчик, льняной костюм, длинное шелковое платье в цветочках,
кофту, что-то из белья.
Сунула ноги в сандалии - ладно, перебьемся. Сволочь Алим демонстративно
вышвырнул в мусоропровод все ее вещи, которые она так тщательно подбирала
перед поездкой, советовалась с этой змеей подколодной Фаиной Павловной...
"Если вернусь, за все с ней посчитаюсь!" - мстительно промелькнуло у Алены в
голове наболевшее.
О, вот что еще она забыла! Вернулась в спальню, подскочила к журнальному
столику и схватила небольшой фотоальбом с видом сказочной Петры на обложке.
Этот альбом - ее спасение. Если она все-таки попадется в руки полиции, у нее
будет что предъявить для своего оправдания!
Поглядела на себя в зеркало. Все хорошо. Вполне почтенный вид, даже и не
скажешь, что под этой приличной черной одеждой скрывается русская
проститутка и убийца.
Нет, глаза. Ее выдают глаза! Метнулась к туалетному столику, схватила
черный карандаш, жирно подвела веки. Теперь лучше. Часа через два сядет
солнце, будет вообще отлично.
Алена подошла к двери, глубоко вздохнув, методично один за другим открыла
все шесть замков и вышла из квартиры, даже не оглянувшись на эту выстуженную
кондиционером пещеру, где пробыла в плену нелюдей целых три месяца.
И тем более не почтила она прощальным взглядом труп чудовища, валявшийся
на полу.
Скачать:
