Я - не положительный герой. Скорее даже отрицательный. Вампиры,
честно говоря, вообще редко бывают положительными, и в этом смысле я
всегда умел смотреть правде в глаза. Нет, определённым шармом мы,
несомненно, обладаем, что подчёркивается неослабевающим интересом к
вампиризму со стороны писательской братии и кинематографа. В той же мере
я не стал бы утверждать, будто бы исключительно все люди исполнены
внеземных добродетелей. За две с лишним сотни лет жизни вынужденно
начинаешь разбираться и в людях тоже.
Мне доводилось встречать таких индивидуумов, что порой я принимал
точку зрения моих собратьев как единственно верную. Хотя в их взглядах
на человечество тоже нет ничего нового: "Люди суть теплокровные
существа, предназначенные для избавления нас от труда и насыщающие нас
пищей, коей они же и являются по воле Неба..." Не думаю, однако, что
Небо участвовало в создании этого законопроекта, но - что есть, то есть.
С незапамятных времён люди и вампиры проблемно, спорно, но так или иначе
сосуществуют. Каким-то образом и мне удавалось найти своё место в
круговороте бытия, хотя с каждым десятилетием это давалось всё большими
и большими усилиями.
Проблема во мне. Я - монстр. Можно сказать иначе: урод, отступник,
ренегат, предатель, извращенец, генетический дегенерат. Для меня это
особого значения иметь не будет, для осуждающих - тоже, и причины,
побудившие меня взяться за перо, в полной мере не ясны даже мне самому.
Просто события нескольких последних недель показали невероятную глубину
пропасти между мной и Лишёнными Тени, а перейти на другую сторону
баррикад не удавалось пока никому. Я имею в виду, что человеку довольно
легко стать вампиром, но ещё ни один вампир не сумел вернуться к
обратному, а именно - к недосягаемому счастью человеческого бытия.
Привлекательного, как ни парадоксально, самой своей недолговечностью...
Иногда я люблю чуть завышенный слог, сказывается результат хорошего
образования в Мельбурне, Реймсе, Риме и Петербурге. Охотно продолжал бы
беседу с вами в том же неторопливо-повествовательном тоне, но увы -
слышу знакомый цокот каблучков на лестнице. Сейчас дверь откроется,
войдёт Сабрина и... я в очередной раз получу по морде.
- Ты - мерзавец! - без предисловий и объяснений выносит она вердикт,
и моя левая щека вспыхивает от хлёсткой пощёчины. Сопротивляться
бессмысленно и лень, это уже почти ежедневная традиция, и я отлично
знаю, что будет дальше.
- Как я только могла полюбить такого урода?! - Её прохладные пальцы
певуче-порхающими мазками превращают жгучую боль в садняще-сладостную
негу.
Урод - относится к определённым особенностям физиологии моего
организма, но никак не к внешним данным. В силу своей специфики я просто
обязан поддерживать себя в спортивной форме, выглядеть предельно
обаятельно и уметь доставить довольствие практически любой женщине...
Сабрина знает это лучше всех, она моя бессменная подруга уже более
восьмидесяти лет. Мы встречаемся, расстаёмся, ссоримся, миримся, бывает,
не видим друг друга годами, и всё-таки - мы вместе. Хотя Сабрина -
умница, красавица, интеллектуалка - и есть... настоящий вампир! То
самое, ни живое ни мёртвое, существо, питающееся человеческой кровью.
Горький юмор в том, что я, например, её кровь пить не могу...
- Дэн, почему ты не брал трубку? Я звоню тебе уже больше часа и схожу
с ума от любви!
У неё длинные чёрные волосы, восхитительно белая кожа и восточный
овал лица. Глаза матовые, без блеска, оттенка густого красного вина,
чуть припухшие веки и длинные маньчжурские ресницы. Она действительно
меня любит, что является редкостью в нашей среде, а зачастую и
непростительной роскошью. Я хочу сказать, что это одна из самых высоких
причин моего конфликта с остальными - они не способны любить...
- Я хочу тебя. Сегодня вечером выступала в каминном зале "Линты", там
все буквально помешались на средневековой музыке, и вдруг неожиданно
остро поняла, как же я тебя хочу...
Сабрина - виолончелистка. На мой взгляд, это один из самых
сексуальных инструментов в руках женщины. Последние тридцать лет она
буквально не расстаётся со своей виолончелью, а в прошлом у неё были
великие учителя. Не хочется бросаться титулованными именами - моя
подруга очарует кого угодно. Она уверяет, что они не были её
любовниками. Охотно верю: обычно те, кто пытается затащить её в постель,
редко доживают до рассвета... Я тоже её люблю. Если, конечно, мы
способны на такие чувства, а не пытаемся питать иллюзии. В моих объятиях
она плачет. Я знаю множество женских реакций на оргазм, но плачет только
она, и только от любви...
- Почему ты до сих пор не бросил меня? Ты ведь живёшь за счёт женских
эмоций и всегда можешь найти что-нибудь новенькое... Почему, Дэн? Только
потому, что у меня красивая грудь, а ты всегда был эстетом... Не
отвечай! Я не хочу слов...
Я знаю. Осталось выключить свет, мы оба отлично видим в темноте.
Часом позже, когда она, мокрая и горячая, лежала, нежась щекой о моё
плечо, завязался тот самый разговор, сделавший эту ночь судьбоносной и
навсегда изменившей мой мир. Нет, наш мир. Я не помню, с чего вообще
всплыла эта тема, но начало было достаточно безобидным:
- В городе опять появились Адепты.
- Неужели? Я наивно думал, что их деятельность была запрещена ещё на
Дрезденском конвенте 1712 года. Но что, тебя это как-то волнует?
- Когда появляются одни, следом идут и другие.
- Ты имеешь в виду Гончих? - Я меланхолично накручивал на мизинец её
чёрный локон. - Дорогая, равновесие Добра и Зла во все времена было
слишком зыбким и чересчур условным, чтобы всерьёз вставать на чью-то
сторону.
- Ты - урод. - Сабрина потянулась и нежно лизнула меня в ухо, её язык
был тёплым и шершавым, как у кошки. - Урод, который может гулять под
солнцем, носить серебро, заходить в церковь и жить, не проливая крови.
Но тем не менее ты - вампир! Рано или поздно Гончие выйдут на тебя, и ты
будешь вынужден сделать выбор.
- Я не люблю драться...
- ...но умеешь делать это, как никто! До меня доходили слухи, что сам
Барон намерен сделать на тебя ставку.
Я поцеловал её в мраморную ложбинку между ключиц и постарался забыть
об этом имени. Вот уже более тысячи лет Барон является для всех Лишённых
Тени неким символом неограниченного могущества, боли и... грязи. Я
предпочитаю "вольное плавание", до сих пор мне удавалось избегать с ним
даже поверхностных контактов. Похоже, лимит везения исчерпан...
- Ты выступишь на нашей стороне?
- Сабрина, мы закрыли эту тему много лет назад и, как мне казалось,
навсегда. Лучше расскажи мне про Барона...
- Прямо сейчас? - Её поцелуи мягко заскользили по моему животу ниже и
ниже... То, что она делает губами и язычком, не поддаётся никакому
описанию, особенно если учесть остроту её клыков.
Через некоторое время я перехватил инициативу...
Наш разговор воскрес только через час или два.
- О нём мало известно. - Мокрое от слез лицо моей подруги казалось
платиновым в холодном свете полной луны. Я уже забыл, о чём спрашивал,
но она не забывает ничего, никогда и никому... - Барон самый старый из
нас, его личность овеяна легендами и домыслами больше, чем жизнь
оклеветанного Влада Цепеша. Но в отличие от трансильванца Барона почти
никто не видел в лицо. Его сила безгранична, кое-кто склонен полагать,
что он - прямой потомок Матери Проклятых! Правнук, внук, сын... А быть
может, даже супруг. Он никогда не выходит на поверхность земли, у него
нет страстей, чувств или эмоций. Однако его приказы выполняются без
обсуждений, его власть абсолютна, и... он интересуется тобой.
- Это приятно. - Иногда дежурные фразы бывают удивительно к месту,
хотя ничего не объясняют и ни к чему не обязывают. Сабрина приподнялась
на локте, пытаясь вглядеться в самую глубину моих глаз, где, по идее,
должна бы отражаться душа... Но я не уверен, что вампиры имеют душу.
- Я знаю тебя столько лет и ничего не знаю о тебе. Иногда мне
кажется, что я помню каждый день и час, проведённые нами вместе. Зима,
холодный вечер, в красном Питере - диктатура пролетариата, и пьяные
латыши хватают хрупкую девушку-гимназистку. Ты появился так романтично,
и на тебе была офицерская форма со споротыми погонами. На мгновение я
даже забыла о голоде...
- Милая, ты вполне обошлась бы своими силами, их было всего четверо
- Конечно, ведь я сама их заманила, но... Как ты не понимаешь, каждой
женщине необходимо знать, что ради неё хоть кто-то готов рискнуть
жизнью.
- Риска не было.
- Но ты был великолепен! Они падали на булыжную мостовую, лицом в
грязный снег, и не могли даже кричать от боли. Я ничего не поняла и
пошла за тобой, как за обычной жертвой, а ты...
Она любит об этом вспоминать. Сабрина сентиментальна и безудержно
импульсивна одновременно. Вся жизнь с ней - сплошной поцелуй на эшафоте.
Она приходит, когда ей заблагорассудится, и уходит, не прощаясь, но,
если её нет больше недели, я начинаю тосковать. Спустя месяц боль
притупляется, а рано или поздно возвращается вновь вместе с Сабриной...
Видимо, мыслители древности в чём-то были правы - любят не за что-то, а
вопреки! То есть сам себе я лично объектом, достойным любви, никогда не
представлялся, но женщины склонны считать иначе...
- Ты не останешься ночевать?
- Ночь скоро кончится, а я всё ещё голодна.
- Ненасытная, тебе мало меня?
- Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Но если хочешь, попробуй
меня проводить.
Долгий поцелуй. Её язык всегда чуть сладковат, а ресницы пахнут
инеем. Я помог ей застегнуть длинную молнию на платье, быстро оделся,
пропустил её в коридор и запер за собой дверь. Обычно её машина,
темно-вишнёвый "феррари" с затемнёнными стёклами, стоит у самого
подъезда. Сабрина нажала кнопку, вызывая лифт.
- Когда ты вернёшься?
- Завтра. - Она на мгновение прильнула прохладным виском к моей
груди. - Обещай мне подумать о предложении Барона. Хотя бы только
подумать...
- Но я даже не в курсе, чего он, собственно, хочет...
- Ты знаешь. Обещай мне. Если любишь, обещай!
Лифт докатился до шестого этажа и замер, лязгнув створками. Стальные
двери распахнулись, а внутри стояла суровая девушка с арбалетом. Прежде
чем мы успели хотя бы удивиться, самопальный болт из шлифованного дерева
почти полностью ушёл в плечо моей возлюбленной. Она не успела даже
охнуть...
- Смерть вампирам! - Девушка споро перезаряжала оружие.
Я подхватил падающую Сабрину и медленно поднял глаза на охотницу.
Наши взгляды встретились. Секундное молчание - и она рухнула на пол
кабинки лифта. Скрежещущие двери с характерным чавкающим лязгом
сомкнулись. Времени на сантименты не было...




Скачать: