Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

ПРОЛОГ

Замок Корф
Дорсет
18 марта 978 года

Этельред наблюдал, как снежинки, лениво кружа, опускаются на землю; каждая пушистая крупинка добавляла свою особую искорку к белому одеялу, уже покрывшему внутренний двор. Снег выпал внезапно несколько часов назад и теперь белым саваном лежал на нежных зеленых ростках и побегах, которые проклюнулись совсем недавно.
Мальчик прижал личико к отверстию в окне и схватился руками за холодный каменный подоконники; мороз румянил щеки и превращал дыхание в туман. Ребенок знал, что скоро ему станет холодно и придется вновь обратить внимание на комнату, куда мама, королева Эльфтрит, привела его нынешним утром. Она дала сыну наказ оставаться здесь и размышлять обо всех прегрешениях, которые ее десятилетний отпрыск умудрился совершить за один-единственный день.
Этельред находился в верхней части наблюдательной часовни замка. Первый этаж предназначался для семейных служб - именно там краснощекий деревенский священник, отец Одо, проводил ежеутренние молитвы. Второй этаж - для слуг, а посему обстановка здесь была непритязательной: грубо сколоченные скамьи и совсем мало украшений. С аскетизмом обстановки резко контрастировало огромное, во всех деталях выполненное изображение окровавленного Христа, висящего на распятии - такого же размера, как и то, что располагалось в семейной часовне. Большие восковые свечи, в два фута высотой и толщиной с руку взрослого мужчины, обеспечивали освещение и обогрев комнаты.
Губы у Этельреда замерзли, и он задрожал. Мальчик неохотно оторвался от окна, закрыл ставни, отгораживая себя от снежного вечера, и торопливо вернулся в самый дальний от мерцающего света свечей угол. Там он присел на пол и съежился, все еще дрожа от холода, цепко вцепившегося в одежду и кожу, глядя на крошечные язычки пламени и чувствуя, как быстро бьется сердце в его маленькой груди.
Этельред ненавидел свечи.
Обучавший его монах никак не мог взять в толк, почему Этельред, ребенок с живым умом и достойным поведением, разительно меняется, если занятия затягиваются до вечерних часов. Однажды брат Вулфред попробовал объяснить мальчику назначение отметок на свечах: мол, предок принца, король Альфред Великий, разработал их так, чтобы они сгорали на определенную длину за определенное время.
Этельред же тупо смотрел на него в страхе, не желая, да и будучи не в состоянии открыть наставнику причину своего ужаса. Даже в столь нежном возрасте Этельред сознавал, что брат Вулфред не поймет его. Для монаха-бенедиктинца свечи представлялись возможностью привнести собственный свет Бога в обиталище человека и разумным способом отметить прохождение времени. Этельред никогда не мог заставить себя произнести, что они означали для него.
Но когда-нибудь, утешал себя мальчик, он станет взрослым. При этой мысли нежные губы мальчика как бы затвердевали, а голубые глаза уже более не фокусировались на свечах, видя вместо них сцены из идиллического будущего. Да, он станет взрослым мужчиной, и в его замке никогда-никогда не будет никаких свечей, как не будет и матери, которая хватает длинные толстые штуковины, орудуя ими, будто дубинами, и зажигает их...
Мальчик вздрогнул и рывком поднялся на ноги. Воздух. Нужен воздух, свечи сжигают воздух и... Он распахнул ставни и хватанул ртом ледяного воздуху. Вот, теперь лучше. По-зимнему холодный вечер, облагороженный снегом, имел чистый, непорочный запах. Биение его сердца несколько замедлилось, и Этельред, стараясь не думать о ненавистных свечах, обратил свои мысли на приближающийся приятный вечер. Еще днем оруженосец короля Эдуарда, прискакавший впереди свиты своего сеньора, сообщил приятнейшую новость: "Его величество желает лично засвидетельствовать почтение своему единокровному брату, принцу Этельреду". Столь благая весть вызвала в замке Корф лихорадочную деятельность.
Эльфтрит, казалось, гораздо больше обрадовала сия новость, чем того ожидал Этельред, и это несколько удивило мальчика. Он хорошо знал, что между двумя женщинами, делившими, каждая в свой черед, супружеское ложе с покойным королем Эдгаром, отношения были очень напряженными, хотя мать Эдуарда умерла при родах задолго до того, как родился Этельред.
Ненависть Эльфтрит не умерла вместе с ее соперницей. Когда Витан, королевский совет, провозгласил совереном Эдуарда, а не Этельреда, Эльфтрит пришла в бешенство. Этельред, в ту пору семилетний ребенок, помнил многие ночи, когда он лежал, свернувшись калачиком, под одеялами и слышал, как мать в бессильной ярости клянет Эдуарда и "эту суку, которая породила его". В те дни Эльфтрит нередко изливала свой гнев на сына, пуская в ход то розги, то руки с острыми ногтями или, что хуже всего, ужасные свечи.
Между Эдуардом и Эльфтрит частенько случались шумные перепалки, поскольку и Эдуард отличался вспыльчивым и необузданным нравом. Однако сам Этельред никогда не становился мишенью для нападок со стороны царственного родственника. Темноволосый, стройный молодой король смягчался при виде младшего брата и при встречах часто дарил ему игрушки или угощал чем-то вкусненьким.
Уже почти стемнело, но снег по-прежнему мерцал, будто сумев ухватить и удержать дневной свет. Этельред увидел, что по узкой дороге, пролегающей меж гор и соединяющей замок с городом, движутся маленькие фигурки.
Глаза мальчика радостно загорелись, и он моментально забыл о зловеще пылающих позади него свечах. Носки башмаков заскребли по стене, когда он попытался взобраться повыше. Несмотря на холод, Этельред высунул голову и плечи в окно, чтобы лучше разглядеть происходящее во дворе.
А там, внизу, слуги вынесли несколько факелов и начали разжигать их. Как по волшебству, огни подпрыгивали от факела к факелу, и здоровое красное тепло рассеяло обреченное белое сияние снега.
Губы Этельреда растянулись в широкой улыбке, когда он услышал голос короля Эдуарда, взывающего об оказании ему приема. Большие ворота со скрипом отворились, и молодой король верхом на прекрасном коне, сияющем почти такой же белизной, что и снег, гордо въехал во двор. Всего два оруженосца сопровождали его, и это показалось Этельреду странным. Обычно свита короля Эдуарда состояла из нескольких десятков человек. Эльфтрит частенько жаловалась насчет того, какие большие расходы она несет, принимая своего пасынка в качестве гостя.
- Эдуард! - громко крикнул Этельред, но ветер унес его зов прочь. Мальчик, ухватившись одной рукой за подоконник, неистово замахал другой. Эдуард и теперь не заметил его. Люди Эльфтрит встали по стойке "смирно" у ворот, однако и не думали закрыть их от вторгающейся ночи. Сама королева уже шествовала по двору, чтобы встретить своего пасынка и сеньора; в руках она держала приветственный кубок, от которого исходил пар. Скромный шарф покрывал густые, темные распущенные волосы, а изгибы ее тела скрывались под складками широкой мантии. Она присела в глубоком реверансе.
- Добрый вечер, ваше величество! Мы рады приветствовать вас в Корфе. Прошу вас, испейте нашего гостеприимства. Эдуард приподнял бровь, и на его разрумянившемся лице промелькнула усмешка, которую так любил Этельред... - Как вы любезны, дорогая мачеха. Ну что же, горячий напиток сейчас действительно не помешает. Эдуард протянул руку в перчатке, чтобы взять кубок с горячим вином, и клубы пара окутали его лицо. Поднимая кубок, король наконец-то увидел своего единокровного брата, неистово жестикулирующего из окна второго этажа, и радостно улыбнулся.
- Этельред! - крикнул он потеплевшим голосом. - Осторожно, братишка, оттуда долго падать! Салютуя мальчику кубком, Эдуард не заметил легкого кивка королевы одному из слуг, который приблизился к коню короля. Этельред взвизгнул от удовольствия, купаясь в волнах благодарности к своему величественному брату, который публично приветствовал его и выказал заботу о нем. Эдуард поднес кубок к губам. Королева отступила на пару шагов назад, тогда как слуга шагнул вперед и протянул руку, чтобы взять поводья королевского белого коня. Хотя в этом не было ничего необычного, Этельред нахмурился. Ему был незнаком этот человек, а ведь он хорошо знал всех слуг в Корфе.
При движении капюшон упал с лица незнакомца, являя Этельреду такой светлый лик, коего ему никогда прежде не доводилось видеть. Светлоликий протянул к королю руку, будто намереваясь помочь тому слезть с лошади... и в ней оказался кинжал. Лезвие зловеще сверкнуло в факельном свете. Страх овладел Этельредом, и мальчик попытался подать королю какой-то знак, предупредить криком, сделать хоть что-нибудь, но он словно окаменел.
Нож изменника нашел свои ножны. С ловкостью фокусника слуга взметнул кинжал вверх. Лезвие глубоко погрузилось в живот короля. Тело Эдуарда пронзила судорога, кубок выпал из его руки, расплескав дымящееся содержимое по снегу. Рот короля открылся, глаза широко распахнулись, и Эдуард вперил взгляд этих глаз в свою мачеху, которая улыбалась, словно кошка, только что поймавшая мышь.
Второй быстрый, искусный удар пронзил жизненно важные органы. Беззвучно, медленно король всея Англии поник в седле. Черты его еще минуту назад пышущего здоровьем, румяного лица вмиг стали недвижимы и холодны как снег; мертвы, как зеленые ростки ранней весны, погибшие под неожиданным снегопадом.
Убийца резко и сильно ударил лошадь по крестцу. Животное содрогнулось, мотнуло головой и галопом понеслось, взбивая копытами окровавленный снег, обратно по дороге в сторону города. Тело Эдуарда вывалилось из седла, одна нога осталась в стремени. Прошло лишь несколько секунд, и темнота поглотила ужасное зрелище - король, мертвый и холодеющий, которого тащит вслед за собой, будто мешок с зерном, охваченный паникой конь.
Теперь слуги закрыли ворота, и каждому из них Эльфтрит собственноручно вручила по несколько монет. Никто не выглядел испуганным, даже двое оруженосцев, прибывших вместе с Эдуардом. Слуга же, свершивший злодеяние, опустился на колени и снегом спокойно очистил от крови лезвие.
И тут к Этельреду вернулось дыхание. Глубоко вдохнув ледяного воздуху, мальчик истошно закричал. Тело его задрожало, но не от холода. Взоры всех присутствующих во дворе обратились к нему, и он увидел знакомый холодный гнев, заливший прекрасные черты лица матери. И впервые в жизни Этельред проигнорировал ее ярость.
- Эдуард! - возопил он, надрывая легкие, будто его страстные причитания могли вернуть короля. Конечно же, промелькнула в мозгу ребенка отчаянная надежда, это всего лишь сон. Он просто задремал, и ему приснился кошмар, вызванный страхом перед свечами, горящими так близко. Сейчас, вот прямо сейчас, Эдуард проскачет на своем белом коне во двор, а завтра утром они отправятся на охоту, потому что выпал снег и...
- Этельред?
Испуганный Этельред разжал руки и рухнул на деревянный пол. Он с трудом поднялся на ноги, ощущая спиной холод каменной стены, и с ужасом воззрился на человека, стоящего в дверном проеме. Каким образом он добрался сюда так быстро?
В дверях стоял убийца Эдуарда. Лик его, обрамленный короткими вьющимися золотистыми волосами, был таким же совершенным, каким показался Этельреду, когда он впервые увидел его. Голубые, как летнее небо, глаза. Чисто выбритое лицо. Голос ласковый, сладостно-приятный и полный заботы.
На безупречной формы лбу пролегла морщина, и незнакомец произнес слова, которых Этельред никак не ожидал услышать. - Мне жаль, Этельред. - Человек шагнул вперед, опустился на колени и по-отцовски нежно обнял охваченного ужасом мальчика. - Мне так жаль. Оказавшись лицом к лицу с хладнокровным убийцей брата, Этельред попытался вызвать в себе ненависть к нему, но не смог найти ее, чувствуя, насколько умиротворяюще прикосновение незнакомца. Ребенок задрожал, и заботливые руки теснее сомкнули объятия вокруг него. Наконец дрожь прекратилась. Этельред положил голову на плечо светлоликого, бессознательно потерся мокрыми от слез щеками о мягкие желтые кудри.
- Это нужно было сделать, - продолжал незнакомец. - Это ваша судьба, ваше величество. Вы рождены, чтобы быть королем. Вы, а не ваш брат. Так предначертано свыше. Вы, конечно, помните мрачное предзнаменование - комету, которая вторглась в ночные небеса, когда короновали Эдуарда? Прежде всего виноват недальновидный Витан, совершивший трагическую ошибку, выбрав его вместо вас. Он мог бы остаться в живых, ваш любимый брат, и преданно служил бы вам, помогая во всем. Вот как должны были развиваться события.
Этельред кивнул. Да. Да, теперь он и сам понимал это. Мальчик убрал голову с плеча чужака и вытер лицо рукой, когда тот поднялся на ноги. - Кто ты? - заинтересованно спросил Этельред.
- Я - друг. Ваш и вашей матери, - ответил златокудрый проникновенным голосом. - Лучший из друзей. Я недавно прибыл из Рима. Вы можете называть меня Анджело. Я пришел, дабы помочь вам получить то, что ваше по праву, и вести вас через тернии, которые придется преодолеть, ваше величество. Я буду вашим советником, если пожелаете принять мои услуги.
Этельред не мог отвести глаз от незнакомца. Он не незнакомец, он - Анджело, поправил себя мальчик. Воспоминание о трупе Эдуарда, уносимом в ночь белым конем, которое, как думал Этельред всего несколько минут назад, будет преследовать его вечно, уже начинало блекнуть. Благодаря лучезарному присутствию Анджело оно рассеивалось, будто тень под лучами солнца.
- Конечно, - выдохнул мальчик. - Несомненно, ты послан самим Богом, чтобы помочь мне. - Так оно и есть, - согласился Анджело. - Но давайте сохраним это в тайне, хорошо? Для всех остальных я просто ваш советник. Ваше имя - Этельред, и, насколько я понимаю ваш родной язык, оно означает "хорошо воспринимающий советы". Обещаю приложить все усилия, чтобы вы жили в соответствии с вашим именем. Идемте. - Он протянул руку. - Давайте поклонимся вашей матушке и отпразднуем начало вашего царствования.

978 год. Король Эдуард был убит вечером 18 марта близ замка Корф; его похоронили в Бархэме без королевских почестей. Этельреда провозгласили королем в воскресенье, две недели спустя после Пасхи, в Кингстоне.
В тот же год многократно наблюдали огненное, кроваво-красное облако, чаще всего появлявшееся в полночь. Ближе к утру оно формировалось в лучи света различных цветов и при первых проблесках рассвета исчезало.
Из "Англо-саксонских хроник"

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)