И одноглазый поводырь со мной стекался в ад,
но смерть не приняла меня, не впавшего во грех,
и по великому пути прошел я дальше всех...
Р. Говард
А жизнь продолжалась - как вечный вопрос,
Все тот же вопрос без ответа
Э. Р. Транк
Глава 1
СТАРОСТА РОГВОЛД, СЫН СТАРОСТЫ ДУБОСВЯТА
Частокол еще держался. Обугленные столбы мерцали искрами угольков,
казалось - еще удар, и они рухнут на землю грудой пепла. Но стена щитов
варягов опять откатывалась обратно, к драккарам. Еще вчера ярлу Свену дело
казалось простым: поселок глупых русов, воинов нет, охотников - десяток,
остальные не в счет. Кто знал, что накануне дружинники наведались. Три
десятка против шестнадцати, впрочем, теперь - неполных два против
двенадцати, и всех пятерых берсеркеров положить ухитрились. Верно говорят:
на руса, как на медведя - впятером идти надо. Теперь ярлу Свену весь его
опыт говорил одно: пора отходить...
Но легко сказать отходить: две зимы назад высадились на краю земли русов,
договорились с местными старейшинами, дали богатые дары.
Те поверили, что, мол, мирные нортунги, а не отчаянные гордецы свей, не
бешеные даны. Сильны русы, сильны и глупы. Какой же дан скажет, что он дан.
А за две зимы обжились на новом месте - рядом русы жили, так на них свей с
моря напали, вырезали всех. Мы, мол, помочь русам бросились, а свей на
драккары - и иши ветра в море. Русы опять поверили, помогли со
строительством. Поставили срубы, укрепились, драккары новые построили,
родичам весть послали.
Уже не восемь десятков воинов, а двадцать стало под началом у седовласого
ярла. У русов земли на всех хватит. Мудр ярл Свен, мудр да удачлив. Удача
терпеливых любит. Помеха одна была - русы рядом, носы суют: зачем, мол,
мирным нортунгам драккары новые строить, а? С кем воевать, куда плавать?
Пришлось и этих под корень. О Вотан, если б не дружинники-русы, если б не
проклятый обоерукий предводитель дружинников, лично отправивший в Валхалу
троих берсеркеров, - и солнце, встающее за спиной русов и ослепляющее
лучников ярла, видело бы лишь трупы русов. Все бы хорошо сложилось: опять
свей с моря пришли, напали, пожгли, всех перебили. Потом добрые нортунги на
помощь друзьям русам пришли, своих воев не пожалели.
А вот теперь - все. Отступишь - конец привольной жизни. Дружинники, что
живы остались, сразу к своему конунгу помчатся. А силы против всей дружины
конунга Яромира не хватит. Значит, или бросай дома и все нажитое, плыви куда
подальше, или губи русов всех, до последнего человека. И главное - НЕ ОДИН
НЕ ДОЛЖЕН УЙТИ! Конунг русов Яромир не простит крови своих.
Раненых грузили на драккары, вновь вставал строй. Гневный ропот уцелевших
будет потом. А сейчас ярл готовил своих воинов к очередному приступу. И боги
войны, радуясь, смотрели с небес на ощетинившихся холодным железом северян.
Радушно примет Один в своих чертогах новые души погибших с оружием в руках.
Многие из данов падут под мечами дружинников-русов.
Ярл поднял руку к небу, беззвучно помянув богов, взревели рога, и строй
варягов двинулся к городищу. Пусть велико ратное мастерство горстки
дружинников-русов, пусть от их мечей падут многие, но городище Всхолье будет
стерто с лица земли. Ничего не узнает конунг Яромир о судьбах своих
дружинников и жителях городища. Ровным шагом, выстроив стену щитов, даны
двинулись на новый приступ.
Княжий десятник Путята прополоскал рот водой и сплюнул в пыль.
- Это не нортунги, это - ДАНЫ! Понял, староста?
Рогволд привычно оглянулся в поисках отца, помянул его и выдохнул: -
Понял. Скажи, как ты узнал? Путята хмыкнул и степенно ответил: - Стальные
личины, ярл сзади воинов, и при отходе добили своих же раненых. Не вынесли с
поля, а добили. И главное - я ярла выкликал. У свеев ярлу на двобой не выйти
- позор великий. Это даны, точно.
Рогволд оправил оперение на стреле, вложил ее в колчан и встал с бревна.
- Одного я не пойму - им бы добить нас надо. Частокол - ткни его
посильнее, он и рухнет. А так светлый князь Яромир узнает, дружину соберет и
всех их казнит. Чего они медлят, не пойму?
- Не так все просто, староста. Им нас добить еще десятка четыре, а то и
пять станет. Даны хоть и бешеные, а кровь лить любят только чужую. Не
простят они ярлу. Хотя ты и прав: Свен в угол сам себя загнал. Видно, не
знал, что у бати твоего гости по княжьему делу. Сейчас небось локти себе
грызет: куда ни кинь, а везде клин. Посему так условимся: собирай баб, детей
да мужиков уцелевших - и к лесу, через поля На вас попробуют кинуться - мы
сбоку ударим, а вы успеете дойти до леса. На нас в лоб ударят - тоже
дойдете. Действуй!
Рогволд кивнул и пошел скликать народ. Еще вчера он был лучшим охотником,
и когда думал о том, что будет дальше, не мог представить себя иным. Его
отец, староста Дубосвят, не раз говорил сыну, мол, двадцать шестой годок
пошел, пора семью заводить, девки заглядываются Посмотри на себя - косая
сажень в плечах, с медведем борешься, любая пойдет. Рогволд в ответ улыбался
жена - не медведь, чего с ней бороться. Но отец продолжал твердить свое
женись, остепенись, я стар, на покой пора, после меня кому ж еще старостой
быть. Тебе пора о людях думать, а нам с матерью внуков нянчить. После таких
разговоров Рогволд уходил на берег реки. Так было и вчера. Это он заметил
драккары, беззвучно шедшие под парусами. Заметил, но не сразу помчался в
деревню...
И тут Рогволда охватил стыд, жгучий стыд. И стало ясно: это его вина,
его. И долг только его. А долги надо платить...
Собрав сельчан, он тихо сказал: - Отходите к лесу, скарб, скотину, птицу
- не брать. И быстро. Хват, пойдешь за старшего.
Молчаливый Хват, сын тетки Сычихи, хлопец семнадцати лет, коротко кивнул,
понял, мол.
Поклонившись народу в пояс, Рогволд повернулся и пошел к дружинникам.
Поравнявшись с Путятой, он достал охотничий нож и окликнул воеводу: - Эй,
почтенный Путята! Мы вместе съедим печень врага?!
С этими словами он полоснул себя ножом между костяшками среднего и
безымянного пальцев левой руки, взглядом ловя взгляд Путяты. Воевода обнажил
меч, рассек себе руку там же, где и сын старосты, протянул ему: - Вместе,
побратим. Или пусть врагов разорвет от ярости нашей.
- Воевода! - вскрикнул с частокола Ярополк, младший дружинник. - Воевода,
еще драккар!
И в это время с опушки раздался отчаянный крик: - Варяги в лесу!
- Они не могли обойти нас, но ждали помощи, - устало выдохнул Путята.
- Теперь понятно, почему они медлили, - выдохнул Добрыня, старший
дружинник, - теперь только на прорыв через лес, и пусть боги помогут одному
из нас добраться живым до князя. Он должен знать.
Путята отложил меч и сорвал с себя кольчугу.
- Доспех долой! Прорываемся к реке. Добрыня, ты знаешь, сколько данов в
лесу? Я - нет! Все прорываемся к реке и вплавь на тот берег! И быстро, пока
они не соединились! Рогволд, бросишь лук на берегу, по пути прикроешь
стрелами...
Рогволд в оцепенении смотрел, как дружинники строились в клин для
прорыва. А сзади из леса выходили все новые варяги, выстраивали стену щитов.
Впереди шел совсем юный воин без шлема и меча. Русые, длинные, вьющиеся
волосы, короткая юношеская бородка. Глазом лучника сын старосты видел его
как будто совсем рядом. Волос не просто русый, пряди волос надо лбом седые,
а лицом - юнец юнцом. Руки юнца были подняты ладонями к небу, губы
напряженно шевелились. И от этого шепота по спинам дружинников пробежала
дрожь. Рогволд прыгнул к частоколу, и с тетивы его лука одна за другой
сорвались две стрелы.
Но тут шепот юнца перешел в вой, над ладонями вспыхнуло черное пламя, и
стрелы бессильно вспыхнули в полете. Частокол вздрогнул и обрушился, в
падении превращаясь в груду серого праха. С пылающих ладоней черным,
невозможным огнем сорвались вихри смерча. В считанные секунды смерчи накрыли
приготовившихся к прорыву дружинников, заставляя тела молодых сильных воинов
рассыпаться могильным прахом. И на безумную картину последним штрихом лег
раскатистый хохот юнца в черном доспехе...
Рогволд впоследствии и сам не мог объяснить себе, какая сила сохранила
его, бросив тело в отчаянный бег к обрыву реки. Он не видел, как строй
мертвецов, закованных в вороненую сталь, прошел сквозь прах частокола. Как
из могильного праха дружинников поднялись новые воины в доспехе вороненой
стали. И как, пройдя сквозь городище, смерчи накрыли стену щитов данов. Как
ярл Свен, поняв свою участь, в последний миг успел пронзить свое сердце
мечом, прошептав: "О Один!" И как юнец, подняв жезл из костей руки,
прокричал: "ТЫ НЕ УЙДЕШЬ!"
Всего этого сын старосты не видел, борясь с подводным течением и позволяя
себе легкий вдох спустя вечность нырка. В шесть нырков, боясь стрелы врага,
пересек он реку, и река не выдала своего сына, Рогволда, сына Дубосвята,
последнего старосты городища Всхолье. Отфыркиваясь, как бобер, он пересек
камыши и устремился в лес...
Скачать:
