1

День выдался на редкость унылый. Земля, небо, здания - все было
окрашено в одни и те же серые безрадостные тона. Ник Колгерн стоял,
притулившись под нависающей аркой, спасаясь от дождя. Холодный, мелкий,
наполняющий воздух хлюпаньем и шуршанием, он был под стать гнетущим
мыслям, никак не покидающим его головы. Глаза Ника глядели в пустоту,
тонкие пальцы машинально теребили и поглаживали перед выцветшей, свисающей
с худых плеч куртки. Он дрожал от сырости и холода, но по-прежнему не
делал ни единого шага к близкой двери. Слишком хорошо знал он, что ожидает
его за этой дверью. Тот же серый цвет, только еще более тусклый,
прогнившие нары и множественное дыхание людей.

1

Огромный мраморный дворец в Мармбурге со своими шпилями, башнями,
куполами, галереями, массивными колоннами отражал красный свет солнца,
заходящего за рекой Джаал, и сверкал, как огромный бриллиант. В большом
обеденном зале Сигрит, король Бурна и император Северных Стран, восседал
на троне среди своей знати. Дворяне собрались со всех уголков государства
на устроенный королем рыцарский турнир и теперь они наслаждались
заслуженным отдыхом после дня трудных и не всегда бескровных поединков.
Король был огромным мужчиной с густой светлой бородой и с волевым, как бы
высеченным из камня лицом, и все же Голт, юный Барон Железных Гор, был по
сравнению с ним гигантом. Он на правах победителя нынешнего турнира сидел
по правую руку короля. Голт одет в роскошный камзол. Плечи его были
широкими, покатыми, грудь выпуклой. Предплечья, на которых выделялись
бугры могучих мышц, были толщиной с бедро обыкновенного человека. Сегодня
на турнире никто не смог победить его, но сейчас, когда вечер только
начался, вино уже сделало то, что не смогли сделать лучшие бойцы империи.

Джорджии, Мильтону
и всем наполняющим небеса облакам.



ОТ АРХИВИСТА

Здесь представлены предварительные записи и наблюдения, сделанные во
время нашего столетнего изучения планеты Хендерсон-4, известной в
просторечии как Эль-Лаллор, Планета Плакальщиц.
Как обычно принято в столетних исследованиях, в первые пятьдесят лет
выполнялись ТН [ТН - Тайные наблюдения (Рабочий термин Гильдии
Антропологов)], включающие картографирование планеты, геологические пробы,
изучение флоры и фауны, ночное фотографирование в инфракрасных лучах.
Поскольку на планете был обнаружен разум, были также имплантированы
магнитофоны, для длительной записи проявления языка и культуры.
Следующие пятьдесят лет включали открытые посещения антропологов,
лингвистов, историков, но всегда РВР [РВР - на "расстоянии вытянутой руки"
(Рабочий Термин Гильдии Антропологов)]. Мы всего лишь наблюдатели. Мы
стараемся не оказывать влияния на историю планеты, не разрушать
существующую там культуру. Однако, как в случае контакта с жителями
Хендерсона-4, случаются ошибки.

1

Ночью, выбранной месяц назад, Малакар Майлес пересек улицу
пронумерованную цифрой семь, ведущую вниз под светошар, который в течение
дня ему удалось повредить.
Все три луны Бланчена находились низко над горизонтом.
Небо было сплошь затянуто облачной пеленой, сквозь которую
проглядывало несколько крохотных и тусклых звезд.
Мелькая вверх и вниз по улице, вдыхая струи легкого-кондиционера, он
продвигался вперед. Его облачение состояло из черного комбинезона с
продольными карманами, спереди наглухо застегнутыми. Пока переходил, он
проверил свои карманы на доступ к боковым узлам. Выкрашенное, все тело
потемнело три дня назад, и он оставался практически неразличим, когда
двигался среди теней.

Генри Каттнеру посвящается
с глубокой благодарностью за помощь
и поддержку в работе над этой книгой




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЯНВАРЬ 1976


1

В пасмурную погоду Роберт Нэвилль никогда не мог угадать приближения
темноты, и случалось, что _они_ появлялись на улицах прежде, чем он
успевал скрыться.
Задайся он такой целью, он, конечно, вычислил бы примерное время _их_
появления. Но он привык отмечать приближение темноты по солнцу и не хотел
отказываться от этой старой привычки даже в пасмурные дни, когда от нее
было мало проку. В такие дни он старался держаться поближе к дому.
Он не торопясь закурил и, отправив сигарету в уголок рта, как обычно,
обошел вокруг дома. Надо было проверить все окна: не ослабли ли
какие-нибудь доски. Часто после налетов доски бывали расщеплены и частично
оторваны. Тогда их приходилось заменять. Он ненавидел это занятие.
На этот раз только одна, не странно ли, - подумал он.

ПРОЛОГ

Они призвали меня.
Это все, что мне известно.
Они призвали меня, и я откликнулся на зов. Я не мог поступить иначе.
Слитая воедино воля человечества - могучая сила. Она преодолела время и
пространство и увлекла меня за собой.
Почему их выбор пал на меня? Я до сих пор не знаю ответа, хотя они
уверены, что все мне объяснили. Как бы то ни было, я очутился тут и, похоже,
останусь тут навсегда. Правда, мудрецы утверждают, что время циклично, и
потому вполне возможно, что однажды я вернусь в тот цикл, с которого
начались мои испытания, который известен мне, как двадцатый век эпохи людей.
Ибо получилось так, что я обрел бессмертие.

1
Знаю, что произойдет в тот миг, когда я открою глаза. Открываю их, и тут
же все мои предвиденья сбываются. Несколько паровых молотов начинают изнутри
раскалывать мой череп, а комната медленно вращается вокруг моей постели.
Зажмуриваюсь, но это не улучшает ситуацию. Оказывается, что если я уж
решился на то, чтобы открыть глаза, далее следует держать их открытыми. В
противном случае я стремительно падаю в пропасть, как в лифте, у которого
оборвался трос. Итак, я держу глаза открытыми и стараюсь не моргать, потому
что этот, такой безболезненный в обычных условиях процесс, снова пускает в
ход всю батарею паровых молотов.

Кир Булычев

Марсианское зелье


1

Корнелий Удалов не решился один идти с жалобой в универмаг. Он
спустился вниз, позвал на помощь соседа. Грубин, услыхав просьбу, долго
хохотал, но не отказал и даже был польщен. Отодвинул микроскоп, закатал
рисовое зернышко в мягкую бумагу, положил в ящик стола. Потом шагнул к
трехсотлитровому самодельному аквариуму и взял наброшенный на него черный
пиджак с блеском на локтях. Пиджаком Грубин спасал тропических рыбок от
говорящего ворона. Ворон их пугал, болтал клювом в воде.
- Ты, Корнелий, не робей, - говорил Грубин, надевая пиджак поверх
голубой застиранной майки. - В ракетостроении перекосов быть не должно.
Ворон забил крыльями, запросился на волю, но Грубин его с собой не
взял, напротив - сунул в шкаф, запер.

Часть 1.

1.

В темно-синем небе над городом, едва не цепляясь за остроконечную
крышу Башни Родерика, висела стареющая четвертинка луны. Взлаивали в
предместьях собаки, на стене изредка перекликались ночные дозоры. Была
обычная ночь в начале лета, ясная и неожиданно холодная для столицы.
Такая холодная, что стоящий на балконе дома в богатом квартале человек
поежился и поплотнее закутался в легкий плащ.

КОЛЕЧКО

Все началось с того, что я располосовал себе ногу от бедра до щиколотки.
Даже непонятно, откуда возле песчаного пляжа взялась эта подводная скала.
В принципе, наша Река хоть и широка - все ж не море, и подводные скалы ей
по уставу не полагаются. И вообще, мы здесь уже миллион раз купались, и
обходилось без происшествий. Так что сначала я даже подумал, что это меня
щука укусила.