Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


ГЛАВА IX

Несмотря на взбучку, полученную от Б. В., после обеда я не пошел на Альфу. Заставить себя работать или хотя бы создать видимость работы было выше моих сил. Физика, космические лучи-все это отошло от меня куда-то... Я заперся в своей комнате и продолжал думать.
Итак, остался один Гиви...
Как могли развиваться события? Гиви, как и все остальные, знал, что Виктор около двенадцати должен был пройти по дороге, направляясь с базы на Бету. В одиннадцать двадцать Гиви вышел из Альфы. Крик Виктора раздался в одиннадцать тридцать пять. Гиви утверждает, что услышал крик, когда спускался по тропинке. Но весь спуск от Альфы до дороги занимает минуты три, от силы - четыре.
Где был Гиви двенадцать минут? Можно себе представить, что по пути он на несколько минут задержался. Но не на двенадцать же! Предположим, что Гиви быстро спустился к дороге и стал ждать Бойченко. Когда Виктор прошел мимо тропинки, Гиви направился следом за ним и... Дальше при желании все было легко додумать. Но ведь это ужасно. Все рассчитано, продумано.
А если иначе... Гиви спустился па дорогу, встретил Виктора. Быть может, он действительно искал этой встречи - хотел объясниться, поговорить о Марине. Или, возможно, встреча произошла случайно. Минут пять-семь они говорили. Страсти накалились. Дело дошло до драки... Несколько раз я продумывал все возможные варианты, и каждый раз неумолимая логика приводила меня к одному и тому же вопросу: где был Гиви двенадцать минут? Менялись оттенки, но суть оставалась прежней. Я взял с полки книгу, попытался читать. Но слова и строчки скользили мимо моего сознания. Виктор... Гиви... Удар ногой...
Наступил вечер, а с ним и время ужина. Я поплелся в столовую, сел на свое место и, ни на кого не глядя, ковырял что-то в тарелке. Впрочем, кажется, все вели себя примерно так же.
После ужина столовая быстро опустела. Только Кронид Августович и Петя сели за шахматы. Я попробовал последить немного за игрой, но так и не понял, что происходит на доске, и отправился к севе.
Дверь в комнату Гиви была закрыта неплотно, и до меня донесся приглушенный шепот Марины:
- Гиви, родной мой! Я люблю тебя. Я верю тебе.
Я понимал, что подслушиваю чужой, сугубо личный разговор, чувствовал, что краска заливает мне лицо, но уйти не мог. Какая-то сила не давала уйти. А Марина продолжала:
- Ну, Гиви, почему же ты молчишь? Скажи что-нибудь. Поругай меня как следует! Да, я дура, я кокетничала, флиртовала, но он мне не был нужен. Ты ходил мрачный, злой, ревновал, а я говорила себе: "Гиви меня любит". Только ты, только ты один существуешь для меня. Ну, почему ты молчишь? Скажи что-нибудь. Я люблю тебя. Мы будем всю жизнь вместе. - Эх, Маринэ, Маринэ, что ты наделала. - В тихих словах Гиви прозвучали и горечь, и тоска, и безнадежность.
Чьи-то шаги послышались в конце коридора. Я опомнился и быстро ушел в свою комнату.
Долго я лежал в темноте, не зная, что теперь делать. Снова заняться, холодными логическими выкладками: "Гиви был тут, Виктор шел там?.. Где был Гиви двенадцать минут?"
- Ты что в темноте? - сказал Олег, входя в комнату и пытаясь ощупью найти выключатель.
Олег сел, закурил.
- Как тебе удалось разобраться с ботинками Листопада? - спросил он. Я рассказал о беседах с тетей Лизой и Петей.
- Не было триконей, этим все решается, - закончил я. - Да, если это действительно так. Но у меня сомнения. Прежде всего поскользнуться можно и в ботинках с триконями, если ступить на чистый твердый лед. Маловероятно, но можно. Поэтому свидетельство Пети не вполне убедительно.
- Но ведь тетя Лиза утверждает то же, что и Петя.
- Это я понял, - продолжал Олег. - Но и тетя Лиза едва ли твердо помнит, в какой обуви был Листопад. Сейчас поясню. Когда речь шла о Петровиче, она рассказала, что при звуке сирены он вскочил и опрокинул стакан с чаем. Это мелочь, но мелочь, которая оставляет след в памяти. В случае с Листопадом такой яркой, запоминающейся детали не было, поэтому тетя Лиза могла ошибиться.
- Хватит. Ты уже решил, что Листопад виновен, и слышать ничего не хочешь. Факты - ты их не видишь. Но Листопад был без шипов, понимаешь - без шипов. Откуда синяки?
- Не кипятись, Игорь. С фактами, конечно, не спорят. Но, повторяю, поскользнуться можно и в ботинках с триконями. А тетя Лиза... Постой, разве не мог Листопад принести на кухню дрова, и лишь потом переобуться? Видимо, Олег находился под сильным впечатлением истории с защитой диссертации. Возможно, он примирился с мыслью о виновности Листопада и недоверчиво воспринимал все то, что ей противоречит. Я же не хотел расстаться с сегодняшним успехом. Разговор с тетей Лизой я в особенности с Петей убедил меня в невиновности Листопада. Мне казалось, что остается сделать один шаг - снять возможные подозрения с Гиви и этим исчерпать дело. Сомнения, высказанные Олегом, отбрасывали меня назад. Стук в дверь прервал наш спор. Вошла Марина.
У нее были покрасневшие, заплаканные глаза. Густые, длинные волосы цвета спелой ржи причесаны наспех. На лице - следы пудры. Марина молчала, не зная, с чего начать разговор. Ее пальцы нервно теребили край кофточки. Потом она закурила, тут же с непривычки закашлялась и с отвращением потушила папиросу.
Наконец Марина заговорила:
- Мальчики, происходит что-то ужасное. Гиви в отчаянии. У всех алиби, вы его подозреваете, но...
- Почему, - перебил Марину Олег, - почему его, а не Листопада? Марина посмотрела на Олега, потом на меня. У нее был измученный взгляд. - Но Андрей Филиппович в тот день был в ботинках без триконей, - сказала она.
- Откуда ты знаешь? - спросили мы почти в один голос. - Гиви мне сказал. Он это хорошо помнит.
Мы с Олегом переглянулись. Кажется, одна и та же мысль мелькнула у нас. "Уж Гиви в этом вопросе верить можно. Листопад - вне подозрений. Но тогда..."
- Мальчики, послушайте, - продолжала Марина. - Гиви не мог это сделать. Вы его совсем не знаете. Он не мог... Мы знакомы почтя три года. Он смелый, честный, благородный. Он не мог ударить ногой, подкрасться и ударить сзади, в спину... Понимаете, не мог!..
Марина зарыдала.
Мы пытались ее успокоить, говорили, что тоже не верим в виновность Гиви, дали ей воды. Марина сделала несколько глотков, ее зубы стучали о край стакана...
- Но если это так, - продолжала Марина, несколько успокоившись, - то сделайте что-нибудь. Докажите, что он невиновен. Подумайте, вы же умные, вы можете. Я прошу вас.
Кажется, она считала, что алиби - это любое доказательство невиновности.
Марина посидела еще несколько минут и ушла.
- Я действительно не могу поверить в виновность Гиви, - нарушил молчание Олег. - Он мог встретиться с Виктором, вспылить, подраться, наконец, если хочешь, вызвать его на дуэль, как ни смешно это звучит в наше время. Но он не мог его ударить в спину... Удар сзади? Нет, это не Гиви! - Но как это доказать? Как доказать?! - воскликнул я. - Марина влюблена в Гиви, ее слова никого не убедят, а твои рассуждения о характере Гиви, о дуэли - подавно...
Было уже поздно, Олег поднялся, чтобы идти к себе.
Неожиданно появился Петрович.
- Не спите, ребята? Так я и думая. Хочу с вами посоветоваться, - сказал он, тяжело опускаясь на стул.
- Плохо идут дела у нас в лаборатории. Погиб человек, наш товарищ. Это кого хочешь выбьет из колеи. А тут еще выясняется, что погиб он не случайно. Вот и получилось - работа стоит, коллектив распался. Кто-то с недоверием смотрит на Брегвадзе, кто-то на Листопада".
- С Листопадом все прояснилось, - перебил я и рассказал то, что удалось узнать в течение дня.
- Только непонятно, почему Гиви, зная, что Листопад в тот день не надевал ботинок с триконями, ничего об этом не сказал. Петрович задумался.
- Видишь ли, Игорь, - сказал он немного спустя. - Слишком прямо ты судишь о людях. Если знаешь, то скажи... А люди посложнее будут. Ты сопоставляешь факты, время, устанавливаешь, кто где был, кто кого видел. Короче - ты ведешь дознание. Может быть, надо было громко сказать, что тебе это поручено, но этого мы вовремя не сделали. Брегвадзе считает, что ты сам прыть проявляешь. Для пего помочь тебе - значит признать твою правоту. Вот он и молчит.
- Так мне кажется, - добавил он после небольшого раздумья. - Но вернемся к главному. Я лично уверен, что если Бойченко кто н столкнул, так только какой- нибудь чужак. Никто из наших этого сделать не мог. Думаю, и вы со мной согласны.
- Но что же вы предлагаете? - спросил Олег.
- Положение сложное. Конечно, хорошо бы доказать, что и Брегвадзе совершенно чист, но как это сделать - подсказать не берусь. А в остальном - с дознанием пора кончать. Что могли - сделали. Теперь же надо в лаборатории порядок налаживать. Спрашиваете как? О гибели Бойченко постараться не вспоминать. Со всеми, включая Брегвадзе, восстановить нормальные отношения. Учтите, он не виноват, никто не доказал его вину. Хватит с этим. Надо делом заниматься. Вспомните, как было раньше. Работа кипела. Новые идеи предлагались. Спорили до хрипоты. А сейчас... Нет, с этим пора кончать. И вы, ребята, должны показать пример.
Петрович попрощался и вышел. Его неровные шаги постепенно затихли в конце коридора.
- А как же Гиви? - почти одновременно сказали Олег и я. Действительно, все будут спать спокойно, а он - с тревогой ждать весны, милиции, следствия. Если сейчас, по горячим следам, ничего не выяснить, то что можно будет сделать через полгода?


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)