Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



12 января 1939 г.
(четверг)

Позавчера вернулся из командировки Дим-Димыч. Он приехал ночным поездом и тотчас же позвонил мне. В третьем часу ночи я зашел к нему на квартиру. Дим-Димыч лежал на диване с папиросой в зубах, закинув руки за голову, и глядел в потрескавшийся потолок.
- Как дела? - спросил я и подсел на край дивана.
- Разругался с начальством, - не меняя позы, ответил Дим-Димыч. - Опять? - Ну да...
- Когда же ты успел?
- Успел, сейчас же по приезде.
- А из-за чего?
- Все из-за этого работника военкомата. Представь себе такую историю... - Дим-Димыч соскочил с дивана и заходил по комнате. - Ночь. Идет поезд. В тамбуре вагона стоит человек и курит. Кто-то из проходящих бьет его чем-то увесистым по башке, человек теряет сознание и падает. Приходит в себя уже в железнодорожной больнице. У него проломлен череп и отсутствует пистолет. А деньги, воинское удостоверение и все прочее - в порядке. Год спустя из его пистолета в Сибири неизвестный убивает члена крайисполкома, потом еще одного, двоих ранит, а затем пускает себе пулю в рот. Проходит немного времени, органы выясняют, кому принадлежал пистолет, и вот Безродный дает указание о возбуждении уголовного дела против работника военкомата. Ему предъявляют обвинение не больше, не меньше, как в соучастии в совершении террористического акта. Ясно?
- Боюсь, что да...
- Вот и все. С таким же успехом обвинение в соучастии можно пришить изобретателю пистолета. Я вынес постановление о прекращении уголовного преследования. - Правильно поступил.
- А Геннадий другого мнения. Он встал на дыбы, назвал меня попиком, слюнтяем, упрекнул в том, что я умею только прекращать дела. Я, конечно, не смолчал... В общем, договорились до того, что он показал мне на дверь. Дим-Димыч сел со мной рядом, закурил и спросил, имея в виду Кочергина: - А как новенький?
- Пока ничего плохого сказать не могу.
- Ну и дай бог...
Поболтав еще с часок у Дим-Димыча, я ушел. Это было позавчера ночью. А сегодня утром по управлению прошла сногсшибательная новость: Безродный ушел от жены и перебрался на квартиру коменданта управления - холостяка. Мне эту новость сообщил на ходу все тот же Чередниченко. Безродный ночью явился на квартиру Дим-Димыча и якобы застал там свою жену Оксану. - Сам понимаешь, - с усмешкой добавил Чередниченко. - Брагин зазвал ее не в шахматы играть.
Встревоженный, я бросился искать Дим-Димыча. Он в это время сидел у заместителя начальника управления с делом на сотрудника Свердловского военкомата. Надо было ждать, а ждать не хотелось. И я направился к Варе Кожевниковой. Мне подумалось, что коль скоро об этом скандале знает все управление, то и она должна быть в курсе событий. Однако Вари не оказалось на месте: она поехала на городскую телефонную станцию. В мою голову лезли самые несуразные мысли. У меня давно были опасения, что неприязнь Геннадия к Дим-Димычу объясняется не только их стычками по работе. Тут примешивалось что-то личное, а конкретно - симпатии Оксаны к Дим-Димычу. Но я знал, как смотрит на Оксану Дим-Димыч. Я исключал всякую возможность близкой связи между ними. Но почему Оксана оказалась на квартире у Брагина, да еще ночью? Как узнал об этом Геннадий? Что произошло там? На эти вопросы мог ответить мне только Дим-Димыч.
Примерно через полчаса меня вызвал к себе секретарь парткома Фомичев. Я забыл сказать ранее, а поэтому скажу теперь, что я член парткома. У Фомичева уже сидели Безродный, Брагин, заместитель начальника управления по кадрам и начальник следственного отдела. Последние двое тоже были членами парткома. Когда я сел, Фомичев пояснил:
- Созывать всех членов парткома, кажется, рановато. Вопрос не подготовлен и во многом неясен. Член партии Безродный ушел от жены и возбуждает дело о разводе. Виновником всей это истории он считает не только свою жену, но и члена партии Брагина. История довольно неприятная... Я посмотрел на Геннадия. На лице его была озабоченность, но озабоченность не обычная, а какая-то нервозная, приподнятая, несвойственная ему. Я перевел взгляд на Дим-Димыча. Он был спокоен. На его лице нельзя было подметить даже намека на смущение, волнение или растерянность. После короткого вступления Фомичев повернулся к Дим-Димычу: - Расскажи, товарищ Брагин, что произошло?
- Пожалуйста, - изъявил готовность Дим-Димыч. - Около трех, а может быть, и в три часа ночи, точно не помню, я пришел домой. Входную дверь мне открыла хозяйка. Она предупредила, что меня уже с полчаса ждет какая-то женщина. "Интересно, кто же это?" - подумал я, а войдя, увидел жену Безродного. Она, с заплаканными глазами, сидела на диване. Пальто ее и платок лежали на стуле. Удивленный необычным визитом, я спросил: "Что случилось? Что тебя привело сюда?" Вместо ответа она уткнулась лицом в подушку и расплакалась. Скажу правду - я растерялся. Оксана никогда у меня не была, а тут вдруг пожаловала ночью... и слезы... Я подсел к ней, взял за руку и опять спросил: "Скажи, в чем дело?" В это время открылась настежь дверь и вошел Безродный. Приняв театральную позу, он как артист на сцене, сказал; "Не ожидали? Рассчитывали, что все будет шито-крыто? Думаете, что имеете дело с круглым дураком? Нет, не выйдет!" Затем он начал употреблять слова, которые часто можно встретить на заборах. Я дай понять ему, что если он не заткнет свою глотку, то сделаю это я. Безродный выпустил еще один залп ругательств, хлопнул дверью и исчез. Следом за ним как сумасшедшая побежала его жена. Вот все, что было.
- Получается так, - произнес заместитель начальника управления, - что жена Безродного пришла к вам по собственной инициативе? - Только так, - ответил Дим-Димыч. - Ложь! - крикнул Безродный. Лицо его мгновенно переменило цвет и стало похоже на маску. - Спокойнее! - предупредил его Фомичев.
- Это во-первых, - добавил Дим-Димыч. - А во-вторых, товарищ Безродный, запомните, что в серьезных вещах я никогда не лгу. - Скажите, пожалуйста, какое совершенство! - с сарказмом воскликнул Безродный.
Фомичев нахмурился и постучал карандашом по столу. - Вы хотите высказаться? - спросил он Геннадия. - Я хочу, чтобы вопрос о Брагине, как о морально разложившемся субъекте, был вынесен на обсуждение общего собрания, - ответил Геннадий. - А пока у меня к нему есть несколько вопросов.
- Прошу, - наклонив голову, произнес Дим-Димыч.
- Вы заявляете, что никогда не лжете?
- Вас это удивляет? - огрызнулся Дим-Димыч.
- Я спрашиваю, а вы отвечайте, - повысил голос Безродный, и его тонкие губы сжались. - Если вы будете разговаривать таким тоном, - пожал плечами Дим-Димыч, - то я предпочту вообще не отвечать. Вы же не у себя в кабинете, а в парткоме. Безродный побагровел, но, пересилив себя, уже обычным своим тоном спросил: - Если вы выдаете себя за кристально честного человека, то ответьте при членах парткома: вы знали о том, что моя жена была к вам неравнодушна? - Да, знал, - очень спокойно, с этакой снисходительной улыбкой ответил Дим-Димыч.
- Быть может, вас не затруднит ответить, - продолжал Безродный, - как же вы узнали об этом? - Нисколько не затруднит. Узнал об этом я от вас, товарищ Безродный. - Ложь! - Нет, это правда. Вы сказали мне об этом, будучи слегка под градусом, год с небольшим назад на моем дне рождения в квартире Курникова. - Ложь! - уже менее горячо возразил Безродный.
Тут уж не сдержался и я:
- Не ложь, а правда! Я был свидетелем этого разговора. Больше того, я помню и то, что ответил Брагин. Он сказал: "Геннадий! Можешь спать спокойно: Оксана для меня слишком хороша".
- Тогда зачем она оказалась в его доме? - изменил курс Безродный. - Об этом, мне кажется, лучше всего спросить ее, - предложил я, обращаясь к Фомичеву. - А вы жену спрашивали? - спросил Фомичев Безродного. - Жена врет, - отрезал он. - Я не верю ни одному ее слову... - Товарищ Фомичев, - заговорил Дим-Димыч, - если вы дали возможность Безродному задавать вопросы, то, надеюсь, такой же возможностью могу воспользоваться и я?
- Что у вас? Давайте! - разрешил Фомичев.
- У меня такой вопрос к товарищу Безродному, - начал Дим-Димыч. - Коль скоро он вошел в мою Комнату вслед за мной, с разницей на полминуты, то он, возможно, видел, когда я подходил к дому?
Все повернули головы в сторону Геннадия. Тот передернул плечами и, усмехнувшись, бросил: - Уж не рассчитываете ли вы, что я вел за вами слежку? - Я ни на что не рассчитываю. Я спрашиваю: возможно, вы видели меня? - Нет, не видел. - А как вы узнали, что ваша жена сидит у меня в комнате? - Жена - другое дело, за вами же я не намерен следить. - Допустим. Но вы учтите, что жена ваша ожидала меня полчаса, что, впрочем, известно вам лучше, нежели мне.
- И что же? - с вызовом ответил Безродный.
- Ничего. Больше вопросов у меня нет. Мне все ясно.
- Что вам ясно?
- Все!
- Вы намекаете на то, что я преувеличиваю?
- Преувеличиваете? Это не то слово. Для этого в нашем лексиконе можно будет отыскать, когда это понадобится, более точное определение. - Хватит! - прервал Фомичев и встал. - Я предлагаю поручить товарищу Трапезникову побеседовать С женой Безродного и доложить о результатах беседы нам. Не возражаете?
На этом беседа окончилась. Все стали расходиться. Идя с Дим-Димычем по коридору, я спросил его: - Ты в самом деле не знаешь, зачем к тебе явилась Оксана? Дим-Димыч покачал головой и сказал: - Плохи мои дела, если даже ты мне не веришь.
- С ума спятил! Почему ты решил, что я тебе не верю?
- По твоему вопросу.
- Да ну тебя к черту! Не лови на слове! Я не то хотел спросить. Дим-Димыч обнял меня за плечи: - Шучу. Что тебя интересует?
- Меня? Мне хочется знать, как ты сам себе объясняешь визит Оксаны? - Ума не приложу. Опоздай Геннадий на две-три минуты, она бы, конечно, все выложила, но он вошел почти следом.
- Странно! Очень странно...
На этом мы и расстались.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)