Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



Глава 8

- Что-то меня не тянет к этой библейской аптекарше, - уже на улице поморщился фельетонист Фалалей Черепанов, - мне это ни к чему: дело-то никак не связано с супружеской изменой, на коих я специализируюсь. Да и устал я, и боюсь нарваться там на нашего Леонида. У него сестра Римма, в аптеке служит.
- А что же мне? - Самсон растерялся. - Возвращаться к госпоже Май? - Да, жизнь тебя, братец, ждет опасная. Вечерком тебе все равно не избежать ее общества - устоишь ли пред Далилкой? Ты вообще-то как относишься к мезальянсам?
- Не знаю, - печально признался стажер, - я сейчас ни о чем не могу думать. Бедная Эльза из воображения не идет.
- Ладно, в объятиях эффектной женщины и забудешься, - подначил Фалалей, озираясь в поисках извозчика.
- Мне нельзя, - возразил Самсон. - Я люблю другую.
- О! - воскликнул фельетонист. - Я забыл! Ты же мне вчера стихи читал... Бежим, пока не околели. По дороге что-нибудь придумаем. Все равно день пропал... Хочешь, расскажу анекдот?
Самсон скорым шагом двигался следом за своим спутником, а тот не умолкал ни на минуту и зорко поглядывал по сторонам. - Сейчас добежим до Невы, там переправимся на санках, а затем что-нибудь придумаем, - бубнил Фалалей. - И зачем я таким милосердным уродился? Потакаю твоим страхам, обувь зазря снашиваю! Нежился бы сейчас где-нибудь в тепле, отдыхал бы духом и телом. Впрочем, и на бегу идеи рождаются. Знаешь что? Мы все-таки съездим к загадочной Суламифи. Я тут кое-что придумал, пригодится нам для развлечения. На набережной Невы журналисты остановились у деревянных сходней на лед. Фалалей вертел головой, выискивая каталя с санками. Внизу, в свете электрических фонарей переливался дрожащими, разноцветными искрами снежный покров Невы, пересеченный ледяными, накатанными дорожками. Вблизи не было ни души. Наконец вдали, откуда-то справа из темноты, вынырнул мужичок в тулупе и лохматой шапке. Ловко скользя на коньках по расчищенной дорожке и толкая перед собой примитивно сколоченное двухместное кресло на полозьях, в котором восседал пассажир, он заспешил к журналистам.
- И все-таки, мил друг, придется тебе преодолеть свою пугливость, - посоветовал Фалалей, - этак в столице не набегаешься. Собственного выезда нет, автомобиля тоже. Если б не моя сообразительность, что бы мы делали?
Самсон ответить не успел. Каким-то шестым чувством он уловил опасность, надвигающуюся сзади, и обернулся: прямо на них с Фалалеем мчались огромные сани, груженные ледяными кабанчиками. Обросший густой бородой возница, привстав, лихо нахлестывал конягу и скалился. Еще секунда и от журналистов "Флирта" осталось бы мокрое место. Но оба успели броситься в стороны, а когда поднялись и, перекрестившись, глянули туда, куда скатились с бешеной скоростью сани, то увидели нечто невообразимое. Накатанный лед, не выдержав обрушившегося веса, обломился, и разверзшаяся водяная утроба Невы медленно поглощала и лошадь, и сани с грузом, и извозчика.
- Видите?! Видите?! Своими глазами убедились? - Самсон кричал, тряся фельетониста Черепанова за рукав. - Вы же сами видели! Он хотел меня задавить! Прямо на меня мчался!
Фалалей дрожащими руками отряхивал от снега извлеченную из сугроба лисью шапку. Губы его дрожали, в лице не было ни кровинки, серые глаза остекленели.
- Тогда ты должен понять, кто и почему за тобой охотится! - пробормотал он, стуча зубами. - Иначе оба погибнем. - Как, как я могу понять? - возопил Самсон. - И лошадь сгубили! Не пожалели! Уверен, это опять макаровский извозчик. Сзади послышались возбужденные голоса и тяжелый топот - оба резко вскинулись и обернулись. К ним приближалась шумная ватага мужиков в тулупах и треухах. В морозном воздухе запахло едким сивушным перегаром. - Переправился? - пробасил один.
- Куда ему! - возразил другой. - Ледяную купель принимает. Я сызначалу сказывал: не промчаться на скорости через Неву. - Груза лишка, - включился еще один, - с полсотни пудов... - Так ведь на полозьях, мог бы и проскочить...
Фалалей захлопал демонстративно рукавицами. Мужики недобро уставились на него.
- Ваш лихач из макаровских? - небрежно спросил Фалалей. - Куда макаровским до наших, найденовских, - хмыкнул первый. - Так макаровские струхнули? Сколько ставили?
Мужики переглянулись. И почесали треухи.
- За каждый кабанчик - по мерзавчику. Да спорили-то с барином приблудшим...
- Где он?
- Небось смылся, - откликнулся злорадно кто-то из мужиков. - Ну да отыщем. Треть-то пути Герасим проехал, пусть треть выпивки выставит. - Барина не найдем, душу вытрясем из Корнилия, - пообещал первый. - Айда.
Мужики гурьбой ринулись к ледяной полынье, где бились Герасим и его лошадь. С набережной уже бежали городовые, раздавались свистки, и Фалалей сказал Самсону, что им, чтобы не попасть в историю, лучше дать стрекача.
На их счастье одинокий каталь добрался до берега и, минуя полынью, высадил пассажира. Возчикам удалось распрячь лошадь и вытащить обезумевшее животное на твердую кромку льда. Теперь, при живейшем участии мокрого Герасима, они хлопотали возле полузатонувших саней. Каталь, разинув рот, наблюдал за их усилиями. Только после настоятельных просьб Фалалея он оторвался от захватывающего зрелища и согласился доставить седоков на левый берег.
Сотрудники "Флирта" уселись на деревянное, покрытое вытертой медвежьей шкурой сиденье. Санки быстро заскользили по льду через Неву, и всю дорогу седоки слышали за спиной прерываемые сопением и воздыханьями восхищенные возгласы потрясенного каталя. Достигнув противоположного берега Невы, они с облегчением выбрались на набережную. И тут же узрели карету медицинской помощи, на боковине которой красовался темный крест на белом круге. Фалалей направился прямо к ней.
- Где доктор? - требовательно вопросил он. - Мы жертвы несчастного случая! Я фельетонист журнала "Флирт".
Стоявший рядом с каретой городовой, высокий молодец в шинели при погонах, с номерной бляхой на груди, с револьвером в кобуре и шашкой на перевязи, окинул Фалалея строгим взглядом.
- Ваша фамилия?
- Черепанов, Фалалей Аверьяныч. - Фельетонист приосанился и заговорил с расстановкой, сдержанно и величественно. - Пьяный извозчик с найденовского двора поспорил в трактире Корнилия, что промчится, груженный ледяными кабанчиками, по льду Невы. Съехав на полной скорости с берега, провалился и утонул. Я и мой друг, Самсон Васильевич Шалопаев, - свидетели. Пьяный лихач нас сбил. Господин Шалопаев пострадал. У него сотрясение мозга. Требуется медицинская помощь. Постельный режим. - Вы сильно пострадали? - спросил городовой Самсона. Самсон мотнул головой. Впрочем, его вид подтверждал слова Черепанова: вывалянный в снегу, встрепанный, потерявший шапку, со слипшимися белокурыми кудрями, прикрытыми клетчатым шарфом, с дрожащими руками и губами, отводящий бессмысленный взор, - юноша явно был не в себе. - Милостивый государь! - вытянулся Черепанов. - Умоляю! Спасите золотое перо российской журналистики! Не дайте юноше погибнуть! - Что же я могу? - городовой передернул плечами. - Я вас не держу. За полезные сведения благодарю, да там не мой участок. - Мы вам признательны, но у нас на счету каждая минута! Распорядитесь доставить больного в медицинской карете по известному мне адресу! Обязуюсь его сопровождать!
- Это, пожалуй, возможно. - Городовой осторожно заглянул в карету. - Ваше благородие, тут пострадавшие.
Из кареты вылез мужчина в круглой каракулевой шапке, в черной шинели чиновничьего типа с каракулевым воротником, с серебряными пуговицами и маленьким эмалированным крестиком в петлице. Вид форменных шинелей действовал на Самсона умиротворяюще. Он не боялся даже кучера кареты, в шапке пирожком и поддевке с высокой талией.
Доктор, узнав, что имеет дело с журналистами, вызвался довезти пострадавшего до места назначения.
Всю дорогу Черепанов твердил врачу, осмотревшему и опросившему Самсона, что юноша в шоке, его надо доставить к тетушке - госпоже Лиркиной.
Самсон не противоречил, понимая, что друг его лжет во благо. Стажера переполняла благодарность к коллеге, хотя никакого заговора макаровских извозчиков и не обнаружилось, а пьяный кучер был найденовским. Он был счастлив, что едет в безопасной медицинской карете, что рядом с ним заботливый доктор, рассказывает о своих героических подвигах... Сейчас карета возвращалась с вызова, где доктору пришлось освобождать детские головы, застрявшие в перекладинах никелированной кровати. Добро бы один ребенок попал в переделку, а то только освободили малыша, как и старшенький вздумал повторить его подвиг. Доктор категорически уверял, что в подобных случаях следовало бы обращаться к пожарным, а не эксплуатировать медиков... Наконец карета остановилась, и Самсон, бережно поддерживаемый Фалалеем Черепановым, ступил на обледенелую твердь тротуара.
Аптека госпожи Лиркиной была уже закрыта для посетителей, но Черепанов не смутился. Пока Самсон бессмысленно пялился на витрину, уставленную грушевидными, подсвеченными сзади сосудами с красной водой, своим жутким, таинственным видом походившими на реторты средневековых алхимиков, пока он изучал подсвеченную золотистую табличку с надписью "Аптека Pharmacie", Фалалей поблагодарил эскулапа, сунув ему зелененькую, и дождался, когда карета тронется с места. Затем, ухватив Самсона за рукав, шагнул к дверям, украшенным двуглавым гербом, и со злостью нажал на кнопку звонка.
Через минуту-другую за дверьми послышались легкие шаги. - Римма Леонидовна, откройте, не бойтесь. Нам нужна срочная помощь. После паузы, заполненной скрежетом замка и отодвигаемой щеколды, дверь приоткрылась. В образовавшейся щели показалась стройная молодая женщина в цветастой шали, накинутой на темное домашнее платье. Она поднесла к глазам руку козырьком и всмотрелась в поздних посетителей. Только после этого откинула дверную цепочку и, впустив гостей, осведомилась строго:
- Чем могу служить, господа?
Самсон непроизвольно отшатнулся от Фалалея и выпрямился: перед такой красавицей ему не хотелось выглядеть инвалидом, а если она и вправду сестра злобного музыкального обозревателя Лиркина, можно навеки стать редакционным посмешищем.
- Дорогая Римма Леонидовна, - Черепанов расплылся в улыбке, - мы боимся инфлюэнцы, полгорода подкосила, проклятая. Готовы выпить по литру спасительных лекарств, тем более приготовленных вашими нежными ручками. Аптекарша немного успокоилась. В ее практике случалось, что в поздний час в аптеку заглядывали и хулиганы. Потому за шалью, которую она придерживала у пояса, прятался на всякий случай браунинг. Хозяйка перевела волоокий взор на Самсона - от него веяло свежестью, морозом, юностью.
- Прошу вас, присядьте, - мелодично отозвалась она, заметив возрастающее восхищение в мужских глазах, и указала свободной рукой на мягкие кресла и шестигранный столик на витой ножке в углу освещенного электрическим светом холла. - Я сейчас вернусь.
Она удалилась скользящей походкой, плавно покачивая стройными бедрами, и журналисты рухнули в кресла, вытянув ноги, натруженные за день.
- А ты ей понравился, - шепнул Фалалей. - Где мои девятнадцать лет? - Недаром Константин Петрович ее с Суламифью сравнивал, - так же шепотом отозвался стажер, настроение которого заметно улучшилось. - Интересно, наведывается ли к ней мудрый Соломон? - Фалалей покосился на дверь. - Хочешь, расскажу анекдот? Идет судебный процесс. Судятся еврей с армянином. А журналиста в зал не впустили. Стоит он у дверей и мается - кто выиграет тяжбу? Из зала заседаний выходит судья, журналист у него спрашивает: "Ну как? Что решил суд? " А судья отвечает: "Как что? Дали пятнадцать лет прокурору!" Ха-ха-ха... Римма Леонидовна вплыла в холл с фарфоровой вазой в одной руке и с вечерней газетой в другой.
- Милостивые господа! - Прекрасная аптекарша раскрыла вишневые медоточивые уста, оттененные сверху черным пушком. - Мне нужно время приготовить лекарства. Чтобы не скучать, почитайте газету. И начинайте профилактику инфлюэнцы. В этих плодах содержатся живительные вещества, лучшее средство от простуды.
Она поставила вазу на стол прямо перед Самсоном. Он, подобравшись, сидел прямо и растерянно глядел на хозяйку. В углублении вазы, в белоснежной ее впадине лежали очищенные апельсины... - Мой брат тоже пишет в одно издание. - Римма Леонидовна стрельнула увлажнившимися глазами на Самсона, видимо, довольная растерянностью юноши. Она привыкла к восхищению мужчин, но такие красивые, такие породистые, такие преисполненные жизненной мощи и энергии встречались на ее пути нечасто. - Но оно не для мужчин, слишком слащавое. Шаль на плечах новоявленной Суламифи уже отсутствовала, и мужчины смогли оценить красоту ее телесных форм, умело подчеркнутую портнихой. Римма Леонидовна удалилась в свои колдовские апартаменты, и за ее спиной Фалалей хитро подмигнул стажеру.
- Ишь ты, знаток прессы выискался, - зашипел фельетонист, когда шаги Риммы затихли, - как бы она запела, если б узнала, что и мы во "Флирте" подвизаемся! Бери апельсинчик!
- Ни за что! - ужаснулся Самсон. - А вдруг она нас узнала? А вдруг она специально начинила их иголками?
- Чего это ты, брат, взбесился? - Фалалей пожал плечами и протянул руку к золотистому шару, источающему соблазнительный аромат. - Нельзя быть таким впечатлительным! Забудь!
- Меня-то она не знает, - зашипел Самсон, выхватывая из руки друга апельсин, - а вас-то, может, ей братец на улицах показывал! Остерегитесь!
- Да ну тебя, запугал совсем, - Фалалей обиделся. - Впрочем, давай ради приличия хотя бы по одному возьмем. Я тоже в карман засуну, а потом исследую... Самое главное, - продолжал он, шурша газетными страницами, - про замороженную Эльзу еще ничего не написано. В полицейской хронике две строки: найдено мертвое тело мещанки Е. М. на Куликовом поле. И все. - А при чем здесь хроника?
- Как при чем? Ты забыл, что ли? Или действительно сотрясение мозга схлопотал? Мы же собираем материал для твоей журнальной публикации! Затем сюда и приехали! А Римма может знать об Эльзе кое-что пикантненькое.
- И как же вы это выясните?
Увидев Римму, юный провинциал уже не испытывал уверенности в том, что найденная на Куликовом поле Е. М. не его тайная жена! Такая обворожительная женщина, как Эльза Куприянская, несомненно, водила знакомство с подобными Римме женщинами - эффектными, отважными, современными.
- Что-то неладно на извозном дворе Макарова. - Фалалей, не ответив Самсону, оторвался от газеты. - Здесь написано, что вчера Макаров до полусмерти избил жену. Ревнует, что ли?
- Современные мужья совсем потеряли человечий облик. - Римма Леонидовна с пузырьками на серебряном подносике бесшумно возникла в дверях. - Макаров избил беременную жену, и она выкинула. - Действительно? - Черепанов бросился навстречу Римме, галантно освобождая ее от подноса. - А я думал, от плода другими способами избавляются.
- Да, народ дикий, - заметила мягко Римма. - Грамотные люди, и мужчины, и женщины, чтобы решить эту проблему, обращаются за порошками в аптеку.
- Я в курсе, - Фалалей приятно улыбнулся, ставя подносик с лекарствами на стол, - моя подружка мадемуазель Медяшина рассказывала. И вашу аптеку хвалила.
- Вот как? - Римма Леонидовна подняла смоляные дуги бровей. - Вы знакомый Эльзы? Теперь понятно. А я все думаю: откуда мне ваше лицо знакомо? И откуда вы знаете мое имя? Как она?
- Увы, мадемуазель, Эльза дала мне отставку, - Фалалей понурился, - но я не смирился, признаюсь вам. Не могу отказаться от своей судьбы. Хочу выследить плутовку и вступить в поединок с соперником. Римма Леонидовна оглядела Эльзиного псевдолюбовника с ног до головы. - Должна вас огорчить, сударь. Насколько мне известно, Эльза нашла себе состоятельного покровителя. Советую вам отступить мирным путем. Тем более что вы сами виноваты: почему под венец не звали? Прекрасная аптекарша перевела волоокий взор на Самсона. Молодой человек, вскочивший при ее появлении, откровенно любовался ею: по лицу его блуждала таинственная улыбка. Однако госпожа Лиркина не правильно оценила внутреннее состояние гостя - Самсон в этот момент воображал себе простолюдинку в шиншилловой шубке, торгующую пирожками. Он гадал: привезла Е. М. шубку из Казани или ее подарил ей покровитель? - Благодарю вас за живительные апельсины, - вымолвил он и с удивлением услышал в своем голосе нечто, что услышала и Римма: матовые щеки ее порозовели.
- Надеюсь, вы сохраните здравье в целости и сохранности, - пропела она. - Впрочем, при необходимости заходите в любое время суток. Познакомлю вас с братцем. Он добрейшей души человек, а как готовит! Он знаток музыкальной жизни, ни одного концерта не пропускает. - А я? - Черепанов игриво обиделся.
- А вы приходите после того, как сводите Эльзу под венец! - Римма следила, как мужчины распихивали по карманам пузырьки с привязанными к ним сигнатюрками.
- А, я так и думал! - вскричал Фалалей. - Вы меня обманули! Никакого поклонника у моей плутовки нет! Миф!
- Напрасно надеетесь, - возразила Римма Леонидовна, доставая из-за обшлага манжеты ключ от входных дверей, закрепленный на тесемке у запястья.
- Тогда назовите фамилию! - капризно попросил Фалалей. - Вы же убьете его или ее!
- Нет, Богом клянусь при свидетеле! Если человек достойный, способный составить счастье моей Эльзы, я отступлю смиренно и покорно! - Клянетесь?
- Клянусь! Так кто же он?
- Граф Темняев.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)