Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 8

Гранделя не столько беспокоил визит Пери, сколько появление Ламбера. Он, правда, заручился обещанием Де Брюна заставить навсегда замолчать Табора, но прежде его надо было отыскать, а Де Брюн - не волшебник. После того как Грандель получил от Табора первое письмо и этот идиотский холст для большей убедительности требований, антиквар убрал из своей квартиры и магазина все, что могло его скомпрометировать. После внезапной смерти Мажене предмет шантажа Табора в буквальном смысле канул в воду. И все же Гранделя беспокоило, что Пери или этому Ламберу удастся через Табора разыскать Эреру. Наверняка Табор лишь понаслышке знал, что происходило в доме на улице От, а слухи юридической силы не имели, другое дело, если заговорит сама Эрера... В любом случае, чего бы это ни стоило, он должен себя обезопасить. Иначе его мечта о сладкой жизни и власти над людьми растает как утренний туман. Даже если он уйдет от правосудия, остаток жизни ему придется доживать в бедности, которую он ненавидел больше всего на свете.
После встречи с Де Брюном Грандель заглянул в ночной ресторан. Выпив несколько стаканчиков виски, он решил действовать самостоятельно, с помощью Пьязенны. Когда они найдут Табора, Де Брюну останется только отдать приказ, для грязной работы людей хватало; на его парней можно было положиться, у них никогда и ничего не срывалось. Проснувшись на следующее утро, Грандель обнаружил рядом с собой в постели юное существо, почти девочку, которую, видимо, привел с собой. Ей определенно было не больше четырнадцати. Это могло доставить кучу неприятностей. Надо было как можно скорее выпроводить ее и сделать это прежде, чем Пьязенна, возвратившись из Тулузы, позвонит у двери. Он схватил девочку за плечо и с силой потряс. Во сне она тихо застонала, затем открыла глаза и огляделась. Она была в роскошно обставленной спальне со множеством зеркал. Свежие розы в вазе на туалетном столике выглядели будто недавно срезанные. Только лежавший рядом с ней мужчина казался не очень привлекательным. Громадный, оплывший жиром, с болезненно-бледным, отечным лицом. Он смотрел на нее холодно и презрительно.
- Живо одевайся, ко мне должны прийти.
Девочка бросила взгляд через полуоткрытую дверь в ванную. В ней также все сверкало чистотой: черно-белый кафель, огромная ванна, никель и серебро кранов, зеленые, красные и фиолетовые флаконы на трельяже... - Нельзя ли мне... пожалуйста... я быстренько, - нерешительно попросила она, показывая на ванную.
- Я же сказал - одевайся, - повторил он равнодушно-спокойно, однако в его голосе прозвучало нечто, заставившее ее мгновенно выскочить из постели.
Девочка была худощава, но сложена недурно. Грандель почувствовал желание.
- Вернись, - приказал он.
Позднее, удовлетворенно хихикнув, достал бумажник и вынул из него двадцатифранковую банкноту.
- Хватило бы десятки, - самодовольно проговорил он, - но я не мелочный. Ну, а теперь исчезни, да поскорее.
Когда Пьязенна около десяти позвонил в дверь, Грандель уже принял ванну и, облачившись в шелковый халат, за чашечкой кофе просматривал газету. Он еще не брился, это входило в обязанности Пьязенны. Грандель знал, с каким удовольствием бывший жокей перерезал бы ему горло, и это своеобразное искушение доставляло ему огромное наслаждение. Грандель происходил из состоятельной семьи, изучал в Париже историю искусств. Поскольку он уразумел, к кому входить в доверие, чьей благосклонности добиваться, ему не составило труда снискать уважение и успех в высшем свете. Мажене был не единственный, кто охотно принимал у себя всегда любезного, улыбавшегося антиквара. Казалось, Гранделю можно было доверить любой интимный секрет, как духовнику; более того, он умел не только молчаливо слушать, но и ненавязчиво подать совет. Он знал Париж, знал, где можно предаться тому или иному пороку, один телефонный звонок, несколько слов, сказанных благожелательным, но требовательным тоном, и все улажено.
В противоположность своему господину Пьязенна вырос сиротой на одной из грязных, узких улочек близ площади Пигаль. Тринадцати лет, не проучившись в школе ни одного дня, он попал в колонию для несовершеннолетних. Маленький, как гном, необычайно гибкий и ловкий, он был обучен позднее в банде воров-домушников лазать по фасадам зданий. Затем один владелец конюшен скаковых лошадей задумал сделать из него жокея. Пьязенна оправдал его надежды. Он прекрасно сработался с лошадьми и вскоре стал на ипподроме фаворитом. К нему пришли слава, деньги, успех у женщин, и впервые в своей жизни он, пария, почувствовал себя счастливым. Женился он по взаимной любви на молоденькой, легкомысленной официантке из кафе на Монмартре, которая была ростом на голову выше его. У них родилась дочь, и они мечтали приобрести ресторанчик. Тут появился Грандель. Стараниями антиквара Жозефина стала любовницей богатого мыльного фабриканта или нет, для Пьязенны осталось тайной. Так или иначе, но жена бросила его, и он, в припадке ревности, задушил ее своими длинными, сильными руками. Грандель спас жокея, обеспечив ему алиби. Он позаботился и о том, чтобы его дочурка, которая из-за частых болезней развивалась не совсем нормально, была помещена в частную клинику. Так Пьязенна попал в полную зависимость к Гранделю и вынужден был служить у него и продавцом, и шофером, и лакеем.
Теперь ловко, словно искусный цирюльник, брея своего господина, он не спеша рассказывал о результатах неудачной поездки в Тулузу. Старуха Навье уже продала свой севрский фарфор. Гуашь Руссо оказалась плохо сработанной копией.
Грандель кивнул.
- Навье - двуличная ханжа! - Антиквар брезгливо скривился. - Мне не следовало посылать тебя туда. - И, помолчав, продолжил: - Табор прислал мне второе письмо. Он стоит на своем. Но мы загоним его в угол. С непроницаемым лицом Пьязенна молча вытирал лезвие бритвы. Грандель задумался, рассказать Пьязенне о портрете или нет. Наконец, он решился.
- В тайнике лежит холст, взгляни на него.
Возвратившись в комнату, Пьязенна развернул полотно. Его лицо несколько оживилось, но вскоре оно опять стало непроницаемым. - Эрера Буайо.
- А ниже шеи?
- Малышка из Шартра, которая утопилась в Сене? Это картина Табора? - Да, хотелось бы только знать, от кого он узнал обо всем? - Вероятно, от кого-нибудь, кто... часто бывает в пансионе. -Пьязенна отвернулся, избегая взгляда Гранделя. - Теперь он требует больше? - Нет, ста тысяч ему достаточно, - Грандель весело рассмеялся. - Мы сунем ему эти сто тысяч прямо в протянутые ручки, из простого человеколюбия. Человеколюбие! Он может рассчитывать на него так же, как если бы сунул свою грязную лапу в клетку с голодным тигром. Цап, и нет лапки, цап, и вонючая душонка вон. Это - спившийся идиот, возомнивший себя гением! Скоро он найдет признание... в могиле на каком-нибудь сельском кладбище около Парижа. Сделать это будет легче, чем раздавить клопа. - Но вначале этого клопа надо найти. Если он заползет в щель, безучастно заметил Пьязенна, - его и кувалдой не убьешь. Грандель ухмыльнулся.
- Прекрасно сказано. Значит, нам нужно его вспугнуть. - Ну, а вдруг кто-то окажется проворнее парней Де Брюна? - Этого они никогда не допустят. Ты, помнится, говорил, что у этой... Леоры, подружки нашего гения, мать живет где-то в Семнадцатом округе? - Да. На улице де Гар. Но я не знаю номера дома.
- Дом можно найти! Затем, у него есть друзья. От них ты также можешь что-то узнать. Мы должны разыскать Табора, иначе не только я окажусь в трудном положении, но и ты расстанешься с мечтой о беззаботной жизни со своей дочкой в Бизерте.
Пьязенна ничего не ответил. Он лишь кивнул, затем наклонился, чтобы достать из-под кровати ботинки господина и почистить их. "Когда-нибудь я прикончу его, - подумал Пьязенна. - Этот день будет самым счастливым в моей жизни".

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)