Скачать и читать бесплатно Саша Антонова-Продавец фокусов
Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


"Глава 6"

Подготовка к всенародному празднованию пятидесятитрехлетия декана и Дня примирения началась с самого утра. В аудитории рядом с деканатом переставили столы и стулья, спрятали в шкафы наглядные пособия и тематические плакаты, украсили комнату гирляндами и красочно выполненными лозунгами: "Многие лета!", "Сомкнем ряды заздравных чаш!", "Большую жизнь до дна испить!", "Твои года - твое богатство". Основной преподавательский состав весело шушукался, резал салаты и раскладывал по тарелкам салями. Нарядные женщины сновали по коридору и без конца бегали на площадку к чердаку, выкурить сигаретку и хлебнуть коньячка из фляжки.
Среди студенток также царило предпраздничное настроение. Хлебопеки с третьего курса развеселились не на шутку во время лабораторной работы по теме "Сдоба, рецептура и технологический процесс". На стадии формовки хлебных изделий девочки принялись бросаться кусками теста и угодили в бюст ректора, который стоял на почетном месте рядом с доской. Бюст упал, раскололся на мелкие кусочки, и наделал при этом столько шума, что прибежала завкафедрой и сделала мне антипедагогический разнос в присутствии учащихся. Студентки выразили в мой адрес моральную поддержку после ухода завкафедрой, и попытались склеить бюст с помощью теста. Отдельные части лица ректора затерялись под лабораторными столами в вековой пыли, поэтому новый лик нашего кормчего выглядел, мягко говоря, как произведение скульптора-абстракциониста.
Во время обеденного перерыва я съездила на кондитерскую фабрику "Большевик", где проходят преддипломную практику наши студенты, и по знакомству купила торт небывалых размеров. Только покинув фабрику, я поняла, что совершила величайшую ошибку своей жизни: с коробкой, диаметр которой соответствовал параметрам троллейбусного колеса, в городском транспорте делать нечего. Более того, высота коробки не позволяла видеть дорогу впереди, то есть и пешком до института мне не добраться без потерь. Оставалась одна надежда на сердобольного частника, но не простого, а с пикапом, так как в другую машину кондитерское изделие таких габаритов просто не поместилось бы. А тут еще и мелкий дождь превратился в первый снег. Новорожденные снежинки плавно опускались с небес и таяли, соприкасаясь с асфальтом. Под ногами медленно, но верно образовывалась слякотная каша. Итальянские сапоги, рассчитанные на итальянскую же осень, не спасали мои бедные ноги от промозглого холода. Демисезонное пальтишко на рыбьем меху лишь создавало видимость тепло одетого силуэта. Я пожалела, что не родилась мартышкой: хвост в такой ситуации не помешал бы для удержания зонтика. Мир не без добрых людей - убедилась я буквально через двадцать минут, продрогнув до костей и прокляв торт, декана и кондитерскую фабрику. Какая-то машина затормозила у моих ног. Мне уже было все равно: я готова была втиснуть торт и в "Запорожец".
- Маша, у Вас опять трудности? - усмехнулся кто-то знакомым голосом, принимая из моих рук коробку.
Я вздохнула с облегчением... И забыла закрыть рот. Нет, только не это!.. Илья, разведенный убийца собственной персоной, уже укладывал именинный десерт в багажник "Вольво"-пикапа.
- Нет, нет, не стоит беспокоиться, - бросилась я вынимать торт. - Мне совершенно в другую сторону.
Дальше последовала небольшая перепалка. Торт переходил из рук в руки вымпелом соцсоревнования и чуть не выпал на дорогу. - Маша, Вы ставите меня в неловкую ситуацию, - взмолился подозреваемый в убийстве. - Вы что, не доверяете мне торт? Я столько не съем, честное слово!
Тут я поняла, что веду себя совершенно неправильно. С преступниками рекомендуют не спорить, не выводить из себя, а постараться отвлечь их внимание и обратиться за помощью к ближайшему представителю органов правопорядка. Как назло, представители органов правопорядка куда-то подевались.
- Ну, хорошо, - улыбнулась я самой обворожительной улыбкой, на какую была способна, стараясь при этом не сильно клацать зубами от холода. - Довезите меня, пожалуйста, до института, если Вы не очень торопитесь. Я уселась на переднее сидение и защебетала на кондитерские темы, изо всех сил отвлекая Илью, и настороженно наблюдая за его руками: не выхватит ли он на полном скаку гаечный ключ, монтировку или кухонный молоток. Когда кондитерские темы иссякли, я переключилась на погоду и неожиданно для себя брякнула:
- На улице такой холод, а Вы, Илья, без шарфа. Так и простудиться не долго.
Матерый преступник остановил машину на светофоре и хмыкнул. - Ваш дом, Маша, это какой-то заколдованный замок. Со мной произошел странный случай, когда я возвращался от Вас. За то время, пока мы ели блины, кто-то выкрутил лампочку на площадке этажом ниже. Темень стояла непроглядная. Я обо что-то споткнулся и, чтобы не потерять равновесие, вытянул руку. Под рукой оказалась дверь, которая была не заперта, и я, довольно неуклюже, ввалился в чужую квартиру. Тут на меня набросился людоед и с грузинским акцентом зарычал: "Я тэбя сейчас рэзать буду! Я из тэбя сейчас котлету сдэлаю!". Стыдно сказать, но я перепугался, вырвался из рук людоеда и со всех ног бросился бежать. Шарф остался в той квартире. Кто этот странный сосед? Неужели он на общественных началах сторожит квартиру красивой девушки, набрасывается на ее гостей и поедает их на ужин?.. Так вот почему Ваша бабушка усердно потчевала меня блинами: для повышения калорийности!
- Э-э... Мы уже приехали. Остановите где-нибудь здесь, - увильнула я от ответа, не слишком доверяя рассказу разведенного Ильи. Галантный убийца помог мне донести торт до холодильника в лабораторном кабинете, где уже сидели студентки-преддипломницы с кафедры "Процессы и производства". Они обступили Илью плотным кольцом и набросились на него с кокетливыми шутками и коварными вопросами: не является ли он нашим новым преподавателем, и хорошо ли разбирается в сортах пшеницы, и какой замес порекомендует для подового хлеба. Я почувствовала небывалое чувство морального удовлетворения, увидев его умоляющие глаза. Знай, Тенгиз, ты отомщен! Еще немного позлорадствовав для усиления эффекта, я утихомирила студенток, и выпроводила Илью из аудитории.
Думаю, он теперь будет меня избегать, так как не каждый мужчина способен хладнокровно выдержать натиск женского батальона скучающих пятикурсниц. На прощание Илья поинтересовался моими планами на праздничные дни, должно быть, просто из вежливости или в надежде воспользоваться благовидным предлогом и еще раз побывать на месте кровавого происшествия, как это принято у преступников по доброй традиции. Разгадав коварство разведенного убийцы, я заверила его, что буду очень-очень занята, и посоветовала держаться подальше от мест обитания людоедов. Чествование дня рождения декана началось часов в пять, когда радостные студентки покинули родной институт, и оставили преподавателей в неформальной обстановке. Поздравляющих было много. На огонек заглянул преподавательский состав от всех кафедр. Почтил нас своим вниманием и ректор, как всегда, появившись в самый неподходящий момент, когда именинник пил на брудершафт с молоденькой лаборанткой с кафедры "Холодильные установки" и целовался с ней же в засос. Раскрасневшийся декан, с алой помадой на губах и растрепанными прядками волос, прикрывавшими в рабочем положении обширную лысину, скромно принимал поздравления и жал руку нашего кормчего. Преподавательницы с "Начертательной геометрии" подарили имениннику огромный каравай, искусно выполненный из ватманских листов дипломных чертежей. От имени нашей кафедры здравицы произносила завлабораторией Людмила Анатольевна. Она же и преподнесла наш скромный презент: импортный телефонный аппарат в виде нарезного батона.
Часам к девяти вечеринка была в самом разгаре. Ректор больше не смущал нас своим присутствием. Именинник целовался со всеми без разбора. На праздничном столе царил хаос из тарелок, рюмок, бутылок и окурков. Завкафедрой после усердного потребления коктейля из шампанского, водки и коньяка отдыхала на ложе из четырех стульев. Разговор за столом пошел громкий, мало разборчивый, в основном, на гинекологическую тему. Я оказалась в компании девочек с кафедры "Вычислительная техника", куривших без перерыва. Мы обсуждали животрепещущую тему: легко ли выйти замуж в наше время. Оказалось, что легко. Техника шагнула так далеко, что с помощью интернета можно подобрать себе пару в два счета.
- Хочешь, и тебя на "сайт" поставим? - щедро предложила одна из девочек. - Неси фотографию и свои данные: ну, там, красавица с серыми глазами и фигурой Бриджит Бордо ищет принца по размеру. - А какую фотографию? - едва могла поверить я своему счастью. - Да, любую, хоть паспортную.
Истории из жизни, которые рассказывали девочки в подтверждение всесильности интернетной свахи, выглядели очень убедительно. Внезапно проснулась завкафедрой и потребовала десерт. Я внесла огромный торт с подхалимской надписью, которая была одобрена на общем собрании актива: "Лучшему хлебопеку кафедры многие лета!". Все набросились на бисквит и кремовые розы. А мне стало скучно и потянуло домой. На улице подморозило. Снежинки уже не таяли на асфальте, а ложились ровным слоем, укрывая осеннюю грязь лебединым пухом. Натянув вязаную шапочку до бровей, подняв воротник и утопив руки в карманы пальто, я зашагала домой. Холодный воздух приятно остужал разгоряченные щеки. Ощущение легкости и свободы придавало мне бодрости и ускоряло шаг. Редкие прохожие вихрем проносились мимо, торопясь к предпраздничным застольям. У углового дома мое внимание привлекли ярко освещенные витринные окна. "Фотография" - трафаретными буквами было написано на стекле двери. Я немного потопталась у ступенек, удивляясь, что мастерская работает в такой поздний час предпраздничного дня. Посчитав это знаком свыше, я толкнула дверь. Где-то в глубине помещения звякнул колокольчик, уведомляя хозяев о появлении нового клиента. В комнате конторского вида было тепло, даже жарко. Лампы дневного света щедро освещали обшарпанные шкафы, разномастные стулья, пыльные шторы больничной расцветки, захватанную руками черную занавеску, прикрывавшую вход в студию фотохудожника, и казенный письменный стол, за которым спал сам фотограф.
Мужчина не первой молодости в застиранном синем халате откинулся на спинку стула в неудобной позе: запрокинув голову назад и бессильно обвиснув руками. "Надо же, как человек умаялся перед праздниками", - мелькнула у меня сочувственная мысль.
Весело улыбаясь, я обогнула стол и протянула руку, чтобы потрясти соню за плечо и пробудить. Мужчина спал с открытыми глазами. Это меня немного озадачило, но не настолько, чтобы отказаться от своего поступка, навеянного предпраздничным настроением и некоторым количеством шампанского. - Доброе утро! - пошутила я и похлопала фотографа по плечу. Мужчина почему-то не проснулся, а завалился вбок и сполз со стула на пол. Я нахмурилась, прикидывая, что могло с ним случиться. Либо он пьян до бесчувствия, либо тяжело болен. Скорее всего, последнее предположение соответствует истине. Ну, конечно! У фотографа тяжелый недуг головы, иначе, откуда у него могла взяться аккуратная дырочка в переносице и струйка темно-красной крови, проложившая себе дорогу через лоб к пробору. Ватные ноги приросли к полу, в горле комом застрял крик, а ладони покрылись испариной. Как в кошмарном сне, я пыталась сдвинуться с места, но конечности отказывались повиноваться. В голове бился отчаянный вопль: "Ой, мамочки!". Сколько времени я пробыла в коматозном состоянии, сказать не могу. Может быть секунду, а может быть целый год.
За черной занавеской что-то тихонько звякнуло, и инстинкт самосохранения включил систему эвакуации на главный режим. Я схватила со стола самый крупный предмет, замахнулась им в качестве метательного снаряда и в два прыжка оказалась за дверью фотомастерской. Совершенно забыв, где нахожусь и куда направляюсь, я заметалась на тротуаре. Из арки дома эхом прокатился хохот подвыпивших сограждан, которые досрочно отметили День примирения горячительными напитками. Я спряталась за водосточную трубу и затаилась в спасительной темноте. Одной рукой я прикрыла рот воротником, чтобы пар от дыхания не выдал моего присутствия, а в другой обнаружила предмет со стола фотографа, не смогла определить на ощупь, что это такое, и сунула его в сумку. Из арки вывалилась компания подростков и, гогоча, направилась в сторону трамвайной остановки. На пути им попался беспечно припаркованный возле тротуара автомобиль. Великовозрастные шалуны прошлись по крыше и капоту пикапа кулаками, попробовали на прочность колеса и, радостно улюлюкая, направились дальше.
Когда хохот, непристойные выкрики и топот ног затих в отдалении, я облегченно выдохнула и сделала шаг из своего укрытия. Однако обострившееся чутье вовремя подсказало о приближении новой опасности. Из темноты улицы вынырнули две фары. Мне пришлось вернуться в исходное положение за водосточной трубой. К дверям фотомастерской бесшумно подкатил черный "Мерседес". Дверца со стороны водителя открылась, и на асфальт выпрыгнул юркий человечек. Его узкоплечая фигурка была затянута в узенькие брючки и легкую курточку, на голове примостилась кепочка. Человечек проворно обошел машину и юркнул в ту дверь, из которой только что вылетела я. События продолжали разворачиваться в непрерывной последовательности, не давая мне возможности покинуть место кровавого преступления. Негромко чавкнула задняя дверца "Мерседеса". На заснеженный тротуар опустились две женские ножки в туфлях на шпильках, а затем появилась Дама в лисьей шубе до пола. Света одинокого фонаря вполне хватало, чтобы рассмотреть ее во всех подробностях. Я не могла оторвать глаз от ее фигуры и лица. Дама была красива совершенно невозможной, завораживающей красотой. Волосы медового цвета, зачесанные наверх, точеный профиль, лебединая шея, изящная рука и королевская стать! Господи! Хотелось плакать при виде такого совершенства! Незнакомка плавно подняла руку. В тонких пальцах она держала длинный мундштук с сигаретой. Но затянуться Дама не успела. Из двери фотомастерской выскочил человечек в кепочке и вприпрыжку кинулся к машине. - Уходим! Нас опередили! - на ходу выкрикивал он.
Дама проворно скользнула в "Мерседес", и лимузин растворился в ночи. Я поморгала глазами, ущипнула себя за руку и поняла, что не сплю, а все еще стою за водосточной трубой недалеко от арки родного дома. Преодолев коварную подворотню, двор и лестничные пролеты со скоростью спринтера, я ворвалась в квартиру, заперла дверь на все замки и цепочки и только тогда смогла перевести дух.
В комнате бабы Веры выли полицейские сирены, визжали на поворотах покрышки и кто-то отчаянно отстреливался короткими очередями. Не снимая пальто и сапоги, я прошла на кухню, достала из буфета лафитничек с лечебной настойкой и глотнула прямо из горлышка. Дыхание перехватило, на глаза навернулись слезы, но немного полегчало. Боже мой! Зачем смотреть заокеанские боевики по телевизору, когда достаточно заглянуть в соседнюю дверь и получить ту же дозу адреналина!
- Что случилось? - появилась на кухне баба Вера. - Маша, да на тебе лица нет!
Поведать, что со мной приключилось, я еще не могла, язык меня не слушался. Вместо ответа я вынула из сумки предмет, который схватила со стола фотографа. Он представлял собой часть деревянной полусферы, у которой были отсечены две боковые стороны. На плоской поверхности изделия красовалась шишечка ручки, а к выпуклой части крепились с помощью специальных зажимов листы промокательной бумаги.
- Хм, пресс-папье, - глубокомысленно изрекла баба Вера, поправляя душку очков, и с интересом посмотрела на меня.
Не дождавшись ответа, она продолжила:
- В те далекие времена, когда люди писали перьевыми ручками, подобные штуковины использовали для того, чтобы убрать излишек чернил и не допустить образование клякс.
Я все еще таращила глаза и боролась с внутренней дрожью. - Хм, - покрутила она в руках вышеозначенный предмет. - Промокательная бумага совсем новая. На ней зеркально отпечаталось всего одно слово. "Г" заглавная, дальше маленькая буква "Р", тут неразборчиво, потом "Л" и мягкий знак. "Гриль"? "Гроль"? "Граль"? "Грель"? Похоже на фамилию еврейского происхождения...
Я еще раз глотнула из лафитничка, передернула плечами и, наконец, смогла рассказать о событиях, свидетелем которых стала. Баба Вера долго молчала, массируя артритные костяшки рук.
- Перед смертью фотограф думал об этом "Гриле" и даже написал его имя, - задумчиво проговорила она. - Он знал своего убийцу, во всяком случае, не опасался его. Стреляли с близкого расстояния из оружия с глушителем, чтобы никто не услышал. Убийца сделал свое черное дело и спрятался за занавеской. Искал он там что-то или ждал другого визитера?.. Думаю, ждал... Иначе запер бы за собой дверь, чтобы ему не помешали... Теперь - мотив преступления. Мотивов может быть сколько угодно, но в случае с фотографом мне больше по душе порнография. А где порнография, там - грязные деньги в больших количествах... Зуб на фотографа точил не только убийца, но и Дама из "Мерседеса"... Фотомастерская в угловом доме существует давно. Кто ее хозяин, я не знаю. Но это легко выяснить у татарки Розы - дворники всегда в курсе всех событий... Теперь, главный вопрос: почему он не убил тебя? Я пискнула от второй волны испуга, а баба Вера сердито поджала губы: - Замуж тебя надо скорей отдавать, чтобы не ходила по ночам одна и не искала приключений!
Я опять пискнула, но уже в знак протеста. Баба Вера махнула рукой и опять окунулась в дедуктивный метод рассуждения: - Возможно, он просто не успел выстрелить, что-то ему помешало. Или пожалел патрон - не исключено, что на черном рынке с боеприпасами сейчас перебои - слишком велик спрос. Что отсюда следует? Новый вопрос: будет ли он тебя искать? На всякий случай, в пальто больше не ходи, надевай дубленку... Труп обнаружат завтра. Понаедет милиция... Будут искать улики... У меня последний вопрос: ты что-нибудь трогала в фотомастерской? - Дверную ручку, плечо трупа и пресс-папье... кажется, больше ничего, - усердно почесала я в затылке.
- Отпечатки твоих пальцев на дверной ручке перекрыл человечек из "Мерседеса", на одежде их не обнаружат, пресс-папье - уничтожим! Наша хата с краю, - мудро заметила баба Вера.
Я с ней была полностью солидарна, однако в голове крутилась какая-то смутная мысль о фотографии. Мысль так и не оформилась в конкретный вывод. Чтобы отвлечься от жутких воспоминаний о натюрморте с фотографом, я взяла в руки тетрадочку с "гениальными мыслями о Вечном": "О детстве, отрочестве и юности Иисуса практически ничего не известно.
Основное действие начинается с момента встречи Иоанна Крестителя с Назарянином. Креститель был не только старше по возрасту, но и превосходил Иисуса по званию, если можно так выразиться. Именно он дал команду начинать Операцию. Вспомним эпизод встречи Назарянина и Иоанна: они стояли на берегу реки Иордан в окружении толпы людей. Христос сказал ему: "Допусти сейчас, ибо так подобает нам исполнить всякую правду". Эта фраза напоминает обращение солдата к командиру: "Товарищ полковник, разрешите приступить к выполнению задания!". Затем произошло нечто таинственное. Впоследствии Иоанн говорил своим ученикам: "Я увидел Духа сходящего, как голубь, с неба... Пославший меня крестить водою, Тот мне сказал: "На ком увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Он есть крестящий Духом Святым". И я увидел и засвидетельствовал...". Что это было - не понятно, но оба поняли знамение однозначно как разрешение на начало основной фазы Эксперимента. После крещения Христос удалился в пустыню, где провел сорок дней в одиночестве. В этот период Он получал последние инструкции. Сам Иисус рассказывал своим ученикам, что было несколько вариантов завоевания популярности у израильтян. Первое: привлечение народных масс обещанием земных благ. Второе: вооруженное восстание Мессии-воина против римлян и захват власти в свои руки. Третье: активное чародейство (например, броситься с высокой храмовой площадки и остаться невредимым), которое заставило бы людей уверовать в Его неземную силу и поклоняться Ему как божеству. Христос выбрал четвертый вариант: путь длительной пропагандистской работы, просвещение народных масс, духовное перерождение. Однако все пошло наперекосяк. Просветительская деятельность неожиданно привела к обострениям противоречий, массовым беспорядкам, угрозе военного вмешательства со стороны Рима. Дело закончилось предательством Иуды Искариота, арестом Иисуса и его казнью. Главного участника Эксперимента пришлось срочно эвакуировать с полигона под видом Вознесения".


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)