Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


7

Мои воспоминания о последовавшем периоде не совсем отчетливы. Я кидался от одного занятия к другому, приходя в себя лишь ночью в постели, одинокий, как зверь, зализывающий свои раны. К счастью, новая работа, которую мне поручил Берни, позволяла отвлечься. Девицы Сен-Жермена, все очаровательные создания не старше 21 года, безумные девицы, утопавшие в волнах поп-музыки; и Вержю, как безумный снимающий их своим "Роллеем". Девицам нравилось поверять мне свои секреты, рассказывать о своей жизни, вплоть до тех далеких дней, когда они еще жили дома. ("Мои родители... О Боже, не говорите мне о родителях, вы правда хотите, чтобы я рассказала о своих родителях?") К трем часам одна из них оставалась со мной, словно маленький сувенир ночи. Мы заканчивали беседу в постели в одной из комнат на задворках Сен-Жермена, Шарантона или Монтружа. В каждой я тщетно пытался найти лекарство от своего недуга. В этих едва созревших устах, отдававших винно-табачным перегаром, я искал надежду на избавление. Их всегда звали Лилиан, Даниель или Нора. Одна из них, раздеваясь, все время переступала с ноги на ногу, как будто ей ужасно хотелось пописать. У другой были кроткие невинные глаза; но как только она оказалась голой, они загорелись бешеной страстью. Мы объезжали все новые закоулки на машине Вержю, молодого человека, любившего колесить по пустынным улицам. Новый клуб. Еще одна исповедь. Какая-то бывшая княгиня, отличавшаяся изысканностью манер. Но когда мы стали танцевать, ее груди вдруг обхватили меня, словно вторая пара рук, и ее губы страстно прижались к моим. По какой-то неведомой причине (подобной причинам некоторых редких болезней) я играл в эту игру совершенно искренне. Мое сердце было всюду сразу, воспламеняясь во время оргазма. Потом, лежа на простыне, я пытался найти магнитный полюс своей жизни, и вновь ко мне возвращалась Тереза. Я вспоминал ее жесты, ее особую манеру изгибать спину и ее слова: "О, Серж, я никогда больше не смогу заснуть, если не почувствую на лице твое дыхание". А где была при этом Ким? Под утро я лежал рядом с ней, в лучшем случае пьяный, не буйный, не печальный, не веселый, только задумчивый. Но эта безмятежность была хрупкой. Кошмары, таившиеся во тьме, только и ждали, когда я потеряю бдительность. Во сне я шагал по тротуарам, которые кишели ужасными осклизлыми чудовищами. Они корчились в предсмертных судорогах - безголовые, одноглазые или со ртом на животе. Я должен был пробираться между ними и ни в коем случае не касаться, чтобы не превратиться в одного из них. Потом я внезапно пробуждался. "Ты без конца ворочаешься. Мне это надоело", - жаловалась Ким.
Новый сон - но сон ли это был? Удобно устроившись на потолке, я взглянул вниз, на самого себя, спящего. "Ты превосходно выглядишь! - заметил я. - Просто превосходно... - Кто это сказал?.. - Ты, ты, идиот. Тут больше никого нет... - А кто это сказал? Я же слышал голос... - Идиот, это крыша твоего гроба отражает звуки твоего голоса". Во время одной из таких астральных прогулок я встретил самого Бога. - Как поживаешь, Сагар?
- Неплохо, сир, а вы как?
- Ты выглядишь неважно, друг мой, в чем дело?
- Я спрашивал себя, Господи, что происходит после смерти. - Какой смерти?
- Моей, к примеру.
- Ты сам прекрасно знаешь. Ведь ты уже мертв.
Бог рассмеялся, а я опять проснулся.
Если бы можно было с помощью какого-нибудь трюка вернуть нормальный сон. "В конце первого акта все персонажи застывают, словно заколдованные. Камера медленно следует за Накилем, который бродит среди застывших танцующих пар в поисках Гретель..."
В конце второй недели Ким решила, что я устал. Она тоже устала. Моральный дух команды покоился на прочном фундаменте. "Нам нужно съездить куда-нибудь для восстановления сил", - сказала Ким - без проблем. Каждый ее прозрачный нерв знал свое место. Она просто взяла меня за руку и отвезла в Рамбуйе к Сторкам, каким-то своим друзьям, у которых был коттедж на опушке леса. Присущие Ким легкие и приятные манеры должны были помочь мне. ("Мне кажется, ты никогда не был таким. В какой буре ты потерял свои паруса?") В воскресенье вечером я совершил большую прогулку по лесу. Вернувшись, я застал Ким спящей и долго смотрел на нее. Да, она утратила свой блеск. "Сравнивать значит разрушать", - говорил я себе. И разрушал. Ким открыла глаза и улыбнулась.
- Какое приятное солнце, - сказала она, зевнула, потянулась и, поднявшись с шезлонга, взяла меня за руку.
- Давай поговорим, теперь самое время, - предложила она. - Пойдем со мной, Серж-с-широкими-плечами.
Когда-то это должно было случиться. Мы пересекли двор и зашли в пустой амбар - идеальное место для откровенной беседы.
- Что произошло? Расскажи мне все. Это та девушка? С тех пор, как ты оттуда вернулся, ты ведешь себя словно робот. И зачем тебе эти маленькие шлюшки, с которыми ты даже не получаешь удовольствия? Что это за жизнь? Я знал очень хорошо, что ей известно про Терезу. Что касается девиц, то она была выше этого.
- Давай хорошенько все обсудим, как два взрослых человека, - продолжала она.
Ким. Клуб в Антибе, возле крепостных стен. Она в одном конце зала, я в другом с группой приятелей. Она показалась мне весьма привлекательной, эта девушка с длинными черными волосами и сияющими глазами. Она отвернулась, снова взглянула на меня, и опять отвернулась.
Между нами завязался забавный немой диалог. "Конечно, я мог бы встать, моя милая, подойти к тебе, пригласить на танец, но мы достойны кое-чего получше, не правда ли?" - "Да", - ответили ее глаза, "Как же мы это разыграем, о девушка с дивными волосами и сияющими глазами?" - "Я буду играть в твою игру, глупышка", - ответили ее глаза. "Тогда, может, сыграем в обычную беззаботность? Этому трюку научил меня приятель-актер". Подняв правой рукой воображаемый стакан, я сделал вид, будто осушаю его. Жест должен был означать: "Не хочешь ли выпить?" "Нет", - ответила она, тряхнув головой, и взметнувшиеся волосы дважды упали на ее лицо. Хорошо. Марсель Марсо начинает вторую часть своей пантомимы. Я намазал несуществующим маслом воображаемый сандвич, сделал вид, будто положил на него горячую сосиску, и помазал сверху горчицей. "Не заморить ли нам червячка?" - "Нет", - сказали ее глаза, голова и волосы еще решительнее, чем в первый раз. Оставалась третья часть силлогизма - заключение. Две мои ладони, сложенные лодочкой, представляли подушку, к которой я нежно прижался щекой. "А поспать вместе?" - "Да", - сразу кивнула она с удивительным энтузиазмом, и глаза ее засияли еще веселее. Но в ту ночь мы не спали вместе. Мы до рассвета гуляли вдоль крепостных стен, растворившись в Вечности. Помнишь ли ты эту ночь, о моя любимая, и все остальные ночи? О Ким, что с нами случилось?
- Что с нами случилось, Серж? Ты все думаешь о ней? Может, попросить ее приехать сюда? Или домой? Я не хочу, чтобы ты был несчастлив, Серж. Серж не мог придумать, что еще сказать после своего бессвязного признания. Он довольствовался тем, что вытаскивал из стога соломинки одну за другой и разламывал их на мелкие кусочки.
- Знаешь, я... видела сон.
И она тоже! Но в ее сновидении не было птиц, ни живых, ни мертвых. Ким хотела попасть на шестой этаж отеля, но лифт почему-то не работал. Пришлось идти пешком, и когда она поднялась и собиралась войти в комнату, дверь оказалась запертой. Ким постучала, и женский голос сказал, что ей нельзя входить, и она должна остаться в коридоре к спать на матраце. А я с этим согласился.
- Ты хочешь бросить меня, Серж? Ты действительно любишь ее? Дай мне твой платок. - Она взяла платок за угол и выловила из глаза залетевшую мошку. - Эта мошкара так и лезет в глаза! Ну? Ты не ответил. Ты собираешься бросить меня?
- Никогда, - сказал я, - никогда, никогда, никогда, никогда. - Как будто все эти "никогда" могли защитить нас от неумолимой судьбы. - Хорошо, значит... Ты кончаешь с этим?
- Нет.
- Хорошо, что тогда? Что мы будем делать? Такая жизнь не может продолжаться. - В ее голосе уже появилась дрожь, предвещавшая заключительный акт драмы. - Ты понимаешь, о чем я говорю? Я очень хорошо понимал. Мы не занимались любовью с тех пор, как я вернулся из Тузуна.
- Дело не в том, что мне не хватает этого, - продолжала она. - Конечное, мне не хватает. Но все гораздо серьезней и глубже. - Она ударила себя в грудь маленьким кулачком. - Я знала, что таксе может когда-нибудь случиться. Рано или поздно это должно произойти с любой парой, но... - Это "но" надолго повисло в воздухе. Когда Ким опять заговорила, у нее изменился голос. Она как будто задыхалась. - Ты должен что-то сказать. Я знаю, что я жалкая дура и всегда хватаюсь за последнюю соломинку... Она сдерживала слезы примерно четверть часа, но теперь они полились неудержимым потоком. Я обнял ее, прижав к себе ее шею, голову, плечи. Я бы отдал все, что угодно, лишь бы этот кошмар кончился, но что я мог отдать? - моя жизнь была в чужих руках.
- Серж, мы должны что-то сделать.
- Мы должны подождать, - сказал я. Мои руки и ноги словно налились свинцом. - Прости меня.
- Не говори глупостей. Я люблю тебя.
- Какая картина! - Я попытался улыбнуться. - Мы как парочка ос в банке с медом.
Она тоже взяла себя в руки.
- Как ты думаешь, может, будет лучше, если я изменю тебе? - Я не в восторге от этой идеи.
- Значит, ты еще беспокоишься обо мне?
- Как ты не понимаешь, я никогда не беспокоился о тебе больше, чем сейчас.
И я сказал себе, что мы должны прямо сейчас совершить великое очищение. Ким была вовсе не из тех женщин, которых можно повалить на сено. Но желания больного, в конце концов, всегда удовлетворяются. Я очень скоро понял, что совершил ошибку, выбрав это место с запахом сена и близостью сырой земли. Или, может, я сделал это специально? Клин вышибают клином. Все получилось лучше, чем я надеялся. Мы с неохотой оторвались друг от друга, и наши уста еще были соединены, когда мы приводили в порядок свою одежду. Мне захотелось зажечь свечку и отнести к алтарю св.Терезы. Другой Терезы.
Берни очень понравилась история о девицах Сен-Жермена. Осень обещала быть чудесной. Возникали грандиозные проекты. Берни собирался поручить мне действительно большое дело - махинации с огромными суммами в провинциальном футбольном клубе. Просто потрясающая тема - второй такой не будет. Ты не можешь вообразить, какие сделки совершаются за чистым и здоровым фасадом спорта! Тут пахнет миллионами!" В тот вечер, когда я пошел встречать Ким в Сан-Жене, ее там не оказалось. Пришла девушка из ее офиса и сказала, что Ким около четырех часов почувствовала себя плохо и ушла домой.
Я застал ее в постели.
- Ничего особенного. Наверное, подхватила грипп, вот и все. - Температура есть?
- Небольшая. Поясница побаливает. Наверное, я простудилась. - Она улыбнулась, бедняжка. - Может, я уже не в том возрасте, когда можно позволить повалить себя на сено.
- Позвать Декампа?
- Нет, подожди до завтра. Посмотрим, как я буду себя чувствовать. В два часа ночи она еще не спала, беспокойно ворочаясь с боку на бок, потом неожиданно вскрикнула.
- Что случилось?
- Как будто кинжал воткнули. Посмотри.
Она подняла ночную рубашку и показала мне свой правый бок, по которому стекала струйка пота.
- Все еще болит?
- Нет, теперь нет. - Я знал, что она говорит неправду. - Ты должна заснуть, дорогая. Спокойной ночи!
На следующее утро произошла эта глупая история с Жераром Сторком, человеком, у которого мы провели уик-энд. В десять я собирался отправиться в издательство и, одевая брюки, не смог найти свой бумажник. В нем были водительские права, страховое свидетельство и так далее. Ким стало лучше. Я принес ей чашку чая, и мы стали думать, где я мог потерять бумажник. Я всегда носил его в боковом кармане и в последний раз вынимал в воскресенье утром.
- Ты потерял его в сене! - вдруг воскликнула Ким.
Она еще смеялась, когда я звонил в Монфор-Ламори. К счастью, Сторк, высокий, добродушно-жизнерадостный бизнесмен, каждое утро игравший в теннис, был еще дома.
- Ты не мог бы сходить посмотреть?
- В амбаре?.. - Он долго не мог остановить смех. - Продолжай, это забавно! С Ким?.. Я еще удивлялся, куда это вы оба запропастились. А мы-то дали вам лучшую кровать!
"Очень забавно!.." Он вернулся через добрых пять минут. - Я нашел его, Серж. Он раскрылся, и несколько листков выпали, но я их все собрал.
- Спасибо. Не мог бы ты прихватить его?..
- Знаешь, ты подал мне мысль, я должен поговорить с Николь. Мы делали это практически везде, но в амбаре - ни разу.
- Я зайду в ваш офис и заберу его сегодня вечером.
Потом я позвонил Декампу. Но он уже уехал в больницу. Я позвонил ему снова в час дня из офиса.
- Мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты зашел и осмотрел ее. - Сегодня?.. Посмотрим, дорогой мой, сегодня... Я только что из отпуска. Приехал три дня назад и... Какая у нее температура? - Тридцать восемь и два.
- Ладно, если хочешь, я заеду после обеда.
Он появился и десять вечера, загоревший, жизнерадостный, и принес с собой ветер в семь баллов. Едва переступив порог, он начал рассказывать о своем круизе.
- Мы попали в шторм в открытом море! (Я чуть было не поехал с ним, но Ким не любила парусников, а мне не хотелось оставлять ее одну на две недели.) Ну, что случилось с нашей девочкой?
Ким улыбнулась, когда он вошел в спальню. Роже мог исцелить больного одним рукопожатием. Измеряя давление, он говорил так громко, что я едва услышал телефонный звонок, которого давно ожидал. Я ушел в кабинет и закрыл за собой дверь.
- Садовник перебрал все сено граблями, - сказал Сторк, - но ничего не нашел.
- Ты уверен?
- Я был вместе с ним - даже не успел пообедать. Завтра мы попробуем еще, при дневном свете. Что это за конверт, опиши точнее. - Маленький прозрачный. Знаешь, как у филателистов. - Что в нем было?
- Фотография и прядь волос.
- О, как романтично! Это фотография Ким? Прости, не мое дело. Слушай, ты, наверное, потерял его в другом месте. Со мной один раз тоже такое случилось - где-то потерял обручальное кольцо! Только вообрази. Я его снял, когда пытался подцепить девочку. И знаешь, где оно оказалось? - На пальце у девочки? - Меня меньше всего интересовала его история. - Это не смешно, поверь мне. Если такое когда-нибудь случится с тобой... Алло? Ты здесь?.. Я положил его в карман, и оно провалилось за подкладку. Можешь вообразить, что я чувствовал, возвращаясь домой с обеда без обручального кольца!
- На твоем месте я бы забинтовал чем-нибудь палец.
- Именно так я и сделал. Поверь, это никудышная затея. Николь настаивала, чтобы я показал ей рану. Оказывается, она когда-то обучалась на курсах медсестер.
- И что дальше?
- В ту ночь у нас чуть не дошло до развода. В общем... Я положил трубку на стол и не спеша закурил. Слова Сторка были почти не слышны. Между тем другие слова плыли в моем мозгу. Струйки холодного нота потекли по бокам. "Но это совершенно идиотская идея, - сказал я себе. - Если она еще раз появится - оторву тебе голову, честное слово". Потом я опять взял трубку.
Когда я вернулся в спальню, Деками энергично прощупывал спину Ким. Тут - болит, а тут - не болит.
- Перинефральная флегмона, - объявил он, наконец выпрямившись. - Это серьезно?
- Ничего страшного. Покормим ее антибиотиками, и все будет в порядке. - Он начал писать рецепт.
- Отчего это бывает? - спросила Ким.
- Бог его знает... Какой-то микроб поселяется в организме... Завтра утром пришлю кого-нибудь из лаборатории.
- Когда я смогу вернуться на работу?
- Дней через десять. Ешь побольше йогурта и принимай сульфамиды. - Роже, у нас зимняя коллекция, сейчас самый разгар, я не могу сидеть тут и вязать десять дней.
Она взглянула на меня.
- Кто это звонил?
- Сторк. Хотел узнать, как ты себя чувствуешь.
Через три дня Декамп позвонил мне утром в офис.
- Слушай, тут кое-какие неясности.
- Что ты имеешь в виду?
- В анализах. Так, небольшая деталь. Но нам лучше все повторить и сделать еще внутривенную урографию.
- Что-что?
- Рентгеновский снимок. Потом я покажу его Годану. - Но что именно не так?
- Не знаю. Не волнуйся, старина. Возможно, ничего там и нет. - Но она не ела с понедельника.
- Не волнуйся, говорю тебе. Привези ее в больницу завтра к девяти утра. Рентген - довольно мучительная процедура. Вас помещают в своего рода пресс и при помощи мехом сплющивают ваше тело до толщины папиросной бумаги. Но Ким держалась превосходно, только ее большие глаза стали еще больше. Она отказывалась быть побежденной.
- Серж, они и дальше собираются меня уродовать? - спросила она, когда мы вернулись в машину. - У меня больше нигде не болит. В чем дело?" Через два дня, когда Годан осматривал ее, я ожидал в коридоре больницы, зажигая каждую минуту по сигарете. Наконец, Ким вышла, и главный специалист пригласил меня в кабинет.
Это был нетерпеливый и довольно бесцеремонный человек с белыми усами и светлыми глазами, которые делали его похожим на Альберта Швейцера. - Вы доставили своей супруге кое-какие неприятности, не так ли? Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление... - Он впервые взглянул в мою сторону. - Ну, ладно, уверяю вас, у нее нет ничего страшного. Мы осмотрели ее самым тщательным образом. - Он показал на рентгеновский снимок, лежавший на столе. - Все нормально. Но я беседовал с ней довольно долго. Ваша личная жизнь меня не касается. Но я должен предостеречь вас: ваша супруга отнюдь не столь крепка, как кажется. Примите мой совет: обращайтесь с ней осторожней, если хотите, чтобы она оставалась здоровой. Вот и все. Прощайте.
Он открыл дверь, показывая, что аудиенция окончена. В коридоре мне улыбалась счастливая Ким.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)