Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



Глава шестая

Доктор Армстронг видел сон... В операционной дикая жара... Зачем здесь так натопили? С него ручьями льет пот. Руки взмокли, трудно дер- жать скальпель... Как остро наточен скальпель... Таким легко убить. Он только что кого-то убил.
Тело жертвы кажется ему незнакомым. Та была толстая, нескладная жен- щина, а эта чахлая, изможденная. Лица ее не видно. Кого же он должен убить? Он не помнит. А ведь он должен знать! Что если спросить у сестры? Сестра следит за ним. Нет, нельзя ее спрашивать. Она и так его подозре- вает.
Да что же это за женщина лежит перед ним на операционном столе? Поче- му у нее закрыто лицо? Если б только он мог взглянуть на нее!.. Нако- нец-то молодой практикант поднял платок и открыл ее лицо. Ну, конечно, это Эмили Брент. Он должен убить Эмили Брент. Глаза ее сверкают злорадством. Она шевелит губами. Что она говорит? "Все мы под Богом ходим".
А теперь она смеется.
- Нет, нет, мисс... - говорит он сестре, - не опускайте платок. Я должен видеть ее лицо, когда буду давать ей наркоз. Где эфир? Я должен был принести его с собой.
Куда вы его дели, мисс? Шато Неф-тю-Пап? Тоже годится. Уберите пла- ток, сестра!
Ой, так я и знал! Это Антони Марстон! Его налитое кровью лицо искаже- но. Но он не умер, он скалит зубы.
Ей-Богу, он хохочет, да так, что трясется операционный стол. Осторож- но, приятель, осторожно. Держите, держите стол, сестра! Тут доктор Армстронг проснулся. Было уже утро - солнечный свет зали- вал комнату. Кто-то, склонившись над ним, тряс его за плечо. Роджерс. Роджерс с посеревшим от испуга лицом повторял:
- Доктор, доктор!
Армстронг окончательно проснулся, сел.
- В чем дело? - сердито спросил он.
- Беда с моей женой, доктор. Бужу ее, бужу и не могу добудиться. Да и вид у нее нехороший.
Армстронг действовал быстро: вскочил с постели, накинул халат и пошел за Роджерсом.
Женщина лежала на боку, мирно положив руку под голову. Наклонившись над ней, он взял ее холодную руку, поднял веко.
- Неужто, неужто она... - пробормотал Роджерс и провел языком по пе- ресохшим губам.
Армстронг кивнул головой:
- Увы, все кончено...
Врач в раздумье окинул взглядом дворецкого, перевел взгляд на столик у изголовья постели, на умывальник, снова посмотрел на неподвижную жен- щину.
- Сердце отказало, доктор? - заикаясь спросил Роджерс. Доктор Армстронг минуту помолчал, потом спросил:
- Роджерс, ваша жена ничем не болела?
- Ревматизм ее донимал, доктор.
- У кого она в последнее время лечилась?
- Лечилась? - вытаращил глаза Роджерс. - Да я и не упомню, когда мы были у доктора.
- Вы не знаете, у вашей жены болело сердце?
- Не знаю, доктор. Она на сердце не жаловалась.
- Она обычно хорошо спала? - спросил Армстронг.
Дворецкий отвел глаза, крутил, ломал, выворачивал пальцы. - Да нет, спала она не так уж хорошо, - пробормотал он. Сухое красное вино.
- Она принимала что-нибудь от бессонницы?
- От бессонницы? - спросил удивленно Роджерс. - Не знаю. Нет, навер- няка не принимала - иначе я знал бы.
Армстронг подошел к туалетному столику. На нем стояло несколько буты- лочек: лосьон для волос, лавандовая вода, слабительное, глицерин, зубная паста, эликсир...
Роджерс усердно ему помогал - выдвигал ящики стола, отпирал шкафы. Но им не удалось обнаружить никаких следов наркотиков - ни жидких, ни в по- рошках.
- Вчера вечером она принимала только то, что вы ей дали, доктор, - сказал Роджерс.
К девяти часам, когда удар гонга оповестил о завтраке, гости уже дав- но поднялись и ждали, что же будет дальше. Генерал Макартур и судья про- хаживались по площадке, перекидывались соображениями о мировой политике. Вера Клейторн и Филипп Ломбард взобрались на вершину скалы за домом. Там они застали Уильяма Генри Блора - он тоскливо глядел на берег. - Я уже давно здесь, - сказал он, - но моторки пока не видно. - Девон - край лежебок. Здесь не любят рано вставать, - сказала Вера с усмешкой.
Филипп Ломбард, отвернувшись от них, смотрел в открытое море. - Как вам погодка? - спросил он.
Блор поглядел на небо.
- Да вроде ничего.
Ломбард присвистнул.
- К вашему сведению, к вечеру поднимется ветер.
- Неужто шторм? - спросил Блор.
Снизу донесся гулкий удар гонга.
- Зовут завтракать, - сказал Ломбард. - Весьма кстати, я уже проголо- дался.
Спускаясь по крутому склону, Блор делился с Ломбардом: - Знаете, Ломбард, никак не могу взять в толк, с какой стати Марстону вздумалось покончить с собой. Всю ночь ломал над этим голову. Вера шла впереди.
Ломбард замыкал шествие.
- А у вас есть другая гипотеза? - ответил Ломбард вопросом на вопрос. - Мне хотелось бы получить доказательства. Для начала хотя бы узнать, что его подвигло на самоубийство. Судя по всему в деньгах этот парень не нуждался.
Из гостиной навстречу им кинулась Эмили Брент.
- Лодка уже вышла? - спросила она.
- Еще нет, - ответила Вера.
Они вошли в столовую. На буфете аппетитно дымилось огромное блюдо яичницы с беконом, стояли чайник и кофейник. Роджерс придержал перед ни- ми дверь, пропустил их и закрыл ее за собой.
- У него сегодня совершенно больной вид, - сказала Эмили Брент. Доктор Армстронг - он стоял спиной к окну - откашлялся. - Сегодня нам надо относиться снисходительно ко всем недочетам, - сказал он. - Роджерсу пришлось готовить завтрак одному. Миссис Род- жерс... э-э... была не в состоянии ему помочь.
- Что с ней? - недовольно спросила Эмили Брент.
- Приступим к завтраку, - пропустил мимо ушей ее вопрос Армстронг. - Яичница остынет. А после завтрака я хотел бы кое-что с вами обсудить. Все последовали его совету. Наполнили тарелки, налили себе кто чай, кто кофе и приступили к завтраку. По общему согласию никто не касался дел на острове. Беседовали о том о сем: о новостях, международных собы- тиях, спорте, обсуждали последнее появление Лохнесского чудовища. Когда тарелки опустели, доктор Армстронг откинулся в кресле, многоз- начительно откашлялся и сказал:
- Я решил, что лучше сообщить вам печальные новости после завтрака: миссис Роджерс умерла во сне.
Раздались крики удивления, ужаса.
- Боже мой! - сказала Вера. - Вторая смерть на острове! - Гм-гм, весьма знаменательно, - сказал судья, как всегда чеканя сло- ва. - А от чего последовала смерть?
Армстронг пожал плечами.
- Трудно сказать.
- Для этого нужно вскрытие?
- Конечно, выдать свидетельство о ее смерти без вскрытия я бы не мог. Я не лечил эту женщину и ничего не знаю о состоянии ее здоровья. - Вид у нее был очень перепуганный, - сказала Вера. - И потом, прош- лым вечером она пережила потрясение. Наверное, у нее отказало сердце? - Отказать-то оно отказало, - отрезал Армстронг, - но нам важно уз- нать, что было тому причиной.
- Совесть, - сказала Эмили Брент, и все оцепенели от ужаса. - Что вы хотите сказать, мисс Брент? - обратился к ней Армстронг. Старая дева поджала губы.
- Вы все слышали, - сказала старая дева, - ее обвинили в том, что она вместе с мужем убила свою хозяйку - пожилую женщину. - И вы считаете...
- Я считаю, что это правда, - сказала Эмили Брент. - Вы видели, как она вела себя вчера вечером. Она до смерти перепугалась, потеряла созна- ние. Ее злодеяние раскрылось, и она этого не перенесла. Она буквально умерла со страху.
Армстронг недоверчиво покачал головой.
- Вполне правдоподобная теория, - сказал он, - но принять ее на веру, не зная ничего о состоянии здоровья умершей, я не могу. Если у нее было слабое сердце...
- Скорее это была кара Господня, - невозмутимо прервала его Эмили Брент.
Ее слова произвели тяжелое впечатление.
- Это уж слишком, мисс Брент, - укорил ее Блор.
Старая дева вскинула голову, глаза у нее горели.
- Вы не верите, что Господь может покарать грешника, а я верю. Судья погладил подбородок.
- Моя дорогая мисс Брент, - сказал он, и в голосе его сквозила нас- мешка, - исходя из своего опыта, могу сказать, что Провидение предостав- ляет карать злодеев нам, смертным, и работу эту часто осложняют тысячи препятствий. Но другого пути нет.
Эмили Брент пожала плечами.
- А что она ела и пила вчера вечером, когда ее уложили в постель? - спросил Блор.
- Ничего, - ответил Армстронг.
- Так-таки ничего? Ни чашки чаю? Ни стакана воды? Пари держу, что она все же выпила чашку чая. Люди ее круга не могут обойтись без чая. - Роджерс уверяет, что она ничего не ела и не пила.
- Он может говорить, что угодно, - сказал Блор, и сказал это так мно- гозначительно, что доктор покосился на него.
- Значит, вы его подозреваете? - спросил Ломбард.
- И не без оснований, - огрызнулся Блор. - Все слышали этот обвини- тельный акт вчера вечером. Может оказаться, что это бред сивой кобылы - выдумки какого-нибудь психа! А с другой стороны, что если это правда? Предположим, что Роджерс и его хозяйка укокошили старушку. Что же тогда получается? Они чувствовали себя в полной безопасности, радовались, что удачно обтяпали дельце - и тут на тебе...
Вера прервала его.
- Мне кажется, миссис Роджерс никогда не чувствовала себя в безопас- ности, - тихо сказала она.
Блор с укором посмотрел на Веру: "Вы, женщины, никому не даете слова сказать", - говорил его взгляд.
- Пусть так, - продолжал он. - Но Роджерсы, во всяком случае, знали, что им ничего не угрожает. А тут вчера вечером этот анонимный псих выда- ет их тайну. Что происходит? У миссис Роджерс сдают нервы. Помните, как муж хлопотал вокруг нее, пока она приходила в себя. И вовсе не потому, что его так заботило здоровье жены. Вот уж нет! Просто он чувствовал, что у него земля горит под ногами. До смерти боялся, что она проговорит- ся. Вот как обстояли дела! Они безнаказанно совершили убийство. Но если их прошлое начнут раскапывать, что с ними станется? Десять против одно- го, что женщина расколется. У нее не хватит выдержки все отрицать и врать до победного конца. Она будет вечной опасностью для мужа, вот в чем штука. С ним-то все в порядке. Он будет врать хоть до Страшного Су- да, но в ней он не уверен! А если она расколется, значит и ему каюк. И он подсыпает сильную дозу снотворного ей в чай, чтобы она навсегда за- молкла.
- На ночном столике не было чашки, - веско сказал Армстронг. - И во- обще там ничего не было - я проверил.
- Еще бы, - фыркнул Блор. - Едва она выпила это зелье, он первым де- лом унес чашку с блюдцем и вымыл их.
Воцарилось молчание. Нарушил его генерал Макартур. - Возможно, так оно и было, но я не представляю, чтобы человек мог отравить свою жену.
- Когда рискуешь головой, - хохотнул Блор, - не до чувств. И снова все замолчали. Но тут дверь отворилась и вошел Роджерс. - Чем могу быть полезен? - сказал он, обводя глазами присутствующих. - Не обессудьте, что я приготовил так мало тостов: у нас вышел хлеб. Его должна была привезти лодка, а она не пришла.
- Когда обычно приходит моторка? - заерзал в кресле судья Уоргрейв. - От семи до восьми, сэр. Иногда чуть позже восьми. Не понимаю, куда запропастился Нарракотт. Если он заболел, он прислал бы брата. - Который теперь час? - спросил Филипп Ломбард.
- Без десяти десять, сэр.
Ломбард вскинул брови, покачал головой.
Роджерс постоял еще минуту-другую.
- Выражаю вам свое соболезнование, Роджерс, - неожиданно обратился к дворецкому генерал Макартур. - Доктор только что сообщил нам эту прис- корбную весть.
Роджерс склонил голову.
- Благодарю вас, сэр, - сказал он, взял пустое блюдо и вышел из ком- наты.
В гостиной снова воцарилось молчание. На площадке перед домом Филипп Ломбард говорил:
- Так вот, что касается моторки...
Блор поглядел на него и согласно кивнул.
- Знаю, о чем вы думаете, мистер Ломбард, - сказал он, - я задавал себе тот же вопрос. Моторка должна была прийти добрых два часа назад. Она не пришла. Почему?
- Нашли ответ? - спросил Ломбард.
- Это не простая случайность, вот что я вам скажу. Тут все сходится. Одно к одному.
- Вы думаете, что моторка не придет? - спросил Ломбард. - Конечно, не придет, - раздался за его спиной брюзгливый раздражен- ный голос.
Блор повернул могучий торс, задумчиво посмотрел на говорившего: - Вы тоже так думаете, генерал?
- Ну, конечно, она не придет, - сердито сказал генерал, - мы рассчи- тываем, что моторка увезет нас с острова, Но мы отсюда никуда не уедем - так задумано. Никто из нас отсюда не уедет... Наступит конец, вы понима- ете, конец... - запнулся и добавил тихим, изменившимся голосом: - Здесь такой покой - настоящий покой. Вот он конец, конец всему... Покой... Он резко повернулся и зашагал прочь. Обогнул площадку, спустился по крутому склону к морю и прошел в конец острова, туда, где со скал с гро- хотом срывались камни и падали в воду. Он шел, слегка покачиваясь, как лунатик.
- Еще один спятил, - сказал Блор. - Похоже, мы все рано или поздно спятим.
- Что-то не похоже, - сказал Ломбард, - чтобы вы спятили. Отставной инспектор засмеялся.
- Да, меня свести с ума будет не так легко, - и не слишком любезно добавил: - Но и вам это не угрожает, мистер Ломбард. - Правда ваша, я не замечаю в себе никаких признаков сумасшествия, - ответил Ломбард.
Доктор Армстронг вышел на площадку и остановился в раздумье. Слева были Блор и Ломбард. Справа, низко опустив голову, ходил Уоргрейв. После недолгих колебаний Армстронг решил присоединиться к судье. Но тут послы- шались торопливые шаги.
- Мне очень нужно поговорить с вами, сэр, - раздался у него за спиной голос Роджерса.
Армстронг обернулся и остолбенел: глаза у дворецкого выскочили из ор- бит. Лицо позеленело. Руки тряслись. Несколько минут назад он казался олицетворением сдержанности. Контраст был настолько велик, что Армстронг оторопел.
- Пожалуйста, сэр, мне очень нужно поговорить с вами с глазу на глаз. Наедине.
Доктор прошел в дом, ополоумевший дворецкий следовал за ним по пятам. - В чем дело, Роджерс? - спросил Армстронг. - Возьмите себя в руки. - Сюда, сэр, пройдите сюда.
Он открыл дверь столовой, пропустил доктора вперед, вошел сам и прит- ворил за собой дверь.
- Ну, - сказал Армстронг, - в чем дело?
Кадык у Роджерса ходил ходуном. Казалось, он что-то глотает и никак не может проглотить.
- Здесь творится что-то непонятное, сэр, - наконец решился он. - Что вы имеете в виду? - спросил Армстронг.
- Может, вы подумаете, сэр, что я сошел с ума. Скажете, что все это чепуха. Только это никак не объяснишь. Никак. И что это значит? - Да скажите же, наконец, в чем дело. Перестаньте говорить загадками. Роджерс снова проглотил слюну.
- Это все фигурки, сэр. Те самые, посреди стола. Фарфоровые негритя- та. Их было десять. Готов побожиться, что их было десять. - Ну, да, десять, - сказал Армстронг, - мы пересчитали их вчера за обедом.
Роджерс подошел поближе.
- В этом вся загвоздка, сэр. Прошлой ночью, когда я убирал со стола, их было уже девять, сэр. Я удивился. Но только и всего. Сегодня утром, сэр, когда я накрыл на стол, я на них и не посмотрел - мне было не до них... А тут пришел я убирать со стола и... Поглядите сами, если не ве- рите. Их стало восемь, сэр! Всего восемь. Что это значит?

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)