Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


3 января 1939 г.
(вторник)

Прошло три дня Нового года. Только сегодня я смог сесть за дневник. Какие события, заслуживающие моего внимания, произошли за эти несколько дней? Я уже обмолвился как-то, что Новый год решили Встречать в доме моего начальника Курникова. Вечер провели мило, весело. Вот, пожалуй, и все, что можно сказать о встрече Нового года.
Первого января состоялся традиционный новогодний вечер в клубе. Торжественной части не было. Начали с выступлений нашей самодеятельности, потом артисты местной филармонии дали приличный концерт, а после него устроили танцы, продолжавшиеся до трех часов ночи. Когда шел концерт, Оксана Безродная смотрела не на сцену, а на Дим-Димыча, который, конечно же, был со своим "восьмым чудом света" - Варенькой. А когда начались танцы, Оксана стала предпринимать все усилия, дабы привлечь внимание Дим-Димыча. Она преследовала его повсюду, обстреливала улыбками, взглядами, заходила с тыла, с фронта, с флангов. Дим-Димыч стойко выдерживал атаки и все внимание уделял "восьмому чуду света".
Но вот в перерыве Варенька что-то шепнула Дим-Димычу и исчезла. Я поманил Дим-Димыча к себе, и мы стали в уголке, у входа на сцену. Это была очень удобная позиция. Отсюда открывался вид на весь зал. Мы втихомолку закурили, пуская дым за кулисы.
Моя жена вместе с Оксаной все время прохаживались в фойе, а тут вдруг я увидел Оксану одну, в противоположном конце зала. Постояв несколько секунд в раздумье, она решительно стала пробиваться к нам сквозь толпу танцующих. Оркестр играл танго.
- Держись, Дим-Димыч, - пошутил я. - Оксана идет в наступление. - Я все вижу, - заметил он. На Оксане было тяжелое бархатное платье с короткими рукавами. Надо признаться, оно хорошо подчеркивало красивые линии ее тела и оттеняло нежную бледность ее лица. - Ты перестал меня замечать, - обратилась она к моему другу. - Чем это объяснить? - Я не хочу, чтобы твой мавр выпустил в меня обойму патронов, - улыбнувшись, ответил Дим-Димыч. Оксана прищурила свои синие глаза, повела бровью и сказала: - Ты не ахти какой храбрец. - Храбрость здесь ни при чем. Я придерживаюсь здравого смысла. - И что он тебе подсказывает? - Опасаться ревнивых мужей, особенно тех, которые пишут на тебя аттестации... - Отбросим на сегодня здравый смысл. Пойдем потанцуем. Тебе не стыдно, что приглашает дама? - Очень, - ответил Дима. - Поэтому и не могу отказаться. Оксана с загоревшимися глазами положила руку на плечо Дим-Димыча, и они не без усилий втиснулись в плотный строй танцующих. Дим-Димыч танцевал, как никогда, напряженно, с каким-то упорством, будто исполнял тяжелую, но необходимую работу.
И вдруг сзади меня послышался возглас:
- Вот тебе и на! Отошла на минуту, а его уже украли.
Я оглянулся. Сзади стояло разрумянившееся "восьмое чудо света" - Варенька. - Ты это откуда?
- С коммутатора через сцену. Тут ближе.
- Ревнуешь?
- Нет! - решительно ответила она и тряхнула головой. - Смотри, - продолжал я в шутливом тоне, - Оксана - соперница опасная. - А это не от нее зависит, а от Димы. А в него я верю. К Вареньке подскочил этаким фертом Селиваненко, получивший на концерте наибольшее количество аплодисментов за художественное чтение, и пригласил ее на танго.
- Дуй, Варенька, - подбодрил я ее. - Димка в тебя тоже верит. Я наблюдал за обеими парами. Что и говорить, Оксана красива, и все-таки между нею и Варей есть что-то общее. Они почти одинакового роста, обе статные, у обеих сильные, стройные ноги, чудесные руки, высокая грудь, пышные каштановые волосы. И на этом, кажется, сходство заканчивается. Черты лица и глаза разные. Тут прав Дим-Димыч. Оксана - воплощение холода, а Варенька - одухотворенная теплота.
Когда музыка смолкла, первой ко мне подошла Варенька, а за нею Дим-Димыч. Она сейчас же взяла его под руку и, заглянув в глаза, спросила: - Ну как? Дим-Димыч смешно дернул головой и лаконично ответил: - Хищная особа. Я поболтал с ними немного, а когда танцы возобновились, направился в бильярдную. Там было так накурено, что дым четко, видимо на глаз отделялся от чистого воздуха. За единственным не очень плохим столом с костяными шарами шла горячая битва "на вышибаловку". Я взял кий, вошел в игру и не посрамил чести отдела! Воспользовавшись тем, что Фомичев дважды выпустил "свой" шар за борт и дважды заплатил штраф, я "вышиб" его под дружные хлопки болельщиков.
Второго января наш отдел походил на бивак. По коридору сновали работники, хлопали ежеминутно двери, стучали машинки, составлялись справки, ведомости, списки. В должность начальника отдела вступал новый человек, некто Кочергин, приехавший из Белоруссии. Я его видел пока один раз на совещании и ничего о нем сказать не могу.
А вчера я проводил в командировку Дим-Димыча.
Было около восьми, а то и все восемь вечера, когда дежурная машина доставила нас на вокзал. С неба сыпалась снежная мелочь и щекотала лицо.
Дим-Димыч взял меня под руку, и мы зашагали по безлюдном перрону. Столбик ртути на большом градуснике, прибитом к стене вокзала, показывал около двенадцати градусов ниже нуля.
- Не успел проститься с Варей, - пожаловался Дим-Димыч. - Заглянул на коммутатор, а ее там нет... - Беда небольшая, не на войну едешь.
- Так-то оно так, но порядок нужен во всем...
Он не договорил. Кто-то налетел на Диму сзади и едва не сбил с ног. - Пришла-таки! - заметил я. Варя скороговоркой объяснила, что вырвалась из коммутатора без ведома начальника телефонной станции, что в ее распоряжении считанные секунды, что ожидать поезда, а тем более отправления его она не может. Дело ясно! С места в карьер они начали прощаться. Я, как человек деликатный по натуре, отошел в сторонку.
Прощание прошло в быстром темпе. Оно сопровождалось взглядами, вздохами, объятиями, жаркими поцелуями, но без слов. Да и к чему здесь слова! Можно было подумать, что Дим-Димыч едет не на неделю, а на год и не в райцентр нашей области, а в экспедицию по открытию нового материка. Когда удовлетворенное "восьмое чудо света" затопало своими валенками к выходной калитке, к платформе подошел поезд.
У вагона я сказал Дим-Димычу:
- Потешные люди вы, влюбленные.
- И ничего не потешные, - ответил он. - От Адама и Евы до наших дней все влюбленные одинаковы. А ты знаешь, по какому делу я еду? - Понятия не имею. - Любопытная история. Месяца два назад на одну из строек Сибири приехал член крайисполкома. Был митинг. На глазах у всех к члену исполкома подбежал какой-то тип и с ходу выпустил в него три патрона. Когда его пытались схватить, он хлопнул еще одного, двоих ранил, а последнюю пулю пустил себе в рот. И делу конец. Опознать убийцу-покойника никто не смог. Документов при нем не оказалось. Единственная улика - пистолет "парабеллум". Мы прогуливались вдоль вагона.
- Так... - сказал я. - Нелепая история. Но это же в Сибири? - Да, в Сибири. Но теперь выяснилось, что "парабеллум" принадлежал до ноября 1936 года работнику военкомата Свердловского района нашей области. Я свистнул и спросил:
- Где же он, этот работник?
- Сидит в тюрьме.
- За что?
- На это я отвечу, когда вернусь. Пока неясно.
- Ну, желаю тебе успеха. Заходи... Уже два звонка.
Я усадил Дим-Димыча в плацкартный вагон и вернулся в город.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)