Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава шестая. СРЕДА: 20.40-22.40.
Менее чем в кабельтове от "Шангри-Ла" я заглушил мотор, якорь с лязгом ушел на глубину в пятнадцать саженей. Я погасил навигационные огни и свет в рулевой рубке, спустился в салон и закрыл за собой дверь.
- Долго мы будем сидеть? - спросил дядюшка Артур.
- Недолго. Лучше бы вам надеть непромокаемый плащ, сэр. После следующего дождевого заряда мы пойдем.
- Как вы думаете, они наблюдали за нами в ночной бинокль, пока мы пересекали бухту?
- Что за вопрос? Они и сейчас не сводят с нас глаз. Они очень беспокоятся, беспокоятся потому, что все идет не так, что-то случилось с их приятелями, которых послали взять у нас интервью. Конечно, если они - бандиты.
- Они начнут их искать.
- Не сразу. Не раньше чем через час или два. Они будут ждать их возвращения. Подумают, что те слишком долго добирались до "Файркреста", и мы снялись с якоря до их появления. Или что-то случилось с резиновой лодкой.- Я услышал, как дождь с силой забарабанил по крыше салона.- Пора отправляться. Мы поднялись на палубу, прошли на корму, тихо спустили резиновую лодку на воду и по кранцу слезли в нее. Я оттолкнулся. Ветер и прилив тут же понесли нас вперед, к заливу. Сквозь струи дождя мы с трудом различали "Шангри-Ла", раскачивающуюся на волнах, в то время как нас несло ярдах в ста мимо ее левого борта. Где-то посредине между "Шангри-Ла" и берегом я запустил мотор и повернул назад. Катер был отшвартован за конец шлюпбалки, выставленной по правому борту "Шангри-Ла" примерно футах в десяти от мостика. Корма катера была в каких-нибудь пятнадцати футах от освещенного трапа. Я подошел с правого борта, против ветра, и причалил к трапу. Матрос в непромокаемом плаще и французской бескозырке с помпоном сбежал по трапу и принял носовой конец.
- А-а... Добрый вечер, приятель,- сказал дядюшка Артур. Он не пытался изображать что-то: именно в таком тоне он обычно и разговаривает с людьми.- Сэр Энтови на борту?
- Да, сэр.
- Надеюсь, я могу встретиться с ним ненадолго?
- Если вы подождете... э-э...- Он осекся, уставившись на сэра Артура.- О-о, это вы, адмирал!
- Адмирал Эрнфорд-Джейсон. А вы тот самый парень, что отвозил меня на "Колумбию" после обеда?
- Да, сэр. Я провожу вас в салон, сэр.
- Моя лодка подождет меня здесь несколько минут.- Тем самым он давал понять, что я всего лишь его матрос. - Прекрасно, сэр.
Адмирал вскарабкался по трапу и прошел на корму. Десять секунд я потратил на осмотр съемных перил, обрамляющих трап, и решил, что их можно выдернуть без особого труда, затем последовал за адмиралом и его сопровождающим на корму. Я прошел коридором, ведущим в салон, и спрятался за вентиляционной трубой. Почти тут же матрос вернулся обратно. Секунд двадцать он будет размышлять, куда я делся, но меня мало занимало, чем он будет занят в эти двадцать секунд. Подкравшись к приоткрытой двери салона, я услышал голос дядюшки Артура. - Нет, нет, я искренне сожалею, что ворвался к вам столь бесцеремонно... Да, благодарю вас, пожалуй не откажусь, если вам не трудно. Да, и содовой, пожалуйста.- Казалось, дядюшка Артур пожаловал лишь для того, чтобы промочить горло на сон грядущий.- Спасибо, спасибо. Ваше здоровье, леди Скурос. Ваше здоровье джентльмены... Не хотелось бы вас задерживать, но буду очень благодарен, если вы поможете нам. Я и мой друг, мы очень обеспокоены, поверьте очень... Куда же он подевался? Я думал, он идет следом за мной...
Реплика Калверта. Я опустил воротник непромокаемой куртки, который закрывал нижнюю часть лица, снял зюйдвестку, скрывавшую лицо до самых бровей, вежливо постучал и вошел. - Добрый вечер леди Скурос. Добрый вечер, джентльмены. Прошу прощения за вторжение, сэр Энтони. Кроме дядюшки Артура их было шестеро - в дальнем конце салона, у камина. Сэр Энтони стоял, остальные сидели. Шарлотта Скурос, Дольмай, управляющий Скуроса, Лаворски - его банкир, лорд Чернли -маклер, и пятый, которого я не узнал. Все держали в руках бокалы.
Их реакция на мое внезапное появление была интересной. Старин Скурос изобразил нечто среднее между неудовольствием и задумчивостью. Шарлотта Скурос послала мне натящую улыбку. Дядюшка Артур не преувеличивал: кровоподтек у нее на лице был внушительный. Лицо незнакомца ничего не выражало, ляцо Дольмана было непроницаемо, у Лаворски оно, казалось, было высечено из мрамора. Зато у лорда Чернли был такое выражение, словно он в полноч забрался в церковь на кладбище и кто-то схватил его за плечо. Конечно, мне могло это показаться. Но что уж мне точно не показалось, так это звон упавшего на ковер хрустального бокала. Прямо сцена из мелодрамы викторианских времен. Наш маклер-аристократ, видимо, еще сохранил остатки души. За других я бы не поручился. Дольман, Лаворски, в чем я особенно был уверен, сэр Энтони могли заставить свои лица выражать все что угодно.
- Боже мой, Петерсон - Тон Скуроса выражал удивление, но не удивление при виде человека, восставшего из могилы.- Я и не подозревал, что вы знакомы друг с другом.
- Господи, да, конечно же. Мы с Петерсоном коллеги, Тони. ЮНЕСКО, вы же знаете.- Дядюшк:-Артур всегда выдает себя за представнтеля ЮНЕСКО, эта крыша помогает ему оправдывать частые поездки за границу.- Морская биология настолько же составная часть культуры, как и науки. Петерсон один из лучших моих организаторов. Я имею в виду публичные лекции. Он выступает в Европе, Азии, Африке, Южной Америке.- Это было близко к истине, только не с лекциями я туда ездил.- Я даже не знал, что он здесь, пока мне не сказали об этом в отеле. Но, дорогой мой, речь не о нас. Речь идет о Ханслетте. Коллеге Петерсона. И моем, конечно. Мы не можем его найти. В деревне его нет. Ваше судно ближайшее. Вы его не видели?
- Боюсь, что нет,- сказал Скурос.- А остальные? Нет?
Никто? - он нажал кнопку звонка, появился стюард. Скурос велел ему распросить команду, и стюард вышел.- Когда он исчез, мистер Петерсон?
- Понятия не имею. Я оставил его, когда отправился на работу. Меня не было целый день, я собирал образцы. Медузы,- невесело рассмеялся я и потер пылающее лицо.-Боюсь, что какой-то ядовитый вид. А когда я вернулся, от него не осталось и следа.
- Ваш друг умеет плавать, мистер Петерсон? - спросил незнакомец. Я посмотрел на него: мрачный коренастый тип лет сорока, с цепкими черными глазами, глубоко посаженными на загорелом липе. Бесстрастные лица были здесь в моде нынче, поэтому и я постарался остаться бесстрастным. Но это было нелегко.
- Боюсь, что нет,- спокойно сказал я.- Боюсь, что вы
думаете о том же, что и я. У нас нет защитного ограждения. Один неосторожный шаг и...- Я замолчал, поскольку явился стюард и доложил, что никто Ханслетта не видел. После этого я продолжил: - Думаю, надо немедленно сообщить об этом сержанту Мак-Дональду.
Оказалось, все разделяют мое мнение, так что мы сразу же вышли. Холодный дождь хлестал сильнее, чем прежде. На последней ступеньке трапа я поскользнулся, взмахнул руками и рухнул в море, увлекая за собой шаткие перила, вместе с освещавшими трап фонарями. Дождь, ветер и внезапная темнота вызвали некоторое замешательство, поэтому им потребовалось не меньше минуты, пока меня вытащили на палубу. Старина Скурос выразил сочувствие и предложил мне переодеться немедленно, но я вежливо отказался, и мы с дядюшкой Артуром возвратились на "Файркрест". По дороге мы молчали.
Как только мы привязали резиновую лодку, я сказал: - Когда вы обедали на "Шангри-Ла", вы, наверное,
рассказали им какую-то басню, чтобы оправдать свое появление, да еще на катере военно-воздушных сил?
- Да. И довольно достоверную. Я сказал им, что проходящая в Женеве конференция ЮНЕСКО приостановлена из-за отсутствия некоего доктора Спенсера Фримена. Так оно и есть. Об атом писали во всех газетах. Доктора Фримена там нет, поскольку нам удобно, чтобы его там не было. Этого я им, конечно, не сказал. Я сказал, что интересы наши требуют, чтобы доктор был там, а нам стало известно, что он проводит исследования в Торбее, поэтому правительство прислало меня за ним.
- А почему вы отослали катер назад? Это может показаться странным.
- Нет. Если он бродит где-то в дебрях Торбея, я все равно не смогу его найти до утра. А когда найду, достаточно будет снять телефонную трубку и через пятьдесят минут здесь будет вертолет.
- И разумеется, вы не могли знать, что телефонная линия выведена из строя... Это сработало бы, если бы вы не появились здесь до того, как отправиться на "Шангри-Ла". Наши друзья, запертые в кормовой каюте, сообщили своим, что слышали шум мотора спасательного катера в такое-то время. Они могли увидеть вас в щель, но даже если и не видели, шум двигателей катера спутать невозможно. И теперь наши друзья знают, что вы бессовестно врете о нашей случайной встрече. Наверняка они сейчас мучаются мыслью, кто же вы на самом деле. Примите мои поздравления, сэр. Теперь вы принадлежите к той же категории, что и я - ни одна страховая компания не выдаст вам полис, даже при высшей ставке платежей.
- Путешествие на "Шангри-Ла" устранило последние ваши сомнения насчет наших друзей оттуда?
- Да, сэр. Вы наблюдали реакцию нашего титулованного маклера, лорда Чернли. А ведь он аристократ с головы до пят. - Вы делаете слишком далеко идущие выводы, Калверт,- холодно сказал дядюшка Артур.
- Да, сэр.- Я вытащил акваланг из рундука и направился вниз.- Мое падение в воду не было случайным. Я сделал это с определенной целью. Я не говорил, что когда цеплялся за руль той лодки у рифов, то сделал на нем пометку. Глубокую треугольную зарубку. На руле катера "Шангри-Ла" есть глубокая треугольная зарубка. Та же самая. И лодка та же самая. - Понятно. Теперь понятно.- Дядюшка Артур уселся на скамью, проделал нехитрую операцию с моноклем и уставился на меня.- Но вы забыли заранее ознакомить меня с вашими планами. - Я не забыл.- Я начал стаскивать с себя промокшую
одежду.- Просто раньше у меня не было повода узнать, хороший ли вы актер, сэр.
- Готов признать это. Итак, именно это устранило ваши последние сомнения?
- Нет, сэр. Только подтвердило дополнительно. Я уже знал все до этого. Вспомните того смуглого типа, который сидел сбоку от Лаворски, он еще спрашивал, умеет ли Ханслетт плавать. Готов поставить жалованье за год против пенсии, что его не было с вами во время обеда на "Шангри-Ла".
- Вы выиграли. Но как вы догадались?
- Потому что он командовал экипажем судна, ждавшего вертолет, он приказал убить Вильямса, он велел потом караулить меня на месте падения. Его имя капитан Имри. Он командовал и на "Нантсвилле". Дядюшка Артур кивнул, но думал он о другом. Он думал об акваланге, который я тем временем надевал. - Что вы, черт побери, собираетесь с этим делать? - спросил он.
- План моих действий? Сию минуту, сэр. Я собираюсь
совершить небольшое путешествие на "Шангрн-Ла". Вернее, на катере "Шангри-Ла". С небольшим пеленгующим устройством и пакетиком сахара. С вашего позволения, сэр.
- Вы что-то еще забыли сказать мне, Калверт. Как насчет вашего падения в воду, которое не было случайным?
- Я хотел бы оказаться там до того, как они восстановят освещение, сэр.
- Я не могу этого допустить, не могу допустить...- Дядюшка Артур покачал головой. Поначалу я подумал, что возражает против моего путешествия на "Шангри-Ла", но его последующие слова показали, что ум его был занят более возвышенными результатами.- Чтобы Тони Скурос был замешан в таком деле? Здесь что-то не так? Я просто не могу в его поверить. Боже мой, знаете ли вы, что он уже включен в список на присвоение звания пэра на будущий год?
- Уже? А он говорил мне, что ждет, когда будут снижены цены. Дядюшка Артур ничего не сказал. В другое время его хватил бы инсульт от такого заявления, поскольку сам он стал пэром, только выйдя в отставку. Он был потрясен.
- Мне все равно, я только хочу арестовать их всех,- сказал я.- Но у нас связаны руки. Мы беспомощны. Но сейчас я знаю, что мы должны разузнать до того, как сойдем на берег. С вашей помощью, сэр. Есть две вещи, которые я хотел бы узнать. Во-первых, был ли сэр Энтони на верфи в Клайде несколько дней назад, чтобы сменить стабилизаторы - это сложная работа, и такая яхта как у него не могла быть не замечена. Это можно выяснить за пару часов. Народ простодушен, ему незачем врать. Во-вторых, я хотел бы знать, предпринимал ли лорд Кирксайд необходимые шаги, чтобы титул его погибшего сына - он был, кажется, виконтом,- перешел к младшему сыну.
- Вы уже взяли все в свои руки, я спрошу все, что вы
хотите,- вяло сказал дядюшка Артур. Он и не слушал меня, он пытался опровергнуть мысль о том, что будущий пэе мог ввязаться в авантюру такого масштаба.-И подайте мне вон ту бутылку, прежде чем спуститесь к передатчику. Судя по темпу, какой набрал дядюшка Артур, надо было благодарить провидение за то, что мы встали на якорь всего в полмили от дома самого известного самогонщика в Хейленде. Я поставил фальшивую крышку правого двигателя на пол так, словно она весила не меньше тонны. Выпрямился и целую минуту стоял без движения. Потом подошел к двери машинного отделения.
- Сэр Артур!
- Иду, иду...- Несколько севуяд спустя он появился в коридоре со стаканом в руне.- Вы уже соединились?
- Я нашел Ханслетта, сер.
Дядюшка Артур медленно, как во сне, двинулся вперед. Передатчик исчез. Все взрывные устройства, подслушивающая аппаратура, микропередатчики - все это исчезло. Они получили достаточно большое свободное пространство. Даже если бы они увеличили Ханслетта вдвое, и тогда бы для него хватило места. Голова его покоилась на руках, руки на коленях, и места оставалось еще очень много. Я не видел его лица. И никаких следов насилия тоже.
От его фигуры веяло мирным покоем, словно он в летний поддень прислонился к нагретой солнцем стене. Слишком долгим оказался для него летний полдень. Когда я звал его из лодки, он уже спал вечным сном. Я коснулся его лица. Оно еще не остыло. Он умер два или три часа назад, не более. Я повернул тело, чтобы узнать, как он умер. Его голова свесилась набок, как у сломанной куклы. Я повернулся и посмотрел на сэра Артура. Задумчиво-сонное выражение исчезло, его глаза были холодными, злыми, беспощадными. Я всегда с недоверием относился ко всем этим россказням о беспощадности дядюшки Артура. Теперь я им поверил. Ясно, что дюдюшка Артур занял свой пост не по объявлению в "Дейли Телеграф": наверняка, двое-трое умных людей прочесали все королевство, чтобы найти человека именно с теми специфическими свойствами характера, какие им требовались, и беспощадность входила в число этих свойств. Раньше я об этом не задумывался.
- Убит, конечно,- сказал он.
- Да. сэр.
- Каким образом?
- Ему свернули шею.
- Шею? Такому силачу, как Ханслетт?
- Я знаю человека, который способен сделать это одним движением руки. Человек, который убил Бейкера м Дельмонта. И чуть не убил меня. Квинн.
- Ясно...- Он помолчал, затем продолжил отсутствующим тоном.- Разумеется, вы должны найти этого человека и обезвредить его. Любым способом, какой захотите избрать.- Дядюшка Артур все время говорил очень спокойно к вдруг впервые с тех пор, как я его знаю, перешел на крик: -Но как они, черт побери, могли догадаться, что это фальшивый дизель? Как они могли узнать, Калверт? - Он заговорил тихо, почти шепотом:-Им кто-то сказал, Калверт. Или это чья-то преступная
неосторожность.
- Никто не говорил, сэр. Это просто преступная
неосторожность. Моя. Будь я внимательнее, Ханслетт не лежал бы здесь. В ту ночь, когда два фальшивых таможенника были на борту, я видел, что они обшаривали все подряд, пока не дошли до машинного отделения. И их уже ничего не интересовало, когда они нашли наши батареи. Они сразу успокоились, и Ханслетт предположил, что их заинтересовали именно батареи...- Я ваял с полки фонарик, подал его дядюшке Артуру.- Сможете ли вы, осмотрев батареи, найти что-нибудь подозрительное? Он сверкнул на меня злым, холодным взором через свой монокль и принялся тщательно изучать батареи. Он потратил две минуты на поиски, потом выпрямился.
- Я ничего не нашел,- сказал он зло.
- Томас-таможенник нашел. Он опережал нас уже на старте. Ов знал, что он ищет. Он искал мощный радиопередатчик. Не ту безделушку, что мы поставили в рулевой рубке. Он искал ту нагрузку, для которой были предназначены все эти батареи. Он искал следы от клемм или крокодилов, какими присоединяют передатчик большой мощности.
Дядюшка Артур выругался и снова склонился над батареями. На этот раз ему хватило десяти секунд.
- Вы сделали правильный вывод, Калверт.-Его глаза были все еще злыми, во уже не так сверкали на меня.
- Неудивительно, что они точно знали, чем я займусь сегодня,- сказал я в ярости.- Неудивительно, что они знали, когда Ханслетт останется один, когда я появлюсь на той косе вечером. Все, что им требовалось,- это подтверждение по радио от кого-то в Лох-Гуроне, что Калверт вертится там, после чего они, естественно, решили сбить вертолет. Все их фокусы с поломками передатчиков были нужны, чтобы убедить нас в том, что только у нас остался передатчик. О боже, насколько же надо быть слепыми!
- Я полагаю, что теперь-то вы прозрели,- холодно сказал дядюшка Артур.
- В тот вечер мы с Ханслеттом отправились выпить ва "Шангри-Ла". Я говорил вам, что после мы догадались, что здесь побывали гости. Тогда мы не поняли зачем. О боже!
- Вы уже доказали, что на вашем-месте я тоже ничего не понял бы насчет батарей. Нет никакой необходимости повторять... - Дайте мне закончить,- прервал я его. Дядюшка Артур не любит, когда его прерывают.- Они спустилась в машинное отделение. Они знали, что там есть передатчик. Они осмотрели правую головку блока. Четыре настоящих болта, остальные фальшивые - на краске ни единой царапины от ключа. На болтах левой головки вообще ни одной царапины. Они сняли правую головку и подключили к выходу передатчика свой - миниатюрный, совсем незаметный. И с тех пор они слышали каждое наше слово. Они прекрасно понимали, что им выгоднее оставить нам с Ханслеттом этот канал для связи с вами, чтобы точно знать наши планы, чем заставлять нас искать какие-то другие, неведомые им пути связи.
- Но почему... почему тогда они сами лишили себя этого преимущества таким... таким образом? - Он умазал на пустой корпус дизеля.
- Это не было больше преимуществом,- сказал я устало.- Когда Ханслетт умер, я Калверт, как они считали, был мертв... Им уже были не нужны никакие преимущества.
- Конечно, конечно... О боже, ну и каша заварилась...- Он снял монокль, протер глаз сгибом пальца.- Теперь я понимаю смысл вашего замечания тогда, в салоне...- что нам придется рассчитывать только на себя. Они не знают, что вам известно, но они прикинут, стоит ли рисковать, если на карту поставлено семнадцать миллионов фунтов стерлингов. Они постараются заставить вас замолчать.
- Это единственное решевве,- согласился я.-Мы пробыли тут уже довольно долго, они, наверное, уже в пути. Не выпускайте люгер из рук, сэр. Здесь, на борту, мы в безопасности. Но сначала мы должны доставить Ханслетта и нашего приятеля из кормовой каюты ва берег.
- Да-да, мы должны доставить их на берег.
Поднять якорь при помощи электрической лебедки смог бы даже идиот, даже насмерть перепутанный идиот и тот бы справился. Но стоит неосторожно подставить руку или свисающий край прорезиненной куртки, как их затянет между цепью и барабаном, и вы лишитесь руки или ноги прежде, чем успеете крикнуть или дотянуться до рубильника. Работать на скользкой мокрой палубе вдвойне опасно. Но проделывать это на скользкой мокрой палубе, в полной темноте, под сильным дождем, когда судно раскачивается на волнах, да еще с отключенным храповиком и накрыв лебедку брезентом... Не стоит и говорить, насколько опаснее. И все же это было не опаснее, чем привлечь внимание наших друзей с "Шангри-Ла".
Может, оттого, что я был поглощен тяжелой работой, может, из-за металлического лязга якорной цепи, но я не так быстро, как обычно, уловил посторонний звук. Дважды мне почудился женский голос вдалеке, и оба раза я счел, что слышу крики пирующих с одной из маленьких яхт, что стояли в заливе. Только компьютер мог бы подсчитать, сколько галлонов джина выпивается на всех британских якорных стоянках после захода солнца. Но потом я услышал голос снова, на этот раз ближе. Самый отчаянный крик, какой услышишь во время этих вечеринок,- это когда прольют джин; в этом же крике звучало неподдельное отчаяние. Я включил палубные огни, и голос смолк. Сам не эваю, каким образом у меня в руке оказался "Лилипут".
- Помогите! - Голос звучал тихо, но отчаянно.- Ради бога, помогите.
Голос доносился с воды, по левому борту. Я бесшумно перебрался на корму и замер. Я помнил о Ханслетте, у меня не было желания помогать кому-либо, пока я не удостоверюсь, что кричат не с резиновой лодки, лодки с пассажирами, вооруженными пулеметами. Одно слово, один предательский луч света, семь фунтов давления на спусковой крючок- и Калверт отправится к праотцам, если только они признают своим потомком такого простофилю.
- Пожалуйста! Пожалуйста, помогите мне! Прошу вас!
Я помог. Не столько потому, что отчаяние в ее голосе было искренним, сколько потому, что узнал голос Шарлотты Скурос. Я протиснулся между шпигатами и нижней цепью ограждения, наклонился до самой воды и спросил:
- Леди Скурос?
- Да-да, это я. Слава богу, слава богу! - Голос ее звучал так, словно она нахлебалась воды в задыхается.
- Тут по борту идут кранцы из автопокрышек, хватайтесь за них. Секунду или две спустя она сказала:
- Я держусь за них.
- Сможете подтянуться сами? Послышались всплески и прерывистое дыхание.
- Нет, я не смогу.
- Ничего, погодите. Я повернулся и пошел за дядюшкой Артуром, но он был рядом.
- Здесь в воде леди Скурос,- сказал я ему на ухо.- Это может быть ловушкой. Хотя я так и не думаю. Но если увидите свет, стреляйте по нему сразу.
Он ничего не сказал, но я заметил, как рука его сразу полезла в карман за люгером. Я перелез через ограждение и спустился, встав на нижнюю часть покрышки. Согнувшись, я поймал ее руку.
Шарлотта Скурос отнюдь не была невесомой полупрозрачной нимфой - это была зрелая женщина и весила соответственно возрасту, да и я уже не так крепко стоял на ногах, как, скажем, сорок восемь часов назад, однако с помощью дядюшка Артура я смог втащить ее на палубу. Между нами говоря, мы буквально волоком втащили ее в салон и уложили на кушетку. Я подложил диванную подушку ей под голову и при этом хорошенько разглядел ее. Да... никогда бы не поместили ее фото на обложке. Выглядела она ужасно. Черные брюки и блузка выглядели так, словно их месяц вымачивали в море, а не всего лишь несколько минут. Длинные мокрые волосы облепили голову и шею, вся косметика расплылась и потекла по мертвенно-бледному лицу. Но ей незачем было быть привлекательной. Она и в таком виде была самой желанной женщиной, какую я когда-либо видел. Чтоб мне с ума сойти!
- Ах, дорогая леди Скурос, дорогая леди Скурос! - Дядюшка Артур вновь был в аристократической среде и спешил это показать. Ов склонился над ней и безуспешно пытался вытереть ее лицо своим носовым платком.-Скажите, ради бога, что произошло? Бренди, Калверт, бренди! Да не стойте же вы. Бренди! Дядюшка Артур, видимо, вообразил, что он в баре. Я не стал его разубеждать, а заодно плеснул и себе немного.
- Если вы возьмете на себя заботу о леди Скурос, сэр,- сказал я, подавая ему стакан,- то я пойду закончу там с якорем. - Нет-нет! - Она отхлебнула бренди, проглотила его, и мне пришлось дожидаться, пока она не перестанет кашлять.- Они не появятся, еще по меньшей мере два часа. Я знаю. Я слышала. Происходит что-то ужасное, сэр Артур. Я должна была помочь вам, должка!
- Ну, а теперь успокойтесь, леди Скурос, успокойтесь... Допейте это, леди Скурос.
- Нет, только не это! - Конечно, это не был изысканный напиток, но все-таки бренди был вполне приличный. Потом я понял, что она возражает против чего-то другого.- Только не леди Скурос. Ни за что больше! Шарлотта. Шарлотта Майнер. Просто Шарлотта. Вполне в природе женщин заботиться в первую очередь о собственных чувствах. На "Шангри-Ла" сейчас налаживают самодельную атомную бомбу, чтобы швырнуть ее к нам в иллюминатор, а она беспокоится лишь о том, чтобы ее называли Шарлоттой.
- Почему вы решили, что должны прийти нам на помощь? - спросил я.
- Калверт! - Голос у дядюшки Артура был строгим.- О чем вы думаете? Леди - я имею в виду Шарлотту - еще в шоке. Дайте ей прийти в себя.
- Нет.- Она с трудом приподнялась, уселась и выдавила из себя улыбку - полуиспуганную, полунасмешливую.- Нет, мистер Петерсон, мистер Калверт, и как вас там еще... Вы совершенно правы. Актриса должна управлять своими эмоциями. Но я больше не актриса.- Она сделала маленький глоток бренди, и в лице ее появилась бледная тень жизни.- Некоторое время назад я заметила, что на борту "Шангри-Ла" происходят странные вещи. На яхте стали появляться незнакомые люди. Часть прежнего экипажа была сменена без всяких причин. Несколько раз меня в сопровождении горничной отправляли на берег, в то время как "Шангри-Ла" уходила в загадочные рейсы. Мой муж - сэр Энтони - не рассказывал мне ничего. Он сильно изменился в худшую сторону со времени женитьбы - боюсь, он принимает наркотики. Я видела оружие. Как только эти странные люди появляются на борту, меня отсылают в каюту.- Она невесело улыбнулась.- И причиной тут не ревность моего мужа, можете мне поверить. Последние день-два я стала чувствовать, что дела у них идут плохо. Вечером, как раз перед тем, как появились вы, меня снова отослали в каюту. Я вышла из салона, но задержалась в коридоре. Я слышала, как Лаворски сказал: "Если ваш приятель-адмирал является представителем ЮНЕСКО, то я - царь морской. Я знаю, кто он. Мы все знаем. Или мы, или они - вот как обстоит дело". А затем капитан Имри - как я ненавижу этого человека! - сказал: - В полночь я пошлю Квинна, Жака и Крамера. В час они откроют кингстоны в проливе.
- Обаятельные друзья у вашего мужа,- пробормотал я. Она посмотрела на меня, то ли не понимая, то ли спрашивая: - Мистер Петерсон или мистер Калверт... Я еще слышала, как Лаворски называл вас Джонсон...
- Это недоразумение,- пояснил я.- Калверт. Филип Калверт. - Филип,- произнесла она на французский манер, и это прозвучало очень мило.- Вы останетесь в дураках, если будете продолжать разговор в таком тоне. Вам угрожает смертельная опасность.
- Мистер Калверт,- мрачно произнес дядюшка Артур,- вполне осознает опасность. Это его неудачная манера выражаться и только.- Ее манеру он не осуждал - это была лишь освященная традицией фамильярность в разговоре аристократа с крестьянином.-Вы очень смелая женщина, Шарлотта.- Обмен любезностями для аристократов превыше всего.- Вы очень рисковали, когда подслушивали. Вас могли схватить. - Меня схватили, сэр Артур.- Улыбка тронула ее губы, но не коснулась глаз.- Это вторая причина, по которой я оказалась здесь. Даже не зная о грозящей вам опасности, я все равно бы сбежала. Меня поймал мой муж. Он запер меня в каюте.- Она встала, ее сотрясала дрожь. Повернувшись спиной, она подняла намокшую темную блузку. Поперек спины шли три длинные сине-багровые полосы - следы от ударов плетью. Дядюшка Артур замер, затаив дыхание. Я пересек салон и стал рассматривать ее спину. Следы были примерно с дюйм шириной и наполовину опоясывали тело. Тут и там располагались мелкие кровавые точки. Я легко коснулся одного из следов. Мякоть вздулась и опухла, след был свежий, самый натуральный из тех, что мне доводилось видеть. Она не двигалась. Я отступил, и она повернулась к нам лицом.
- Мило, не правда ли? Но ощущение не из приятных.- Она улыбнулась все той же улыбкой.- Я могу показать кое-что похуже. - Нет, нет, нет,- торопливо сказал дядюшка Артур.- В этом нет никакой необходимости.- Оп помолчал немного, затем выдавал из себя: - Дорогая Шарлотта, в какой же опасности вы оказались. Это жестокость, дьявольская жестокость. Чудовище, которое, возможно, находилось под действием наркотиков. Никогда бы этому не поверил! - Лицо у него стало красно-кирпичного цвета, голос был такой, словно Квинн держал его за горло. Он задыхался.- Никто бы в это не поверил!
- Кроме прежней леди Скурос,- спокойно сказала она.- Теперь я понимаю, почему она то и дело попадала в психбольницы, пока не умерла.- Она вся сжалась.- Я не хочу последовать за ней. Я сделана из более крепкого материала, чем Мадлен Скурос. Поэтому я собралась и убежала.- Она показала на маленькую полиэтиленовую сумку с одеждой, привязанную к поясу: - Как Дик Виттингтон, не правда ли?
- Они будут здесь задолго до полуночи, если обнаружат, что вы сбежали,- заметил я.
- Они обнаружат это только утром. Я часто запираю дверь каюты на ночь. Сегодня вечером я заперла ее изнутри. - Да, это хорошо,- сказал я.- А вот стоять в мокрой одежде - не очень полезно. Это может кончиться воспалением легких. В моей каюте вы найдете полотенце. А после мы вас устроим в отеле "Колумбия".
- Я надеялась на большее...- Плечи ее опустились еще ниже, если только это было возможно; выражение отчаяния и крушения всех надежд было непередаваемо.- Вы оставите меня в таком месте, где они сразу найдут меня. Для меня нет безопасного места в Торбее. Они схватят меня и вернут назад, а мой муж запрет меня в каюте. Моя единственная надежда - бежать. Пожалуйста! Разве мы не можем бежать вместе?
- Нет.
- Мужчины не любят уклончивых ответов, так, что ли? - Единственное, что ее удручало и унижало, это то, что она никак не могла задеть мое самолюбие. Она повернулась к дядюшке Артуру, взяла его руки в свои в сказала тихо: - Сэр Артур! Я взываю к вам, как к английскому джентльмену.- Черт с ним, с Калвертом, этим крестьянином, рожденным за границей. Можно мне остаться? Пожалуйста! Дядюшка Артур покосился на меня, колеблясь, заглянул в большие карие глаза Шарлотты Скурос и пропал.
- Конечно, вы можете остаться, моя дорогая Шарлотта.- Он склонился перед ней в классической манере, соответствующей его бороде и моноклю.- К вашим услугам, дорогая леди.
- Благодарю вас, сэр Артур.-Она улыбнулась мне, но не с триумфом или удовлетворением, а несколько заискивающе и дружелюбно.- Хорошо бы, Филип, чтобы мы пришла в соглашению, хотя бы молча. Что вы на это скажете?
- Если сэру Артуру угодно подвергать вас опасности, по сравнению с которой то, что ожидало вас в Торбее, просто ничто - это дело сэра Артура. Что же до всего остального, то здесь моего согласия не требуется. Я подчиненный и обязан выполнять приказы.
- Вы снисходительны до предела,- ядовито сказал дядюшка Артур.
- Виноват, сэр. Я не должен был подвергать сомнению ваши суждения, Я очень рад видеть леди. Но думаю, ей лучше находиться внизу, пока мы будем стоять у пирса, сэр. - Разумная предосторожность,- мягко сказал дядюшка Артур. Ему приятна была моя покорность, мое признание исконных прав аристократии.
- Это будет недолго.- Я улыбнулся Шарлотте Скурос.- Мы покинем Торбей в течение часа.
- Не могу взять в толк, за что вы его взяли?
Я перевел взгляд с сержанта Мак-Дональда на человека с лицом, разбитым в кровь, и вновь на Мак-Дональда.
- Вторжение и нападение. Физическое насилие и
сопротивление. Незаконное ношение опасного оружия с намерением совершить убийство. Чего же вы еще хотите?
- Ну ладно. Не так все просто, как кажется.- Сержант Мак-Дональд развел руками.- Он не вторгался и не нападал, мистер Петерсон. Он только ошвартовался. Закон не против, этого. Физическое насилие и сопротивление? Но он сам выглядит так, словно он жертва, а не преступник. И какое же у него было оружие, мистер Петерсон?
- Я не знаю. Он, должно быть, выбросил его за борт.
- Понятно. Выбросил за борт, говорите? Итак, мы не имеем никаких реальных доказательств преступных намерений. Я начал немного уставать от сержанта Мак-Дональда. Оа быстро сговорился с мнимыми таможенниками, но со мной был исключительно сух.
- Вы хотите сказать, что это продукт коего больного воображения? Вы еще скажите, что я только что высадился на берег, напал на первого встречного, набил ему морду и приволок сюда, чтобы рассказать вам эту историю. Даже вы не настолько глупы, чтобы это проверить.
Его коричневое лицо стало красным, костяшки пальцев побелели. Он сказал мягко:
- Будьте добры не говорить со мной в таком тоне.
- Если вы и дальше будете упираться, как дурак, то я и буду считать вас дураком. Вы что, не собираетесь посадить его? - Но против него нет ничего, кроме ваших слов.
- Есть. У меня есть свидетель. Он сейчас внизу, на старок пирсе. Адмирал сэр Артур Эрафорд-Джейсон. Очень уважаемый государственаыи деятель.
- Но когда я был у вас на судне, с вами был мистер
Ханслетт.
- Он тоже там, внизу.- Я указал на своего пленника.-
Почему бы вам не задать несколько вопросов вашему приятелю? - Я послал за врачом. Сначала он должен привести в порядок его лицо. Я не могу разобрать ни слова вз того, что он говорит. - Врач тут не поможет,-сказал я.- Меня, например, гораздо больше беспокоит то, что он говорят по-итальянски. - По-итальянски? Это я быстро установлю. Владелец кафе на Западных островах итальянец.
- Это пригодится. Мы должны задать нашему приятелю несколько вопросиков. Где его паспорт? Как он появился в этой стране? Кто его нанял и где он живет? Сержант долго смотрел на меня, затем медленно произнес:
- Вы очень странный морской биолог, мистер Петерсон. - А вы очевь странный полицейский, мистер Мак-Дональд. Доброй ночи. Я пересек слабо освещенную улицу, вышел на мол и стал ждать в тени телефонной будки. Спустя две минуты по улице торопливо прошел человек с саквояжем и свернул к полицейскому участку. Он вышел через пять минут, что меня не удивило: это был маленький провинциальный эскулап, а тут требовалась госпитализация. Дверь полицейского участка снова отворилась, и оттуда быстро вышел сержант Мак-Дональд в наглухо застегнутом черном макинтоше. Он быстро шагал вдоль мола, не глядя по сторонам, поэтому мне легко было следовать за ним. Ои повернул к старому каменному пирсу. В конце пирса он зажег фонарь, спустился по веревочной лестнице и подтянул за цепь маленькую лодку.
- Почему они не снабдили вас телефоном или передатчиком для срочных сообщений? - спросил я.- В такую ночь можно погибнуть в холодных волнах, так и не добравшись до "Шангри-Ла".
Он медлеиво выпрямился, выпустил конец из рук, и лодка исчезла в темноте. Он медленно поднялся по лестнице, очень медленно и тяжело, как старик, и спокойно спросил: - Что это вы сказали о "Шангри-Ла"?
- Я не хочу принуждать вас, сержант,- приветливо сказал я.- Вы не можете разглашать служебные тайны. Вы ведь служите вашим хозяевам и теперь отправляетесь туда, чтобы сообщить, что один из их наемников серьезно искалечен и что у этого Петерсона серьезнейшие подозрения насчет сержанта Ман-Дональда. Так? - Я не понимаю, о чем вы говорите,- отрешенно произнес он.- "Шангри-Ла"? Я не думал даже приближаться к "Шангри-Ла". - Тогда куда же вы собрались? Ну, говорите... Ловить рыбу? Что-то не видно ваших снастей...
- А как вы объясните ваши собственные дела? - спросил Мак-Дональд.
- Я как раз этим в занимаюсь. Присоединяйтесь, сержант. Давайте поразмыслим о вашем итальянском парнишке. Я привожу его к вам, имея лишь смутные подозрения, что вы тоже в чем-то замешаны. Привожу, чтобы посмотреть, как вы отреагируете. И у меня не остается никаких сомнений. Вы прекрасно отреагировали. - Я, может, не такой умный, мистер Петерсон,- с
достоинством возразил он, - но я н не полный идиот. Я думал, вы один из них или что-то в этом роде.- Он помолчал.- Но вы не из тех. Вы из службы безопасности.
- Да, я из службы безопасности.- Я указал туда, где в двадцати ярдах от нас стоял "Файркрест".- Вам лучше побеседовать с моим боссом.
- Я не подчиняюсь службе безопасности.
- Это ваше дело,- сказал я безразлично, отвернулся н посмотрел через мол.- А ваши два сына, сержант Мак-Дональд, шестнадцатилетние близнецы, которые якобы погибли некоторое время назад в Кайкгорме?
- Что вы сказали о моих сыновьях? - спросил он упавшим голосом.
- Только то, что мне, к сожалению, придется сказать им, что их отец и пальцем не пошевелил, чтобы спасти их. Дядюшка Артур был страшен, как никогда, а уж если дядюшка Артур примется запугивать, тут есть на что посмотреть. Он даже не шелохнулся, когда я ввел Мак-Дональда в салон, он не предложил ему сесть. Пристальный синий взгляд василиска, усиленный и сконцентрированный сверкающим моноклем, пронизывал несчастного сержанта, как луч лазера.
- Итак, вы пытались ускользнуть, сержант,- начал дядюшка Артур без всякой преамбулы. Ровным, холодным, неумолимым тоном, от которого волосы дыбом встают.- Это следует из того, что вы находитесь здесь. Когда мистер Калверт сошел на берег с арестованным, у него уже были веревка достаточной длины, чтобы вас повесить, а вы своими руками завязали петлю. Не очень умно с вашей стороны, сержант. Вы не должны были пытаться вступать а контакт с вашими друзьями.
- Это вовсе не мои друзья, сэр,- зло сказал Мак-Дональд. - Я сейчас расскажу вам то, что вы должны знать о Калверте - Петерсон это его псевдоним - н обо всем, чем мы занимаемся. Если вы когда-нибудь кому-нибудь повторите то, что я расскажу, это будет стоить вам работы, пенсии, всех надежд на будущее, на то, что вы сможете найти работу в другом месте, а также нескольких лет тюрьмы за разглашение государственной тайны. Я лично буду поддерживать обвинение.- Он выдержал паузу и добавил, что было уже сущим излишеством: - Я ясно выражаюсь? - Вы очень ясно выражаетесь, сэр,- сказал Мак-Дональд угрюмо. После этого дядюшка Артур рассказал Мак-Дональду все, что он считал возможным открыть ему,- это было не так уж много, и закончил словами:
- Надеюсь, мы теперь можем рассчитывать на ваше
безоговорочнее сотрудничество, сержант.
- Калверт догадался о моем участии в этом...- сказал тот тупо.
- Боже мой! - воскликнул я,- Вы же знали, что таможенники были поддельные. Вы знали, что у них нет документов. Вы знали, что их единственной целью было сломать нашу радиоустановку и узнать, нет ли у нас еще одной. Вы знали, что они не могли вернуться на материк - сильно штормило. А их судно... Это же был катер с "Шангри-Ла", именно поэтому вы отошли, не зажигая огней! А как вы узнали, что телефонные провода перерезаны в проливе? Вы знали, что они перерезаны, но почему же вы сказали, что именно в проливе? Потому что вы точно знали, что именно там. Вы могли бы хотя бы попросить таможенников связаться с банком, где хранятся деньги ваших погибших сыновей, чтобы закрыть счета. Но вы знали, что таможенники туда не собираются. И потом ваши сыновья, сержант, мальчики, которые якобы погибли,- вы не позаботились закрыть их счета. Потому что знали, что они не погибли.
Я забыл обо всех этих счетах,- медленно сказал
Мак-Дональд.- А что до остального, то боюсь, я не очень разбираюсь во всех этих делах.- Он посмотрел на дядюшку Артура.- Я знаю, что для меня это конец. Они сказали, что убьют моих мальчиков, сэр.
- Если вы будете сотрудничать с нами,-деловито сказал дядюшка Артур,- я лично прослежу, чтобы вы остались в торбейской полиции до конца ваших дней, сержант. А кто это "они"?
- Единственный, кого я знаю, был тот тип, который называл себя капитаном Имрн. И еще два таможенника - Дюран и Томас. Настоящее имя Дюрана - Квинн. Имен остальных я не знаю. Обычно я встречался с ними у себя дома после наступления темноты. Дважды меня возили на "Шангри-Ла". Чтобы встретиться с Имри. - А сэр Энтони Скурос?
- Я не знаю.- Мак-Дональд беспомощно пожал плечами.- Он хороший человек, сэр. По крайней мере, я так думаю. Может быть, он в этом и замешан. Кто угодно может попасть в дурную компанию. Это очень страшно, сэр.
- В самом деле? А какова была ваша роль в этом деле? - В последние месяцы тут стали происходить странные вещи. Пропадали лодки. Исчезали люди. Рыбаки находили свои сети порванными, моторы яхт загадочно ломались - и все в нашем заливе. Это происходило, когда капитан Имри хотел, чтобы некоторые лодки не могли попасть в некоторые места в нужное ему время.
- А по вашей части было расследование: очень тщательное и без всяких шансов на успех,- кивнул дядюшка Артур.- Вы были незаменимы для них, сержант. Человек с вашим положением и вашим характером вне подозрений. Расскажите, сержант, что они собирались делать?
- Бог видит, сэр, я понятия не имею!
- Они вас держали в полном неведении?
- Да, сэр.
- Я в этом не сомневался. Именно так работают
квалифицированные специалисты. И вы понятия не имеете, где содержатся ваши мальчики?
- Нет, сэр.
- А откуда вы знаете, что они живы?
- Меня вывозили на "Шангри-Ла" три недели назад. Моих мальчиков тоже доставили туда, бог весть откуда. Они были в порядке.
- Вы и в самом деле так наивны, чтобы поверить, будто ваши мальчики будут в порядке и вернутся к вам живыми, когда все кончится? Даже после того, как мальчики видели похитителей и смогут их опознать при случае?
- Капитан Имри сказал, что они вернутся невредимыми. Если я буду сотрудничать с ними. Он сказал, что только дураки применяют насилие без особой необходимости.
- Так значит, вы убеждены, что они не пойдут на убийство? - Убийство?! О чем вы говорите, сэр?
- Калверт!
- Да, сэр?
- Налейте ему побольше виски.
- Да, сэр.- Когда речь идет о моих личных запасах, дядюшка Артур предельно щедр. Поэтому я налил сержанту большой стакан виски и, видя, что разорения все равно не избежать, налил себе такой же. Через десять секунд стакан сержанта был пуст. Я взял его за руку и отвел в машинное отделение. Когда мы вернулись в салон, сержанта не нужво было уговаривать выпить еще. Его лицо было белым.
- Я говорил вам, что Калверт летал сегодня в разведку на вертолете,- небрежно сказал дядюшка Артур.- Но я не сказал, что пилот вертолета был убит сегодня вечером. Я не говорил вам, что два других моих лучших агента были убиты в последнее шестьдесят часов. А теперь, как вы могли убедиться, убит Ханслетт. Вы все еще верите, сержант, что имеете дело с компанией робких нарушителей закона, для которых человеческая жизнь неприкосновенна?
- Что я должен сделать для вас, сэр? - К его загорелым щекам прилила кровь, взгляд был холодным и тяжелым. - Для начала вы с Калвертом перенесете Ханслетта на берег, в ваш участок. Вызовете доктора я получите официальное свидетельство о смерти. Это нужно для суда. Остальные покойники, вероятно, так и останутся без освидетельствования. Затем вы отправитесь на "Шангри-Ла" и скажете Имри, что в участок доставили Ханслетта и другого человека - итальянца. Вы скажете, что вы слышали, как мы собирались на материк за новым водолазным снаряжением и вооруженным подкреплением и что мы не вернемся назад по меньшей мере два дня. Вы знаете, где перерезаны провода?
- Да, сэр. Я сам их перерезал.
- Когда будете возвращаться с "Шангри-Ла", загляните туда и соедините их. До восхода. И еще до восхода вы, ваша жена, ваш старший сын должны исчезнуть. На тридцать шесть часов. Если, конечно, хотите жить. Вам понятно?
- Я понял, что нужно сделать. Только не понял зачем. - От вас требуется только сделать. И последнее. У
Ханслетта нет родственников - мало у кого из моих людей есть родственники - потому он может быть погребен в Торбее. Свяжитесь с местным похоронным бюро и подготовьте все для похорон в пятницу. Мы с Калвертом будем там присутствовать. - Но пятиица-это послезавтра.
- Да, послезавтра. К этому времени все будет кончено. И вы вновь обретете своих мальчиков. Мах-Дональд долго молча смотрел на него, потом произнес:
- Откуда у вас такая уверенность?
- У меня ее совсем нет.-Дядюшка Артур устало провел ладонью по лицу и посмотрел на меня.- Это у Калверта есть уверенность. Очень жаль, что соображения секретности никогда не позволят вам рассказать в кругу друзей, что вы однажды встречались с Филипом Калвертом. Если Калверт берется за дело, оно будет сделано. Мне же остается только надеяться. - Я тоже надеюсь на это, сэр,- мрачно сказал Мак-Дональд. Мне тоже оставалось только надеяться - больше, чем любому из них, но поскольку вокруг и так царило уныние, я не стал еще больше усугублять его, изобразил на лице уверенность и повел Мак-Дональда обратно в машинное отделение.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)