Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



Просматривая последнее письмо, я услышал, как Фрэнсис вошел в спальню: он пробыл там несколько минут, приготавливая все для меня к ночи, потом тихонько постучал в дверь гостиной и открыл ее.

- Комната готова, сэр!

- Спасибо, Фрэнсис, - ответил я, - спокойной ночи.

- Спокойной ночи, сэр!

Поклонившись, он вышел из комнаты, прошел через спальню и закрыл за собой дверь.

Я подождал, пока он спустился вниз, и затем решил предпринять кое-какие шаги, чтобы обезопасить себя. Хотя я и думал, что телеграмма била ложную тревогу, все же не мешало принять некоторые меры предосторожности.
Закурив трубку, я начал тщательный осмотр спальни и гостиной. Обе комнаты были в полном порядке и, насколько я мог судить, никто без помощи динамита или поддельного ключа, не мог проникнуть в мою комнату.
Однако, для большей уверенности, я собрал все железные предметы и сложил их двумя грудами у дверей, оставив для себя на всякий случай кочергу.
Теперь при входе в комнату какого-нибудь неожиданного посетителя, мог создаться музыкальный аккомпанемент, от которого я бы немедленно проснулся, тем более, что я спал очень чутко.

Затем я разделся и лег в кровать. Кочергу я поставил у изголовья, чтобы иметь ее под рукой. Осмотрев все кругом еще раз, я потушил свет, закрыл глаза и, очевидно, моментально уснул. Во всяком случае, я не помню, что было после того, как я с чувством удовлетворения нащупал ручку кочерги...
Неожиданно раздалось слабое звякание железных предметов, и в тот же миг я вскочил и сел в кровати. Сон слетел с меня, как только в комнате стало тревожно.
Вокруг была абсолютная тьма, но моя рука инстинктивно потянулась к выключателю. В таком положении я оставался несколько секунд: сердце билось быстро и напряженно, но мне кажется, я не чувствовал никакого страха.
Затем я услышал, как тихо закрылась дверь, и еле слышные шаги стали приближаться ко мне.Стараясь не произвести никакого шума, я свободной рукой схватил кочергу и повернулся лицом к двери, после чего без колебаний повернул выключатель.

Я имел в виду, как только зажжется свет, запуститьь в неизвестного посетителя кочергой или же броситься на него и ударить его по голове, не давая ему времени защищаться. Все зависело от того, было у него оружие или нет.
Однако, ни то, ни другое намерение не было мною выполнено: выключатель с треском повернулся, но свет не зажегся, и вокруг оставалась та же тьма...
На миг я остолбенел от неожиданности, почувствовав опасностьь своего положения, но уже в следующее мгновение отскочил в сторону от кровати. Это было как раз во-время: что-то ударилось в подушку с ужасным свистом, и вся кровать пришла в движение.

Удивительно, какую невероятную энергию вызывает опасность!...
Ни одна кошка в мире не могла бы двигаться в темноте так тихо и отскочить назад с большей ловкостью, чем это сделал я!

Стена находилась от меня на расстоянии нескольких шагов, и я натолкнулся на нее с такой силой, что у меня перехватило дыхание. С испуганно бьющимся сердцем, я замер у стены, продолжая держать кочергу в правой руке. Положение было не из завидных, и меня утешало только то, что мой противник, потерпев неудачу при первом нападении, находится не в лучшем положении.
Стоя у стены, я напряженно вслушивался, стараясь разглядеть что-нибудь в окружающей меня темноте.

После столь простого нападения на кровать, мой противник тоже замер и я слышал его учащенное дыхание. Повидимому, он не знал, где я, и выжидал, чтобы я ему чем-нибудь выдал себя.

Мысль моя усиленно работала...

Если бы я позвал на помощь, это решило бы мою участь, имея при себе оружие, он наверняка станет стрелять по направлению моего голоса, кроме того, мне очень хотелось покончить с этим делом без посторонней помощи.
Лучше всего было бы очутиться позади него, поэтому я стал осторожно двигаться вдоль стенной панели, спиной к стене; на третьем шаге я натолкнулся на картину, которая покачнулась и неожиданно упала с гвоздя с оглушительным треском. В тот же миг я бросился на пол, ожидая выстрела, но вместо него я услышал звук приближающихся шагов.

Я быстро соображал...

Возможны были два выхода: или оставаться неподвижным, или броситься вперед и ударить наугад в темноте. Неизвестно, на что бы я решился, если бы моя рука неожиданно не дотронулась до угла картины, только что упавшей со стены.
Никогда до этой минуты я не интересовался искусством, но сейчас я схватил картину с благодарностью человека, умирающего от голода и неожиданно нашедшего кусок хлеба! Переложив кочергу в левую руку, я бесшумно встал на ноги и прислушался: через секунду послышался шорох...

В тот же миг я размахнулся изо всех сил правой рукой и бросил картину в сторону звука. Очевидно, она попала моему врагу в лицо, потому что вслед за ударом последовал ужасный вопль.

Опустившись на четвереньки, я отполз на несколько шагов ближе к двери. Противник, повидимому, услыхал меня, так как сделал быстрое движение в мою сторону и ударил в стену с такой силой, что штукатурка градом посыпалась на пол.
На это я ответил также сильным ударом кочерги в воздух, что чуть не вывихнул себе плечо.

Неизвестно, чем бы кончилась эта схватка, если бы не вмешалось одно неожиданное обстоятельство...

В коридоре послышались торопливые шаги, дверь внезапно открылась, и в комнату проникла струя света. На пороге показалась высокая белая фигура, державшая в одной руке свечу, а в другой какую-то палку.

В следующий момент мимо меня кто-то осторожно прошмыгнул и бросился на белую фигуру, после чего на площадке лестницы произошла отчаянная схватка...
Свеча упала и потухла, и я услышал голос Мильфорда, зовущий на помощь. Бросившись вперед, я натолкнулся в темноте на мое музыкальное сооружение из железных предметов.

Коридор был слабо освещен, и я разглядел два тела, схватившихся в жестокой борьбе.

В тот момент, когда я подбежал, один из боровшихся был в полном измождении, а другой освободившись, стрелой бросился вниз по лестнице. Я кинулся вслед за ним и наверняка догнал бы его, но входная дверь не была заперта на ключ, и он открыл ее соскочив с лестницы прямо на тротуар.

Из последних сил я швырнул ему вдогонку кочергу, но промахнулся. Он понесся по улице, как заяц, и мгновенно исчез за углом.

Я вышел на улицу и поднял кочергу. Парк-Лейн был безлюден, только на противоположной стороне улицы сидела кошка и мирно почесывалась.
В это время часы пробили три...

Я не из тех, кто легко сдается, но я был в таком костюме, что не могло быть и речи о дальнейшем преследовании.

Закрыв за собой дверь я повернулся и увидел в глубине вестибюля двух женщин: обе в ночных сорочках, они стояли прижавшись друг к другу и всхлипывали.
- Все обошлось хорошо, - проговорил я, желая их утешить, - никто не пострадал.
Старшая из женщин, вероятно, кухарка, истерически зарыдала, а младшая - горничная, что приносила мне утром чай, сказала:

- О, мистер Норскотт, мы думали, что вы уже убиты!

На столе в вестибюле горели две свечи. Я взял одну из них и обратился к женщинам:

- Идите, оденьтесь и узнайте, что случилось с электричеством!
Поднимаясь по лестнице, я услышал звуки голосов. Дойдя до площадки, я увидел Мильфорда, а рядом с ним женщину в костюме сестры милосердия.
Заметив меня, Мильфорд вскрикнул и опустился на дубовую скамью, стоявшую позади него. Вся грудь его ночной рубашки была в крови.
- Вы ранены? - взволнованно спросил я.

Он отрицательно покачал головой.

- Нет, нет, сэр! Это от того человека: у него все лицо было окровавлено.
Я обратился к сестре милосердия, которой необходимо было дать некоторые объяснения.

- Здесь произошло покушение на грабеж! - сказал я. - Вчера я нанял нового слугу и он, повидимому, пришел с поддельной рекомендацией! Проснувшись я нашел его в своей комнате и, понятно, ударил его... До вас, вероятно, донесся шум?
Сестра, оказавшаяся женщиной с большим самообладанием, кивнула головой.
- Мой пациент услышал шум, - сказала она. - Я пыталась удержать его в кровати, но он оттолкнул меня и раздетый понесся наверх. Единственно, что могла я сделать, это бежать за ним вслед и зажечь свечи.

Я положил руку на плечо Мильфорда.

- Вы хороший слуга, Мильфорд, но отвратительный пациент! Вы должны немедленно лечь в постель!

Он слабо улыбнулся, но ничего не ответил. Я помог ему встать на ноги дал ему опереться на мою руку и спустился с ним вместе с лестницы. Сестра следовала за нами. Мы дошли до нижнего этажа, когда электричество вновь загорелось, и в коридоре появилась горничная.

- Мы выяснили, что случилось с электричеством, сэр, - сказала она, - кто-то выключил ток!

- Ну, теперь все в порядке, - заметил я. - Вы можете идти спать: думаю, что больше вас беспокоить не будут!

Я довел Мильфорда до кровати, уложил его и оставил на попечении сестры милосердия, а сам поднялся к себе.

В комнате царил ужасный беспорядок на полу лежали железные предметы, разбитое стекло, куски рамы от картины, перевернутый стол.

Я кое-как все убрал и стал с интересом разглядывать следы от двух неудачных ударов, направленных на меня моим противником. Мне трудно было с точностью установить, какое у него было оружие, но, очевидно, это было что-то вроде топора: подушка была рассечена пополам.

Я лег на кровать, перевернул взорванную подушку и, оставив гореть свет, свернулся под одеялом, с приятным сознанием, что день прошел не без пользы. Несколько минут спустя я уже спал крепким сном.

На другое утро Мильфорду не только не было хуже от ночного приключения, но напротив, я и приехавший к нему доктор, нашли моего рыцаря сидящим на кровати с большой чашкой молока в руках. Он с большим удовольствием ел булку и запивал ее молоком.

- Алло, Мильфорд! - весело заметил я, - это утешительно.
Славный малый улыбнулся.

- Я сегодня чувствую себя гораздо лучше, сэр! Пожалуй, я уже могу встать и приняться за свою работу.

- Да он совсем молодцом! - подтвердил и Ричи. - Ему уже можно встать и, хотя работать в ближайшие два дня не советую, лечение можно считать законченным!
После ухода доктора, я позвал горничную и велел ей передать Билли Легану, если он позвонит или приедет во время моего отсутствия, что я буду дома после обеда. Затем я отправился в Ганновер-сквер, к Сигрэву.
Последний, очевидно, ждал моего прихода, потому что как только я вошел в контору, он броился мне навстречу.

- Вы получили мою записку, мистер Норскотт? Если бы вы знали, в каком я отчаяньи! - бормотал он, извиваясь как ученая собака передо мной.
- О какой записке идет речь? недовольно спросил я. - Я ничего не получал.
- Четверть часа тому назад, я послал вам записку с извинениями: произошла досадная ошибка! Оказывается, лорд Генри Трегстон никогда не имел лакея с именем Френсис! Очевидно, когда я звонил лорду в дом, кто-то другой ответил за него... От имени фирмы я приношу вам самые искренние извинения! - юлил передо мной Сингрэв.

- Черт возьми, что толку мне в ваших извинениях! - сердито рявкнул я.
- Ах, мне ужасно неприятно это, уверяю вас, мистер Норскотт! Надеюсь, не было несчастных последствий...

- Несчастных последствий?! - перебил я его. - Да знаете ли вы, что этот человек не только хотел ограбить мой дом, но даже покушался на мою жизнь!
С мистером Сигрэвом чуть не сделался удар после моих слов.
- Это ужасно, сэр, ужасно! - завопил он. - Если это станет известным, наша фирма перестанет существовать!

Его откровенный эгоизм даже понравился мне, и я более миролюбиво произнес:
- Да, я не думаю, чтобы это принесло вам особую пользу! Но почему вы решили, что это станет известным?

Луч надежды озарил его лицо.

- Я против гласности! - продолжал я. - Но вы должны быть впредь осторожны! - прибавил я строгим голосом.

- О, конечно, конечно, мистер Норскотт! Я больше не буду довольствоваться рекомендацией по телефону.

Очевидно, этот подлец имел своего сообщника в доме сэра Генри!
- Ну, с сэром Генри разбирайтесь сами, как знаете, а меня прошу оставить в покое! - заявил я, собираясь уходить.

Сигрэв провожал меня до порога конторы.

По дороге домой, я вспоминал события предыдущей ночи и мне было приятно от сознания, что один из интересующихся мною людей, имеет теперь на своем лице следы моего удара.

Кто бы ни был этот Френсис, таинственный Гуарец или другой тип с подобными же намерениями, - я был уверен, что узнал его! И дал я себе слово, что ни один иностранец с обезображенным носом не осмелится подойти ко мне на близкое расстояние...

В послеобеденное время я сидел дома, надеясь, что Билли даст о себе знать, но пробило уже шесть часов, а он не приходил, не звонил по телефону.
Огорченный напрасным ожиданием, я спустился по лестнице, чтобы узнать о здоровье Мильфорда.

- Я не могу понять одного, - заметил я ему, - как вы могли заболеть от кружки пива?

- Оно было отравлено!

- Вот как? - удивился я. - Но из чего вы это заключаете? - спросил я, желая узнать от него больше подробностей по интересующему меня вопросу.
Мильфорд нервно заерзал в кресле.

- Видите ли, сэр, я уверен, что мне в пиво всыпал что-то один человек, когда я отвернулся.

- Какой человек, где?

- Там, в баре, был один высокий малый вроде иностранца! Он начал со мной разговор, когда я туда пришел. Мне кажется, что это он и всыпал мне отраву в питье...

Эта теория Мильфорда целиком совпадала с моими собственными подозрениями.
- Могли бы вы узнать его? - спросил я.

- Конечно, сэр! Высокий малый с черными волосами, одно плечо у него выше другого... Мне он не понравился с первого же взгляда!
Я только что собирался сказать, что хозяин бара, возможно, сумеет нам что-нибудь пояснить об этом человеке, как послышался стук и вошла горничная.
- Простите, сэр, - сказала она, - мистер Симпсон пришел!
Наступил затруднительный момент: я не имел никакого понятия о том, кто такой мистер Симпсон, но Мильфорд еще раз выручил меня:

- Я посылал за ним, сэр! Вы говорили, что хотите завтра проехать до Будфорда, если будет хорошая погода, вот я и вызвал его, что бы вы сказали ему, понадобиться ли вам автомобиль!

Для меня это было большой новостью - до сих пор я не знал, что принадлежу к числу собственников автомобилей.

- Очень хорошо, Мильфорд, - проговорил я, поднимаясь. - Я думаю, что буду сам управлять машиной, если будет приличная погода.

Я поднялся по лестнице и застал мистера Симпсона в вестибюле. Это был маленький, бритый человечек, одетый в обычный костюм шоферов.
Я быстро соображал.

У меня не было большого опыта в шоферском деле, но в Буэнос-Айресе мне приходилось не раз управлять автомобилем.

Если Билли придет вовремя, я хотел бы взять его с собой до Будфорда и высадить у первой гостиницы. В этом случае, Симпсон мог бы выдать нас одному из слуг Морица. Вот почему я решил сам править машиной.
- Вы мне не нужны, Симпсон, - сказал я. - Подайте автомобиль к половине одиннадцатого, и снабдите его достаточным количеством бензина. Я буду править сам!

Шофер почтительно козырнул и вышел.

Это посещение привело меня в прекрасное расположение духа: Имея в своем распоряжении автомобиль, я чувствовал себя значительно лучше подготовленным для визита в Будфорд. Я совершенно не доверял Морицу, а ведь автомобиль чертовски удобная вещь, если хочешь без предупреждения покинуть какое-нибудь место.

Единственным темным пятном на моем горизонте было отсутствие Билли. Я начал уже опасаться, что он вошел в дело Мансуэллей. Но в надежде на лучшее я поднялся к себе на верх и начал не спеша одеваться, готовясь идти на бал к лорду Сангетт.

К восьми часам я заказал себе легкий обед, во время которого дал несколько наставлений относительно Билли.

- Скажите ему, что я скоро вернусь обратно и могу оставить его у себя на ночь. Надеюсь, комната есть?

- О, да, сэр, - ответила горничная. Нужно только приготовить постель.
- Сделайте это, и постарайтесь, чтобы он не ушел!

Я подождал до половины одиннадцатого: Билли все еще не показывался. Тогда я надел шляпу и пальто, вызвал экипаж и приказал кучеру везти себя в Бельгрев-сквер.

Дом Сангетта оказался большим особняком, окруженным парком, и занимавшим весь угол улицы. К входным дверям подъезжало множество машин и экипажей: тут же стоял полисмен, следя за порядком.

Выйдя из экипажа, я поднялся по лестнице, покрытой ковром. Избавившись, при помощи ливрейных лакеев, от верхнего платья, я дошел до площадки где стоял камердинер, докладывавший о прибытии гостей. Он, очевидно, знал меня, так как тотчас же доложил торжественным голосом:

- Мистер Стюарт Норскотт!

Лорд Сангетт, который вместе с пожилой седой дамой приветствовал каждого гостя, услышав мое имя, пошел мне навстречу.

Это был высокий мужчина, лет сорока пяти, с тяжелым бритым лицом и жесткими голубыми глазами.

- Я рад, что вы пришли, Норскотт, - шепнул он, пожимая мне руку. - Вы получили мою записку? Я должен с вами переговорить, как только кончу эти глупости!

- Хорошо, - ответил я. - Где мы встретимся?

- Приходите ко мне в кабинет: я удеру от гостей в 11 часов, и вы меня там найдете.

Поклонившись Сангетту, я вошел в зал для танцев, стараясь не показать вида, что я здесь впервые, и это очень забавляло меня.
Зал был переполнен толпой, которая судорожно кружилась в каком-то танце. Я стоял в дверях, ослепленный ярким светом, блеском бриллиантов и красотой нарядов, мелькавших передо мною.

Внезапно я почувствовал, что кто-то стоит у меня за спиной, желая войти. Я отошел в сторону, поднял глаза и сердце мое забилось так сильно, словно собралось выпрыгнуть.

Напротив меня, под руку с пожилым господином, лицо которого было мне очень знакомо, стояла Марчиа Солано!

10.

Я так обрадовался, увидев ее что чуть не подошел к ней и не обнаружил нечаянно, что мы с нею знакомы. Но что-то в ее лице остановило меня...
Она сильно побледнела и я заметил, как задрожала ее рука, лежавшая на руке спутника. Смущенная, она смотрела на меня, и глаза ее выражали не то страдание, не то чувство облегчения.

Через мгновение она уже прошла мимо меня, увлекаемая своим спутником, а в следующую минуту я услышал, что сзади кто-то произнес мое имя.
Обернувшись, я очутился лицом к лицу с лордом Ламмерсфильдом, который накануне остановил меня в Парк-Лэйне.

- А, Норскотт! - произнес он, кивая мне. - Я как раз хотел узнать, приехали ли вы? Встретить кого-нибудь в этом людском потоке - счастливая случайность!

Он цинично улыбнулся.

- Если хотите, уделите мне десять минут для разговора о некоторых делах! - прибавил он серьезно.

- Хорошо, - ответил я и мы вышли на площадку, на которой толпилось множество людей.

Затем мы прошли длинную галерею, на стенах которой висели фамильные портреты. Кабинет, в который ввел меня Ламмерсфильд, находился в конце галереи. Когда мы вошли в него, он был пуст.

Первые же слова Ламмерсфильда сбили меня с толку.
- Стены лбом не прошибешь, Норскотт, заявил он спокойно. - Денег у меня сейчас нет, и не имеется никакой возможности их достать!
Пораженный этими словами, я едва не воскликнул: "Какие деньги?" Но вовремя удержался.

- Будем говорить откровенно, - продолжал он добродушно, - я в ваших руках: если вы меня прижмете, мне придется продать Кренлэй и отказаться от политики! Британцы могут простить своим политическим вождям все, кроме банкротства! Последнее считается даже большим преступлением, особенно, если это результат неудачной игры на скачках... Если вы согласны подождать, то я уплачу вам при первой возможности, а с другой стороны, если меня и впредь будет преследовать неудача, то Кренлэй, вероятно, пойдет прахом, и вы ничего не получите!

Мне удалось настолько овладеть собой, что я мог, наконец, понять положение. Было ясно, что Норскотт одолжил деньги лорду Ламмерсфильду, и это была, очевидно, крупная сумма! Кроме того, из слов Ламмерсфильда было понятно, что срок платежа приближается.

Разумеется, я не имел понятия о том, что хотел Норскотт, но нет ничего приятнее, как быть великодушным за чужой счет, и я решил использовать данный случай.

Ламмерсфильд, между прочим продолжал:

- Я сейчас живу только на пять тысяч в год, которые я получаю от министерства внутренних дел. Если я выдержу до следующего года, то мои дела немного поправятся. Весной я получу деньги по страховой премии, кроме того, у меня есть пара годовалых скакунов по Брензелее, на которые Мориц очень надеется! Но их все-таки нельзя считать верным обеспечением...
Я засмеялся.

Мне хотелось взглянуть бы на какого-нибудь среднего либерала-выборщика, который бы сейчас послушал своего уважаемого вождя. Воображаю, какое интересное зрелище представило бы его лицо!

- Знаете, - сказал я, стряхивая пепел с кончика папиросы, - меня это обеспечение вполне удовлетворяет! Мне так нравится спекулировать своим капиталом!

Возможно, у моего собеседника не доставало некоторых способностей, необходимых для британского общественного деятеля, но своими чувствами он владел в совершенстве.

Он выслушал мои слова совершенно спокойно, и выражение его лица не изменилось.
- Может это звучит иронически, но я вам глубоко обязан, Норскотт! - ответил он. - Откровенно говоря, я никак не ожидал, что вы примете мое заявление: ваше последнее письмо по этому поводу...

- Ах, - перебил я его, - не будем говорить об этом письме! Я переменил свою точку зрения с того времени!

Ламмерсфильд ответил на это вежливым поклоном.

- Как вам угодно, - сказал он. - Я бесконечно обязан вам и могу только прибавить, что если у нас будет какое-либо дело, я всегда постараюь быть вам полезным. И вы, не стесняясь, можете обращаться ко мне... Министерство внутренних дел - отвратительное учреждение, но он имеет то преимущество, что дает возможность иногда помогать друзьям.
Я улыбнулся.

Меня забавляли оригинальные взгляды его сиятельства на привилегии министерского портфеля.

Бросив папиросу в камин, я встал со стула.

- Очень вам признателен, - заявил я, - но видите ли, у меня пока нет надобности беспокоить такое высокое учреждение! Однако, я буду помнить ваше любезное предложение: может быть, меня когда-нибудь арестуют за слишком быструю езду по улицам...

Ламмерсфильд сухо рассмеялся.

- Хорошо, я буду готов к этому, - ответил он, поклонившись, - теперь вернемся в зал! В минуту слабости, я обещал одной знакомой моей жены представить ее некоторым государственным деятелям, и, хотя я не разделяю вкуса этой молодой дамы, все же слово остается словом!
Первое лицо, которое мы увидели, возвратившись в бальный зал, была Марчия. Она стояла у стены, едва слушая какого-то господина с длинными седыми бакенбардами.

Я принял неожиданное решение и сказал, обращаясь к Ламмерсфильду:
- Вы, вероятно, знаете здесь почти всех! Скажите, кто та красивая девушка, что стоит у стены?

Лорд посмотрел в сторону Марчии и ответил:

- Она прелестна, не правда ли? Это - мисс де-Розен! Хотите представлю!
В моей памяти было еще свежо воспоминание о бурной ночи, проведенной с Френсисом, и упоминание о леди Трэгсток меня несколько ошеломило. Но Ламмерсфильд не спускал с меня глаз, и я постарался подавить в себе всякие знаки удивления.

- Пожалуйста, если это вас не затруднит!

Я последовал за Ламмерсфильдом через зал туда, где стояла Марчиа со своим собеседником.

- Мисс де-Розен, - произнес лорд с вежливым поклоном, когда мы подошли, - разрешите представить вам одного из моих друзей, мистера Стюарта Норскотта!

Затем обращаясь к господину с бакенбардами, он шутливо заметил:
- А, Божан, мне как раз нужно вас видеть! Я думаю вы сможете его отпустить на минутку, мисс де-Розен: это время вас будет занимать Норскотт!
Это было сделано так ловко, что не успел я оглянуться, как мы с Марчией остались одни, а Ламмерсфильд уже удалялся, положив руки на плечо недовольного Божана.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)