Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Дворец Дар-уль-аман Михаил РОМАНОВ:

- Появился Яша и его "зенитовцы". Собрались: Эвальд Козлов, Сергей Голов, Миша Соболев, Плюснин, Гришин, Филимонов.
Во дворец проникли через одно из окон. Непонятно, кто откуда ведет огонь. Во дворце много дверей из толстого стекла, без всякого обрамле- ния. Увидев впереди мелькнувшие тени, бросаешь гранату, чтобы расчистить путь, но граната отскакивает, как колобок, и катится тебе же под ноги. Соображай, что делать - пригибаться, падать на пол, прятаться в стенных нишах?
В составе этой группы нам удалось прорваться на второй этаж. Бросишь гранату - и вперед. По звуку определяли, где наш автомат работает, где чужой. Однажды в журнале я прочел, что очередная этажная площадка, на которую мы поднялись, была залита кровью. Не знаю, каким образом это стало известно - никто из пишущей братии дворец не штурмовал. Возможно, автор фантазировал, если это так, то он попал в точку. Эвальд КОЗЛОВ, Герой Советского Союза:
- Вообще, впечатления от событий, восприятие действительности в бою и в мирной жизни очень разнятся. Года через два, в спокойной обстановке, вместе с генералом Громовым я ходил по дворцу. Все выглядит по-другому, совсем иначе, чем тогда.
В декабре 1979 года мне казалось, что мы преодолевали какие-то беско- нечные потемкинские лестницы, а оказалось - там лесенка узенькая, как в подъезде обычного дома. Как мы всемером шли по ней - непонятно. И, глав- ное, остались живы.
Так случилось, что я шел в бой без каски и бронежилета. Теперь жутко представить. А в тот день и не вспомнил. Казалось, внутри я опустел, все было вытеснено и занято одним стремлением - выполнить задачу. Даже шум боя, крики людей воспринимались иначе, чем обычно. Все во мне работало только на бой, и в бою я должен был победить.
Сергей КУВЫЛИН:
- Я перекрывал коридор. В конце его - металлическая винтовая лестни- ца. По ней наши ребята не должны были идти, ноя на всякий случай кричал: "Миша!" Это наш условный сигнал.
Спустя некоторое время прибежали Карпухин с Берлевым. Берлев остался со мной, залег в противоположном конце коридора, а Карпухин поднялся на второй этаж. Там по-прежнему шел бой.
Николай БЕРЛЕВ:
- Ребята, проскочив на второй этаж, распахивали двери и бросали в ка- бинеты гранаты. Они уже прошли по коридору вперед, когда сзади них в ко- ридор выскочил Амин - в адидасовских трусах и в маечке. Думаю, он уже был смертельно ранен.
Когда закончился бой, ко мне подбежал Сарвари, весь дрожит, трясется: "Пойдем, посмотрим Амина". Поднялись наверх, посмотрели, да, действи- тельно убит. Сарвари обрадовался, руками начал размахивать. Подбежал к пленным афганцам, что-то возбужденно тараторит. Все, он совершил перево- рот, он герой! А ведь и Сарвари и Гулябзой в бою не участвовали, сидели в БМП, невозможно было вытащить никакой силой.
Нам с Карпухиным пришлось еще разыскивать во дворце начальника гвар- дии, майора Джандата, того самого, который предал Тараки. Именно Джандат отдал приказ об уничтожении руководителя страны, что и исполнили офицеры гвардии.
Помнится, заглядываем в одну комнату, в другую. Показалось: шевельну- лась штора. Отодвинул ее стволом автомата и вижу перед собой начальника гвардии.
- Витя! - кричу Карпухину, - Джандат!
- Я врач, врач! - испуганно орет человек, похожий на Джандата. Вправ- ду оказался врачом, потом внизу помогал раненым. А ранены были практи- чески все. Емышеву оторвало руку, у Алексея Баева прострелена шея, Куз- нецов получил серьезное ранение в ногу. Коле Швачко осколок попал в зра- чок глаза. У Сергея Голова девять пулевых и осколочных ранений. Я, когда улетал из Москвы, бросил в рюкзак две бутылки водки. Закон- чился бой, говорю Карпухину: "Виктор, пойдем выпьем". Он даже не пове- рил: "Да ты что?" Хвать рюкзачок, а водку-то сперли. Я понял кто. Прижа- ли одного, другого сержанта из "мусульманского батальона" - те вернули. Выпили за окончание боя, афганцам налили, врачу, которого приняли за Джандата.
Ну посидели, поговорили, вдруг слышим: "щелк!" А в тишине после боя хорошо слышно. Такое впечатление, будто кто-то холостой спуск сделал. Пошли, открыли лифт, а там раненный афганец. Взяли его автомат - дейс- твительно, ни одного патрона. Вот почему мы с Виктором в живых остались - будь у него патроны, срезал бы одной очередью. Улыбнулась, стало быть, судьба.
Кстати, не один раз улыбнулась. Когда я бежал по коридору, пуля раз- била магазин автомата. Патроны рассыпались. По сути, безоружный, стою на коленях, собираю патроны. На счастье рядом Сережка Кувылин оказался: "Дед, что случилось?" - И рожок мне свой дает. Только я взял, смотрю: из дверей вылетает гвардеец. На долю секунды его опередил. Сейчас музей организовали, лежит на стенде мой разбитый магазин. Счи- тайте, дважды я с ним умирал и дважды рождался.
Яков СЕМЕНОВ:
- Бой был тяжелый. И последующая ночь прошла в перестрелке. Из моих ребят отличились Володя Рязанцев из Смоленска, Дроздов, Быковский. Многие оказались ранены, контужены. Сказать, что все ребя- та были смельчаки, герои - не могу. Кто-то шел вперед, кто-то держался сзади.
Отдельный пост полка жандармерии Павел КЛИМОВ:
- Очнулся в очередной раз. Идет бой, лежу на земле, вокруг никого нет, все ушли. Встал, смог еще встать. Помню, что где-то здесь должны быть наши бронетранспортеры. К ним и пошел.
Меня сильно знобило. Позже сказали врачи, что потерял три литра кро- ви. Кое-как добрался до боевых машин и солдатам говорю: "Плохо мне, ре- бята!" Меня в машину положили, там труба горячая, ноги поставил, а руки заледеневшие солдат согревал своим дыханием. Сидел все время со мной и дышал на руки. После я отключился надолго. Пришел в себя на минутку, уже в медсанбате, кто-то спрашивает: "Пить хочешь? Каши хочешь?" - "Хочу!" Глотаю, а пищевод-то пробит, снова шок, отключаюсь. В посольстве на минутку очнулся, когда вливали кровь. А потом, в Таш- кенте, не могли носилки вытащить со мной, так я решил сам подняться, по- мочь...
Штаб Военно-Воздушных Сил Анатолий САВЕЛЬЕВ:
- Прошел уже час с небольшим, совсем стемнело, все стихло. Мы решили, что стрелять некому, все арестованы, однако ошиблись. Вблизи штаба рас- полагалась курсантская казарма, оттуда и открыли огонь. Выстрелом из гранатомета прошили броню нашей БМДэшки, которая стояла у штаба. Погиб молодой солдат-десантник. Здесь я в первый раз увидел смерть в бою, за- литый кровью комсомольский билет.
Старались на выстрелы не отвечать. Заставили начальника штаба ихних ВВС соединиться с курсантским подразделением и отдать команду о прекра- щении огня.
Правда, пока вели переговоры, сами чуть не погибли. В кабинет начшта- ба влетела граната, но Бог миловал. Курсанты же вскоре стрельбу прекра- тили.
Дворец Дар-уль-аман Сергей КУВЫЛИН:
- Когда все закончилось, вышли из дворца. Михаил Михайлович смотрит на меня, будто я с того света вернулся: "Ой, Серега, ты живой!" Потом нас увезли в медсанбат, который был устроен в прежней казарме. Меня положили на кровать: нога распухла, ботинок пришлось разрезать. Принесли Пашу Климова. Он лежит, ноги к животу прижимает: пить, пить... Смотрю: солдат тащит ему воду в кружке. Спрашиваю, куда он ранен? Оказывается, в живот. Что ж ты ему воду суешь, он ум- рет сразу. Дошло. Намочил вату, потер Паше губы.
Валерий ЕМЫШЕВ:
- Еще во дворце доктор наложил мне на руку жгут. Пока ехали в медсан- бат, я все терпел, а потом вытащил нож и разрезал резинку. Приехали. Меня в операционную, перед лицом как-то-то тряпицу повеси- ли, чтобы не испугать. Осмотрел меня хирург, потом, вижу, кивнул медбра- ту. Все ясно, думаю, будут убирать остатки. Отрезали руку и в тазик бро- сили.
А вечером эвакуировали в посольство. Там я бутылки три пепсиколы зал- пом выпил и отключился. Утром проснулся, нас уже готовят к эвакуации в Союз.
Виктор КАРПУХИН:
- В посольстве к нам отнеслись необыкновенно тепло. Дарили цветы, без конца кормили. Семьи сотрудников посольства отдавали все: одеяла, теплую одежду. Уверен, будь у них тогда последний кусок хлеба - отдали бы и его.
Право же, чудно сказать, что поехали мы гуда, дабы приобрести лишние дырки в теле, лишиться рук, ног, стать инвалидами. Ведь тогда нам никто ни копейки ни за что не платил. Говорили, мол, все в интересах Родины. Вспомните, будьте честны перед собственной совестью, многие ли в том, 1979 году, думали иначе? Ну а сегодня мы, конечно, поумнели - крепки задним умом.
Штаб Военно-воздушных Сил Анатолий САВЕЛЬЕВ:
- Среди ночи к нам приходит сообщение: танки прут на штаб! Я у лейте- нанта-десантника спрашиваю: "Что будем делать?" Он задумался: "Знаешь, если танки вырвутся на летное поле, мы их не остановим. Там у нас всего три БМП. Давай машины выдвигать вперед, перекроем улицу. Она не широкая, это нам на руку. Пойдут - станем бить".
Майор-советник слушал-слушал наши аргументы, а потом говорит: "А от- куда здесь танки? Не могут тут находиться афганские танки". Мы с ним в машину - и вперед. Темно. Ночь. Видим, действительно танки идут. А кто их разберет - наши они или афганские? Майор выскочил из ма- шины и навстречу колонне. На переднем танке командир в башне, по-поход- ному. Остановилась колонна. Советник спрашивает: "Ты куда рулишь, воин?" Тот называет точку. "Так это же в обратную сторону", - смеется майор. Оказалось, карты Кабула у них не было, города не знают. Им дали точку, они и прут. Заплутали, всех переполошили.
Но, как видите, все окончилось благополучно. Спасибо майору. Михаил РОМАНОВ:
- Что скрывать, была радость победы и тут же, рядом, самое страшное потрясение в жизни - следовало опознать тела погибших товарищей. Мы пое- хали вместе с Яшей Семеновым и Эвальдом Козловым. Я с трудом опознал Волкова, Зудина... После увиденного не хотелось жить, а не то, что опять брать в руки автомат. Но надо было возвращаться во дворец, там уже орга- низовали оборону. И как показала предстоящая ночь, вовсе не зря. Всю ночь нас обстреливали танки, били прямой наводкой. Где-то ближе к утру генерал Дроздов поднял нас командой: "Приготовиться к бою, к отра- жению атаки!" Километрах в десяти-двенадцати располагалась так называе- мая "голубая дивизия" Амина. Она-то и поднялась в атаку. Что делать? Боеприпасов оставалось совсем немного, люди выбились из сил. Вертолеты ночью не летают. Словом, помочь некому, висим на волоске. Да еще у нашей радиостанции аккумуляторы повреждены. Хоть и очень хоте- лось бы связаться с командованием, координаты дать - не связались бы. Так прошла ночь.
Утром слышим гул. Уже при ясном небе видим самолеты. Витебская де- сантная дивизия заходила на посадку в Баграме. Молили об одном: чтоб ус- пели.
Конечно, после всех передряг мы наслушались шикарных обещаний. Прямо во дворце меня к Герою Советского Союза представили. Генерал Юрий Ивано- вич Дроздов, начальник спецуправления Первого главного управления, тут же по своей рации связался с Москвой, и получил добро самого высокого начальства.
Герой героем, но на следующий день мне стало худо. Удар, когда во время боя меня отбросило к бронетранспортеру, оказался такой силы, что "посыпались" камни из почек. Боль страшная, не дай Бог никому испытать. Но я еще не знал и догадаться не мог, что мои боли - впереди. Сергей КУВЫЛИН:
- В посольстве нас сразу перевязали и на рентген. У меня осколки ока- зались в ноге и в руке, в горле. Кровь шла изо рта. Но я не придал этому значения, думал - прикусил чего-то там. А потом оказалось: пробило щито- видку и в трахее застрял мелкий осколок.
Лишь недавно, через двенадцать лет мне его вынули. В посольстве поло- жили нас в коридоре, отношение было очень хорошее. Женщины помогали - жены работников посольства. Накормили нас, сигаретами снабдили. До расс- вета некоторые ребята с тяжелыми ранениями не дотянули - вынесли одного, другого...
А утром всех в автобус и в аэропорт. По улице продвигаемся, смотрим: кто с афганским флагом на танке едет, кто - с белым. Где свои, где чу- жие? Будут стрелять - не будут? Всюду вооруженные автоматами афганцы. Наш водитель то и дело из окна автобуса белым
полотенцем машет. В общем, доехали до аэропорта, а там в самолет и курсом на Ташкент.
Министерство внутренних дел (Царандой) Евгений ЧУДЕСНОВ: - Ночь мы провели в захваченном здании. Под утро, часов около трех-четырех, по радио выступил Бабрак Кармаль. Нур сосредоточенно и очень внимательно слушал речь теперь уже, как было объявлено, Генераль- ного секретаря ЦК НДПА.
А утром вместе с Нуром я ездил на узел связи и там впервые узнал страшную весть: погибли Гена Зудин и Волков.
Дворец Дар-удь-аман Глеб ТОЛСТИКОВ:
- После взятия резиденции Амина, когда увезли убитых и раненых, мы ночь еще воевали. Утром все стихло.
Удивительное было утро: свежее, ясное, воздух такой, что дышишь - и надышаться не можешь. А главное, все поверили в то, что кончился этот кошмар.
Я вышел из дворца, встал у колоннады, щурился на солнышко. Вдруг - очередь. Резко, пронзительно - та-та-та! Офицер, молодой парнишка, не помню - десантник ли он или из "мусульманского батальона" - схватился за живот и падает, гаснет. И не понять, откуда стреляли. Я подхватил его, паренька перевязали, отправили в медсанбат. Не знаю дальнейшую его судь- бу, хочется верить, что выжил. Вот таким я запомнил то утро - первое ут- ро афганской войны...
Внизу у дворца, сбившись в толпу, стояли пленные гвардейцы. Оружия у них не было, но в руках они держали белые наволочки. Берлев взял у одного из гвардейцев наволочку, заглянул внутрь: там лежали десятка два автоматных магазинов. Он вспомнил ящики с гранатами у оконных проемов на втором этаже. "Основательно вооружились ребята, толь- ко вот не успели. Хотя как сказать, только что увезли тела убитых Генна- дия Зудина, Бояринова, Якушева, Суворова из "Зенита". Подошел Виктор Карпухин.
- Николай, надо дочерей Амина в медсанбат отвезти. Берлев подогнал машину, усадил девчонок. У одной ранение в колено, у другой осколок про- бил икроножную мышцу.
Теперь они ехали обратно, кружили вокруг дворца, спускаясь по серпан- тину вниз, в расположение "мусульманского батальона". Не верилось, что со времени сигнала, бросившего людей на штурм, прошел какой-нибудь час. Совсем недавно локоть к локтю сидели они за ужином с Генкой Зудиным, шу- тили, а теперь нет Генки и Димы
Волкова нет. Паша Климов тяжело ранен в живот. Кто знает: выживет - не выживет?
Говорят, сегодня ночью всех раненых перебрасывают в Союз. Вот только куда - в Москву, в Ташкент? Лучше бы в Москву, столица, врачи получше. Сюда бы Игоря Коваленко из института Склифосовского. Не врач, а Бог в своем деле. Берлев лечился у него. Да и других ребят устраивал по старой дружбе. Ивона, например, когда тот повредил ногу на парашютных прыжках. Он поглядел в бледные, испуганные лица девчонок, дочерей Амина, попы- тался улыбнуться, да как-то не улыбалось. За окном тянулись редкие сады по снежным склонам горы, дорога - серая, однообразная. "Размечтался, - горько подумал про себя Берлев, - где мы, а где Кова- ленко со своим "Склифом". Тысячи верст". А что если брякнуть ему по те- лефону? - мелькнула безумная мысль. Но так ли уж она безумна? ...В медсанбате сдали раненых, и Берлев занял место старшего машины. - Теперь куда, товарищ майор? - солдат-водитель ждал команды. - Давай-ка, родной, гони в посольство. Знаешь дорогу? Солдат кивнул: будет сделано. УАЗ рванулся с места. В посольстве помогли старые связи - его еще помнили по предыдущей командировке. Но телефонная линия была за- нята и занята. Телефонистка только со вздохом разводила руками и, убрав микрофон подальше, шептала: - Андропов говорит с послом. Когда через полчаса Берлев заглядывал вновь, она стучала пальчиком в наушники, едва шевеля губами. Николай Васильевич поначалу даже не понял: кто? Потом дошло: Брежнев!
С четвертого или пятого раза ему повезло. Он назвал номер телефона в Москве, и в трубке через минуту услышал бархатный голос Коваленко. Каза- лось, он стоял рядом, вышел в соседнюю комнату.
- Игорь Леонидович? Игорь! Ты меня слышишь?
- Да слышу, Коль, чего шумишь? Привет.
- Игорь, у меня времени в обрез. У нас ребята тяжело ранены. Собирай своих мужиков - и к нам.
- Это куда - к вам, объясни толком, что случилось?
- Толком не могу.
- Понял. Но хоть куда лететь?
- Думаю, в Ташкент.
- Самолет нужен. Ладно, Коля, позвоню Ивону. Все сделаем. И он дейс- твительно сделал все. Через полчаса в московском кабинете замначальника группы "А" раздался звонок.
- Здравствуй, Роберт Петрович. Это Коваленко. В общем, мы собираем группу врачей. Наверно, профессор Каньшин ее возглавит. Он - светило в гнойной хирургии. За тобой самолет.
Ивон потерял дар речи. Суперсекретная операция КГБ стала известна в "Склифе". Роберта Петровича прошиб холодный пот: он, как никто другой, понимал, чем это пахнет.
- Ты откуда знаешь, Игорь Леонидович?
- Успокойся, я ничего не знаю и знать не хочу, что там случилось. Ко- ля Берлев с места событий позвонил: много серьезных ранений. Ты что, Ро- берт, хочешь своих ребят отдать в руки комитетских костоломов? Беги, докладай начальству, выбивай самолет.
Ивон доложил по команде. Зампред Пирожков взъярился. Разглашена госу- дарственная тайна! Какому-то врачу чуть ли не по прямому проводу о поте- рях и раненых докладывает майор КГБ. "У нас что, в комитете врачей не хватает! - кричал генерал. - Не хватит, возьмем в Министерстве обороны и заставим их закрыть рот покрепче. Люди в погонах поймут. А тут какой-то Коваленко из "Склифа": "Здрасьте, я ваша тетя! Тоже мне светило меди- цинской науки, спаситель!"
И добавил: "Ладно, вернутся - спросим с этих героев". Зампред снял трубку прямого телефона, доложил обстановку Андропову. Юрий Владимирович насчет государственной тайны не вспоминал, велел подготовить медикам самолет, оказать всяческую помощь и проявить внима- ние.
Второго января, почти одновременно из Москвы и Ленинграда, вылетели два самолета: оба держали курс на Ташкент. В первом летели профессор Каньшин, Коваленко с группой врачей своего института, во втором - специ- алисты Военно-медицинской академии.
А несколькими днями раньше в Ташкент из Кабула вылетали раненые участники штурма дворца. Их выносили из посольства и укладывали в сани- тарные машины со всеми мерами предосторожности, накрыв предварительно матрацами. Машины до аэропорта сопровождал бронетранспортер. В них боль- ше не стреляли.
В передний салон положили "тяжелых" - Емышева без руки, Федосеева, Кувылина, Кузнецова, раненных в ноги, Климова, раненного в живот. Перед отлетом сделали уколы, боль слегка поутихла и Сергей Кувылин пытался уснуть. Уходил в прошлое рев "Шилок", свист пуль, стоны раненых в медсанбате. Рядом с ним, через проход, лежал Кузнецов. Кувылин услышал сквозь дрему как кто-то, склонившись над Кузнецовым, сказал:
- Ну как ты, Гена? Ничего, держись. А мы узел связи распотрошили. Все нормально. Взорвали да и дело с концом.
Сергей удивился: кто это там узел "потрошил"? Голос незнакомый, со спины человека не узнать. Может, Бояринов воскрес? Кроме него и Боярино- ва на узле никого не было.
- Слышь, а когда ты узел взрывал?
Склонившийся над Кузнецовым чуть повернул голову: - Утром, когда рассвело.
- Так тогда его надо было уже восстанавливать.
- А ты кто?
- Я как раз из тех, кто узел уничтожил.
Тот поднялся с колен и, не оглядываясь, вышел, скрылся в другом сало- не. Кувылин слушал, как гудят двигатели и думал. Нет, не лавры героя его беспокоили. Он впервые задумался о том, что станется с ними, когда вер- нутся в Союз, в Москву. По-старому не будет. Жизнь их изменится. Но как?..
Павел Климов попал в руки профессора Каньшина, и он буквально вытянул мужика с того света. Емышев с Федосеевым оказались в хирургии. На первом же осмотре Емышев увидел из-под халата доктора генеральские лампасы, удивился. А после долгого осмотра комиссией, кивнув на собственную куль- тю, брякнул, явно обидев медиков:
- Ну что, ребята, пишите диссертации?
Доктора притихли, а генерал нахмурил брови:
- Мы не диссертации сюда приехали писать, а лечить. А пожалуй, зря обиделись, ведь его культя стала как бы первым практическим пособием для будущих врачей афганской войны. Часто ли им приходилось видеть тогда, в 1979-м, подобные огнестрельные ранения? Отечественная война закончилась почти тридцать пять лет назад - несколько поколений медиков учили воен- но-полевую хирургию лишь по учебникам. А тут все как на войне. Не хотел майор Емышев обидеть генерала, да вышло так нескладно. Хотя, может быть, кто-то и защитил диссертацию на их ранах - первых ранах афганской войны. Шутил майор, а сам мучительно думал, как жить дальше. Правая рука оторвана: ни писать, ни коробок спичек взять, чтоб сигарету самому при- курить. Вспомнился и Маресьев, и преподаватель в их Высшей школе КГБ Ла- рин, который без ног и без одной руки машину водил. Пример - дело хоро- шее, но каждый свое горе хлебает в одиночку. И тут никто не мог помочь Валерию Петровичу, эту дорогу ему предстояло пройти самому. ...Новый 1980 год они встречали в Ташкенте. В госпиталь с утра прие- хали ребята из Комитета республики, привезли угощения, поделились слуха- ми. Говорят, всем, кто ранен, - Героя, остальным - ордена Ленина. Позже к вечеру поступили новые данные, самые последние, уточненные. Привез их вместе с шампанским и фруктами веселый узбек, начальник отдела ташкентского УКГБ. Клялся, что выведал их от первых лиц Узбекистана, а те уж, знамо дело, из Москвы. "В общем, мужики, - смеялся узбек, распи- хивая по тумбочкам груши, яблоки, хурму, - пятерым или шестерым - Героя Советского Союза, всем другим - Ленина и Красного Знамени". Так нежданно-негаданно даже для себя самих они стали Героями. В Моск- ве их встречали радушно, но руководство было в растерянности. Отправляли на обычное задание - посольство охранять, а случилось по тем временам уму непостижимое: считай, всем поголовно ордена, да какие! О которых иной чекист, и не один десяток лет пропахав, не мечтал - Красного Знаме- ни, Ленина. И прошло-то совсем ничего - неделя. Что касается убитых, тут единодушие было общее - наградить надо. Убитым не завидовал никто. Вот с живыми сложнее.
Тем не менее, представления готовились, писались, переписывались. По- том бумаги ушли куда-то по команде, и наступило затишье. Казалось, и не было 27 декабря, Кабула, дворца Долина в Дар-ульамане. Раскрыта, пожалуй, самая загадочная, тщательно оберегаемая и хранимая в тайне страница - штурм дворца и других объектов Кабула.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)