Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



Глава 5

Как уверяли путеводители, эта страна находилась на втором месте после Греции по количеству островов, которыми обладала. А туристические фирмы, заинтересованные в привлечении туристов, уверяли также, что на одном из этих островов когда-то гостил Одиссей. Здесь он потерял счет времени, забывшись с нимфой Калипсо. И когда очнулся, обнаружил, что прошло несколько лет.
Точно ли существовал этот остров, на котором гостил Одиссей, подтвердить, конечно, было некому... Но что время останавливалось здесь, на этих великолепных адриатических островах, подчиняясь приказу "Остановись мгновение, ты прекрасно!" - не было никаких сомнений. Светлова спустилась с пароходика на сушу и замерла от восхищения. Звон цикад окружал остров Локрум - самый ближний к Дубровнику островок, - что называется "с головы до ног", словно защищал от остального мира прозрачной невидимой, но непроницаемой оболочкой. Причем этот звон цикад, как показалось Светловой, обладал особым релаксирующим свойством: если у человека были проблемы, то он должен был о них забыть. Счет времени здесь терялся. И было совершенно понятно, почему Одиссей провел на одном из этих островов несколько лет, уверенный, что прошло всего несколько дней.
И вода вокруг острова Локрум была особого цвета оттенок бледно-зеленого бутылочного стекла. И прозрачна до самого последнего камушка на дне. Запах сосен и кипарисов, кактусы до небес... В общем, у Анны не оставалось сомнений, что это именно тот самый остров, на котором побывал Одиссей.
На живописных развалинах бывшего доминиканского монастыря - стены сохранились, а крыша нет - впрочем, очень ухоженных и аккуратных развалинах, размещался ресторанчик. Можно было заказать свежевыловленную рыбу и местное, со здешних виноградников, вино.
Так Светлова и поступила.
Народу было очень мало.
Мэтр принес на огромном продолговатом блюде Анину рыбку, сам отделил плавники и рыбью голову и выложил на тарелку нежные кусочки филе. Он величественно, как и полагается мэтру, удалился... А Светлова забылась - увлеклась в точности как Одиссей, позабыв о времени... "Что я делаю?! - вдруг подумала она. - Ем, пью, наслаждаюсь жизнью... Причем за чужой счет... А дело застыло на мертвой точке!" Между тем уже третий день, как Светлова в Дубровнике, до отъезда остается четыре. Уже давно пора было бы с ними познакомиться! Но как?
Конечно, Аня заприметила Погребижскую и ее секретаря еще в самолете. И потом, когда они все вместе приехали в "Адриатику", уже не спускала с них глаз.
Газетные фотографии, которыми ее снабдил Андрей Кронрод, не оставляли сомнений: это именно они. Впрочем, эту пару трудно было не заметить. "Колобок", с пучочком седых волос, секретарь Лидия Евгеньевна... Этакий - довольно привычный! - тип "славной бабули".
И очень высокая, величественная, несмотря на годы, с талией как у русской борзой, и тщательно, по-видимому, закрашенной сединой яркая брюнетка Мария Иннокентьевна.
Обнаружить-то их было легко, но вот познакомиться с ними оказалось непросто. Завтракали Мария Иннокентьевна и ее секретарь Лидия Евгеньевна очень рано, в семь утра. Бедная Светлова уже третий день поднималась из-за них ни свет ни заря. Но в это время почти все столики на террасе отеля пустовали, и садиться поблизости от дам, которые явно старались уединиться, было бы довольно назойливо. Столь откровенная попытка приблизиться к ним могла только отпугнуть.

***

После завтрака дамы куда-то исчезали. Ужинали они не в отеле. На пляже их не было видно.
В общем, время шло, а цель, ради которой Светлова отправилась в это путешествие, оставалась все еще недостижимой. Уж какие там откровенные разговоры - даже как подойти к ним, Анна не могла придумать... Размышляя столь грустным образом, Светлова попрощалась с островом Локрум, погрузилась на пароходик и поплыла обратно в Дубровник. Но, как утверждали древние китайцы, ночь особенно темна перед самым рассветом. Когда кажется, что и последняя надежда уже иссякла, тут-то все и случается...
Светлова высадилась на пристани и - о, чудо! - на террасе кафе в Старой гавани Дубровника сидели обе дамы. Она тут же устроилась неподалеку.
Минут через двадцать они поднялись.
Быстренько расплатилась по счету и Аня.
Светлова шла на некотором расстоянии от "своих дам", стараясь не терять их из виду. Это было непросто, потому что город, по которому она шла, был без преувеличения одним из самых удивительных в мире. И не отвлекаться ради этой красоты было очень трудно.
Ну, почему такая нелепость, думала Анна: оказалась в таком потрясающем месте, а должна вместо того, чтобы наслаждаться этой красотой, следить за тем, чтобы не скрылись из виду две скучные пенсионерки!
Погуляв с полчасика, дамы неожиданно не торопясь направились по главной улице к городским воротам.
Ну, вот и все. И эта "удача" закончилась ничем - сейчас они возьмут такси, вернутся в отель, и все по новой: подъем в семь утра, и ищи их свищи!
Но печальный Анин прогноз на сей раз не оправдался. Почти у самых ворот, о чем-то посовещавшись, Дамы неожиданно остановились у афиши, возвещавшей, что завтра в девять вечера в княжеском дворце состоится концерт симфонического оркестра города Дубровника.
Рядом за столиком продавались билеты.
Безмолвно ликуя, Светлова остановилась вслед за дамами. Когда они купили билеты, Анна намеренно некоторое время копалась в кошельке, ожидая, пока интересующие ее дамы отойдут... А когда Мария Иннокентьевна и ее секретарь Лидия Евгеньевна наконец это сделали, попросила:
"Мне рядом с этими дамами, пожалуйста!"
Уф! Все! До следующего вечера она про своих старушек больше не вспомнит!.. Познакомится на концерте. Сидя в соседних креслах, этого трудно избежать!
Кроме того, вернувшись в отель, освободившаяся от главной заботы Светлова тут же осуществила замысел, который лелеяла с самого приезда: из своего номера она позвонила в фирму "Дорис" и спросила, не найдется у них завтра с утра местечка на катере "Дорис" для русской туристки из отеля "Адриатика"? И сама хозяйка фирмы Дорис ответила ей: "О\'кей!" На следующее утро Анна благополучно проспала до девяти. А в десять на своей серебристой "Мазде" за ней заехала Дорис.
Среди туристов Дорис славилась тем, что за пятьдесят баксов на своем катере устраивала для них путешествия в гроты и морские пещеры удивительной красоты, которыми славилось это побережье и острова и которые сама Дорис знала как свои пять пальцев. А катер у Дорис был очень послушным и мог лавировать в совершенно непроходимых местах. Вооружив своих пассажиров масками и ластами, Дорис плавала с ними в подводные пещеры, где в прозрачной глубине обитали морские звезды, актинии и прочая живность теплого моря.
Впрочем, запросто можно было обойтись и без маски, и без ныряния: и так все видно, настолько прозрачной была здешняя вода. Тихая и прозрачная до самого дна вода Адриатики... Лишь на очень большой глубине, где-то в пятидесяти метрах от поверхности, "над бездной", дна уже не было видно, вода там казалась матово-голубой, как цветное венецианское стекло...
Аня смотрела на подводную скалу, над которой проходил катерок Дорис, и ей казалось, что до нее можно дотянуться рукой... На самом же деле до этой скалы было метров пятнадцать, не меньше. Ну, разве Кусто был не прав, расхваливая чистоту здешнего моря?
Вообще, здесь, на Адриатике, вода была разного цвета. Возле одного из островов темно-бирюзовая; возле другого ярко-голубая, какой обычно бывает в бассейнах; рядом с Локрумом, например, может быть, потому, что он отражал в ней кроны своих деревьев, - бледно-зеленого... Хотя Дорис говорила, что это зависит вовсе не от деревьев, которые отражаются, а от глубины моря, от преломления света и от наличия в морской воде каких-то биологических микроорганизмов...
Как бы там ни было, но такой красивой и прозрачной воды Светлова больше не видела нигде.
Наконец, когда все вдоволь наплавались, катер причалил на мелководье возле очередного острова. Дорис принялась готовить обед и накрывать на стол. А ее пассажиры разбрелись по колено в воде вокруг этого острова. Серый тонкий песок струился между пальцами ног... Бархатное прикосновение песчаного дна и волшебно теплой прозрачной воды заманивали в бесконечное путешествие. По этой волшебной воде хотелось ходить бесконечно...
Здесь вспоминалось о том, что жизнь зародилась в океане. Причем, очевидно, что это была очень и очень неплохая жизнь? Казалось, что вполне можно снова, как миллион лет назад, вернуться в воду и очень даже недурно в ней жить.
Кто-то из пассажиров Дорис отправился осматривать новые пещеры и гроты, кто-то загорать на небольшой цивилизованный песчаный пляжик - яркие пятна его разноцветных зонтиков пестрели вдалеке. Вверх, в глубину острова, уходила, маня, очень красивая извилистая дорога, усыпанная длинными сосновыми иголками...
Но Светлова никуда не пошла.
Светлова выбрала скалу поудобнее и расположились на ней со своей пляжной сумкой - неподалеку от Дорис и ее готовящегося обеда. Ане хотело побыть в одиночестве и подумать. А здесь, если не считать небольшой колонии нудистов, по составу напоминавшей массовку на знаменитой картине художника Иванова - женщины, мужчины, дети, старики, - расположившейся неподалеку, вообще не было людей. Не то чтобы Светлова не считала нудистов за людей, но ей они не мешали.
Она воспринимала эти безобидные создания как часть природы, с которой те так мечтали слиться.
Тишина стояла такая, что слышно было, как падают на камни сосновые иголки...
Нарушило эту тишину только неожиданное появление троицы бравых американцев - трое рыжих мужчин в звездно-полосатых трусах до колен расцветки американского флага прошествовали по воде к своему катеру. Светлова фыркнула - надо было видеть, с какой усмешкой превосходства и легкого презрения эта бравая троица продефилировала мимо несчастных нудистов.
"Ох, уж эти изнеженные чада Адриатики!" - было написано на лицах рыжих мужчин в звездно-полосатых трусах.
Да, это была ухмылка настоящих янки, для которых не подлежало сомнению, что от нудиста до гея буквально один шаг, и что настоящий мужчина и на пляже должен быть непременно в трусах, причем желательно до колен и уж точно звездно-полосатых.
Рыжие мужчины в звездно-полосатых труса уплыли на своем катере. Снова наступила тишина и Светлова словно бы задремала... Когда она снова открыла глаза, рядом на скале сидел какой-то человек средних лет. Отчего-то Светловой стало не по себе, хотя пришелец явно не был нудистом: незнакомец был в шортах и бейсболке и к тому же обладал вполне благообразной внешностью. Может быть, ей стало не по себе оттого, что его появление был таким неслышным? Ни шороха, ни всплеска, не было никого - и вдруг появился!
"Наверное, он явился с одного из катеров, покачивающихся неподалеку, рядом с катером Дорис", - подумала Анна.
Между тем, не обращая на Светлову никакого, внимания, человек смотрел вдаль, на море. Неожиданно он поднялся, пробормотал что-то по-английски, спустился со скалы. И ушел по мелководью...
А Светловой хватило "объема знаний", чтобы перевести фразу, которую тот пробормотал: "Как вы похожи на Клару..." - сказал этот человек. Обед у Дорис был по-настоящему домашним. Домашнее вино, тунец и сардинки, у которых Дорис перед жаркой мастерски извлекала хребет, а потом распластывала, так что, когда в жареном виде они появились на столе, никто и не догадался, что это сардины - по виду настоящие маленькие камбалы. Запеченное мясо, салаты, плюс свежайший. нынешним утром приготовленный самой Дорис майонезик.
На десерт всякие вкусные засахаренные фрукты и цукатики из апельсинов, выросших в собственном саду Дорис. Их кожура не проходила химической обработки, как апельсинов из магазина, и это были не просто очень вкусные, но и экологически чистые цукаты.
После обеда Светлова отяжелела, разленилась... Однако впереди были новые гроты, и не увидеть их было бы очень жаль.
- Аня, вон тот грот... - Дорис, убиравшая посуду со стола, указала рукой направо:
- Очень интересный!
- Правда?
- Там "королевские ежи" - у них белые колючки. Они очень красивы и в отличие от черных ежей не колются. Можно даже дотронуться, если встретите...
- Погладить? - несказанно удивилась Светлова такому чуду. Дорис засмеялась:
- Почти!
- Не может быть!
- Точно, точно...
- Тогда, пожалуй, я непременно должна сплавать в этот грот! - Там еще есть подводный коридор, который выводит к крошечному озерку в скалах. Только вы без меня туда не ныряйте! Не нужно этого делать, обещаете?
- Конечно, конечно... А что, правда, подводный коридор? - Да, представьте! Вообще-то, здесь есть и поинтереснее места. Некоторые и вовсе называют раем для аквалангистов - целые подводные хоромы.
- Вот как?
- В некоторых аквалангисты специально сидят, дожидаясь определенного часа, когда в сквозное отверстие в скале снаружи, пробиваясь, падает солнце.
Получается удивительный эффект - как будто лазерные лучи в воде зажигаются.
- Ну что ж... Надо плыть! Светлова стряхнула ленивое оцепенение и встала на лесенку, спущенную с катера в воду.
- Это ведь не опасный грот? - спросила она на всякий случай у Дорис. - Нет-нет... Конечно, не опасный. Если нет южного ветра, нисколько. - А если есть южный ветер?
- То он поднимает высокую волну, и тогда уж действительно становится очень опасно.
- Но, - Дорис подняла ладонь, чтобы ощутить ветер, - к счастью, сегодня его нет.
Вдруг мимо, переполошив плавающих вокруг стоящего на якоре катера людей, пронеслась молнией моторная лодка.
Дорис поморщилась.
- Куда только смотрит береговая полиция?.. - пробормотала хозяйка катера.
- Он был не прав? - Светлова посмотрела вслед исчезнувшей лодке. - Конечно! Так плавать нельзя. - Дорис укоризненно покачала головой. - Если бы рядом сейчас был полицейский катер, этот лихач здорово бы поплатился.
Дорис, вдруг словно вспомнив что-то, снова посмотрела вдогонку исчезнувшей лодке, и Светловой почудилась в этом взгляде настоящая тревога.
- Ну, поплыла я... - Аня помахала Дорис рукой и нырнула в тихую ласковую воду Адриатики.
Волны тяжело ходили в узком гроте... Но высота их пока была не опасной.
Светлова представила, что тут творится, когда начинает дуть знаменитый южный ветер, и что происходит с теми, кто имел несчастье оказаться здесь в этот момент... И по спине у нее побежали мурашки, хотя температура воды была двадцать три градуса, не меньше. Говорят, никогда не надо думать о том, чего боишься. Стоит только подумать, и...
Светлова вдруг почувствовала, что новая волна, гораздо выше, чем прежняя, с невероятной силой тащит ее к выходу из грота... Но лишь затем, чтобы с размаху бросить снова в его каменную глубину. Наверное, нет ничего страшнее непреодолимой силы морской волны, затягивающей человека в свои объятия... И Анна не на шутку испугалась. Багрово-красные актинии, застывшие на каменных стенах грота, вдруг показались ей похожими на запекшуюся кровь, а сам грот - узким и мрачным, как могила.
В чем, однако, дело? Ведь, заплывая в грот, она тоже, как Дорис, поднимала ладонь - ветра не было... Ни малейшего. Правда, говорят, что начинается этот страшный для тех, кто попал в грот, южный ветер внезапно...
Новая, еще более страшная волна снова швырнула ее в глубину грота. Если следующая волна будет хоть на немного выше и сильней, ей отсюда уже не выбраться...
Анна нырнула как можно глубже, медленно считая до пяти. Все выяснится, когда она вынырнет! Момент истины. Жить ей или не жить. Если это южный ветер - ее просто измочалит волнами о стенки этого грота, прилепит к ним, как эти актинии... Или...
Когда Анна наконец вынырнула, волна, заходившая в этот момент в грот, была нормальной высоты, и Светлова чуть не прослезилась от этого открытия.
Значит, это был не южный ветер. Скорей всего, лодка... Кто-то прогнал ее мимо и очень близко от входа в грот, возможно, не зная, что там находится человек.
Волна, которая поднимается вслед за лодкой, бьет несколько секунд, как раз успеваешь сосчитать до пяти.
Отдаленный звук мотора снова вернул чуть не прослезившуюся от счастья Светлову к реальности. И Анна вдруг почувствовала, что сейчас произойдет...
Если бы время, за которое она, чтобы спастись, должна доплыть до выхода из грота, кто-нибудь мог зафиксировать!.. - это был бы, без сомнения, новый мировой рекорд по плаванию! Увы... Анна не в состоянии его установить.
Ей не успеть. Еще несколько мгновений, и грот снова закроет страшная волна!
Выход только один.
И Анна снова нырнула: где этот подводный коридор, о котором говорила Дорис?
Счастье еще, что вода такая прозрачная: впереди она увидела прорезавшую подводную скалу широкую щель.
Светлова перекрестилась - дай бог, чтобы это было именно то, что она ищет! Bay! Это был не тупик, а именно коридор. И совсем не длинный - ей хватило дыхания его проплыть. Впереди воду освещал солнечный свет! Через несколько мгновений она вынырнула в маленьком прогретом солнцем бассейне среди скал. Все было именно так, как объясняла Дорис: подводный коридор выводил из грота в наружный бассейн естественного происхождения. Светлова выплыла наружу, выбралась на скалу и спряталась за выступ. Отсюда ей было неплохо видно то, что происходит у входа в грот. Злополучная лодка, развернувшись, снова шла обратно... Человек, который ее вел, явно не желал, чтобы Анна Светлова выбралась из этого грота. К сожалению, Светлова не сумела его разглядеть - волны, брызги воды, большая скорость; к тому же лицо человека, стоящего у руля, скрывал козырек, глубоко надвинутой на лоб бейсболки. Для надежности она просидела в своем убежище еще не меньше получаса. К ее счастью, лодка больше не возвращалась. И уж тогда, перекрестившись на дорожку, Светлова отправилась по подводному коридору в обратный путь. - Где вы пропадали так долго? - с тревогой спросила Дорис, когда Анна наконец вернулась на катер. - Мы вас заждались! Уже хотели за вами плыть.
Светлова только махнула рукой.
- Сидели на дне подводной пещеры, как те аквалангисты, и дожидались лазерного эффекта?
Аня даже не улыбнулась: если бы только Дорис знала, как недалека была от истины!
- Дождались? - не унималась Дорис.
- Почти... - выдавила наконец из себя Светлова. - Не то чтобы лазер...
Но эффект, признаться, сногсшибательный.
Далее откровенничать с Дорис ей сейчас не хотелось. Весь обратный путь Светлова сидела тихонько, завернувшись в полотенце.
Она так устала, что даже никаких предположений, объясняющих то, что с ней только что случилось, не приходило ей на ум. Оживилась Анна только однажды, когда совсем недалеко слева по борту замаячил крошечный остров, украшенный маяком. На расстоянии казалось, что весь он от силы шагов сто в ширину...
Скалистые берега островка отвесно уходили в воду. - Это остров Святого Андрея, - пояснила Дорис.
- Там кто-нибудь живет?
- Раньше там обычно жил только смотритель маяка со своей семьей. Но, говорят, уж второе лето, как там можно снять апартаменты. - Вот это отдых! - восхитился кто-то. - Полное одиночество на крошечном острове...
- И что же - кто-нибудь снимает? - удивилась Светлова. - Да, кажется, там сейчас живет какой-то мужчина.
Из-за всех этих светловских приключений катер "Дорис" вернулся в порт уже в восьмом часу вечера.
На огромной скорости вернувшейся в отель Анне предстояло привести себя в порядок, принять вид, более соответствующий обстановке княжеского дворца и симфонического концерта, чем шорты и майка до пупа! Что-нибудь съесть - воспоминания об обеде у Дорис после приключений в гроте давно уже улетучились... И добраться до Старого города.
В общем, к тому времени, когда Анна за три минуты до начала концерта, порядком запыхавшись, плюхнулась на свое место номер сто тридцать три - концерт должен был состояться в открытом итальянском дворике дворца, - ей хотелось только одного: закрыть глаза и подремать. В общем-то, это вполне могло бы сойти за позу истинного меломана, вкушающего неземное блаженство... А поскольку ее "бабушки" были на своих местах - то все о\'кей! До антракта предпринимать какие-либо попытки заговорить с ними было бы бессмысленно, и Аня благополучно смежила веки...
Но не тут-то было.
Бетховен в исполнении симфонического оркестра города Дубровника под звездным небом Адриатики в открытом итальянском дворике княжеского дворца, среди каменных стен, которым минуло лет тысячу не меньше, - это вам не кот начхал...
Какой-то знаменитый австрийский дирижер, фамилию которого запыхавшаяся Светлова не удосужилась прочесть в программке, повел дирижерской палочкой - и сон как рукой сняло даже у не слишком подготовленной к сложной симфонической музыке Светловой. Вот уж, право, великая сила искусства: к концу первого отделения исполненная новых сил и бодрости, она уже изучила программку и вполне была готова к самому интенсивному общению.
В антракте публика потянулась к выходу: вместо фойе в ее распоряжении был весь прекрасный вечерний Дубровник.
Перед входом во дворец горели факелы... И их огонь, как в воде, отражался в отполированных до блеска многими столетиями камнях мостовой... Так же, как отражался в них и свет старинных фонарей. Светлова залюбовалась: вечером блеск этого светлого и гладкого до нежности камня, которым был вымощен Дубровник, и вправду, напоминал блеск воды.
Какие-то птицы, стремительные как молнии, - Светлова, не будучи биологически грамотной, почему-то решила, что это стрижи - с резким криком носились над ее головой, прочерчивая зигзагами темнеющее небо. Отчего-то их крики привносили непонятную тревогу в безмятежную, беспечную и красивую жизнь этих улиц, заставленных столиками кафе, словно напоминая о том, что высокие двадцатипятиметровые стены и сторожевые башни этого города были построены для защиты, а не для, извините, красоты.
Птичьи крики напоминали о тревогах, войнах, людских несчастьях; о бескрайнем море, которое плескалось возле этих стен; о вражеских флотилиях, об осадах и о том, что человеческое существование слишком непрочно, если постоянно не прикладывать усилия к тому, чтобы его защищать...
Думая обо всем этом, Светлова тем не менее не теряла из виду своих "бабушек", стараясь держаться к ним как можно ближе, что при такой тесноте - зал во время концерта был полон до отказа - не должно было, впрочем, слишком бросаться в глаза...
- Божественно! - вдруг со вздохом обронила стоящая неподалеку от Ани Мария Иннокентьевна Погребижская. - Как там называлась эта вещь? - Да-да! Сейчас... - Ее секретарь Лидия Евгеньевна принялась копаться в сумочке, разыскивая программку.
- Симфония номер четыре, - опередила ее Светлова - Вы правы, божественно!
По чести сказать, на самом-то деле Аниной музыкальной подготовленности хватало лишь на то, чтобы не хлопать всякий раз, когда музыканты делают паузу.
То есть она была в курсе, что некоторые музыкальные произведения состоят из нескольких частей и благодарить музыкантов аплодисментами лучше все-таки, когда они раскланиваются. Но, в общем, особенно далеко ее познания в мире музыки не заходили... Однако в данном случае по сравнению с секретарем Лидией Евгеньевной у Светловой было явное преимущество: она-то программку уже изучила.
Мария Иннокентьевна оглянулась, услышав за спиной русскую речь: - Симфония номер четыре? Аня любезно кивнула в ответ. - Вы тоже из России? Светлова улыбнулась.
- Верно.
- И, кажется, я вас видела уже... за завтраком в нашем отеле? Светлова опять вежливо улыбнулась и представилась: - Анна.
"Еще бы вы меня не заметили за завтраком! - подумала она про себя. - Таких, которые ни свет ни заря вбкакивают - в отеле раз-два и обчелся... Вы да я... Да ваш секретарь..."
- Меня зовут Мария Иннокентьевна, - писательница довольно благосклонно кивнула Светловой. - Очень приятно.
- Лидия Евгеньевна, - произнесла секретарь Погребижской. Причем сделала она это, с некоторым удивлением взглянув на свою начальницу, и, как показалась, Ане, неохотно.
- Ну, как вам здесь? - формально вежливо и без особого интереса в голосе поинтересовалась у Ани Погребижская.
- Удивительный город, - искренне призналась Светлова. "Как хорошо, что хоть тут врать не нужно, - снова подумала Анна. - Так оно все и есть".
- Это верно.... - усмехнулась величественная собеседница. - Город удивительный.
Прозвенел звонок, и публика потянулась обратно в итальянский дворик. После концерта они снова вместе выходили из дворца, и Светлова специально не отставала, чтобы создалась та неловкая ситуация, когда демонстративно попрощаться с новой знакомой: "До свиданья, милочка, нам в другую сторону!" - было бы слишком неловко. Другой-то стороны не было... Было понятно, что идти им вместе к городским воротам, а потом вместе добираться до отеля. А улицы города были такими узкими. Светлова молчала, не напрашиваясь на продолжение знакомства, только вежливо улыбалась, и Мария Иннокентьевна, которая только в своем тандеме - это было заметно! - и имела право на инициативу, вдруг заметила: - А куда нам торопиться, дорогие мои? Дивная ночь, не так ли? Не задержаться ли нам всей нашей дамской компанией за одним из этих столиков?
Посидим? Аня? Лидочка, ты не против такого предложения? - Чудесно! - вполне искренне обрадовалась Светлова. Лидия Евгеньевна молчала.
- Лидочка? - с заметным нетерпением в голосе повторила Мария Иннокентьевна.
- Конечно, конечно... - поспешно согласилась несколько подзадержавшаяся с ответом секретарша.
И опять в ее голосе Светловой почудилось удивление. На столике ресторана, за которым они устроились всей компанией, горела не свеча, а крошечный медный - под старину - светильник, наполненный маслом.
"Наверное, такая же лампа была у Аладдина", - подумала Светлова. Тихий бархатно-теплый вечер окутывал город. Даже стрижи успокоились...
- Божественно! - снова повторила Мария Иннокентьевна. - Да-да! - подтвердила с энтузиазмом Светлова.
- Верите ли, Анечка... Когда раздались первые звуки этой симфонии, у меня - реально! - создалось ощущение, что по той старинной лестнице, ведущей наверх, сейчас спустится некто в княжеской мантии... - Да, да...Верно!
- Это еще что! А вот постановка "Гамлета" в здешнем форте Ловриенац - это вообще нечто! Когда появляется "тень отца", публика просто падает в обморок. Вместо декораций - настоящая крепость, реальный, так сказать, Эльсинор...
- Ну, надо же! - восхитилась Светлова впечатлительной публикой. - Неужели падает?
- Вы не видели эту постановку?
- Нет, не видела. А вы?
- А мы посмотрели.
- Когда же вы успели?
- Кажется, это было в прошлом году, верно, Лидочка?
- Не помню, - совсем нелюбезно пробурчала в ответ секретарша, поправляя свой и без того аккуратный седой пучочек. - А вы еще не были в здешней монастырской аптеке? - продолжала светскую беседу писательница. - Знаете, там до сих пор можно купить снадобья, которые готовят сами монахини. Вы на крепостной-то стене, надеюсь, уже побывали?
- Нет еще.
- Напрасно. Так вот, если посмотреть вниз на город с крепостной стены - увидите среди сплошного камня зеленый островок. Говорят, это огород францисканского монастыря - монахини выращивают на нем нечто таинственное для своей аптеки. Например, кремы, которые в этой аптеке продаются, - просто какой-то волшебной целительной силы... От солнечных ожогов и следа не остается.
Вы случайно еще не обгорели?
- Обгорела, - пожаловалась Светлова.
- Тогда непременно купите в здешней монастырской аптеке крем, - заметила Погребижская. - Один раз помажете - и все заживает, и завтра сможете опять загорать.
- Надо же, как здорово! - восхитилась Светлова.
- Верно, Лидочка? - обратилась к секретарю Мария Иннокентьевна. - Не помню... Кажется, не пользовалась... - снова неохотно откликнулась Лидия Евгеньевна.
- Ну, вот... Сейчас выпьем по бокальчику вкусного местного винца - и баиньки... Верно, мои дорогие? - добродушно протянула, не обращая на тон женщины никакого внимания, писательница Погребижская. - Да-да... - снова пролепетала Аня. Она думала о том, что у детской писательницы Марии Иннокентьевны Погребижской при ближайшем рассмотрении оказались совершенно удивительные, какой-то ненормальной, нечеловеческой синевы глаза. Прав был классик Малякин. Причем, обычно с возрастом взгляд у людей тускнеет, а этот сверкал - куда там цветным контактным линзам! Прямо синий лед, а не глаза пенсионерки.
- А какие лица на старинных портретах в княжеском дворце? - снова обратилась к Анне Мария Иннокентьевна. - Вы обратили внимание? Особенно тот вельможа... как его? Ты не помнишь, Лидочка? Он еще погиб в сражении на следующий день после того, как был закончен этот портрет... Удивительный, надо сказать, случай!
- Да-да... - опять поддакнула Светлова и вдруг поинтересовалась: - Вы согласны, Мария Иннокентьевна, что у человека на портрете или на фотографии, которые были сделаны незадолго до его смерти, какое-то особенное выражение лица?
- Вы так думаете? - льдистым своим взором взглянула на нее Мария Иннокентьевна, словно удивляясь, что эта ее новая знакомая, кроме способности говорить "да-да", обладает и более богатым словарным запасом.
Но Аня не заметила этого взора, потому что вдруг принялась томительно долго копаться в сумочке, одно за другим выкладывая на стол ее содержимое - солнечные очки, телефон, кошелек, записную книжку... И, наконец, среди всего прочего выложила на стол фотографию Максима Селиверстова. Большого формата и хорошего качества... "Что тянуть? - подумала Анна. - Если она хоть однажды в жизни его видела - не узнать не может. Если видела и все равно сделает вид, что не узнала - будет заметно. Если никак не отреагирует, значит, никогда не видела... Или же..."
Но в это "или" Светлова углубляться не стала.
- Зачем вы это сделали? - вдруг довольно неласково спросила у нее Погребижская.
- Что именно? - невольно робея, уточнила Светлова.
- Достали эту фотографию?
- Значит, вы его все-таки видели? - невежливо вопросом на вопрос ответила Светлова.
- Я уже однажды видела эту фотографию, - сделала ударение на слово фотографию Погребижская. - При не самых, надо сказать, приятных обстоятельствах: мне этот снимок показывал следователь. - Ах, вот как...
- Ну-ка выкладывайте, - уставилась на Анну своими пронизывающими синими глазищами писательница, - кто вы, что вы и к чему весь этот цирк? Только все выкладывайте, без утайки, вранья и легенд! А то вы не услышите от меня, милочка, ни слова.
И Светлова почувствовала себя, как мальчик Кай, которому Снежная королева предложила посидеть у нее на коленях. Посидеть, конечно, можно... да вот не окоченеешь ли от этой ласки?
- Понимаете, - не стала юлить Анна, - не так уж важно, кто я. Допустим, частный детектив. Важно, что в данный момент я представляю интересы семьи Селиверстовых. И нам очень важно знать, что с ним происходило в тот последний день, когда он исчез. Я почти уверена, что именно вы можете нам помочь.
- Я уже объясняла, что никогда не видела этого человека, ни в тот день, ни в какой другой.
- Вот как?
- Поверьте, я говорю правду.
- Я так не думаю, - заметила Аня.
- Интересно... - усмехнулась Погребижская, - а как же вы думаете, откровенная девушка?
- Я думаю, признайся вы, что виделась с этим журналистом, вам не будет покоя от следователей, А зачем вам лишние хлопоты и волнения? Зачем тратить свое драгоценное время? Ведь вы уже не молодой человек... - Спасибо...
- К тому же человек известный: что, если вокруг этой истории начнутся какие-то газетные спекуляции?
И Светлова повторила все, что уже говорила на этот счет Кронроду. Погребижская усмехнулась.
- Какая проницательность! А знаете что, смелая и откровенная девушка Аня, я, пожалуй, вас накажу...
"Ну, точно формулировки из обихода Снежной королевы, - тревожно подумала Светлова, - сейчас заморозит каким-нибудь осколком... ледяным... своей души..."
- И вот как я вас накажу! Я вообще не стану разговаривать с вами на эту тему. Убирайте фотографию и больше мне ее не показывайте. Сами, впрочем, тоже можете больше не показываться. Вы испортили замечательный, дивный, прекрасный вечер, - Погребижская обвела синим своим взором великолепный ночной, сверкающий огнями Дубровник: - И вот вам за это наказание!
Писательница встала из-за стола:
- Пойдем, Лидочка.
- До свиданья, - вежливо как ни в чем не бывало попрощалась Светлова. - Хватит у вас монеток-то расплатиться, частный детектив? - бросила, усмехаясь на прощанье, Погребижская. - А то гонорар-то, наверное, еще не заработали?!
- Хватит, не волнуйтесь... - успокоила ее Светлова. И нагло добавила: - Завтра увидимся на пляже!
Мария Иннокентьевна отчего-то промолчала.
Видно, даже писательская находчивость изменила ей в виду такой наглости.
Зато Лидия Евгеньевна, до того не проронившая ни слова и сидевшая все это время напряженно и прямо, словно штырь проглотила, поспешила заметить:
- Мы не любим пляж. Понимаете, возраст уже не тот, нам это не полезно.
Ультрафиолет! Предпочитаем эстетические впечатления, поездки. Вряд ли мы с вами вообще еще когда-нибудь встретимся, дорогая.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)