Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Улетают в Кабул...

Женя Чудесной - прекрасный стрелок. Саша, если надо, боксерским уда- ром прикроет. Так что вполне дополняли один другого. Правда, потом, в Афганистане, уже в бою многое поменялось, оказалось не таким, как думали, готовясь заранее. Но что поделаешь, на то он и бой.
Промежуточная посадка в Душанбе. Здесь, у местных комитетчиков Рома- нов выпросил одеяла, матрацы. Все это оказалось очень кстати. Кто-то из местных, помнится, подшучивал, мол, зря, майор, суетишься: прилетите - обеспечат. Другой бы, может, и клюнул, но майор - тертый калач - служил в системе госбезопасности не первый год и привык полагаться не на ми- лость зажиревших тыловиков, а только на себя.
Словом, загрузили скарб, разжились еще доппайком: как известно, на войне харч - весьма серьезное дело, и в путь.
Границу пересекли поздно ночью. Кто-то уже подремывал, кто-то дожевы- вал сухпай, а старший лейтенант Сергей Кувылин смотрел в иллюминатор. Не слалось. Под крылом стелились огоньки, словно их на бескрайнее черное поле высевал самолет и они летели к земле, кувыркались и гасли в невиди- мых горных отрогах.
В салоне неожиданно погас свет, и через минуту-другую цепочка огонь- ков осталась далеко позади. "Граница!" - догадался Сергей и что-то заще- мило под сердцем. Он вспомнил, как десять лет назад, в шестьдесят девя- том, их солдатский эшелон пересекал границу. Они ехали домой из Герма- нии. Утром кто-то заорал благим матом: "Дембеля! Деды! Граница!" И они с грохотом посыпались с полок.
Поезд въехал на мост через Буг, медленно и торжественно прош„л мимо полосатого столба с гербом Советского Союза. Перехватило горло - Родина! Два года он не видел мать, отца, не видел невесту. Хотелось бежать впе- реди поезда.
В Смоленске на вокзале дал телеграмму: "Встречай, приезжаю... по- езд... вагон..." И только потом сообразил, что наделал. Их эшелон прибы- вал на Белорусский вокзал в четыре утра. Считай, ночью. Метро на замке, транспорт не ходит, такси не по карману, попереживал, поволновался, а потом решил: ладно, скорей всего, она не приедет, и правильно сделает. Ему опять же легче: не придется извиняться за свою дурацкую телеграмму. А она приехала. До сих пор стоит перед глазами ранний, предрассвет- ный, гулкий перрон, лица удивленных дембелей, и его девчонка, такая ми- лая, нежная, прильнувшая головой к его плечу.
Вышли к стоянке такси, пристроились в хвост очереди. Очередь - одни солдаты. Дембельский эшелон. Сергей глядел и не мог наглядеться в искря- щиеся голубые глаза. Вдруг кто-то тронул его за рукав. Оглянулся. Перед ним стоял незнакомый сержант.
- Слышь, земляк, ты с невестой, давай, садись без очереди. Сергею хо- телось расцеловать незнакомого сержанта. Дома их были почти рядом. За квартал остановили такси. Сергей проводил ее, а потом поспешил домой. В том же году они поженились.
...Ночь за иллюминатором - глуха и темна. Вспыхнул где-то одинокий огонек и вновь погас. Граница. Как порою странно и неожиданно в челове- ческую жизнь вплетаются, казалось бы, совсем посторонние, далекие от повседневных будничных забот, понятия. Всего дважды за свои тридцать лет пересекал он границу. Но тогда хотелось петь и плясать, будущее было ут- ренним и добрым, как руки матери. Теперь же граница встречала его глухой непроницаемостью ночи, декабрьским морозом, неясностью не только будуще- го, но и сегодняшнего, сиюминутного бытия.
Гудели турбины. Самолет летел навстречу утру. Стали едва различимы голые вершины Гиндукуша. Горный хребет, словно гигантская птица, распра- вив могучие снежные крылья своих отрогов, хищно парил над сияющей доли- ной. Из пилотской кабины вышел Романов.
- Подходим к Баграму. Приготовить оружие. Садились в "сложняке" - на полосу без опознавательных знаков, едва освещенную. Когда самолет замер, луч прожектора выхватил его из темноты. Высаживались быстро, без суеты, с оружием наготове. За ярким глазом прожектора чувствовался чей-то прис- тальный взгляд. Своих? Врагов?..
Когда спустились с борта, резкая команда "ложись!" бросила группу на- земь. Но команда эта, произнесенная чьим-то хриплым, простуженным голо- сом, показалась ласковым приветствием доброго друга. Ведь прозвучала она не по-восточному гортанно, а отрывисто-властно, на родном русском языке. Меры предосторожности были совсем не лишними, ведь приходилось охра- нять таких людей, как Бабрак Кармаль, Гулябзой, Сарвари, Ватанджар. Пос- ле убийства Тараки Амин пытался их захватить и уничтожить. С трудом уда- лось ускользнуть. И вот теперь они здесь. Можно представить, что сталось бы с опальными министрами, а заодно и с теми, кто их прятал, пронюхай обо всем этом аминовская охранка.
У капониров подразделение Романова встретили свои ребята, улетевшие в первой группе: Изотов, Виноградов, Картофельников. Были объятия, угоще- ние. Вместе пили афганский чай, хозяева потчевали пакистанским печеньем, вареньем. Вспоминали Москву. Тут гостей оставили и спать. Старшему лейтенанту Сергею Кувылину в ту ночь приснился странный сон. Вроде он опять ранним утром стоит на Белорусском вокзале, только теперь уже без невесты, та же очередь на такси. Он стал в конец. Спросил, кто последний. Глядь, оказывается, последний - майор Геннадий Зудин. Из их же группы. "Егорыч!" - обрадовался Кувылин. А Егорыч даже не обернулся. Но тут слышит Сергей - кто-то его за рукав тянет. Оглянулся - сержант: "Слышь, браток, садись без очереди". "Да неудобно как-то..." - отвечает Кувылин. А сержант свое твердит: "Садись, говорят тебе, не в ту очередь стал".
Хотел было поспорить, мол, как не в ту, вот же Егорыч стоит, да не успел, проснулся.
Странный, право, сон. Кувылин усмехнется и забудет о нем. Вспомнит через три дня. Вечером 27-го на ступенях аминовского дворца. Утром за гостями пришли посольские автобусы. За рулем одного из них майор Николай Васильевич Берлев узнает Женю Семикина. И тут же поднесет палец к губам: молчи, ты со мной не знаком.
Они подружились в первый приезд Берлева в Афганистан, когда Николай Васильевич охранял посла. Вечером майор разыскал Семикина. Обнялись как полагается старым друзьям.
- Ну что, Жень, налей сначала, а потом будем говорить. Семикин достал бутылку, разлил по стаканам. Берлев поднял стакан. - Если суждено увидеться, выпьем еще, а погибну - не поминай лихом. Семикин побледнел:
- Да ты что, Коль, что стряслось?
- А-а, - махнул рукой Берлев, - пей, не то выдохнется. Все сам узна- ешь.
Майор Берлев был больше других посвящен в детали готовящейся опера- ции. Он знал посла Пузанова, резидента Иванова, много раз видел Амина. Когда посол приезжал в резиденцию Амина, Берлеву приходилось дежурить у дверей, за которыми шли переговоры. Охрана Пузанова, Иванова и других работников посольства уси-
лилась после захвата и убийства американского посла Адольфа Даббса членами группы "Национальный гнет". Это случилось 1 марта. В том же ме- сяце несколько сотрудников группы "А" оказались в Кабуле. Среди них был и Берлев.
И вот теперь он второй раз здесь. Надо думать, не ради прогулки. ...С обстановкой знакомили майора Романова советский резидент Борис Семенович Иванов и его заместитель. Они начали с того, что в эту страну майор со своими ребятами приехал совсем не ради прекрасного горного воздуха. Ми- хаил Михайлович согласился. Он знал это и без резидентов и ждал поста- новки конкретной задачи. Все, что произошло с ним в последние сутки с небольшим, казалось Романову дурным сном. Ему предстояло вести людей в бой и как у всякого командира возникали десятки вопросов, на которые хо- телось получить ясные и исчерпывающие ответы. Но ответов не было, а были какие-то невнятные разговоры. На пороге войны, а значит, у порога смер- ти, люди, которых годами готовили для выполнения сложной боевой задачи, должны принять решение. Но они оказались не готовы его принять. Они выг- лядели растерянными, раздавленными тяжелой ответственностью, свалившейся на их плечи.
Романов вышел из комнаты после беседы, а ощущение кошмарного сна не проходило. Он пытался процедить полученную информацию, но "цедить" было нечего. Как говорят физики, на выходе ноль. У виска бились странные фра- зы резидента: "Ты догадываешься, какую операцию предстоит провести?" "Догадываюсь". "Но твои ребята не циркачи, а там все будет на уровне цирковых трюков".
Оставалось только ответить: "Есть, товарищ генерал-лейтенант, сделаем из них циркачей! У нас еще ночь в запасе".
Да-а, вот уж расскажешь кому - не поверят. Вправду, беседа с ним была проведена на самом высоком цирковом уровне.
Резиденты ушли, а Романов остался со своими проблемами - вооружение, боеприпасы, питание, разведка, информация... Разве все перечислишь. Вон куртки спецназовские спрятать некуда - в посольстве шагу не дают сту- пить: подарите, продайте. Не продашь, так непременно украдут. "Ну вот, пожалуй, с них и начнем", - решил майор и разослал несколько человек по посольству. Приказал обшарить все углы и закоулки, но найти надежное место для хранения обмундирования. Легко сказать - найти. По- сольство небольшое, людей, как селедок в бочке, свободного стула нет, не то что комнаты.
В подвале наткнулись на запертый туалет. На дверях табличка: не рабо- тает. Решили приспособить для себя. Вскрыли аккуратно, сложили вещи, кульки, свертки, заколотили основательно, а табличку подновили, чтоб виднее было.
После боя вернулись - все цело, невредимо. Что ж, голь на выдумку хитра.
Переночевать хотели в посольстве, но, оказалось, расположиться негде. Опять погрузились в машины - и в расположение так называемого "мусуль- манского батальона". Здесь впервые с бойцами группы "А", теперь она но- сила кодовое название "Гром", ехали сотрудники подразделения "Зенит". Прибыли. Отвели им казарму, которую в нашем понимании казармой даже и назвать нельзя. Здание без окон и дверей - стены да крыша. Вместо пола насыпан гравий. Прошли - пыль поднялась, будто после стада овец. В казарме как раз командир роты "мусульманского батальона" развод за- канчивал. Дав все наставления караулу, советский офицер напутствовал подчиненных: "Аллах с нами!"
Караул вышел, а сотрудники группы удивленно переглядывались. Н-да, верно говорил Федор Сухов: "Восток - дело тонкое".
Спать почти на улице на декабрьском холоде большого желания не было. Потому как могли благоустроили казарму: завесили плащпалатками окно, проемы, собрали все, что могло согреть: матрацы, одеяла, куртки. Однако холод оказался не самым страшным ночным бедствием для группы. Донимали храпуны - Баев и Зудин.
Кувылин вспоминает, что в последнюю ночь он так и не сомкнул глаз. Попал как раз между двух храпунов, такое чувство, будто с самого вечера на танке ездил.
Утром на завтрак накормили верблюжатиной. Вкусно, хотя и недоварено, да что поделаешь - высокогорье, мясо долго упревает. Выдали афганскую форму: мягкие куртки и брюки из шинельного сукна, такие же мягкие кепочки с козырьками. Долго подбирали куртку на Алексея Баева. Шутили, мол, на таких мощных мужиков афганцы не рассчитывали. Пришлось разрезать форму на спине, иначе Баев не влезал. Сразу же стали "обживать" форму: укрепляли карманы для гранат, авто- матных магазинов, ушивали, подгоняли. Взяли у десантников удобные ранцы, определились, где будут лежать боеприпасы, а где перевязочные средства. Не глядя запустил в ранец руку, достал бинт - мелочь, но в горячке боя это очень важно.
После полной комплектации - учли все, начиная от автоматов до броне- жилетов, - прикинули по весу. Оказалось 46 килограммов! В таких "доспе- хах" и стоять-то тяжело, не то что бегать, прыгать, вести огонь, метать гранаты. Да еще в горах, не на учебном центре в Балашихе. Именно потому, что не учебный центр и от каждого "пустяка" могла за- висеть собственная жизнь и жизнь товарищей, навьючились до упора. К тому времени была доведена боевая задача: штурмовать дворец Амина. Дворец находился примерно в километре от позиций батальона. Место для дворца - лучше не придумать. От него уходило шоссе, ведущее в горы. То есть при необходимости есть путь к отходу. Метрах в пятистах основатель- ное здание жандармерии. Слева от
дворца расположился первый батальон охраны, справа - второй. Между позициями батальонов и дворцом по три вкопанных танка. И наконец нацио- нальные гвардейцы - их казарма располагалась непосредственно на послед- нем этаже дворца.
Вечерами, а порой и ночью, если не спалось, бойцы группы "А", выйдя из казармы, подолгу глядели на сияющий огнями дворец. Все они прослужили в комитете не один год и прикинуть соотношение сил не представляло тру- да. И от прикидок становилось страшно - столь неравные были силы. 24 че- ловека в "Громе", примерно столько же в "Зените". Плюс "мусульманский батальон". Но на него с самого начала возлагались лишь вспомогательные задачи. Значит, считай два взвода на такую крепость? А что еще? Этот вопрос на одной из рекогносцировок и задал Романов генералу Дроздову, который координировал действия подразделений КГБ и Министерс- тва обороны. Генерал долго молчал, глядя на серпантин дороги, опоясываю- щей холм, на громаду дворца, потом, обернувшись, сказал: - Романов, я доверяю тебе, как сыну" Вот на алтарь Отечества кладу все, что имею; две "Шилки", шесть БМП. Остальное за тобой. Две "Шилки" и шесть БМП... Это все, что выделило родимое Отечество майору Романову. Знай он точно, что за крепость дворец Амина, с охраной почти в двести гвардейцев (это на два-то его взвода) - оцепенел бы от ужаса майор. Любой бы живой человек оцепенел, потому что идти на явную смерть никому неохота.
Но, как говорят в народе, кабы знать, кабы ведать... Не знал своей судьбы и майор Романов.
Собрались они с командиром группы "Зенит" майором Яковом Федоровичем Семеновым, потолковали, уяснили задачу, оценили обстановку. Обстановка была ни к черту-с позиций "мусульманского батальона" просматривался только серпантин дороги да дворец, одной стороной повернутый к ним. А что там с другой стороны? А на прилегающих высотах? Не вовсе же дураки афганцы, в наших академиях учились, - значит, знают где расположить свои подразделения. Ничего о них не было известно, хотя именно оттуда, веро- ятнее всего, и будут стрелять в затылок атакующим. Чтобы найти ответы на многотрудные вопросы есть единственный способ, изобретенный человечеством за тысячелетия войн: рекогносцировка. Необхо- димо все увидеть своими глазами и, исходя из увиденного, действовать. - Ну что, Яша, - предложил Романов, щупая окулярами бинокля аминовс- кий дворец, - махнем в ресторан?
- Самое время... - усмехнулся Семенов, - перекусить да выпить. - Я серьезно, смотри, - и он указал в направлении офицерского ресто- рана, построенного Амином. - Если забраться туда, все, как на ладони - дворец, дорога, обратная сторона дворца... Махнем, Яша? - Махнуть-то можно, только глянь: по дороге КПП первого батальона. Оно, конечно, не единственное на пути к ресторану. "Резонно, - подумал про себя Романов, - но выхода нет, не идти же вслепую".
- Кстати, - хитро прищурил глаз Семенов, - у меня-то документы есть. Я в охране Амина, а ты кто такой будешь?
Михаил Михайлович замялся, глядя на ехидный Яшин прищур, потом сорвал с головы афганскую фуражку и сунул ее под нос Семенову. - Смотри, генеральская кокарда, понял?
- О-о! Тогда другое дело, - согласился Яков Федорович. Они вновь под- няли к глазам бинокли - в окулярах поплыла знакомая картина: белые отко- сы, какие-то фигуры, вытоптанные в снегу, металлические двери прямо в горе, редкий сад и над всем этим - громада трехэтажного дворца. Видано и перевидано не один раз, а ясности нет как нет.
- Ну что, Миша, где твой ресторан? - спросил Семенов, - проверим воз- действие кокарды на революционные вооруженные силы демократического Аф- ганистана?
...В ГАЗ-66 сели вчетвером: Романов, Семенов и два бойца в подмогу - Мазаев и Федосеев. Двинулись. У контрольно-пропускного пункта первого батальона их тормознули. Яша кивнул Романову:
- Держи ухо востро. Начинается!
Разговаривать особо не стали - штык в грудь, руки вверх. Не помогли и Яшины документы и романовская кокарда. Михаил Михайлович только успел шепнуть солдату-водителю: "Ты прислушивайся, если что - дай знать". Сол- дат был из "мусульманского батальона", немножко говорил на фарси. Началось долгое ожидание. Их держали под прицелом, никуда не доклады- вали. Или, так казалось, возможно, отправили посыльного. Пленники вели себя мирно, и афганцы как-то подобрели, выяснилось да- же, что начальник караула учился в Советском Союзе, в сельскохозяйствен- ном техникуме. Он вполне сносно говорил порусски. Попытались его основательно разговорить. Стали убеждать, мол, мы на- ходимся в охране Амина, едем в ресторан заказать столик к Новому году для советских офицеров.
Афганец улыбался, качал в знак согласия головой, но отпускать не от- пускал. Прошло часа полтора в ожидании и разговорах, наконец начальник караула, получив инструкции, приказал их пропустить. Автомобиль медленно лез в гору, сидевшие в нем офицеры внимательно оглядывали местность. Уже позади было здание жандармерии, позиции второ- го батальона, дворец. Казалось, дорога напрямую вела к ресторану и все кордоны остались за спиной. Но это только казалось. У самого ресторана их снова остановили, приказали выйти из машины. Под автоматами проводили в казарму. По дороге пленники приметили пулеметные гнезда, укрепленные позиции.
Их втолкнули в небольшую комнату. У стены стояли полевые телефоны. Один из солдат, с автоматом, подскочил к ним и, яростно брызгая слюной, заорал, готовый размозжить прикладом голову.
Другой, сидящий здесь же, прикрикнул, заставил отойти. Потом спросил на едва понятном русском: кто такие? Романов стал заново объяснять, буд- то они служат в охране Амина и едут в ресторан, чтобы заказать столик для советских офицеров на Новый год.
Тот выслушал и снял трубку полевого телефона. Долго рассказывал ко- му-то, то и дело поглядывая на пленников. Потом он звонил еще и еще раз - шли переговоры.
Романов понимал: ситуация драматическая - группы оставались без ко- мандиров, а через несколько часов штурм. Но все обошлось: им принесли чай, поставили на стол вазы с инжиром, изюмом. Впервые за последний час улыбки коснулись губ афганцев. Офицер пригласил попробовать угощение. Все дружно отказались. Романов за всех пытался объяснить, что никто из них не любит сладкого, пошутил, мол, чай нам не годится, предпочитаем водочку.
Время утекало, нервы были напряжены до предела, но выход один - ждать.
И вот распоряжение - можете идти в ресторан. Дали провожатого, позва- ли хозяина ресторана. Объяснили ситуацию.
Хозяину спешить некуда. Какой шашлык подавать, спрашивает. Пришлось терпеливо рассказывать. Пока рассуждали о достоинствах бараньего шашлы- ка, Романов понял: надо двигаться наверх. Попросил показать место, где будет стоять их столик.
Сверху прекрасный обзор: виден Кабул, дворец, и, что особенно непри- ятно, позиции "мусульманского батальона" как на сковородке. Чтоб еще немножко задержать хозяина и лучше осмотреться, пришлось поинтересовать- ся посудой - вилками, ложками, фужерами, напомнить о салфетках, спросить о спиртном. Словом, сговорились. Будет вам шашлык, будет! Распрощались, раскланялись, а на выходе опять афганцы задержали. Опять звонки, переговоры. Но вот вырвались. В машину - времени в обрез! Дорога на солнышке подтаяла, отмокла, того и гляди машина соскользнет в пропасть, но обошлось, возвратились в батальон ко времени. В 16 часов собрались на совместный инструктаж командир "Грома" Романов и его стар- шие подгрупп: Голов, Балашов, Толстиков, Карпухин, командир "Зенита" Се- менов со своими ребятами, от Первого главного управления КГБ Эвальд Коз- лов и Бояринов.
Решили действовать так: "Гром" выдвигается на боевых машинах пехоты и, следуя по кольцу серпантина, выходит ко дворцу. "Зенит" на бронет- ранспортерах подбирается к пешеходной лестнице, преодолевает ее и соеди- няется у фасада дворца с бойцами "Грома". Одновременным ударом группы штурмуют дворец. В распоряжение Глеба Толстикова поступила часть "му- сульманского батальона". Бойцы должны были блокировать противоположную сторону дворца - пресечь попытки бегства и упредить возможный подход подкрепления.
На группу, в которую вошли полковник Бояринов, майор Поддубный и старший лейтенант Кувылин, возлагалась задача взорвать узел связи двор- ца. Условный знак, по которому можно узнать своих - ведь все одеты в аф- ганскую форму - белая повязка на рукаве. Сигнал голосом по именам коман- диров групп: "Миша" - "Яша".
После инструктажа присели перекусить - то ли ранний ужин, то ли позд- ний обед. Подали суп, гречневую кашу с мясом. Николай Васильевич Берлев есть не стал.
- Ты чего, дед? - спросил его майор Зудин.
- Не буду есть, а то вдруг ранение а живот...
- Ладно тебе, Коля, накаркаешь. Давай, выручу, - и пододвинул тарелку к себе поближе.
А Берлев, вспомнив о Сарвари и Гулябзое, наложил побольше каши и та- релку отнес в укрытие. Но афганцы есть отказались, не было аппетита. Знали, что приближается время штурма.
Перед посадкой в боевые машины слегка размялись, то и дело поглядывая в сторону дворца. Он уже светился огнями. Емышев, Зудин и Волков стояли кружком.
- Давай, Петрович, покурим, - сказал Дима Волков, обращаясь к Емыше- ву. - Знаю, у тебя табачок всегда посуше.
Валерий открыл сумку и увидел рядом с "Явой" забытую пачку "Дымка". Уезжая из дома, сунул на всякий случай, да так и не вспомнил. А "Дымок", известно всем, любимые сигареты Зудина.
- Эй, Егорыч, - обрадовался Емышев, - выдаю тебе в виде поощрения. И протянул ему пачку "Дымка". Зудин последнюю ночь почти не спал. За каждым закрепил оружие, боеприпасы, обмундирование. Все грозился: хлоп- цы, не растеряйте, вернемся в Москву - проверю.
Сигаретам он обрадовался.
- Теперь живем. Никакой дворец не страшен! Подымили и разошлись. Это был их последний разговор. Волкова прошьет автоматной очередью на посту возле полка жандармерии. Зудин погибнет у дворца. Из боя вернется только Емышев, с тяжелым ранением, без руки.
Сколько написано о войне в Афганистане! Сколько еще напишут. Да, из всей долгой, девятилетней драматической бойни самым загадочным до сих пор остается ее начало - штурм аминовского дворца. Чего только не наго- родили о штурме, какие дикие выдумки и небылицы не публиковались на страницах журналов и газет, а истина так и оставалась за семью печатями. У человека, даже очень далекого от проблем военного искусства, при виде дворца (хотя бы и на фотографии), возникает странное чувство, кста- ти, проверенное десятки раз: то, что называют дворцом, вовсе не дворец - крепость! Трехэтажное здание, массивные стены способны сдержать удар са- мой современной артиллерийской системы (при штурме, как известно, ис- пользовались многоствольные зенитные установки "Шилка", снаряды которых, как орехи, отскакивали от стен). Крепость построена с истинно восточной мудростью. На господствующей высоте, видимая со всех сторон, и к ней по- дойти незамеченным практически невозможно. Более того, чтобы оказаться у ворот резиденции, надо преодолеть круговую серпантинную дорогу, которая вьется по склону холма и находится под пристальным наблюдением охраны. Так что наступающему подразделению придется долго кружить по дороге под огнем защитников дворца, и говорить о внезапности, как одном из факторов победы, говорить нелепо.
Однако дело не только в умелом выборе места расположения дворца и его фортификационных достоинствах, в крепость его превращала хорошо проду- манная система обороны. Резиденцию охраняли национальные гвардейцы - специально отобранные, тщательно проверенные, прекрасно обученные воен- нослужащие. Каждому
из них было что защищать. Вступая в бой с атакующими, они обороняли не только Амина, но и свою безбедную жизнь в нищей стране, высокое жало- ванье, солидные пайки, которыми одаривал их отец и благодетель. Тот ши- карный ресторан с бассейном, который посетили командиры групп "Зенит" и "Гром" накануне штурма, тоже был для них - национальных гвардейцев. Михаил Романов так вспоминал о своих первых впечатлениях от встречи с гвардейцами:
"Мы ехали из посольства к месту своего расположения в "мусульманский батальон". Дорога проходила невдалеке от дворца. Я попросил водителя чуть притормозить. Происходила смена караула. Для нас - необычная экзо- тическая сцена: при смене часовые - двухметровые парни-красавцы - каса- лись друг друга щеками. Глядя на этих поджарых, спортивных парней, авто- мат в руках которых казался детской игрушкой, подумал: "Ничего себе хлопцы! С такими легко не управишься".
Да, дворец был укреплен капитально: танки, два батальона пехоты, полк жандармерии, казармы которого располагались невдалеке... Даже после весьма беглого перечисления подразделений и частей, кото- рые находились в руках Амина, возникает естественный вопрос: как за 40 минут удалось взять такую крепость? Какие силы и средства следовало бро- сить, чтобы выполнить задачу в столь короткий срок? Напрашивается ясный и четкий ответ, который, кстати, мог дать как дилетант, так и профессио- нал: силы и средства наступающих должны многократно превосходить оборо- ну. Вот так при отсутствии информации рождаются мифы и легенды. Возмож- но, где-либо в иных странах из них сделали бы героические истории, су- пербоевики. У нас же родилось только трагическое повествование о том, как мощная, насквозь милитаризованная держава бросила свою военную маши- ну против беззащитного Амина. И конечно же, бедолаги гвардейцы и сам аф- ганский руководитель стали жертвами советских спецподразделений. Ох, уж эти навязшие в зубах советские спецподразделения! Какова их судьба? Что сталось с бойцами "Зенита" и "Грома", честно выполнившими свой воинский долг?" Именно так - долг... - говорили тогда, в 1979-м. И как называть их - героями или оккупантами, воевавшими с афганским наро- дом?
Непросто ответить на эти вопросы. Да и нет тут однозначного ответа. Люди, о которых идет речь, - солдаты. Правда, они оказались оружием в руках политиков. Но что поделаешь, пушки всегда были последним доводом королей. А жертвами становились солдаты. Они и на сей раз стали самыми первыми жертвами жестокой афганской войны. Первыми убитыми, первыми ра- неными, первыми инвалидами, их дети - сиротами, жены - вдовами. Подобное всегда страшно. Но страшнее другое. В мирные годы, уже после Афганистана не нашлось в наших душах истинного тепла и доброты для этих людей. Произошел немыслимый парадокс. Мы так неистово плевали в мертвых, что оплеванными оказались живые.
Участник штурма дворца Герой Советского Союза Эвальд Козлов рассказал мне о безруком солдате-афганце, которого встретил у церкви. Он просил милостыню.
Неужто это и есть жуткий символ нашего строя - воин-инвалид, стоящий на паперти? Кто виноват? Государство? Да. От его имени отдавались прика- зы солдату. Оно должно заботиться об инвалиде. Но забота нам видится ча- ще в хорошей пенсии, квартире, машине. Спору нет - нужна и квартира, и пенсия. Но еще нужнее правда об этих людях. Не выдумка, не нагнетание страстей, не тем более, гнусная и наглая ложь, но одна лишь правда. Правды, увы, мало. Она и звучит-то теперь как-то неуклюже, неловко, несмело,
Что греха таить: ведь о штурме дворца мнение однозначно - Министерс- тво обороны, КГБ бросило туда такие силы, что аминовских гвардейцев "буквально разнесли в клочья".
Да, именно так и написано в книге Д. Гая и В. Снегирева "Вторжение", выпущенной совместным советско-финским предприятием "ИНПА" в 1991 году. Книга представляет наиболее характерную, типичную точку зрения на те со- бытия.
"26 декабря, - пишут авторы, - дивизион "Шилок", многоствольных зе- нитных установок, обладающих большой огневой мощью, занял позиции на господствующих высотах вокруг аминовского дворца". Дивизион? Помните, в одной из предыдущих глав был приведен разговор Романова с генералом Дроздовым. Все, что мог дать генерал своему подчи- ненному, - две установки. Никаких господствующих высот они не занимали, да и занять не могли - кто бы им позволил? "Мусульманскому батальону" было отведено определенное место, там стояли и "Шилки". Кстати, именно потому сектор обстрела их был крайне ограничен.
Да, с началом штурма "Шилки" вели огонь, но, как считают офицеры "Зе- нита" и "Грома", эффект вышел больше шумовой, чем огневой. Но "27 декаб- ря, - утверждается в названной книге, - дворец охранялся всего лишь обычным дежурным нарядом, а аминовская отборная гвардия находилась непо- далеку в казармах. Снаружи охрану резиденции несли переодетые в афганс- кую форму советские десантники из уже упоминавшегося батальона". Батальон такой действительно был и даже легенда существовала, что якобы прибыл он для охраны дворца. Но послали его, как доподлинно из- вестно теперь, для других целей. Они и выполнялись. Если же говорить о гвардейцах, которые, по мнению Д. Гая и В. Снеги- рева, "находились неподалеку в казармах", то непонятно, что авторы имели в виду, так как казарма гвардейцев как раз и находилась во дворце: на первом этаже располагались служебные кабинеты, на втором - апартаменты Амина, а третий, верхний, был отведен под жилое помещение гвардии. Чита- ем дальше.
"Итак, 27 декабря в 19.30 внезапно для Амина начался штурм дворца и одновременно ряда правительственных и военных объектов в центре города. Разрушительный огонь "Шилок" (помните: две "Шилки" и снаряды, отска- кивающие от стен, как горох) и других грозных систем оружия (интересно, каких?) вначале сосредоточился на казармах, где, ни о чем не подозревая, отдыхали аминовские гвардейцы. Их буквально разнесло в клочья. Можно считать, что эти люди и были первыми жертвами необъявленной войны. Уце- лело всего несколько танков, вступивших в неравный бой с нападавшими". Что касается "отдыхающих аминовских гвардейцев", то не успели наши БМП и БТРы пройти и треть пути, как попали под плотный автоматный и гра- натометный огонь "ни о чем не подозревавших гвардейцев". А у дворца плотность огня была столь велика, что в первые две минуты из 22 бойцов группы "Гром" 13 оказались ранеными. В подтверждение привожу слова Героя Советского Союза Эвальда Козлова:
"Очень важно, что первая машина остановилась у входа во дворец. Оста- новись она раньше, неизвестно, чем бы все это кончилось. Огонь был страшнейший. Я еще сидел в БМП и только выставил ногу наружу, ее тут же прострелили. Сразу!"
Ну а ужасы про "разнесенных в клочья гвардейцев" не более, чем ав- торские фантазии.
Теперь по поводу "танков, вступивших в неравный бой". Военные специа- листы не без основания считают, что равным танку может быть танк или со- ответствующее противотанковое орудие, да и то если оно достаточно манев- ренно. Разумеется, можно еще сбросить с самолета бомбу или запустить ра- кету. Но ни самолетов, ни ракет, ни тяжелых орудий, не говоря уже о тан- ках, у атакующих не было. Так о каком "неравном бое" идет речь? Не собираюсь, да и не ставил целью оправдывать агрессию Советского Союза против Афганистана, но к чему все переворачивать с ног на голову, беспардонно лгать? Чтобы создать образ настоящего агрессора, показать всему миру "истинный оскал советского милитаризма"? Раз уж мазать себя грязью, то неистово, до черноты. Наступали, значит, "разносили всех в клочья". Афганцы вели бой? Вели. Стало быть, для них "явно неравный". Пусть даже с помощью танков, гранатометов, под прикрытием многометровых стен, с огромным перевесом в людях, - все равно "неравный". Да, то был неправый бой. Против этого никто сегодня не возражает. Но и неравным он был, для горстки людей из спецподразделений. Ибо дворец защищало около двухсот отменно вооруженных и отлично обученных гвардей- цев, а на штурм шло сорок с небольшим человек.
И потери совсем не такие, как пишут авторы книги. Ни о каких трех де- сятках солдат и офицеров не могло идти и речи. Среди тех, кто непосредс- твенно штурмовал дворец, из групп "Гром" и "Зенит", убитых оказалось четверо.
Жаль, но можно привести десятки подобных публикаций. Авторы их не от- личаются желанием отыскать истину, куда проще перепевать на разные лады сочиненные когда-то и кем-то лживые легенды.
Могут возразить, мол, и рады бы написать правду, да за семью печатями хранилась она. Истинно так. Но тогда должен вступить в силу закон, с ко- торым знакомы даже студенты-первокурсники журфака: не знаешь - не пи- ши...
АН нет, дело, видимо, не в семи печатях, а в невежестве по отношению к нашей истории, в лихой большевистской ухватке. Те кроили, как хотели, как выгодно было, теперь другие кроить начинают.
Журнал "Столица" в статье "Как мы брали дворец Амина", опубликованной в августе 1990 года, приводит слова некоего М. К. - майора КГБ, который описывает дикий мат и ругань штурмовавших, безголовое тело Амина, най- денное в подвале, и многие другие страсти. Признания майора завершает характерный комментарий: "...Общий бардак, царивший во время операции, до боли узнаваем, и если описанные события имели место, они вполне могли происходить именно так..."
Что ж, до боли узнаваемая точка зрения. Знаю, что события происходили не так, как считает неизвестный М. К. Без злопыхательства и ерничества, на фактах можно легко доказать обратное, но не стоит ломать копья. Лучше всего предоставить слово самим участникам штурма дворца Амина. Они спра- вятся со своей задачей значительно лучше любого иного автора. Тем более, что подавляющее большинство из них высказываются впервые, раньше им вби- вали в головы: говорить все, кроме правды. Да и фамилии многих участни- ков штурма впервые появляются в нашей печати. Свидетельства их поистине бесценны, как для сегодняшнего дня нашей Родины, так и для будущих исто- риков. Кстати надо заметить, что по общему сигналу бойцы "Зенита" и "Грома" при поддержке десантников атаковали не только дворец Амина, но и еще несколько важнейших военных и административных объектов Кабула: зда- ние генерального штаба афганских вооруженных сил, здание Министерства внутренних дел (Царандой), штаб ВВС, тюрьму Пули-Чархи, почту и телег- раф. Без свидетельств участников истинную картину той ночи восстановить невозможно. Да и забыть о них несправедливо: все рисковали жизнью, а кто на каком объекте оказался - на то воля судьбы.
Итак, 27 декабря 1979 года. Начинается девятилетняя афганская война. В песне, написанной участниками тех событий, есть слова: "... В семь пятнадцать начало, сорок шесть килограмм, как сигнал прозвучало..." Что за сигнал? И каково было начало?
Кабул. Центральный узел связи Борис ПЛЕСКУНОВ, "Зенит": - Все началось со взрыва "колодца" связи. В ходе операции Кабул был отключен от внешнего мира. Одновременно взрыв послужил сигналом к общему штурму.
В мое подчинение определили десять человек. "Колодец" связи, который нам предстояло вывести из строя, находился на людной площади. Рядом зда- ние узла связи, пост Царандоя, через дорогу - банк, ресторан, кинотеатр. Так что в любопытствующих не было недостатка, что осложняло выполнение задачи.
Решили действовать после 19.00, когда уже наступал комендантский час и площадь пустела. Выехали на УАЗах. Две машины остановились у рестора- на, а наша подъехала вплотную к люку, который вел в "колодец". Дождались условного сигнала - хлопнула, резко закрытая дверь автомо- биля. Значит, пост на месте. Сотрудник нашей группы Хаятов, владеющий языком, ушел, чтобы отвлечь постовых. Трое человек заслонили нас. Вале- рий Волох, который сам изготовил щипцы для вскрытия люка, поднял крышку, а я в рюкзаке запустил в "колодец" два мощных заряда. В "колодце" была вода, но это не испугало: действие своих зарядов мы проверяли заранее. Взрыватель поставили на 15 минут. Сели в машину. Окликнули Хаятова, который вошел в роль и увлеченно беседовал с постовым, угощая его сигаретами.
Через несколько минут мы уже были на вилле. Такого скорого возвраще- ния никто не ожидал и один из руководителей даже высказал сомнение, мол, все ли успели сделать.
Но часы уже показывали 19.15. Прозвучал мощный взрыв. Кабул лишился связи.
12 января я возвратился в Москву и прочел в "Известиях" статью под заголовком: "Народ защищает революцию". Корреспондент писал, что он ве- дет необычный репортаж, поскольку "бандиты провели очередную вылазку и связь со столицей Афганистана прервана".
Министерство внутренних дел (Царандой) Евгений ЧУДЕСНОЙ, "Гром": - При штурме Царандоя нам поставили задачу охранять Нур Ахмат Нура, который собирался призвать защитников министерства сдаться. Примерной 18-18,30 к вилле "Зенита" подъехало три грузовика. В кузо- вах сидели солдаты и несколько бойцов "Зенита". Нура посадили в кабину, Александр Лопанов и я сели по бокам.
Едем по Кабулу. Мирный город, снуют афганцы, повсюду жарятся шашлыки. До сих пор помню удивительный запах тех шашлыков. А мы едем на войну. Все три машины остановились у светофора. Он несколько раз переключился, можно двигаться, а мы стоим, ждем. Наконец двинулись. У здания МВД снова остановились, тут солдаты и "зенитовцы" выскочили из машин. Нуру дали мегафон и он стал призывать сдать оружие, кричал, что пришла законная власть. Из окон министерства ответили автоматным огнем. Штаб Военно-Воздушных Си-1 Анатолий САВЕЛЬЕВ, "Гром": - Мне с Виктором Блиновым было поручено захватить штаб ВВС. Дали нам в помощь лейтенанта-десантника и его взвод. Пришли к нашему советнику, который находился в штабе, а тот разработал план: никакого штурма, по два человека проходят в здание, спокойно, без суеты сосредотачиваются в одном из кабинетов.
Вторая половина взвода находится на удалении и, замаскировавшись, ждет сигнала. Они разоружают внешнюю охрану, мы - внутреннюю. Действительно, афганские солдаты даже внимания не обратили, когда в здание штаба ВВС стали время от времени входить наши десантники. Отдельный пост полка жандармерии Павел КЛИМОВ, "Гром"; - Я, Дмитрий Волков, двое ребят из "Зенита" и два танковых экипажа из "мусульманского батальона", по пять человек во главе с офицерами получи- ли задание: до начала общего штурма выдвинуться и захватить два танка, находящиеся в прямой видимости из дворца. Из них произвести несколько выстрелов по дворцу.
Погрузились в машину, подъехали к посту. По нашим данным там должно было находиться двое часовых, оказалось - четверо. Это осложняло выпол- нение задачи. Но отступать нельзя.
Волков и один из "зенитовцев" вышли из машины и пошли в сторону пос- та, все остальные через задний борт "десантировались" и тут же залегли, спрятавшись за косогор.
Через несколько минут на посту неожиданно раздались выстрелы. Что там случилось, не знаю. Стрельбу услышали в казарме, которая располагалась невдалеке, и мы увидели выбегающих оттуда вооруженных людей. Они подни- мались вверх в гору, на господствующую высоту. Еще несколько минут, и наша цепочка, растянувшаяся на снегу, перед ними как на ладони. Танковые экипажи вступили в перестрелку, мы вдвоем с офицером из "Зенита", раз- вернувшись в другую сторону, открыли огонь по дворцу. Дворец Дар-уль-аман,
Михаил РОМАНОВ, командир группы "Гром":
- Начался штурм. Каждая из нескольких моих подгрупп двигалась на бое- вой машине пехоты.
Заход в район дворца предполагался с двух сторон - мы "крутимся" по серпантину, а Яша Семенов со своим "Зенитом" выходит к пешеходной лест- нице, которая ведет наверх. У фасада соединяемся. Но на войне как на войне. Прорыв группы шел под ураганным огнем, загорелся бронетранспор- тер.
Яков СЕМЕНОВ, командир группы "Зенит": - Наша колонна - четыре БТР. Когда заговорила "Шилка", ее поддержали пулеметы, стало ясно: игры кон- чились, началась война.
Я шел на первой машине. Мы успели проскочить. Второй бронетранспортер подожгли, остальные уцелели. Десантировались. А тут ад кромешный! Наша "Шилка" бьет по дворцу, снаряды скачут от стен, как резиновые. Из окон поливают... В общем, прижали нас, пришлось залечь. И поднялись лишь, когда "Шилка" подавила пулемет в одном из окон дворца. Сергей КУВЫЛИН, "Гром":
- Была некоторая несогласованность в действиях. Мы еще не успели отъ- ехать, я еще двери в БМП закрывал, а "Шилка" открыла огонь. Фактор вне- запности оказался потерянным.
Словом, садимся, а в машине людей битком. Все по полной выкладке, в бронежилетах. Смотрю: бежит полковник Бояринов. Я его немножко знал, когда в Высшей школе учился. Кричит: "Ребята, ребята, меня забыли! Куда мне сесть?"
А куда тут сядешь - народу, как селедок в бочке. Но кое-как размести- лись, пришлось, правда, на пол, спиной к дверям, сесть. - Товарищ полковник, - говорю, взяв его руку, - вот здесь кнопка, ры- чаг будете открывать, я не дотянусь. "Добро, добро", - отвечает. Едем. Вдруг слышу какой-то дробный стук. Думаю: двигатель, что ли, застучал? Оказывается, осколки и пули по броне. И чем дальше едем, тем больше дол- бят. Я потом, после боя, фальшборт на своем БМП оглядел - решето! Самое настоящее решето, дуршлаг, хоть макароны отбрасывай. Едем, вдруг остановка. Никто не знает: вылезать, не вылезать. Коман- дир БМП, офицер из "мусульманского батальона", у которого была связь, кричит: "Сидеть!"
Михаил РОМАНОВ:
- Остановка произошла из-за подбитого афганского автобуса, его приш- лось объезжать. Потом была поражена наша БМП. Десантировались. Залегли и начали бой.
"Шилки", к сожалению, нам мало помогали. Их огонь накрывал незначи- тельную часть дворца.
Лежим. Рядом со мной Эвальд Козлов, чуть дальше Саша Репин, Мазаев. Я выбрал два окна и поочередно поливаю: очередь туда, очередь сюда. Расс- трелял магазин и, как рачительный командир, чтобы сберечь имущество, бросаю его в открытые двери стоящей рядом БМП. А оттуда дикий крик! Кто-то из экипажа подумал, что влетела граната. Так что трагическое и комическое и тут были рядом. Вдруг рев двигателей, машины пошли. Мы поп- рыгали в них и стали прорываться ближе к центральному входу, где ребята, двигавшиеся в голове колонны, уже вели бой.
Штаб Военно-воздушных Сил Анатолий САВЕЛЬЕВ:
- Где-то около 19.30 мы разоружили внутреннюю охрану. Забрали автома- ты, выставили свои посты. Советник предупредил, что у начальника штаба всегда у стола стоит гранатомет, ну конечно же, есть и личное оружие. Что касается гранатомета, то он не представлял опасности. Кто будет стрелять из гранатомета внутри помещения? Ну а пистолет - тут уж надежда на себя.
В общем, вошли мы в кабинет начальника штаба. Советник говорит: вы арестованы. Он сдал оружие. Были также разоружены все офицеры, их арес- товали, посадили в комнату, взяли под охрану. Операция прошла без едино- го выстрела.
Дворец Дар-уль-аман Валерии ЕМЫШЕВ, "Гром":
- Наша БМП остановилась на углу дворца. Мы выскочили. Перед нами дво- рец, освещенный прожекторами. И тут боевые машины опять газуют, задние двери захлопываются. Сесть не успеваем. Подаю команду: - Под прикрытием БМП - вперед!
Бежим. Темно, ничего не видно, только пули свистят над головой. Две передние машины ушли вперед - первая стояла уже у центрального входа, вторая чуть ближе.
Огляделся. Остались мы вдвоем с Якушевым, Поддубный куда-то исчез. Я говорю Якушеву: "Надо пробираться к центральному входу". Над входом во дворец - козырек, колоннада по кругу. Когда вбежали внутрь, Якушев бросился по лестнице наверх, а я направо, заглянул в де- журную комнату. Она была пуста. Коридор тоже оказался безлюден. Вижу, Якушев поднимается по лестнице, оборачивается ко мне и кричит: - ...Твою мать, что же они делают?
А наши "Шилки" и действительно били по дворцу, по своим. Наверное, сигнал "отбой" для них не прошел.
Так вот, он крикнул и упал. Как-то медленно упал, словно не торопясь. Я даже сначала подумал, что он присел или пригнулся. Бросился к нему, и тут, вдруг удар в руку, автомат на полу, сам свалился. Но помню: созна- ние не потерял.
Ребята говорили потом, что афганцы вниз со второго этажа гранатами нас забросали. Не могу точно сказать. Когда отрывает руку, трудно запом- нить детали.
Словом, я оказался на полу и пополз к выходу. Вижу, у дверей наши сосредоточиваются. Кто-то оттащил меня, перевязал. Николай БЕРЛЕВ, "Гром":
- Наша БМП под номером 36. В десанте - Карпухин, Коломеец, Гришин, Плюснин и я. Остановились перед дворцом, открыли люки. Пули бьются о броню, как мухи о лобовое стекло, носа не высунуть. Но сидеть в боевой машине еще хуже: из окон бьют гранатометчики.
Выбегаем - и к дверям. У входа во дворец лежит Валера Емышев: правая рука оторвана, болтается на жилах.
Рядом вскрикнул Сергей Коломеец: "Дед, мне грудь обожгло". "Тебя ра- нило, Серега!" Я его оттащил в уголок у парадной двери. А гранаты сыплются сверху, как огурцы. И шквальный пулеметный огонь отовсюду.
Сергей КУВЫЛИН:
- Когда мы выпрыгнули из БМП, грохот стоял страшный. Не понять: отку- да стреляют. Казалось, со всех сторон. Смотрю, Зудин - или, как мы его звали между собой, "Егорыч" - побежал и залег у какого-то постамента. Кубообразныйтакой, железобетонный. Я упал напротив. Лежим с Егорычем. А дворец метрах в двадцати от нас. Как уцелели в эти первые минуты, предс- тавить трудно. Если глядеть с верхних этажей, мы просто идеальные мише- ни.
Быстро кончились патроны, Зудин еще один магазин подбросил. Тут, смотрю, граната падает между нами, рвется - и Егорыч за лицо схватился, а из-под пальцев кровь течет - густая, как кисель. Он головой ткнулся и затих. Я кричу: "Егорыч, Егорыч!.." Приподнялся - меня как стеганет по лицу, осколками, наверное. Один потом вышел из подбородка, маленький, как патефонная иголка.
Тут я, признаться, растерялся. Кругом никого, сверху стреляют. Лежу один. Имел бы силы - бетон бы прогрыз и закопался.
Ближняя БМП дернулась и пошла. Прямо на меня. А триплексы разбиты, она совсем "слепая": в барьер ткнулась и лезет дальше. Я руку поднял, автоматом машу, кричу: "Свои!" Слышу, чуть сзади Кузнецов тоже кричит: "Ты что делаешь?" Стрелять по машине - там подумают, чужие, прибавят оборотов да и раздавят.
Секунды уходят, БМП рулит на меня. А с места не сдвинуться. Чувствую, если поднимусь - голову потеряю, лежать буду - ноги переедет. Думаю, как лучше повернуться. Если вдоль по ноге гусеницей - совсем растерзает, по- перек - хоть до колен отрежет.
И тут БМП ударяется корпусом в железобетонный куб. Я автомат в руку и пытаюсь вскочить, а нога-то под гусеницей. Боюсь поглядеть на собствен- ную ногу, но когда шевелю, она шевелится. Чудо, нога на месте, адски бо- лит, но на месте. Ну как после этого не поверишь в судьбу? Глеб ТОЛСТИКОВ, "Гром":
- Я руководил одной из подгрупп. С нами ехали четверо солдат из "му- сульманского батальона". В машине у меня, кроме обычного вооружения, бы- ли лестницы, сделанные заранее. Дорога, ведущая ко дворцу, с одной сто- роны обрамлена высокой бетонной стеной, на нее никак не залезешь, только с помощью лестниц. Или бежать под огнем. Решили с помощью лестниц сокра- тить путь: подставить к стене - и наверх. Держать лестницы должны были солдаты.
Так мы их и проинструктировали: как только открываются двери БМП, выскакивайте, хватайте лестницы. В жизни получилось подругому. Подъеха- ли, выпрыгнули, попали под огонь, и солдаты мои, как упали, так и не встают, будто приморозило их к дороге. И так я и этак с ними, и кричать, и пинками поднимать. Куда там. Не встали. Короче говоря, теперь уж не помню: сами лестницы держали или под пулями бежали, но наконец оказались там у главного входа во дворец...
Михаил РОМАНОВ:
- Когда после всех остановок мы выдвинулись к главному входу и я выс- кочил из БМП, поверьте - весь вспотел. Плотность огня невероятная. Эвальд Козлов рядом со мной стоит, а я его не слышу: такой грохот вок- руг. Он стреляет из пистолета Стечкина, и вдруг кричит мне: "Михалыч! У меня пистолет сломался". Смотрю, а у него затвор в заднем положении. Расстрелял всю обойму и не слышит, огонь просто зверский. Ведь тут не только гвардейцы стреляли, "проснулись" батальоны, вко- панные в землю танки, стоящие на защите дворца. В общем, творилось нечто невообразимое. Ау меня из 24 человек 13 раненых. Две минуты боя - и 13 лежат. Что еще можно страшнее придумать для командира? Но страх страхом, а задачу выполнять надо. Выдвинулись к входу. Здесь стояли Карпухин, Берлев. Убитых было много, человек шесть афганцев, они падали сверху и лежали у входа. Здесь же тяжелораненый Емышев. Я говорю: немедленно его в БМП.
Потом и сам оказался в этой боевой машине, когда меня контузило. Как раз формировал штурмовую группу и взрывом отбросило от бруствера на борт БМП. Кровь из ушей, в голове гул, стал на колени, постоял - очухался. Тут подошел Филимонов, с ним раненый в глаз Швачко. И на первом этаже гремит бой. Его вели Карпухин, Берлев, Плюснин, Гришин, Коломеец, Бояринов...
Министерство внутренних дел (Царандой)
Евгений ЧУДЕСНОВ:
- Мы стояли перед зданием Царандоя, до главного входа метров 15-20. Но с верхних этажей огонь усиливался, летели гранаты, и потому решили не испытывать судьбу. Прикрывая собой Нура, двинулись к входу, приходилось отстреливаться из пулемета. Здесь я получил контузию. Из носа и ушей пошла кровь, на некоторое время потерял ориентацию, а когда очнулся, ви- жу: окружающие открывают рот, что-то говорят, но не слышу, что именно. Хотя разбираться в своем состоянии, признаться, времени не было. Вор- вались в здание, определили Нура в один из кабинетов, дали ему охрану и бросились помогать нашим ребятам.
А бой переместился уже на верхние этажи. Помню, услышал крик, страш- ный такой, душераздирающий. Бегом туда. Оказывается, ранен в ноги совсем молодой афганец, защитник министерства. Перевязал его, а только что я бинтовал плечо нашему десантнику, такому же мальчишке. Он все рвался в бой, пришлось даже прикрикнуть, назвать свое воинское звание, чтобы слегка охладить пыл.
Дворец Дар-уль-аман
Виктор КАРПУХИН, Герой Советского Союза, "Гром":
- Мы попали под жесточайший обстрел гвардейцев. Заняли позиции и на огонь ответили огнем. Так началось кровавое столкновение профессионалов. Должен признаться, у нас не было должной психологической устойчивос- ти. Да и откуда она? Наверное, воевать можно научиться только на войне, как бы это жестоко ни звучало. А мы привыкли видеть войну в кино. "По-киношному" она и воспринималась.
Но все пришлось увидеть наяву. Вот падает твой товарищ, взрывом ему отрывает руку, ногу, вот ранен сам, а надо действовать, расслабиться нельзя ни на секунду. Убьют.
В первые минуты боевого соприкосновения было очень тяжело. Охрана ре- зиденции - сильная, высокообученная, отлично вооруженная. И главное, почти в четыре раза превышающая нас в живой силе. По всем воинским нау- кам силы обороняющихся во столько раз могут быть меньше, но никак не наступающих. Иначе атака обречена. Выходит, опрокинули мы теорию. Помог- ли нам мощный напор и, как ни странно, безысходность. Нас выручить уже никто не мог, тыла никакого.
Ранены были практически все. Гвардейцы отчаянно защищали дворец, мы отчаянно рвались вперед.
Сергей КУВЫЛИН:
- Остался я с одним пистолетом. А что с ним делать? Пополз к Зудину. Он лежит без сознания, но как живой, будто спит. Потрогал его - не шеве- лится. "Егорыч, - говорю, - если меня слышишь, вникай: вот тебе писто- лет, кладу в кобуру". Руку его поднял и на кобуру положил. Взял его ав- томат, а сам думаю: лежать под огнем - все равно убьют. Приподнялся и поскакал на одной ноге к центральному входу. Как доскакал, почти не пом- ню.
Правда, когда в двери проскакивал, видел Емышева. У него рука была в крови. Сидел, прижав ее к животу, бинты размотались, показалось, что он в живот ранен и кишки вывалились.
Очнулся уже в вестибюле главного входа. Ребята потом говорили, что видели меня убитым. Романов даже провел рукой по лицу и говорит: готов. Карпухин рассказывал, что тоже через меня как через мертвого перешаг- нул.
Ну а я очнулся - по полу ползаю. Сверху вестибюля круговая лестница на второй этаж ведет. Оттуда гранаты бросают, из пулеметов так и сыплют. Я отполз в сторонку, поднимаюсь, смотрю - справа коридор, наши ребята выходят, у них белые повязки на рукавах. Не разглядели меня, что ли, или в горячке боя, один очередь в мою сторону запустил и вслед гранату. Я смотрю и думаю: ну вот, теперь конец. Упал за диванчик, шелком обтяну- тый. Не для войны диванчик, от смерти не спасет. Рвануло. Чувствую, вро- де живой. Вскочил, заорал: "... Вашу мать!" Впрочем, дальше выяснять от- ношения некогда: бой не ждет.
А тут Бояринов подбегает. У него на голове каска, а лицо кровь зали- вает. Руки забинтованы, тоже в крови. Пистолет у него в руке. Говорит мне: "Ну что, надо узел связи взрывать". "Наших-то нет никого, - отве- чаю, - я один остался". "Теперь нас двое, пошли вдвоем". Опираясь на ав- томат, пошел. Хорошо, недалеко было, добрались.
Ну а там что? Как обычно: кабели, аппаратура. Шнуры повыдергивали, телефоны разбили. Бояринов говорит: "Нет, Серега, так не пойдет, давай гранатами забросаем". Покидали туда гранаты, дверь закрыли. Рвануло как надо. И Бояринов побежал на второй этаж. Я остался перекрывать коридор. Это было за несколько минут до гибели Бояринова.
Отдельный пост полка жандармерии Павел КЛИМОВ:
- Стемнело. Мы с "зенитовцем" вели бой в стороне от общей цепи тан- кистов, пока к нам не прилетела граната. Видимо, кто-то подобрался на дистанцию броска и из-за косогора запустил гранату. Помню взрыв и состо- яние оцепенения, когда не знаешь: жив ты или мертв? Граната разорвалась, наверное, в метре от наших ног. У соседа ранение в горло, у меня осколки пошли в ноги, руки, в грудь, живот. Состояние было тяжелое: голова гудит, ног-рук не чую. Сознание то уходило, то возвращалось.
По плану операции с начала штурма к нам должны были подойти БТРы. Они подошли, подбежали солдаты, спрашивают: "Что у вас?" А я как-то даже не понял, что ранен. Отвечаю: "Сосед ранен, меня контузило". Но чувствую, руки уже какие-то чужие, не работают. Говорю солдату: "Оружие мое возь- ми." Он взял, все вертел бесшумный пистолет, удивленно разглядывал. Потом подошел другой военный, возможно, офицер, тоже спросил, как де- ла. Я ответил, мол, ничего. Но ребята теперь не поверили, стали перевя- зывать, и тут я вновь потерял сознание.
Дорец Дар-уль-аман Валерий ЕМЫШЕВ:
- Не помню, сколько времени прошло, я уже был в БМП, когда солдат открыл дверку и говорит: "Пойдемте, там медпункт открыли". Поднял меня солдат под мышки, поковыляли. Медпункт открыли в одной из угловых комнат дворца, там прислуга, кажется, жила, а поводырь перепутал дорогу и потащил меня к центральному входу.
Зашли внутрь, темно, опять та же лестница, где Якушева убило. Стрель- ба, гранаты бухают. "Э, парень, - говорю, - куда ты меня привел, я уже здесь был".
Потащились назад, нашли медпункт. Наша женщина-врач сразу уложила ме- ня, поставила капельницу. Я выпил графин воды. Лежу под капельницей, вроде чуточку полегчало. "Эх, закурить бы еще". Она говорит: "Подожди, еще накуришься". Ну а после оказалось не до курева. Смотрю, приносят Бояринова. Я его знал, поскольку в Высшей школе КГБ учился. Койка моя рядом, повернул голову, смотрю, а Григория Ивановича не узнать, все лицо в крови. Доктор подошел, пощупал пульс, склонился, постоял, потом накрыл простыней... Вот и все. Убили солдата.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)